Судья Т. В. Сапогова дело № 22-809/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

20 сентября 2023 года город Кострома.

Костромской областной суд в составе:

председательствующего по делу судьи А. Н. Андриянова,

при ведении протокола судебного заседания секретарём М. В. Вовк и помощником судьи А. П. Смолиным,

с участием прокуроров отдела прокуратуры Костромской области Р. Ю. Апалько и ФИО1,

осуждённого ФИО2,

защитников – адвокатов Я.Б. Новожилова, А.В. Чернова,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитников осужденного – адвокатов Я.Б. Новожилова, А.В. Чернова на приговор Островского районного суда Костромской области от 29 июня 2023 года, которым

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданин РФ, проживающий по адресу: 

<

адрес>, не судимый,

осуждён: по ч. 2 ст. 292 УК РФ к штрафу в размере 150 000 рублей с дополнительным наказанием в виде лишения права занимать должности в государственных и муниципальных органах власти, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 2 года. 

Срок отбытия дополнительного наказания постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу. 

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

По делу решена судьба вещественных доказательств.

Доложив материалы дела, заслушав выступления защитников и осуждённого, поддержавших апелляционные жалобы; возражения прокурора в их удовлетворении, суд 

у с т а н о в и л :

бывший следователь следственного отдела МО МВД России «Островский» майор юстиции ФИО2 признан виновным в служебном подлоге, то есть во внесении должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, когда это деяние совершено из иной личной заинтересованности, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организаций, охраняемых законом интересов общества и государства, при следующих обстоятельствах. 

С декабря 2019 года им расследовалось уголовное дело №№, о трёх хищениях чужого имущества в отношении граждан С., А., Н. и Се., и от руководителя следственного отдела ФИО3 он получил распоряжении о завершении расследования с направлением дела прокурору в феврале 2020 года с обвинительным заключением для принятия решения в порядке ч.1 ст.221 УПК РФ.

Не позднее 29.02.2020 ФИО2, осознавая невозможность окончания предварительного следствия по уголовному делу в этот срок, подписав у районного прокурора А.С.А. заблаговременно учётную статистическую карточку формы 1.1 о направлении дела в суд в порядке ст.222 УПК РФ, сдал ее в свой штабной отдел для отправки в информационный центр УМВД России по Костромской области, 

Далее стремясь избежать дисциплинарной ответственности за неполноту расследования и нарушение процессуальных сроков, с целью сокрытия факта неокончания предварительного следствия, он совершил служебный подлог, путём изготовления официальных процессуальных документов, удостоверяющих юридически значимые факты, влекущие юридически значимые последствия по уголовному делу.

Так, находясь в своём служебном кабинете отделения полиции № 16 МО МВД России «Островский», в п. Судиславль Костромской области он неоднократно изготавливал официальные процессуальные документы с внесением в них заведомо ложных сведений:

- три постановления о продлении сроков предварительного следствия от 26.02.2020г. до 04 месяцев 00 суток, от 26.03.2020г. до 05 месяцев 00 суток, от 02.05.2020г. до 06 месяцев 00 суток, то есть до 02.06.2020г., в которых подделал подпись начальника следственного управления УМВД Костромской области И.Н.Д. и цифровые рукописные записи за него под положительными решениями о продлении срока предварительного следствия;

- два постановления о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока домашнего ареста обвиняемого А. от 27.02.2020г. до 04 месяцев 00 суток, и от 26.03.2020г. до 05 месяцев 00 суток, то есть до 02.05.2020г., подделав в них подпись своего непосредственного начальника С.Е.К. об их согласовании;

- постановление об изменении меры пресечения в отношении обвиняемого А. от 02.05.2020г. на более мягкую, подделав подпись начальника следственного управления И.Н.Д. якобы о согласовании с ним этого решения;

- и в итоге сам утвердил обвинительное заключение по уголовному делу, подделав сначала подпись за С.Е.К. о даче согласия для направления уголовного дела прокурору, а также внеся рукописные цифровые записи, указав дату согласования обвинительного заключения 02.06.2020, а также подделав подпись самого прокурора района А.С.А. об утверждении обвинительного заключения, внеся в него кроме поддельных подписей рукописные цифровые записи, указав дату утверждения обвинительного заключения прокурором 12.06.2020г.

Сформировав таким способом оконченное уголовное дело, он спустя год подделал сопроводительный документ о направлении его в суд, датированный 09.07.2021 от имени Судиславской районной прокуратуры, заверил его поддельной подписью прокурора А.С.А., который к тому времени там уже не работал, и передал его в Островский районный суд Костромской области для рассмотрения по существу, что в совокупности по мнению районного суда и стороны обвинения повлекло за собой существенное нарушение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, дискредитацию правоохранительных органов, подрыв доверия и авторитета у населения к данным органам.

