Дело № – 32/2020

УИД 24RS0024-01-2019-002499-90

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

10 сентября 2020 года г. Канск

Канский городской суд Красноярского края в составе: 

председательствующего судьи Блошкиной А.М., 

при секретаре Коробейниковой Ю.Е., 

с участием помощника Канского межрайонного прокурора Шикиной Е.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Канская межрайонная больница» о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась к КГБУЗ «Канская МБ» с иском о компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 руб., возмещении расходов на погребение в сумме 54 515 руб., ссылаясь на то, что вследствие ненадлежащего оказания медицинских услуг ответчиком, ДД.ММ.ГГГГ её супруг ФИО2 скончался в стационарном отделении хирургии КГБУЗ «Канская МБ», основания иска и обстоятельства произошедшего были также подробно изложены по тексту искового заявления.

В судебном заседании истец ФИО1, её представитель ФИО3 (на основании доверенности), исковые требования поддерживали, уточнив в устном порядке требования в сторону их уменьшения, пояснив, что просят удовлетворить исковые требования о компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб., а также взыскать понесенные истцом судебные расходы на оплату услуг представителя в сумме 38 000 руб.

Представитель ответчика КГБУЗ «Канская МБ» в судебном заседании участия не принимал, о времени и месте его проведения извещены надлежащим образом, ранее направив в суд отзыв на исковое заявление, в котором просили отказать в удовлетворении иска в связи с тем, что причинно-следственная связь между наступившими последствиями и действиями сотрудников ответчика отсутствует.

Третьи лица на стороне ответчика - ФИО4, ФИО5, ФИО6 в судебном заседании исковые требования не признали, пояснив, каждый в отдельности, что медицинские услуг были оказаны ФИО2 надлежащего качества, есть вопросы к самому истцу относительно поддержания здоровья её супруга при жизни.

Представитель третьего лица – ООО «СМК РЕСО-Мед», третьи лица на стороне ответчика ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.

Третье лицо на стороне истца – ФИО11 в судебном заседании поддержал позицию стороны истца, полагая требования обоснованными и подлежащими удовлетворению в полном объеме.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Министерства здравоохранения Красноярского края, в судебное заседание не явился, извещены надлежащим образом.

В силу ч. 2.1 ст. 113 ГПК РФ, органы государственной власти, органы местного самоуправления, иные органы и организации, являющиеся сторонами и другими участниками процесса, могут извещаться судом о времени и месте судебного заседания или совершения отдельных процессуальных действий лишь посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в указанный в части третьей данной статьи срок, если суд располагает доказательствами того, что указанные лица надлежащим образом извещены о времени и месте первого судебного заседания. 

Такие лица, получившие первое судебное извещение по рассматриваемому делу, самостоятельно предпринимают меры по получению дальнейшей информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи, и несут риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия ими мер по получению информации о движении дела, если суд располагает сведениями о том, что данные лица надлежащим образом извещены о начавшемся процессе, за исключением случаев, когда меры по получению информации не могли быть приняты ими в силу чрезвычайных и непредотвратимых обстоятельств.

Суд, с учетом мнения явившихся участников процесса, полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о времени и месте его проведения надлежащим образом, и, заслушав истца, представителя истца, исследовав письменные материалы дела, принимая во внимание заключение помощника Канского межрайонного прокурора Шикиной Е.А., полагавшей, что, с учетом установленных по делу обстоятельств, моральный вред с ответчика в пользу истца подлежит возмещению частично - в сумме 500 000 руб., полагает, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В силу положений ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). 

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи. Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пп. 3, 9 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами гл. 59 (ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ. 

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй п. 8 постановления Пленума от 20 декабря 1994 г. № 10).

В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. 

Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. 

