Дело № 2-155/2019

№ 24RS0009-01-2019-000134-26

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФИО1 Улуй, Красноярский край 16 мая 2019 года

Большеулуйский районный суд Красноярского края в составе

председательствующего судьи Бардышевой Е.И.,

при секретаре Доброхотовой С.Н.,

с участием истца ФИО2,

ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о взыскании денежной компенсации морального вреда

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО2 обратился в суд с иском к ответчикам ФИО3 и ФИО4 о взыскании денежной компенсации морального вреда. Требования мотивированы тем, что истец, полагая, что действиями сотрудников отдела социальной защиты населения администрации Большеулуйского района (ОСЗН) нарушаются его права, 11 марта 2019 года объявил о начале голодовки, о чём поставил в известность руководителя отдела ФИО4 13 марта 2019 года в помещении ОСЗН он ожидал приёма у ФИО4, когда туда же пришёл ФИО3, подскочил к нему и стал кричать на него, задавая вопросы о цели его присутствия в учреждении, угрожая его «вылечить» с той целью, чтобы он, истец, забыл дорогу в ОСЗН, сопровождая свою речь грубой нецензурной бранью. Поскольку в помещение вошёл сотрудник полиции, постольку ФИО3 свои действия прекратил и покинул помещение. 15 марта 2019 года он пришёл на приём к ФИО4, вошёл к ней в кабинет, но та его принять отказалась, предложив предварительно записаться. Истец намеревался уйти, но в кабинет ворвался ФИО3, схватил истца за плечо, придавил к стулу, на котором он сидел и стал на него кричать, высказывая в его адрес и в адрес родственников истца оскорбления и угрозы, сопровождая свою речь грубой нецензурной бранью, угрожал пробить голову телефоном, лишить истца памяти. Свои действия ФИО3 продолжал в течение нескольких минут в присутствие женщины – начальника отдела социальной защиты ФИО4, которая вместо того, чтобы принять меры к ФИО3, предложить ему покинуть кабинет, продолжала сидеть в кресле и наблюдать за происходящим. Когда же в помещение прибыл сотрудник полиции, она пыталась защитить и оправдать действия Братковского. Утверждая, что действиями ответчиков ему причинен моральный вред, поскольку он претерпел унижения и оскорбления, он глубоко переживал случившееся, истец просит взыскать денежную компенсацию морального вреда с ФИО3 500000 рублей, с ФИО4 100000 рублей.