На предварительном следствии он вину поначалу признавал, давая показания в качестве подозреваемого в соответствии с обстоятельствами уголовного дела; потом от этого признания отказался, переложив всю ответственность на прежнего районного прокурора А.С.А. и нового прокурора Д.В.И., прибывшего на смену, при котором это преступление было выявлено, а уголовное дело возвращено судом для устранения препятствий в рассмотрении. Утверждал, что это прокурор Д.В.И. подделал все эти документы.

В апелляционных жалобах защитники осужденного ФИО2 – адвокаты Я.Б. Новожилов и А.В. Чернов полагают, что обвинительный приговор вынесен ему незаконно и необоснованно и подлежит отмене, указывают, что суд, оставил без надлежащей юридической оценки доводы стороны защиты, и сделал необоснованный вывод о виновности ФИО2 в рамках предъявленного ему обвинения, настаивают на отсутствии в его действиях состава вменённого преступления.

Анализируя материалы уголовного дела, нормы уголовно-процессуального законодательства и разъяснения, содержащиеся в постановлениях вышестоящих судов, указывают, что судом первой инстанции в обоснование виновности ФИО2 положены его показания, данные в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого, которые он в судебном заседании в основной части не подтвердил и указал реальные причины, по которым себя оговорил и привёл веские мотивы для подобного оговора. Обращают внимание суда апелляционной инстанции, что признанные судом достоверными и приведенные в приговоре показания подозреваемого ФИО2 изобличают реальное лицо, совершившее данное преступление – Д.В.И., эти данные никакой оценки суда не получили.

Суд совершенно необоснованно отверг многочисленные показания ФИО2, данные им как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, не приведя объективных мотивов для этого.

ФИО2 изначально не считал себя виновным, сообщал о противоправной деятельности Д.В.И., а в последующем объяснил причину изменения показаний, которая также представляется защите объективной.

Предъявленное ФИО2 обвинение полностью исключает возможность совершения указанного преступления именно им без, как минимум, соучастия прокурора, никто иной кроме действующего сотрудника прокуратуры не мог дать ФИО2 бланки.

Приговор не может быть постановлен на показаниях подозреваемого или обвиняемого от которых последний отказался. Для вынесения обвинительного приговора в данном случае необходима совокупность доказательств виновности.

Обращают внимание, что почерковедческие экспертизы проведены на основании не тех материалов, которые должны были быть переданы эксперту. В прениях защита просила суд первой инстанции дать оценку этим доводам, исключающим предъявленное ФИО2 обвинение. В обвинении указано на фальсификацию, помимо обвинительного заключения, процессуальных документов, явившихся основание для продления меры пресечения и срока предварительного следствия, указанные документы эксперту не предоставлялись, поскольку находятся в материалах, представленных именно в суд.

В приговоре приведены показания потерпевших в полном объеме, при этом они оглашались в судебном заседании лишь в не значительной части и суд неправомерно в полном объеме скопировал текст протокола допроса.

Сторона защиты настаивает, что районным судом дана неверная юридическая оценка сведениям, которые органы предварительного расследования инкриминируют ФИО2, как заведомо ложные. Так, подпись руководителя следственного органа в постановлении о возбуждении ходатайства о продлении срока предварительного следствия является реквизитом документа и не влияет на существо содержания постановления.

Иными словами – считают защитники, – в описательно мотивировочную часть постановлений о продлении процессуальных сроков, постановления об изменении меры пресечения, обвинительное заключение ни ФИО2, ни кто-либо другой ложных сведений не вносили. Более того, достоверность содержания перечисленных выше документов никем и не оспаривается.

Обращают внимание, что действующий уголовно-процессуальный закон не наделяет руководителя следственного органа полномочием отказать в продлении срока предварительного расследования.

При изложенных обстоятельствах составление процессуальных документов, связанных с продлением срока расследования дела, без подписи руководителя следственного органа, не образует какой-либо общественной опасности, поскольку в дальнейшем следователь А.С.Т. в данных документах поставил только свою подпись.

Таким образом, внесение в постановления о продлении срока предварительного расследования, а также в постановления о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока домашнего ареста подписей от имени руководителя следственного органа не представляет общественной опасности. Такие действия следует рассматривать, как малозначительные.

