Дело №2-203/2020 

Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

23 января 2020 года г. Новочебоксарск

Новочебоксарский городской суд Чувашской Республики

в составе: председательствующего судьи Кирилловой С.А.,

при секретаре судебного заседания Енилиной Н.С.,

с участием:

истца ФИО1, 

представителей ответчика Бюджетного учреждения Чувашской Республики «Новочебоксарский медицинский центр» Министерства здравоохранения Чувашской Республики, - ФИО2, ФИО3,

третьего лица ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении городского суда гражданское дело по иску ФИО1 к Бюджетному учреждению Чувашской Республики «Новочебоксарский медицинский центр» Министерства здравоохранения Чувашской Республики о взыскании материальной помощи по случаю смерти близкого родственника работника, предусмотренной трудовым договором,

установил:

ФИО1 (далее - истец/работник) обратилась в суд с иском к Бюджетному учреждению Чувашской Республики «Новочебоксарский медицинский центр» Министерства здравоохранения Чувашской Республики (далее - ответчик/медицинское учреждение), в котором просит взыскать с ответчика материальную помощь по случаю смерти близкого родственника (отца) в размере одного МРОТ - 11 280, 00 рублей.

Требования мотивированы тем, что истец с ноября 2006 года работала в медицинском учреждении, согласно трудового договора от 27 апреля 2018 года - в должности заведующей родильным отделением - врача акушера - гинеколога. 18 июня 2019 года обратилась с письменным заявлением в адрес главного врача медицинского учреждения с просьбой оказать материальную помощь в связи со смертью ДД.ММ.ГГГГ близкого родственника - отца ФИО7 К заявлению были приложены свидетельство о смерти ФИО7 и копия ее свидетельства о рождении. Также она лично обращалась в главному врачу с просьбой оказать ей материальную помощь, на что тот отвечал, что материальная помощь будет оказана после принятия нового Коллективного договора. Заявление от 18 июня 2019 года было передано в отдел кадров, на тот момент начальником отдела кадров была ФИО4 Приказом о расторжении (прекращении) трудового договора от 7 августа 2019 года №385-к, истец уволена в связи с сокращением штатов. После получения расчетного листка, истец обнаружила, что материальная помощь ей не была оказана, в связи с чем, 10 сентября 2019 года истец повторно написала заявление об оказании ей указанной материальной помощи. Письмом №1870 от 18 сентября 2019 года истцу отказано в выплате материальной помощи. Истец считает данные действия работодателя незаконными, в связи с чем, обратилась в Государственную инспекцию труда для получения разъяснений по сложившейся ситуации. Письмом от 24 октября 2019 года Государственная инспекция труда в Чувашской Республике не усмотрела нарушений трудового законодательства на основании объяснений, данных главным врачом медицинского учреждения, при этом указала, что нарушенные трудовые права возможно восстановить в судебном порядке. Условиями трудового договора и Коллективного договора предусмотрены меры социальной поддержки, в том числе, в случае смерти близкого родственника работника в размере одного минимального размера оплаты труда (МРОТ). В соответствии с Федеральным законом от 19 июня 2018 года №82-ФЗ в 2019 году размер одного МРОТ составлял 11 280, 00 рублей, которые истец просит взыскать с ответчика в свою пользу. 

Истец в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме.

Представители ответчика ФИО2, ФИО3 в судебном заседании возражали на иск по тем основаниям, что на момент смерти близкого родственника истца Коллективный договор, на который ссылается истец, не действовал (с 21 апреля 2019 года), Коллективный договор на последующий срок был утвержден только 9 августа 2019 года; истец на дату обращения с заявлением о выплате ей материальной помощи (10 сентября 2019 года) уже не являлась работником медицинского учреждения, трудовые отношения с ней были прекращены 7 августа 2019 года, что само по себе исключает возможность выплаты такой материальной помощи, поскольку решение о такой выплате принимается работодателем только в отношении работников; что нет доказательств того, что истец обращалась с заявлением об оказании ей материальной помощи в период работы (18 июня 2019 года), такое заявление не существует, оно не зарегистрировано и приказ не издавался. Кроме того, представитель ответчика ФИО2 заявил о пропуске сроков исковой давности для обращения в суд с заявлением (3 месяца), полагая, что о нарушенных правах истец узнала, по крайней мере, при увольнении и расчетах с ней в связи с увольнением, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска. Просили в удовлетворении иска отказать.