В судебном заседании ФИО2 свой иск поддержал по изложенным в нем основаниям. Суду пояснил, что он находит действия сотрудников ОСЗН в отношении назначения ему субсидии незаконными, в связи с этим 11 марта 2019 года объявил голодовку. Уже в этот день начальник ООО «КоммунСтройСервис» ФИО3, рабочее место которого находится в соседним с ОСЗН здании, приезжал домой к его, истцу, сыну и просил оказать воздействие на истца, но сын это сделать отказался. 13 марта в утренние часы он ожидал приёма у ФИО4 в помещении ОСЗН, туда же пришёл и ФИО3, который стал на него кричать, оскорбляя его грубыми нецензурными словами, угрожал применить к нему физическое насилие с той целью, чтобы он, ФИО2 перестал ходить в ОСЗН. В это время в помещение зашел сотрудник полиции, поэтому ФИО3 помещение ОСЗН покинул. 15 марта 2019 года с утра он, истец, снова пришёл на приём к ФИО4, но та его принимать отказалась, предложила записаться на приём предварительно. Он стал собирать свои бумаги, чтобы покинуть кабинет, но услышал, как кто-то хлопнул его по плечу. Обернувшись, он увидел ФИО3, который снова стал на истца очень громко кричать, оскорбляя и унижая его и его родственников, в том числе умершего отца, утверждая, что вся семья ФИО2 находится у ФИО3 на иждивении, т.к. сын истца работает в ООО «КоммунСтройСервис», поэтому ФИО3 может «пустить всех по миру», заявлял, что отец истца был непорядочным человеком. Он, ФИО2 обратился к ФИО4, почему же она не вызывает сотрудников полиции, но та в ответ только улыбалась. Тогда истец сам попытался позвонить в полицию, взял телефон, но ФИО3 схватил его за руку и стал удерживать, продолжая высказывать слова угрозы, утверждая, что он останется безнаказанным, поскольку у него «всё схвачено и оплачено». В это время в кабинет вошел сотрудник полиции ФИО5, которого ФИО4 вызвала заранее, лишь увидев его, ФИО2 Только после появления сотрудника полиции ФИО3 покинул кабинет. За свои действия ФИО3 был привлечён к административной ответственности по ст.20.1 КоАП РФ. Он же, истец, в силу своего преклонного возраста, будучи оскорбленным и униженным значительно более молодым человеком, очень глубоко переживал случившееся несколько дней, плохо себя чувствовал, испытав шок в момент действий ФИО3 и бездействия ФИО4, полагает, что ФИО4 намеренно привлекает ФИО3 для того, чтобы он помешал истцу посещать отдел социальной защиты населения и отстаивать свои права.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании и в своем письменном отзыве относительно иска возражал. Он не оспаривал того факта что 11 марта 2019 года встречался с сыном истца ФИО6, но делал это по служебным делам, поскольку последний работает в ООО «КоммунСтройСервис», который возглавляет ответчик, действительно, просил ФИО7 повлиять на отца, который дезорганизует работу сотрудников ОСЗН своими ежедневными посещениями и ненадлежащим поведением там. 13 марта 2019 года он, ответчик, приходил на приём к ФИО4 по служебным делам, но увидел, что там ФИО2 и ушёл. 15 марта 2019 года он предварительно по телефону согласовал встречу с ФИО4, утром пришёл к ней в кабинет, но там вновь находился ФИО2, который раскладывал свои бумаги на столе, на повышенных тонах разговаривал с ФИО4, которая была напугана и просила ФИО2 покинуть кабинет. Он, ответчик, тоже попросил ФИО2 покинуть кабинет, поскольку в очередной раз не мог попасть на приём к ФИО4 После этого ФИО2 стал кричать, размахивать бумагами, провоцируя конфликт, на продолжающиеся просьбы его, ФИО3 и ФИО4 покинуть кабинет, ФИО2 не реагировал. Ответчик ФИО3 не отрицал того факта, что требовал от ФИО2 покинуть кабинет ФИО4, при этом разговаривал громко и употреблял в своей речи нецензурную брань, за что был привлечён к административной ответственности. Ответчик полагает, что истцом не представлено доказательств, на которых он основывает свои требования, не доказан факт причинения ему морального вреда.

Ответчик ФИО4 о месте, дате и времени судебного разбирательства была уведомлена надлежащим образом, просила о рассмотрении гражданского дела в её отсутствие. В соответствии с ч.5 ст.167 ГПК РФ суд рассмотрел гражданское дело в отсутствие указанного ответчика в соответствии с выраженной ею просьбой. В письменном отзыве на иск ФИО4 указала, что истец ФИО2 очень часто приходит в отдел социальной защиты населения администрации Большеулуйского района по одним и тем же вопросам, ведет себя демонстративно, мешает сотрудникам исполнять свои обязанности. Приходил он в ОСЗН в том числе 11 и 13 марта с бумагой о том, что объявляет голодовку. В процессе работы ОСЗН часто контактирует и с руководителем ООО «КоммунСтройСервис» ФИО3 по вопросам предоставления гражданам субсидии за жилищно-коммунальные услуги. 15 марта 2019 года была согласована встреча с ФИО3 по рабочим вопросам. Перед приходом ФИО3 к ней в кабинет пришёл ФИО2, стал задавать вопросы, высказывать претензии, раскладывать на столе свои документы. Когда она увидела, что к ним идёт ФИО2, она заранее позвонила в полицию и вызвала участкового уполномоченного, т.к. заранее предполагала, что он может парализовать работу учреждения. В то время, когда в её кабинете находился ФИО2, зашёл и ФИО3, попросил ФИО2 выйти из кабинета, т.к. ему была назначена рабочая встреча. ФИО2 ответил, что никуда не уйдет, пока не получит ответы на все вопросы. Она, ФИО4 и ФИО3 неоднократно просили ФИО2 выйти из кабинета, но безрезультатно. Угроз в адрес ФИО8 ФИО3 не высказывал. Полагая, что доказательств, подтверждающих причинение ею ФИО2 морального вреда, истец не представил, просит в иске отказать.

Выслушав стороны, заслушав свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно ч. 2 ст. 19 Конституции Российской Федерации государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.

В силу ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени.