Сопроводительное письмо о направлении уголовного дела в суд для рассмотрения по существу не является официальным документом, а сопроводительное письмо, в соответствии с которым уголовное дело № 11901340038000102 дело было направлено в суд, не содержит в себе ложных сведений. В содержании данного письма указано на уголовное дело, которое действительно поступило в суд.

Обращают внимание, что в рассматриваемом деле не установлено существенного нарушения прав и законных интересов, не установлено место и время совершения преступления.

Отмечают, что в ходе предварительного следствия защитой был заявлен отвод руководителю СУ СК РФ по Костромской области Д.Н.Л., который вышестоящим руководством в установленном порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 67 УПК РФ, не рассмотрен.

На основании изложенного просят приговор Островского районного суда Костромской области в отношении ФИО2 отменить, вынести оправдательный приговор.

В возражениях государственный обвинитель – прокурор отдела прокуратуры Костромской области Р. Ю. Апалько давая анализ материалам уголовного дела находит доводы жалобы не состоятельными и просит оставить приговор без изменений.

Заслушав стороны, проверив материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену обвинительного приговора, по делу не допущено, право подсудимого на защиту соблюдено, судебное следствие по делу проведено полно, всесторонне и объективно, принцип состязательности сторон не нарушен и суд создал сторонам достаточные условия для надлежащей реализации своих процессуальных прав.

Фактические обстоятельства уголовного дела были установлены районным судом правильно, и основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах обвинения, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора. 

Все доказательства оценены по внутреннему убеждению суда в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела по существу. При этом суд указал в приговоре, почему он доверяет одним доказательствам и отвергает другие.

Вопреки мнению защиты, приговор по настоящему уголовному делу и особенности изложения в нём доказательств, нельзя признать просто скопированным обвинительным заключением; что отдельные показания участников процесса излагались в большем объёме, чем оглашались, поскольку доказательства и основанные на них фактические обстоятельства уголовного дела исследовались с участием сторон полностью в состязательном процессе в ходе полноценного судебного разбирательства. Они судом проанализированы и изложены в приговоре так, как увидены, что не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона.

В свою очередь критическое несогласие защиты с изложением и оценкой этих доказательств, основано на их собственной оценке в противовес судебной, что не согласуется с требованиями уголовно-процессуального закона, поэтому апелляционную жалобу нельзя в этом признать состоятельной.

Приводимые защитой доводы о невиновности осуждённого ФИО2, о незаконности и необоснованности его уголовного преследования, о недопустимости доказательств, на которых было выстроено обвинение, отвергнуты судом справедливо.

В соответствии с положениями ч.1 ст. 292 УК РФ под служебным подлогом, кроме прочего, понимается внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности.

Когда такие действия повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, они квалифицируются по ч.2 ст. 292 УК РФ.

Фактические обстоятельства совершённого ФИО2 служебного подлога, кроме его признательных показаний в качестве подозреваемого от 08.10.2021г., оглашенных в судебном заседании, подробно подтверждаются приведёнными в приговоре: 

свидетельскими показаниями должностных лиц, чьи подписи были им подделаны – начальника следственного управления И.Н.Д., начальника следственного отдела С.Е.К., прокурора А.С.А., отрицавших согласование с ними и утверждение перечисленных в обвинении официальных процессуальных документов; а также показаниями прокурора Д.В.И., что не имел к этому отношения и не давал ФИО2 никаких подобных распоряжений, в которых тот его обвиняет, и не имел личной заинтересованности в сокрытии допущенных нарушений по уголовному делу; 

показаниями признанных по делу потерпевшими лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности – А., С., Н.. Се., представителей и владельцев похищенного ими имущества И.Г.К., И.М.К., Н.В.Г. о допущенной по уголовному делу волоките и показаниями замначальника организационно-зонального отдела областного следственного управления МВД – Д.Е.Л., что она повлекла бы для следователя ФИО2 привлечение к строгой дисциплинарной ответственности и соразмерное уменьшение заработной платы; 

показаниями специалиста Судиславской районной прокуратуры Н.Н.К., что указанное уголовное дело через прокуратуру района в суд не направлялось и только ФИО2 известно, как оно попало туда летом 2021 года; 

показаниями главного специалиста Островского районного суда Н.С.Г., что это уголовное дело принёс в суд лично следователь ФИО2, как нарочный, но, вопреки сложившемуся порядку, – принёс его без журнала районной прокуратуры об учёте разносной корреспонденции, что пришлось ставить отметку о его поступлении на втором экземпляре сопроводительного письма;

заключениями почерковедческих экспертиз, которыми с очевидностью установлено, что на указанных в предъявленном ФИО2 обвинении официальных документах выполнены фальшивые подписи с подражанием подлинным подписям перечисленных должностных лиц – И.Н.Д., С.Е.К., А.С.А., а сопровождающие рукописные записи об утверждении и согласовании процессуальных решений и о соответствующих датах их принятия выполнены ФИО2 (т.4 л.д. 63-79, 92-104).