Привлеченная к участию в процесс в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, - Государственная инспекция труда в Чувашской Республике обратилась к суду с письменным заявлением о рассмотрении дела без их участия, представила материал проверки в отношении ответчика по обращению истца №21/7-1718-19-ОБ.

Третье лицо ФИО4 в судебном заседании сообщила о том, и это подтвердила записями в трудовой книжке, что в период с 1 января 1998 года по 31 августа 2019 года она работала в медицинском учреждении в отделе кадров. Уволилась по собственному желанию. Подтвердила, что истец действительно в июне 2019 года обращалась с заявлением на имя главного врача о выплате материальной помощи в связи со смертью близкого родственника (отца). Это заявление поступило в отдел кадров с визой главного врача «в приказ», а главный бухгалтер на заявлении написала карандашом «не выплачивать», при этом ей было устно сказано о том, что заявление «пока надо убрать», до утверждения нового Коллективного договора, в то время как другим работникам выплата аналогичной материальной помощи производилась по Коллективному договору 2016-2019, таким работником, например, является Свидетель №1 - медсестра по физиотерапии (у нее умер отец). Заявление истца от июня 2019 года не регистрировалось по указанию главного бухгалтера, она ждала указаний от главного врача, поэтому приказ не печатала, но никаких других распоряжений не поступало, потом она сама уволилась с работы, заявление оставалось у нее на рабочем столе, что с ним стало потом, ей неизвестно.

В судебном заседании также в качестве свидетелей дали свои пояснения ФИО5 (в период с 1998 года по 31 августа 2019 года работала в медицинском учреждении в должности ведущего специалиста отдела кадров) и ФИО6 (в период с 1 марта 2013 года по 31 июля 2019 года работала в медицинском учреждении в должности ведущего специалиста отдела кадров), которые подтвердили доводы истца и третьего лица ФИО4, в том числе, о том, что истец в июне 2019 года обращалась с заявлением об оказании ей материальной помощи по случаю смерти отца. 

Исходя из сведений о направлении и вручении сторонам судебных извещений, размещении информации в свободном доступе в сети «Интернет», суд не усматривает препятствий в рассмотрении дела без участия сторон, в заочном порядке.

Изучив материалы дела, представленные сторонами доказательства, оценив их по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, заслушав пояснения свидетелей, изучив материал проверки Государственной инспекции труда в Чувашской Республике, суд приходит к следующему выводу

Судом установлено, что между сторонами 23 ноября 2006 года был заключен трудовой договор №584, с 23 ноября 2006 года истец была принята на работу на должность заместителя главного врача по акушерству и гинекологии с оплатой по 15 разряду в порядке перевода из МУЗ «Городской перинатальный центр» (л.д. 44, 47). 3 октября 2007 года между сторонами заключен трудовой договор №663, с 3 октября 2007 года истец принята на должность врача акушера - гинеколога в родильное отделение МУЗ «Городской перинатальный центр» (л.д. 45, 48). 

27 апреля 2018 года работодатель (ответчик) заключил с работником (истец) трудовой договор, п. 25 которого предусмотрены меры социальной поддержки работника, в частности предусмотрено предоставление работнику материальной помощи в случае смерти работника, близких родственников работника (родители, дети, супруги, опекун, попечитель) (л.д. 51-53).

Согласно Правил внутреннего трудового распорядка медицинского учреждения, утвержденного главным врачом 21 апреля 2016 года, согласованного с председателем профкома 21 апреля 2016 года, в обязанности работодателя входят, в том числе, ознакомить работника с настоящими правилами внутреннего трудового распорядка учреждения, Коллективным договором учреждения (п. 3.2).