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый п. 32 постановления Пленума от 26 января 2010 г. № 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Судом при рассмотрении дела установлено, что истец ФИО1 являлась супругой ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 скончался в стационарном отделении хирургии КГБУЗ «Канская МБ». Из пояснений истца, отраженных как в исковом заявлении, так и в ходе рассмотрения дела, следует, что ночью ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 стало плохо, он жаловался на боли в животе. Утром истец вызвала «скорую помощь», которая увезла ФИО2 в больницу – КГБУЗ «Канская межрайонная больница», в приемном покое больного обследовали и предположили острый панкреатит, ФИО2 была сделана кардиограмма и он был госпитализирован в хирургическое отделение, на обходах он жаловался на боли в животе и сердце, у него болело все тело, кожа. Лечащий врач вызвал кардиолога и невролога. Кардиолог назначил лечение на дому у участкового терапевта, никаких обследований назначено не было, невролог не осматривал ФИО2 На третий день после поступления в стационар, у ФИО2 поднялась температура до 38,5. После обхода ДД.ММ.ГГГГ состояние ФИО2 ухудшилось, он жаловался на боли в сердце, истец ФИО1 обратилась к лечащему врачу ФИО7, который пояснил, что по всем вопросам необходимо обращаться к заведующему отделения ФИО6 Заведующий отделением ФИО6 предложил ФИО1 сходить к неврологу. Невролог ФИО9, осмотрев больного, прописала лечение у терапевта на дому. После осмотра, терапевт ФИО8 назначила капельницу с мочегонным и успокаивающий укол. ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО1 обратилась к заведующему отделением за помощью, ФИО2 жаловался на сильную боль в левой стороне, показывая на область сердца и подреберье, после осмотра больного, ФИО6 назначил ему клизму, в результате поставили какой-то укол, через полчаса ФИО2 умер. В результате вскрытия было установлено: тромбоэмболия легочной артерии, пристеночный тромбэндокардит правого желудочка сердца, крупноочаговый постинфарктный кардиосклероз передней стенки сердца. Истец ФИО1 считает, что ее супруг ФИО2 умер вследствие ненадлежащего оказания медицинских услуг ответчиком. 

В ходе рассмотрения настоящего спора третьим лицом ФИО6 было заявлено ходатайство о назначении судебно-медицинской экспертизы, в связи с чем судом была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено Отделу сложных экспертиз ГБУЗ «Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы». Разрешая заявленные истцом требования, судом также приняты во внимание выводы, полученные экспертами в результате проведения указанной экспертизы по заключению № от ДД.ММ.ГГГГ, в частности: 

При обращении ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ за медицинской помощью в КГБУЗ «Канская МБ» можно было выставить следующие предварительные диагнозы: «Острый панкреатит. Ишемическая болезнь сердца. Нарушения сердечного ритма. Гипертоническая болезнь (артериальная гипертензия). Хроническая сердечная недостаточность. Выраженный левосторонний спастический гемипарез (как последствия острого нарушения мозгового кровообращения от 2010 г.). Выраженные когнитивные нарушения (как последствия острого нарушения мозгового кровообращения от 2010 г.). Дисциркуляторная энцефалопатия. Хронический пиелонефрит. Хроническая болезнь почек».

При оказании медицинской помощи ФИО2, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, медицинскими работниками КГБУЗ «Канская межрайонная больница» требования действующих стандартов в плане диагностики, в целом, были исполнены. Однако, пациенту не были проведены исследования уровня С-реактивного белка крови, липазы в сыворотке крови, щелочной фосфатазы, общего кальция, фибриногена, альбумина, общих липидов, триглицеридов, холестерина, липопротеидов, фосфолипидов крови, а также рН мочи. Вместе с тем, не проведение указанных лабораторных исследований не оказало влияния на постановку верного диагноза острого панкреатита. Обращает на себя внимание, что пациенту не были назначены «средства, влияющие на систему свертывания крови» согласно стандарту, поскольку при оказании медицинской помощи больным с острым панкреатитом эти препараты назначаются для профилактики и лечения ДВС-синдрома. Однако, клинических признаков ДВС-синдрома у ФИО2 не было, также их не было выявлено и при секции трупа. Вместе с тем, учитывая, что смерть ФИО13 наступила в результате тромбоэмболии легочной артерии, назначение «средств, влияющих на систему свертывания крови» становится значимым, поскольку, согласно Приказа МЗ России от 10.05.2017 г. №н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», п. 3.11.4 - критерием качества оказания медицинской помощи является «отсутствие тромбоэмболических осложнений в период госпитализации».