Вопреки доводам защиты, судебные почерковедческие экспертизы назначены и проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. При последующем ознакомлении с постановлениями и заключениями экспертов в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства ходатайств о повторных экспертизах защитой не заявлялось, и никаких оснований для этого нет. Экспертные заключения судом первой инстанции признаны допустимыми доказательствами и обоснованно положены в основу приговора, поскольку представленные на исследование экспертам материалы дела явились достаточными для положительных выводов, которые подробно изложены в приговоре и изобличают осужденного в совершении инкриминируемого деяния. При этом, вопреки доводам защиты, на суд экспертов предоставлялись оригинальные экземпляры этих процессуальных документов, а не их копии.

Следует отметить, что осуждённый вину в инкриминируемом деянии признавал, давал подробные, детальнее, последовательные показания, которые получены при защитнике в законном порядке; замечаний от участвующих в допросе лиц и поступало.

Об изменении отношения осуждённого к обстоятельствам уголовного дела и своей виновности, было заявлено не сразу и это право презюмируется ст. 47 УПК РФ, позволяющей защищаться обвиняемому любыми иными средствами и способами, не запрещёнными уголовно-процессуальным законом, однако это не служит основанием для признания недопустимыми доказательствами его более откровенных показаний, полученных ранее при защитнике В. В. Метелькове. Положения статьи 51 Конституции РФ ему разъяснялись и были известны, также как и возможность использования его показаний в качестве доказательств по уголовному делу.

Согласно протоколам с/з и постановлениям Судиславского районного суда Костромской области от 02.03.2020 и от 27.03.2020 подложные ходатайства о продлении срока домашнего ареста обвиняемого А., не согласованные с С.Е.К., поддерживал в суде лично следователь ФИО2 (т.1 л.д. 257-268).

Согласно постановлению этого же суда от 04.08.2021 ( т.1 л. д. 31-35) уголовное дело в отношении А., С., Н., Се., принесённое в суд ФИО2 с обвинительным заключением, более чем через год после его якобы утверждения прокурором А.С.А., возвращено в прокуратуру Судиславского района в порядке ст. 237 УПК РФ, поскольку помимо прочих его процессуальных недостатков, судом установлено, что обвинительное заключение согласовано следователем ФИО2 с начальником СО С.Е.К. 02 июня 2020 года, а утверждено якобы прокурором А.С.А. 12 июня 2020 года, но направлено в суд за подписью того же прокурора спустя год - 09 июля 2021 года, хотя тот давно как сложил свои полномочия в декабре 2020 года.

Как показал по делу прокурор Д.В.И., при проведении сверки с районным судом в начале июля 2021 года был выявлен факт, что указанное уголовное дело, числившееся по статистике в числе оконченных, в суд на рассмотрение не поступало. После разбирательства оно было найдено у ФИО2, оказалось, что бывший прокурор А.С.А. обвинительное заключение по нему не утверждал, а дело поступило в суд, минуя прокуратуру. Бланки сопроводительного письма к нему давно вышли из служебного оборота в связи со сменой адреса прокуратуры и как попали к ФИО2, - не известно.

Прокурор А.С.А. подтвердил, что совершил служебный проступок подписав заблаговременно статистические карточки по делу, но обвинительного заключения не утверждал, сопроводительное письмо не подписывал, дело через прокуратуру не проходило, и где было всё это время не известно. О произошедшем ЧП с этим делом он узнал от Д.В.И.. ФИО2 в этой связи просил помочь, но он отказал.

Наличие в действиях А.С.А. указанного дисциплинарного проступка, связанного с искажением государственной статистической отчётности по делу без утверждения обвинительного заключения установлено служебной проверкой прокуратуры области (т.2 л.д. 169-174)

Начальник районного следственного отдела С.Е.К., утративший контроль за поведением подчинённого, показал, что после начала разбирательства тот отрицал свою осведомлённость о судьбе уголовного дела, пояснив, что оно в суде, потом признался, что солгал и дело у него. Обвинительное заключение, с которым оно ушло в суд, С.Е.К. не согласовывал и не подписывал. По статистическим данным дело числилось направленным в суд с февраля 2020 года, с официальным решение из прокуратуры оно не возвращалось и нашлось только в июне-июле 2021 года с указанными результатами.