21 апреля 2016 года Общим собранием трудового коллектива медицинского учреждения утвержден Коллективный договор на 2016-2019 гг., который прошел уведомительную регистрацию в органе по труду - администрации г. Новочебоксарск (регистрационный №97 от 10 мая 2016 года) (л.д. 109-130). Пунктом 12.10 договора предусмотрено, что работодатель оказывает материальную помощь в случае смерти работника, близких родственников работника (родители, дети, супруги, опекун, попечитель) в размере одного минимального размера оплаты труда (МРОТ). В соответствии с заключительным положением договора (п. 14.1), настоящий Коллективный договор заключен сроком на три года, вступает в силу со дня подписания и действует в течение всего срока. Изменения и дополнения к Коллективному договору в течение срока его действия производятся по решению созданной в учреждении комиссии, на основании приказа работодателя учреждения, при этом условия коллективного договора не могут быть изменены в сторону ухудшения положения работников. Пунктом 14.11 договора предусмотрено, что вопрос о продлении срока действия настоящего договора или начале переговоров по заключению нового обсуждается обеими сторонами (работодателем и профкомом) в течение двух месяцев до окончания срока действия настоящего Коллективного договора и оформляется протоколом.

ДД.ММ.ГГГГ умер отец истца - ФИО7, что подтверждается свидетельством о смерти, родство истца с умершим сомнений также не вызывает, поскольку представлено свидетельство о рождении истца.

По доводам истца, 18 июня 2019 года, то есть в период трудовых отношений, она обратилась на имя главного врача медицинского учреждения с заявлением, в котором просила выплатить материальную помощь в связи со смертью отца, однако выплата не произведена. 

Сторона ответчика оспаривала факт поступления указанного заявления.

Между тем, суд находит доказанным факт такого обращения 18 июня 2019 года, поскольку это подтверждено материалами дела, показаниями заявленных свидетелей - бывших работников отдела кадров медицинского учреждения. Сомневаться в правдивости показаний истца, свидетелей, суд не усматривает. Показания истца, свидетелей также согласуется тем, что в период с 21 апреля 2019 года по 9 августа 2019 года решался вопрос о начале переговоров по заключению нового Коллективного договора в нарушение установленных ранее правил в течение двух месяцев до окончания срока действия Коллективного договора на 2016-2019 гг.

Приказом от 7 августа 2019 года №385-к трудовые отношения между БУ Чувашской Республики «Новочебоксарский медицинский центр» Министерства здравоохранения Чувашской Республики и ФИО1 прекращены по основаниям п. 2 части 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ (сокращение численности или штата работников организации). Полный расчет с истцом при увольнении произведен в период с 7 по 9 августа 2019 года, что подтверждается выписками с банковской карты истца, стороной ответчик также не оспаривалось.

9 августа 2019 года на конференции трудового коллектива медицинского учреждения утвержден Коллективный договор на 2019-2022 гг., который прошел уведомительную регистрацию в администрации г. Новочебоксарск (регистрационный №243 от 15 августа 2019 года) (л.д. 140-160). Пунктом 12.9 договора предусмотрено, что при наличии финансовой возможности работодатель оказывает материальную помощь, в том числе, в случае смерти близких родственников работника (родители, дети, супруги, опекун, попечитель) за счет средств от приносящей доход деятельности - в размере 5000, 00 рублей.

10 сентября 2019 года истец повторно обратилась к главному врачу медицинского учреждения, просила оказать ей материальную помощь в связи со смертью отца, в заявлении указывает на повторность такого обращения. Данное заявление зарегистрировано вх. №502 от 10 сентября 2019 года. Письмом от 18 сентября 2019 года истцу отказано в выплате материальной помощи. В своем письме (л.д. 56) ответчик признает, что условиями трудового договора, расторгнутого с истцом 7 августа 2019 года, работнику предоставляется мера социальной поддержки, предусмотренная Коллективным договором, в виде материальной помощи в случае смерти работника, близких родственников работника (родители, дети, супруги, опекун, попечитель), однако нормы Коллективного договора учреждения и трудового договора не содержат условий об оказании материальной помощи уволенному сотруднику.

В соответствии с частью 2 ст. 5 Трудового кодекса РФ трудовые отношения и иные непосредственно связанные с ними отношения регулируются также Коллективными договорами, соглашениями и локальными нормативными актами, содержащими нормы трудового права.

Частью 1 ст. 8 Трудового кодекса РФ установлено, что работодатели, за исключением работодателей - физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями, принимают локальные нормативные акты, содержащие нормы трудового права (далее - локальные нормативные акты), в пределах своей компетенции в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, Коллективными договорами, соглашениями.