Диагноз: «Инфаркт миокарда» в отношении ФИО2 в период его пребывания в стационаре КГБУЗ «Канская межрайонная больница» не устанавливался, поскольку у пациента не было острого инфаркта миокарда. Об этом свидетельствуют результаты ЭКГ покоя в 12 общепринятых отведениях и запись в протоколе патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ «По передней поверхности левого желудочка определяется очаг склероза 6,5x4,5 см, плотной консистенции, белесого цвета». То есть, речь идет о постинфарктном кардиосклерозе. Постинфарктный кардиосклероз не мог образоваться ранее двух месяцев с момента развития острого инфаркта миокарда, следовательно, он не мог развиться ранее ДД.ММ.ГГГГ Таким образом, инфаркт миокарда у ФИО2 был, но он был «старый» и развился не менее, чем за два месяца до госпитализации в КГБУЗ «Канская межрайонная больница».

Все назначенные в отношении ФИО2 лекарственные препараты, пути их введения, кратность введения и дозы не могли повлечь за собой развитие тромбоэмболии легочной артерии, так как ни один из назначенных препаратов не повышает коагуляционный потенциал плазмы крови. Вместе с тем, не назначение медицинскими работниками КГБУЗ «Канская межрайонная больница» группы лекарственных «средств, влияющих на систему свертывания крови» (согласно стандарту), могло оказать негативное на развитие тромботических осложнений (тромбоэмболия легочной артерии). 

Таким образом, у ФИО2 не было острых форм ИБС, в результате чего ЭКГ исследование оставалось негативным в отношении коронарной недостаточности, а имеющееся нарушение сердечного ритма в виде нарушения функции возбудимости - предсердной экстрасистолии - было зарегистрировано и отражено в диагнозе. 

Даже если бы медицинскими работниками были назначены исследования маркеров некроза миокарда (показаний к проведению которых не имелось), они оказались бы отрицательными, так как у ФИО2 имелась ИБС в виде постинфарктного кардиосклероза неясной давности (не ранее 2 месяцев до госпитализации), а не острого инфаркта миокарда.

Несмотря на то, что лечение ФИО2 было назначено, в целом, своевременно и верно, тем не менее, оно не может быть признано исчерпывающим. Об этом свидетельствуют оценка критериев качества при оказании специализированной медицинской помощи взрослым при остром панкреатите (п. 3.11.4.): одним из критериев оказания качественной медицинской помощи больным острым панкреатитом в хирургическом стационаре является «отсутствие тромбоэмболических осложнений в период госпитализации» [3.11.4. Критерии качества специализированной медицинской помощи взрослым при остром панкреатите (коды по МКБ - 10: КК85.) Приказ Минздрава России от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»].

В рассматриваемом случае, у ФИО2 развились тромбоэмболические осложнения в период его госпитализации, чему могло способствовать отсутствие в лечении «средств, влияющих на систему свёртывания крови». Однако, достоверно высказаться о том, что назначение этих средств точно предотвратило бы наступление летального исхода ФИО2 - нельзя. Достоверно предотвратить наступление смерти ФИО2 даже в случае назначения «средств, влияющих на систему свертывания крови», не представлялось возможным.

Смерть ФИО2 наступила в результате тромбоэмболии легочной артерии на фоне тяжелой сопутствующей патологии (гипертоническая болезнь с преимущественным поражением сердца и почек, хроническая ишемическая болезнь сердца с постинфарктным кардиосклерозом, атеросклероза, ранее перенесенного острого нарушения мозгового кровообращения, хронический панкреатит, ожирение).

При этом, экспертная комиссия считает необходимым отметить, что помимо хронической сердечной недостаточности, постинфарктного кардиосклероза, гипертонической болезни, острого нарушения мозгового кровообращения и его последствий, ожирения, к развитию тромбоэмболии могли привести перечисленные по экспертному заключению патологические состояния. Достоверно предотвратить наступление смерти ФИО2 даже в случае назначения «средств, влияющих на систему свертывания крови», не представлялось возможным.