Кроме этих доказательств виновность ФИО2, вопреки его утверждениям, в совокупности с приведёнными доказательствами подтверждается результатами иных следственных действий: проверки его показаний на месте, где он показывал обстоятельства изготовления фальшивых постановлений; осмотра места происшествия в прокуратуре Судиславского района, в ходе которого изъято 4 тома материалов уголовного дела № 11901340038000102, а в служебном кабинете ФИО2 изъят системный блок, USB- флеш накопители, с этими документами; карточками статистической отчетности о результатах расследований по формам: ф 1.1, ф. 3, ф. 4, по этому делу; копией журнала поступления и прохождения уголовных дел и, материалов проверок прокуратуры Судиславского района Костромской области, где оно не числится; сопроводительным письмом от 09.07.2021г. о дополнительном направлении в прокуратуру Судиславского района ФИО2 характеризующего материла на обвиняемых с копией обвинительного заключения по уголовному делу № №, для приобщения к надзорному производству; протоколами ознакомления обвиняемых и их защитников с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ за 2 июня 2020 года; копией обвинительного заключения по делу от 02 июня 2020 года, на титульном листе которого имеется подпись прокурора Судиславского района Костромской области А.С.А. об его утверждении 12.06.2020 и согласование обвинительного заключения с начальником СО С.Е.К. 02.06.2020г., расписками о вручении обвиняемым копии обвинительного заключения по делу спустя год: А., Се., С., Н.;

поддельным постановлением о возбуждении ходатайства перед руководителем следственного органа о продлении срока предварительного следствия от 26.02.2020г., согласно которому срок предварительного по уголовному делу № № продлен до 04 месяцев 00 суток, то есть до 02.04.2020г., утверждено руководителем следственного органа - заместителем начальника МВД России по Костромской области - начальником следственного управления И.Н.Д.;

поддельным постановлением о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока домашнего ареста по уголовному делу №№ от 27.02.2020 до 04 месяцев 00 суток, то есть до 02.04.2020г.;

поддельным постановлением о возбуждении перед руководителем следственного органа ходатайства о продлении срока предварительного следствия по уголовному делу №№ от 26.03.2020г. до 05 месяцев 00 суток, то есть до 02.05.2020г., утвержденным руководителем следственного органа- заместителем начальника МВД России по Костромской области - начальником следственного управления И.Н.Д., постановлением о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока домашнего ареста по уголовному делу №№ от 26.03.2020г. до 05 месяцев 00 суток, то есть до 02.05.2020г., постановлением о возбуждении перед руководителем следственного органа ходатайства о продлении срока предварительного следствия по уголовному делу № от 02.05.2020 до 06 месяцев 00 суток, то есть до 02.06.2020 утвержденное руководителем следственного органа - заместителем начальника МВД России по Костромской области - начальником следственного управления И.Н.Д., постановлениями Островского районного суда Костромской области от 02.03.2020г. от 27.03.2020г. о продлении меры пресечения А., согласно которому было рассмотрено постановление следователя ФИО2 о возбуждении перед судом ходатайства об изменении меры пресечения обвиняемому А., 

протоколами очных ставок между подозреваемым ФИО2 и свидетелями С.Е.К., Д.В.И., Н.Н.К., где они его изобличают (т.3 л.д.54).

его должностным регламентом о наличии полномочий старшего следователя и заключением комиссионной служебной проверки от 24.09.2021 об его увольнении с должности за указанный порочащий проступок (т.1 л.д. 129-134).

Все изложенные в приговоре доказательства судом тщательно проверены, и оценены по внутреннему убеждению в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ. 

Доводы апелляционной жалобы о самооговоре ФИО2 в показаниях в качестве подозреваемого, и непричастности к содеянному получили надлежащую оценку суда первой инстанции и обоснованно отклонены как необоснованные.

Относительно доводов жалобы о причастности к рассматриваемому преступлению прокурора Д.В.И., апелляционный суд их отвергает, поскольку установлено, что подложные процессуальные документы изготовлены ФИО2, при этом районным судом обоснованно отмечено, что в соответствии с требованиями ч.1 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. В отношении прокурора Д.В.И. уголовного дела не возбуждалось и оснований для этого не было.