Согласно ст. 22 Трудового кодекса РФ работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия Коллективного договора, соглашений и трудовых договоров.

Определяя сумму материальной помощи, суд руководствуется нормами трудового законодательства, п. 12.10 Коллективного договора на 2016-2019 гг., предусматривающей социальную поддержку по случаю смерти близкого родственника, в денежном выражении в размере одного МРОТ, что в соответствии с Федеральным законом от 25 декабря 2018 года №481-ФЗ на спорный период составляет 11 280, 00 рублей. На возможность применения условий данного Коллективного договора указывает также тот факт, что работодатель сам признает действие Коллективного договора на 2016-2019 гг. в период до принятия Коллективного договора на 2019-2022 гг, (9 августа 2019 года), оказывая 10 июля 2019 года приказом №235-лс сотруднику медицинского учреждения ФИО8 материальную помощь в связи со смертью ее отца, в размере одного МРОТ.

Таим образом, доводы ответчика о том, что на дату обращения истца с заявлением об оказании материальной помощи по случаю смерти близкого родственника (отца), истек срок действия Коллективного договора на 2016-2019 гг, не опровергают факт того, что на предприятии работодателя присутствовал механизм и порядок оказания спорной материальной помощи.

Необходимо отметить, что согласно ст. 8 Трудового кодекса РФ принятие локальных нормативных актов относится к исключительной компетенции работодателя. Неправильное, несвоевременное оформление локальных нормативных актов работодателем не должно нарушать трудовых прав работника. Условия, порядок и критерии выплаты денежных содержаний, в том числе, премий, материальной помощи, могут быть отражены в трудовом договоре работника или утверждены в Коллективном договоре, соглашении или локальном нормативном акте (положении об оплате труда, положении о премировании и т.п.). Надо сказать, такие условия, порядок и критерии выплаты определены работодателем самостоятельно в трудовом договоре, подписанного с истцом, а также в Коллективном договоре на 2016-2019 гг, и нашло свое продолжение в Коллективном договоре на 2019-2022 гг. Вины истца в том, что случай оказания спорной материальной помощи выпал на переходный период утверждения нового Коллективного договора, нет, заявление истцом написано в период работы 18 июня 2019 года, ненадлежащее оформление сотрудниками предприятия - работодателя поступивших к исполнению документов, не должно допускать нарушение прав работника.

Разрешая доводы ответчика о пропуске сроков исковой давности истцом при обращении в суд за защитой нарушенных трудовых прав, на которые истец, другие участники процесса возражали, истец полагает, что сроки ею не пропущены, суд исходит из следующего.

В соответствии со статьей 352 Трудового кодекса РФ каждый имеет право защищать свои трудовые права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Основными способами защиты трудовых прав и свобод являются, в том числе государственный контроль (надзор) за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права; судебная защита.

Частью 1 статьи 353 Трудового кодекса РФ предусмотрено, что федеральный государственный надзор за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, осуществляется федеральной инспекцией труда в порядке, установленном Правительством РФ.

Федеральная инспекция труда - единая централизованная система, состоящая из федерального органа исполнительной власти, уполномоченного на проведение федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, и его территориальных органов (государственных инспекций труда) (часть 1 статьи 354 Трудового кодекса РФ).

В соответствии с возложенными на нее задачами федеральная инспекция труда реализует следующие основные полномочия: осуществляет федеральный государственный надзор за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, посредством проверок, выдачи обязательных для исполнения предписаний об устранении нарушений, составления протоколов об административных правонарушениях в пределах полномочий, подготовки других материалов (документов) о привлечении виновных к ответственности в соответствии с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ; анализирует обстоятельства и причины выявленных нарушений, принимает меры по их устранению и восстановлению нарушенных трудовых прав граждан; ведет прием и рассматривает заявления, письма, жалобы и иные обращения граждан о нарушениях их трудовых прав, принимает меры по устранению выявленных нарушений и восстановлению нарушенных прав (абзацы 2, 3, 15 ст. 356 Трудового кодекса РФ).