Согласно ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04 ноября ДД.ММ.ГГГГ г. каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

В соответствии с ч. 1 ст. 150 ГК РФ такие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, как достоинство личности, честь и доброе имя, деловая репутация, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В ст. 151 ГК РФ установлено, что, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" указано, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Как разъяснено в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 года №3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением (статья 130 Уголовного кодекса Российской Федерации, статьи 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии со ст.56 ГПК РФ содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В настоящем судебном заседании установлено, что 15 марта 2019 года в утренние часы в помещении отдела социальной защиты населения администрации Большеулуйского района по адресу: Перевозный переулок,д.5, с.Большой Улуй, ответчик ФИО3 в присутствие третьего лица в грубой форме неоднократно требовал от ФИО2 покинуть кабинет начальника отдела ФИО4, сопровождая свои требования нецензурной бранью, унизив честь и достоинство истца, чем причинил истцу нравственные страдания.

Установленные судом обстоятельства подтверждаются следующими доказательствами.

Истец пояснил суду, что 15 марта 2019 года он находился в кабинете начальника ОСЗН ФИО4, туда же пришёл ФИО3, который в присутствие ФИО4 в грубой форме стал требовать от него покинуть кабинет, сопровождая свои требования грубой нецензурной бранью.

Ответчик ФИО3 своего прихода 15 марта 2019 года в кабинет к ФИО4 не оспаривал, равно как и не оспаривал того факта, что требовал от ФИО2 покинуть кабинет и употреблял при этом безадресную нецензурную брань.

Ответчик ФИО4 в своих письменных пояснениях подтвердила, что 15 марта 2019 года в утренние часы в её кабинете и в её присутствие находились ФИО3 и ФИО2, при этом ФИО3 требовал от ФИО2 покинуть кабинет.

Свидетель ФИО5, состоящий в должности участкового уполномоченного полиции МО МВД России «Большеулуйское» пояснил суду, что 15 марта 2019 года по сообщению в дежурную часть полиции он был направлен в ОСЗН. Подходя к кабинету ФИО4 он услышал скандал между ФИО3 и ФИО2, при этом ФИО3 выражался нецензурной бранью. Суть спора между этими лицами сводилась к тому, что ФИО3 защищал ФИО4, требовал, чтобы ФИО2 «отстал» от ФИО4 и не мешал ей работать, перестал приходить в отдел социальной защиты, а нецензурная брань ФИО3 была безадресной, ФИО2 он нецензурными словами не называл.

Свидетель ФИО9 пояснила суду, что в один из дней в марте 2019 года она по личным делам пришла в отдел социальной защиты и, поднявшись на второй этаж, услышала, что в кабинете ругаются мужчины, услышала пару нецензурных слов и повернулась, чтобы уйти, но в этот момент на второй этаж поднялся сотрудник полиции, спросил, слышала ли она нецензурную брань, она подтвердила, что слышала, он попросил её задержаться. Затем из кабинета вышел ФИО3, а у неё, свидетеля, сотрудник полиции получил письменные объяснения. Воспроизвести содержание разговора между мужчинами в кабинете свидетель не смогла, поскольку слышала его кратковременно и не прислушивалась к нему.

Согласно протоколу об административном правонарушении № от 15 марта 2019 года (л.д.48), согласно постановлению по делу об административном правонарушении от 15 марта 2019 года (л.д.62) ФИО3 признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.20.1 КоАП РФ (мелкое хулиганство) за то, что 15 марта 2019 года в 09 часов 20 минут по адресу: Перевозный переулок,д.5, с.Большой Улуй, он нарушал общественный порядок и выражал явное неуважение к обществу, сопровождающееся нецензурной бранью, на просьбы граждан прекратить свои хулиганские действия не реагировал. 

Перечисленные доказательства в их совокупности подтверждают доводы истца о том, что ответчик ФИО3 15 марта 2019 года в служебном кабинете органов социальной защиты населения в присутствии руководителя данного органа в грубой форме (громко) требовал от ФИО2 покинуть кабинет, сопровождая свои требования нецензурной бранью, чем причинил истцу нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях истца. Суд соглашается с тем, что подобными действиями ответчика ФИО3 истцу ФИО2 были причинены нравственные страдания.

Иск ФИО2 о взыскании в его пользу с ответчика ФИО3 денежной компенсации причинённого ему морального вреда подлежит удовлетворению.

При этом иные доводы истца ФИО2 о том, что ответчик ФИО3 13 марта 2019 года кричал на истца и оскорблял его, что 15 марта 2019 года ответчик удерживал истца за плечо и за руку, препятствуя позвонить в полицию, угрожал жизни и здоровью истца, унижал его и его родственников утверждением о том, что они находятся в материальной зависимости от ответчика ФИО3, что приход ФИО3 в ОСЗН был организован начальником отдела ФИО4, не нашли своего подтверждения. Равным образом не нашли своего подтверждения и доводы истца о том, что 15 марта 2019 года ФИО4 своим бездействием причинила истцу моральный вред. Истцом в соответствии с положениями ст.56 ГПК РФ соответствующих доказательств суду не представлено.