В соответствии с п. 24 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда здоровью, причиненного здоровью человека, прилагаемых к Приказу МЗиСР РФ от 24.04.2008 г. № 194н («Ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью... заболевания... сопутствующей патологий... не рассматривается как причинение вреда здоровью»), в результате лечения и обследования в период нахождения в стационаре КГБУЗ «Канская межрайонная» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, какого-либо вреда здоровью ФИО2 причинено не было. Причинно-следственной связи (прямой и косвенной) между оказанием медицинской помощи медицинскими работниками КГБУЗ «Канская межрайонная больница» и наступившими последствиями в виде смерти ФИО2 (с учетом установленного посмертно диагноза) - не имеется.

Оснований не доверять экспертному заключению № от ДД.ММ.ГГГГ у суда не имеется, оно при рассмотрении дела судом расценивается как допустимое доказательство. 

Проведение комиссионной судебно-медицинской экспертизы соответствует требованиям ст. 21 и 22 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (ст. 307 УК РФ). 

Выполнившие заключение эксперты имеют высшее медицинское образование, высшие квалификационные категории по соответствующим специальностям, а также значительный стаж работы по специальности. В процессе проведения экспертизы экспертами исследованы материалы настоящего гражданского дела, иная медицинская документация, позволяющая в полном объеме разрешить по существу поставленные перед экспертами вопросы.

При этом, следует отметить, что отсутствие прямой причинно-следственной связи между упущениями врачей и последствиями, наступившими для ФИО2 не может являться основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, поскольку, согласно выводам экспертного заключения, объем проведенных ФИО2 лечебных мероприятий был не полным, медицинская услуга в любом случае была оказана не в полном объеме.

Так, согласно Протокола мультидисциплинарной экспертизы качества медицинской помощи АО МСО «Надежда» № 69К/1 от 05.03.2019 г., сделан вывод о том, что имело место ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и лечебных мероприятий, не в соответствии с действующими протоколами ведения, Стандартами медицинской помощи и Клиническими рекомендациями; поздний осмотр кардиолога, недооценка данных ЭКГ, отсутствие осмотра кардиолога и ЭКГ в динамике, неадекватная лекарственная терапия, имеет место расхождение клинического и патологоанатомического диагнозов по основному заболеванию II категории (не диагностирована ИБС с постинфарктным кардиосклерозом, тромбоэндокардитом правого желудочка, осложнившимся ТЭЛА), с ссылкой на подробное описание и обоснование дефектов – в экспертных заключениях, также представленных в материалы дела. 

Как упоминалось ранее, согласно ст. 1101 ГК РФ, характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Суд полагает, что именно медицинское учреждение обязано предоставить доказательства своей невиновности в причинении вреда жизни или здоровью пациента, исходя при этом из того, что даже отсутствие причинной связи между ненадлежащим лечением и неблагоприятными изменениями в здоровье пациента не равносильно невиновности медицинского учреждения. 

В силу ст. 401 ГК РФ, лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности; при этом, лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства, чего в рамках рассматриваемого дела установлено не было.

Все перечисленные выше доказательства в совокупности, позволяют суду прийти к выводу о некачественном оказании медицинской помощи ФИО2, что в силу приведенных выше положений материального права является достаточным основанием для взыскания с ответчика – КГБУЗ «Канская межрайонная больница» в пользу истца компенсации морального вреда, который вправе был рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь своему близкому родственнику. 

При этом, суд исходит из того, что из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 ГК РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

При определении размера компенсации морального вреда, суд, с учетом приведенных выше норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, исходит из установленных в ходе судебного разбирательства обстоятельств дела, учитывает характер нравственных страданий и переживаний истца вследствие некачественного оказания медицинской помощи её близкому родственнику, степень вины причинителя вреда, а также требования разумности и справедливости, с учетом правового статуса и материального положения ответчика, и находит возможным определить ее размер в сумме 350 000 рублей 

Согласно ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 ГПК РФ. Согласно ст. 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах. 

Согласно правовой позиции Конституционного суда РФ, выраженной в Определении от 20.10.2005 г. № 355-0, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым – на реализацию требований ст. 17 (часть 3) Конституции РФ. 