Государственные инспекторы труда при осуществлении федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, имеют право, в том числе предъявлять работодателям и их представителям обязательные для исполнения предписания об устранении нарушений трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, о восстановлении нарушенных прав работников, привлечении виновных в указанных нарушениях к дисциплинарной ответственности или об отстранении их от должности в установленном порядке (абзац шестой части 1 ст. 357 Трудового кодекса РФ).

Из данных норм следует, что государственные инспекции труда, не являясь органами по рассмотрению индивидуальных трудовых споров, наделены законом полномочиями по рассмотрению заявлений, писем, жалоб и иных обращений граждан о нарушении их трудовых прав и по применению в связи с этим определенных мер реагирования в виде предъявления должностным лицам предписаний об устранении нарушений закона.

Приведенные нормативные положения, определяющие способы защиты гражданином своих трудовых прав и полномочия государственных инспекций труда по рассмотрению обращений граждан, по настоящему делу являются важными юридически значимыми обстоятельствами, это и привело к несвоевременной подаче истцом искового заявления в суд о взыскании материальной помощи.

9 августа 2019 года истец получила окончательный расчет по случаю увольнения, что не оспаривалось участниками процесса, в том числе истцом, подтверждается представленными документами. Ожидая выплаты материальной помощи после утверждения нового Коллективного договора, и не получив такую выплату, истец 10 сентября 2019 года повторно обратилась к главному врачу с заявлением об оказании ей спорной материальной помощи, на что 18 сентября 2019 года получила отказ.

3 октября 2019 года истец обратилась в Государственную инспекцию труда в Чувашской Республике с заявлением о нарушении ее трудовых прав. Письмом от 21 октября 2019 года Государственная инспекция труда сообщила истцу о том, что нормы Коллективного договора учреждения и трудового договора не содержат условий об оказании материальной помощи работнику после увольнения, в связи с чем, Инспекция не усмотрела нарушений трудового законодательства, сообщив дополнительно о том, что неурегулированные разногласия между работником и работодателем по вопросам применения трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, коллективного договора, соглашения, локального нормативного акта, трудового договора рассматриваются органами по рассмотрению индивидуальных трудовых споров - комиссиями по трудовым спорам и судами. 

Направляя письменное обращение по вопросу незаконности действий работодателя, истец правомерно ожидала, что в отношении ответчика будет принято соответствующее решение об устранении нарушений ее трудовых прав и ее трудовые права будут восстановлены во внесудебном порядке. Эти обстоятельства, в совокупности с доводами истца о том, что она ожидала утверждения нового Коллективного договора, лично общалась с главным врачом медицинского учреждения, который говорил, что после утверждения нового Коллективного договора на следующий период ей будет выплачена материальная помощь, в связи с чем не стала сразу обращаться в суд с требованием о восстановлении ее трудовых прав, дают основания для вывода о наличии уважительных причин пропуска истцом срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, предусмотренного частью первой статьи 392 Трудового кодекса РФ.

В связи с этим нельзя признать правомерным довод представителя ответчика об отсутствии уважительных причин, препятствовавших истцу своевременно обратиться в суд для разрешения индивидуального трудового спора об оспаривании действий медицинского учреждения, связанного с отказом в выплате ей материальной помощи по случаю смерти близкого родственника. 

При таких обстоятельствах, требование истца к ответчику о взыскании материальной помощи по случаю смерти близкого родственника в заявленном ею размере, подлежит удовлетворению.

В силу ст. 103 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд взыскивает с ответчика в доход местного бюджета государственную пошлину, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194 -199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

решил:

иск удовлетворить.

Взыскать с Бюджетного учреждения Чувашской Республики «Новочебоксарский медицинский центр» Министерства здравоохранения Чувашской Республики в пользу ФИО1 материальную помощь в связи со смертью близкого родственника (отца) в размере 11 280 (одиннадцать тысяч двести восемьдесят) рублей 00 коп.

Взыскать с Бюджетного учреждения Чувашской Республики «Новочебоксарский медицинский центр» Министерства здравоохранения Чувашской Республики в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 451, 20 рублей.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия его в окончательной форме в Верховный суд Чувашской Республики

Председательствующий: судья Кириллова С.А.

Мотивированное решение суда изготовлено 28 января 2020 года.