При этом, как обоснованно отмечено прокурором Р. Ю. Апалько, версия осуждённого, что именно прокурор Д.В.И. спровоцировал ФИО2 на совершение преступления и сам подписал от имени перечисленных должностных лиц официальные процессуальные документы, ничем объективно не подтверждена. Процессуальную проверку в отношении ФИО2 инициировал прокурор Д.В.И.. Расхождения с судом в статистических отчетах по направленным уголовным делам, ставшие поводом для инициации служебной проверки, выявлены прокурором в начале июля 2021 года, о поступлении уголовного дела в суд он узнал тем же месяцем, получив извещение о назначении по делу предварительного слушания для решения вопроса о возвращении его в прокуратуру. Возражения прокурора против этого до завершения разбирательства не свидетельствуют о невиновности ФИО2 в совершённом служебном подлоге.

Невозможность подделки прокурором Ивковым подписи начальника следственного отдела С.Е.К. в постановлениях о возбуждении ходатайств о продлении домашнего ареста обвиняемому А. и в постановлениях о продлении срока предварительного расследования от имени начальника следственного управления И.Н.Д. исключается и тем, что эти подложные процессуальные документы предоставлялись осуждённым ФИО2 в районный суд ещё в марте и апреле 2020 года, а Д.В.И. назначен на должность в декабре 2020 года.

Таким образом, вопреки утверждениям стороны защиты, судом достоверно установлено, что подложные процессуальные документы изготовлены ФИО2, и именно им внесены заведомо ложные сведения о согласовании этих процессуальных документов с его руководителями, и об утверждении обвинительного заключения с прокурором А.С.А., без подписи которых они считались бы ничтожными. Эти документы носят силу официальных процессуальных документов влекущих предусмотренные уголовно-процессуальным законом юридические последствия для участников уголовного судопроизводства и поэтому внесение в них подобных заведомо ложных сведений образует состав преступления, предусмотренного ст. 292 УПК РФ.

Этот вывод в полной мере соответствует разъяснениям в пункте Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 года N 24 "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях", согласно которому предметом преступления, предусмотренного статьей 292 УК РФ, является официальный документ, удостоверяющий факты, влекущие юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей.

В этой связи иные доводы о невиновности ФИО2, связанные с мнением защиты, что подпись руководителя следственного органа в постановлении о возбуждении ходатайства о продлении срока предварительного следствия является лишь реквизитом документа и не влияет на существо содержания самого постановления, что в описательно-мотивировочную часть постановлений о продлении процессуальных сроков, постановления об изменении меры пресечения, обвинительное заключение ни ФИО2, ни другим лицом не вносилось ложных сведений, что якобы никем не оспаривается достоверность этих документов, что составление процессуальных документов, связанных с продлением срока расследования дела, без подписи руководителя следственного органа, не образует какой-либо общественной опасности, и что внесение в постановления о продлении срока предварительного расследования, а также в постановления о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока домашнего ареста подписей от имени руководителя следственного органа не представляет общественной опасности и эти действия следователя стоит рассматривать, как малозначительные, не только противоречат материалам уголовного дела, но и не основаны на законе.

Подделанное ФИО2 сопроводительное письмо к уголовному делу за подписью бывшего районного прокурора А.С.А. с внесёнными в него ложными сведениями также следует признать официальным документом, поскольку такой сопроводительный документ в уголовном процессе влечёт юридические последствия, удостоверяет факт принятия прокурором решения в соответствии со ст. 221 УПК РФ о направлении уголовного дела в суд с утверждённым обвинительным заключением, оно является основанием для регистрации уголовного дела в канцелярии суда, начала с этого момента дело,- и судопроизводства в соответствии с УПК РФ и Инструкцией по судебному делопроизводству в районном суде, утверждённой приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29.04.2003 N 36, а также возлагает на судью обязанность принять по уголовному делу решение в соответствии с требованиями ст. 227, ст. 228 УПК РФ.

Доводы защиты в оправдание ФИО2, что после возвращения уголовного дела прокурору все его недостатки были устранены другим следователем а срок домашнего ареста зачтен А. в срок наказания, судом первой инстанции справедливо отклонены, поскольку эти действия были направлены на устранение последствий служебного подлога. 

Доводы жалобы о заявлении отвода руководителю следственного управления СК РФ по Костромской области Д.Н.Л., чьи подчинённые участвовали в расследовании уголовного дела в отношении ФИО2, и ненадлежащем рассмотрении этого отвода, не соответствуют материалам дела.

Как следует из датированного 12.01.2022 заявления защиты, экземпляр которого представлен в деле (т. 3 л.д. 237-239), защитники и обвиняемый обращаясь под конец расследования одновременно на имя Генерального прокурора, прокурора Костромской области и Председателя Следственного комитета, и заявляли о своём недоверии всему личному составу областного следственного управления СК, полагая, что на результатах расследования уголовного дела может сказаться переход прокурора Д.В.И., которого они называют соучастником преступления, на вышестоящую должность в аппарат областной прокуратуры, надзирающей за этим следственным органом, поэтому считали, что руководитель следственного управления тоже поднадзорен Д.В.И., и просили бы передать на этом основании расследование уголовного дела в иной следственный орган.