По смыслу названных законоположений, принципом распределения судебных расходов выступает возмещение судебных расходов лицу, которое их понесло, за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу (например, решение суда первой инстанции, определение о прекращении производства по делу или об оставлении заявления без рассмотрения, судебный акт суда апелляционной, кассационной, надзорной инстанции, которым завершено производство по делу на соответствующей стадии процесса). Лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек. 

Разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (ч. 4 ст. 1 ГПК РФ). Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (ст.ст. 2, 35 ГПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (ч. 1 ст. 100 ГПК РФ). Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. Согласно разъяснениям, изложенным в п. 15 постановления Пленума Верховного суда РФ от 21.01.2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанным с рассмотрением дела» расходы представителя, необходимые для исполнения его обязательства по оказанию юридических услуг, например расходы на ознакомление с материалами дела, на использование сети «Интернет», на мобильную связь, на отправку документов, не подлежат дополнительному возмещению другой стороной спора, поскольку в силу статьи 309.2 ГК РФ такие расходы, по общему правилу, входят в цену оказываемых услуг, если иное не следует из условий договора (часть 1 статья 100 ГПК РФ, статья 112 КАС РФ, часть 2 статья 110 АПК РФ).

При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства. 

В обоснование своих требований в части понесенных судебных расходов истцом в материалы дела был представлен договор об оказании юридических услуг от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между истцом и ООО «Краевая палата судебных экспертиз», платежное поручение № от ДД.ММ.ГГГГ на оплату юридических услуг ФИО1 в сумме 38 000 руб. Таким образом, разрешая вопрос о судебных расходах, суд исходит из того, что истец обращалась за консультированием в ООО «Краевая палата судебных экспертиз», был заключен договор от ДД.ММ.ГГГГ об оказании юридических услуг, услуги были истцом оплачены, интересы истца в суде представлял директор ООО «Краевая палата судебных экспертиз» ФИО3 на основании выданной ему доверенности. Представитель ФИО3 участвовал в судебных заседаниях (в том числе, предварительном) ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ.

Исследовав обстоятельства по делу, учитывая объем работы, выполненной по данному делу представителем истца в ходе рассмотрения дела, при составлении искового заявления, участие представителя истца в ходе рассмотрения дела, а также сложность и характер спора, количество судебных заседаний в суде первой инстанции, в которых представитель истца принимал личное участие, принимая во внимание, что исковые требования, заявленных в исковом заявлении, судом были удовлетворены частично, руководствуясь принципом разумности и соразмерности, с учетом всей совокупности обстоятельств, суд считает разумным и справедливым взыскать с ответчика по делу судебные расходы, понесенные истцом ФИО1 в следующих размерах: за составление искового заявления, с учетом ознакомления с сутью предъявленных требований – 3 500 руб., за участие представителя в предварительном судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ – 2 500 руб., за участие в судебных заседаниях ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, - по 3 000 руб. за каждое заседание, за участие в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого при активном участии представителя истца решались вопросы по назначению судебной экспертизы – 4 000 руб., за участие в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ – 3 000 руб., за участие в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ, с участием представителя истца в судебных прениях – 6 000 руб., всего на сумму 25 000 рублей. 

Кроме того, в силу положений п. 3 ч. 1 ст. 333.36 НК РФ и ст. 103 ГПК РФ, согласно которой государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика пропорционально удовлетворенной части исковых требований, с ответчика КГБУЗ «Канская межрайонная больница» подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 300 рублей, согласно п. 3 ч. 1 ст. 333.19 НК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194 – 199 ГПК РФ, 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Канская межрайонная больница» о компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Канская межрайонная больница» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда – 350 000 рублей.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Канская межрайонная больница» в пользу ФИО1 в счет понесенных судебных расходов – 25 000 рублей

В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Канская межрайонная больница» в доход местного бюджета сумму госпошлины – 300 рублей.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд через Канский городской суд в течение месяца с момента изготовления решения в окончательной форме.

Судья А.М. Блошкина

Мотивированное решение изготовлено 17 сентября 2020 года.