Суд соглашается с доводами ответчиков о том, что в силу занимаемых должностей ответчики ФИО3 и ФИО4 вынуждены часто проводить рабочие встречи. Истец ФИО2 сам пояснил суду, что в отдел социальной защиты населения администрации Большеулуйского района он ходит очень часто, присутствовал там 11, 13, 15 марта. Последнее обстоятельство объективно подтверждает доводы ответчика ФИО3 о том, что его встречи с ФИО2 в учреждении не носили преднамеренного характера с его, ФИО3 стороны. 

Доводы истца ФИО2 о том, что ФИО4, наблюдая незаконные действия ФИО3 не предпринимала мер к тому, чтобы вызвать сотрудников полиции и пресечь действия ФИО3, а своим видом выражала удовольствие от происходящего в его кабинете, чем причинила истцу дополнительные нравственные страдания к тем, которые он испытывал от действий ответчика ФИО3, суд также находит несостоятельными. 

Как уже было отмечено выше, истец не оспаривал того обстоятельства, что его посещения учреждения социальной защиты населения носят регулярный характер, из пояснений истца в судебном заседании следует и то, что в учреждении ФИО2 имеет привычку громко разговаривать и жестикулировать руками. Не оспаривал истец в настоящем судебном заседании и то обстоятельство, что 15 марта 2019 года ФИО4 сама просила его покинуть её кабинет еще до прихода ФИО3, и более того, еще до того момента, когда ФИО2 зашёл к ней в кабинет, она уже вызвала сотрудников полиции. Последнее обстоятельство объективно подтверждается рапортом оперативного дежурного МО МВД России «Большеулуйское» о том, что 15 марта 2019 года в 08 часов 55 минут поступило сообщение в дежурную часть о том, что в отдел социальной защиты населения пришёл ФИО2 и мешает работать. Подтверждается это обстоятельство и показаниями свидетеля ФИО5 о том, что 15 марта 2019 года он прибыл в учреждение на основании рапорта оперативного дежурного в отношении действий ФИО2, при этом в отношении ФИО2 в возбуждении дела об административном правонарушении было отказано. При этом тот же свидетель ФИО5 подтвердил, что вызовы сотрудников полиции в отдел социальной защиты населения по поводу недостойного там поведения ФИО2 носят регулярный характер, ФИО2 приходит туда с одними и теми же вопросами, разговаривает всегда очень эмоционально, размахивает руками, ФИО4 после таких посещений всегда находится в нерабочем состоянии, чему свидетель сам многократно бывал очевидцем. Учитывая изложенное, суд считает, что бездействие ответчика ФИО4 на поведение ответчика ФИО3, пытавшегося её защитить и поддержавшего её требование к ФИО2 покинуть кабинет, не может свидетельствовать о её антиобщественной гражданской позиции, не является противозаконной и не могло причинить истцу морального вреда.

При определении размера денежной компенсации морального вреда суд учитывает следующее.

В соответствии с п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

О степени причинённых истцу ФИО2 нравственных страданий свидетельствуют такие обстоятельства, как предъявленное истцу в грубой форме требования покинуть кабинет, сопровождающееся нецензурной бранью, это требование ответчик предъявлял в присутствие руководителя органа социальной защиты, являющейся женщиной, предъявлял гражданину, значительно старшему по возрасту (истец родился в ДД.ММ.ГГГГ году, ответчик ФИО3 родился в ДД.ММ.ГГГГ году). 

Учитывает суд и фактические обстоятельства дела, при которых моральный вред был причинён. Суд считает установленным, что ФИО2 также разговаривал с ФИО3 на повышенных тонах. Свидетель ФИО5 пояснил, что, поднявшись на второй этаж, он услышал ругань между ФИО3 и ФИО2 Свидетель ФИО9 пояснила, что, поднявшись на второй этаж, услышала доносившуюся из кабинета ругань мужчин.

С учетом установленных судом обстоятельств, при которых истцу был причинён моральный вред, с учетом особенностей личности истца, суд считает разумной и справедливой компенсацией морального вреда денежную сумму в 10 000 рублей.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в размере 10000 (десять тысяч) рублей.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Большеулуйский районный суд Красноярского края.

Председательствующий:

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>