Защита не представила сведений, как на это обращение прореагировали адресаты.

В свою очередь, данное заявление не содержало указаний на конкретных должностных лиц, которые подлежали бы устранению от расследования уголовного дела. Отвода по основаниям, установленным главой 9 УПК РФ руководителю областного следственного управления в этом обращении не заявлено. Кроме того, в расследовании данного уголовного дела в отношении ФИО2 он принимал лишь опосредованное участие, дав следователю К.С.К. в пределах своих процессуальных полномочий согласие на продление срока предварительного следствия до 4 месяцев 23.12.2021 и до 5 месяцев 25.01.2022 ( т.1 л.д. 11-12, т.4 л.д. 8-9). 

Предполагаемый в этом заявлении отвод старшему следователю К.С.К. осуществлявшему расследование, рассмотрен начальником следственного отдела Р.В.К. в соответствии с его должностными полномочиями и требованиями ст. 67 УПК РФ (т.4 л.д. 241-242). Мотивированное решение об отказе в отводе следователя не противоречит закону, и нет никаких оснований полагать, что следователь К.С.К. имел какую-то личную заинтересованность в исходе данного уголовного дела по изложенным защитой мотивам. Кроме того прокурор Д.В.И. никогда не надзирал за деятельностью следственного управления и не имел никакого влияния на ход расследования.

Таким образом, исследовав и оценив все эти обстоятельства, суд апелляционной инстанции не имеет оснований для оправдания ФИО2 по предъявленному обвинению или для отмены приговора по иным причинам, поскольку доводы о невиновности осуждённого в служебном подлоге и о незаконности результатов расследования полностью опровергаются материалами уголовного дела.

В то же время суд апелляционной инстанции приходит к выводу об изменении приговора по следующим основаниям.

Согласно обстоятельствам дела, А. вменялась кража двух комплектов сварочного оборудования на сумму 23443 рубля из местного филиала областного автодорожного техникума (один комплект возвращён), он же с Се. и Н. обвинялись в краже металлолома и иного мелкого имущества на общую сумму 4000 рублей из дома И.Г.К.; Н. и С. вменялось открытое хищение алюминиевой фляги стоимостью 1000 рублей у потерпевшей З.К.К. (фляга возвращена), вину они признавали.

Таким образом, очевидно, что вредные последствия для индивида, общества и государства наступают в результате совершения любого преступления, но их определение всегда требуется для привлечения виновного лица к уголовной ответственности. 

В соответствии с пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 "О судебном приговоре", выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом. Поэтому, признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям, например таким как тяжкие последствия, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности и другое, суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном такого признака.

При квалификации действий ФИО2 по ч.2 ст. 292 УК РФ судом это требование не выполнено, и сделаны лишь общие декларативные выводы, что они повлекли существенное нарушение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и гарантированных государством прав потерпевших и обвиняемых на признание, соблюдение и защиту государством и судом их прав и свобод, на доступ граждан к правосудию и компенсацию причинённого ущерба; на защиту общественного порядка и общественной безопасности от преступных посягательств, предупреждение преступлений, обеспечение уголовного преследования и назначение виновным справедливого наказания; на рассмотрение уголовного дела в разумные сроки; что это привело к дискредитации и подрыву авторитета правоохранительных органов, а также доверия граждан к государству.

Каких-либо оценочных суждений, доказательств и основанных на них выводов, в чём же перечисленное выразилось конкретно, суд не установил и не привёл в приговоре.

Продление домашнего ареста обвиняемому А. в результате совершённого ФИО2 служебного подлога, не нашло своего отражения ни в обвинении ни в приговоре в качестве существенного нарушения его прав и законных интересов. Освобождение его из-под домашнего ареста тем же способом и вовсе не нарушило его прав и свобод.

Иные вменяемые ФИО2 действия, связанные с подложным продлением сроков следствия, составлением подложного обвинительного заключения и сопроводительного письма о направлении дела в суд, никак существенно не отразилось на потерпевших и обвиняемых, и жалоб от них на это не было, а следователем просто выяснялось их отношение ко всему случившемуся. При этом, только нарушение разумных сроков уголовного судопроизводства в отрыве от наступивших от этого негативных последствий, которые в обвинении и в приговоре тоже не определены, не указывает, что эти действия ФИО2 нанесли существенный урон правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства, и что их следует квалифицировать на этом основании по ч.2 ст. 292 УК РФ.

Право потерпевших и обвиняемых на судебную защиту и на возмещение ущерба в данном случае нельзя признать существенно нарушенным, и нет никаких данных, имеющих доказательственное значение, что один лишь ФИО2, совершив этот бесчестный поступок, способен своими действиями дискредитировать все органы власти, вместе взятые или существенно подорвать авторитет государственной правоохранительной системы и доверие граждан к государству в целом, как гаранту соблюдения и защиты их прав и свобод, о чём безапелляционно высказывается суд в приговоре. 

По мнению суда второй инстанции, неубедительное описание столь масштабных последствий для общества и государства от подобного рядового злоупотребления должностного лица, не соответствует ни степени тяжести инкриминированного ФИО2 деяния, определённого государством в разряд небольшой и средней тяжести, ни фактическим обстоятельствам уголовного дела.

В этой связи суд апелляционной инстанции исключает из приговора наличие в действиях ФИО2 вменённого ему квалифицирующего признака, предусмотренного ч.2 ст. 292 УК РФ, в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан и организаций, охраняемых законом интересов общества и государства, как не нашедшего своего подтверждения.

В соответствии с п.1 ч.1 ст. 389.26 УПК РФ, при изменении приговора и иного судебного решения в апелляционном порядке суд вправе смягчить осужденному наказание или применить в отношении его уголовный закон о менее тяжком преступлении.

С учётом всего изложенного, суд апелляционной инстанции квалифицирует действия ФИО2 по ч.1 ст. 292 УК РФ, как внесение должностным лицом, в официальные документы заведомо ложных сведений, если это деяние совершено из иной личной заинтересованности.

Наличие в действиях ФИО2 личной заинтересованности совершения служебного подлога с целью избежания дисциплинарной ответственности за допущенную волокиту по уголовному делу и связанных с этим иных негативных последствий для себя, подробно мотивировано судом в приговоре, и сомнений не вызывает.

В качестве наказания за содеянное суд апелляционной инстанции назначает ему штраф в размере шестидесяти тысяч рублей, размер которого определяет в пределах санкции статьи с учетом тяжести совершенного преступления и имущественного положения осужденного и его семьи, а также с учетом возможности получения осужденным заработной платы или иного дохода. 

Дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью здесь не предусмотрено, а оснований для его назначения в соответствии с ч.3 ст. 47 УК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает.

В то же время, в соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности по истечении двух лет со дня совершения преступления небольшой тяжести и, согласно ч. 8 ст. 302 УПК РФ, в этом случае суд постановляет по делу обвинительный приговор с освобождением осужденного от назначенного ему наказания. По смыслу закона такое же решение принимается и в том случае, если срок давности истекает после постановления приговора, но до его вступления в законную силу.

Поэтому, при изменении приговора в апелляционном порядке, суд наряду с решениями, предусмотренными частью 1 статьи 389.26 УПК РФ, вправе принять решение об освобождении осужденного от отбывания наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования в соответствии с ч.8 ст. 302 УПК РФ (пункт 20(1) Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.11.2012 N 26 (ред. от 27.06.2023) "О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции").

Совершённое ФИО2ы преступление датируется в части подлога процессуальных постановлений и в обвинительного заключения февралём-июнем 2020 года, а в части подложного сопроводительного документа о направлении дела в суд – не позднее 09 июля 2021 года.

Квалифицируемое апелляционной судебной инстанцией по ч.1 ст. 292 УК РФ преступление ФИО2 – небольшой тяжести; от следствия и суда он не уклонялся, и поэтому на момент вынесения апелляционного постановления двухгодичный срок давности его уголовного преследования истёк, и на этом основании в соответствии с п. «а» ч.1 ст. 78 и п. 3 части 1 статьи 24 УПК РФ он подлежит освобождению от назначенного наказания.

На основании изложенного руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд 

п о с т а н о в и л :

приговор Островского районного суда Костромской области от 29 июня 2022 года в отношении ФИО2 изменить.

Переквалифицировать действия ФИО2 с ч.2 ст. 292 УК РФ на ч.1 ст. 292 УК РФ, по которой назначить ему наказание в виде штрафа в размере 60000 рублей, и освободить его от назначенного наказания на основании п. «а» ч.1 ст. 78 и п. 3 части 1 статьи 24 УПК РФ – в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано или опротестовано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции через Островский районный суд Костромской области в течение шести месяцев со дня его вынесения.

Председательствующий: А. Н. Андриянов.