1-334/18

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

13 ноября 2018 года г. Калининград

Ленинградский районный суд г. Калининграда 

в составе председательствующего Зиминой Е.А.,

при секретаре Филимоновой Е.А.,

с участием государственного обвинителя Марусенко Э.Э.,

потерпевшей Е.,

представителя потерпевшей – адвоката Рожкова О.В.,

подсудимых ФИО1,

ФИО2,

защитников – адвокатов Климова А.А.,

Аняновой Н.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке уголовное дело по обвинению 

ФИО1, 

<

данные изъяты>, не судимого, содержащегося под стражей с 23 декабря 2017 года, 

ФИО2, 

<

данные изъяты>, не судимого, содержащегося под стражей с 23 декабря 2017 года,

обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 и ФИО2 совершили преступление против жизни и здоровья при следующих обстоятельствах.

23 декабря 2017 года в период времени с 11 часов 00 минут до 17 часов 34 минуты ФИО1 совместно с ФИО2 и В. находились в квартире 

<

адрес>. В ходе совместного распития спиртных напитков между В. с одной стороны и ФИО1 и ФИО2 с другой стороны, произошла ссора, в ходе которой у ФИО1 и ФИО2, находившихся в состоянии алкогольного опьянения, на почве возникших личных неприязненных отношений к В., возник преступный умысел, направленный на причинение тяжкого вреда здоровью В., опасного для жизни последнего, группой лиц. 

Реализуя задуманное, ФИО1 и ФИО2, действуя группой лиц, в вышеуказанный период времени, находясь по указанному адресу, умышленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, и желая этого, руками и ногами, а ФИО1, кроме того, и предметом, используемым в качестве оружия – табуретом, который находился в комнате вышеуказанной квартиры, поочередно и совместно нанесли не менее тридцати шести ударов в область головы, шеи, туловища и таза, верхних и нижних конечностей потерпевшему В., в том числе: не менее восьми в область головы, не менее двух в область шеи; не менее одиннадцати в область туловища и таза; не менее пятнадцати в область верхних и нижних конечностей. 

В результате указанных выше умышленных совместных преступных действий ФИО1 и ФИО2 В. были причинены следующие телесные повреждения: 

<

данные изъяты>. 

Также ряд иных повреждений в области туловища и конечностей, квалифицирующихся как вред здоровью средней тяжести, и повреждений, не причинивших вред здоровья, которые в причинной связи с наступлением смерти не состоят. Тупая травма шеи, обнаруженная при судебно-медицинском исследовании тела В., у живых лиц обычно причиняет тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, в прямой причинной связи с наступлением смерти не состоит.

<

данные изъяты>, обнаруженная при судебно-медицинском исследовании тела В., образовалась от не менее восьми травматических воздействий твердыми тупыми предметами, является опасной для жизни, у живых лиц по этому признаку квалифицируется как тяжкий вред здоровью и состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти. 

Смерть В. наступила через непродолжительный промежуток времени в результате 

<

данные изъяты>, образовавшейся в результате умышленных совместных преступных действий ФИО2 и ФИО1 в подъезде дома 

<

адрес>, куда последние вынесли В. после нанесения вышеуказанных совместных ударов.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину в инкриминируемом ему преступлении признал частично, выразив несогласие с квалификацией его действий, пояснил, что наносил удары В. в целях самообороны. Указал, что В. спровоцировал конфликт, похитив у него денежные средства. Удары табуретом по голове и лицу потерпевшего он не наносил, а лишь не сильно толкнул последнего табуретом в область головы. По обстоятельствам произошедшего пояснил суду, что 23 декабря 2017 года начиная с 10 часов он, совместно с ФИО2 и В. распивал спиртные напитки на работе, при этом он и ФИО2 в этот день получили зарплату, примерно по 3-4 тысячи рублей каждый. После, все вместе поехали к нему (ФИО1) домой в 

<

адрес>. Около 10 часов 30 минут они пришли в его квартиру, где продолжили распитие спиртного. Между ФИО2 и В., произошел словесный конфликт, в результате которого, В. толкнул ФИО2, и последний, упав, разбил оконное стекло. В. передал ФИО1 тысячу рублей в счет возмещения ущерба. Он вышел из комнаты, а вернувшись, увидел, что ФИО2 лежит на полу, В. сидит на нем. ФИО1 пытался оттащить В. за одежду, на что последний наотмашь нанес ему удар в область лица, разбив бровь. От удара он упал, поднявшись, схватил В., повалив последнего на пол, после чего нанёс ему около 3-х ударов по телу и столько же по лицу в область скул, а В. нанес ему несколько ударов по лицу и телу. Затем В. направился в сторону стола, на котором лежали кухонные ножи. Опасаясь, что В. сможет причинить одним из этих ножей ему ранения, он сделал шаг в сторону стола, схватил ножи и бросил их в угол кухни, после чего нанес В. один удар кулаком в лоб, в результате чего повредил себе руку. После чего он (И.Н.ВБ.) ударил В. ногой по колену, и сказал В., чтобы тот уходил домой. Одновременно ФИО1 решил проверить деньги, отложенные на оплату аренды квартиры в размере 3500 рублей и лежавшие у него в куртке, но не обнаружил их. По поводу пропажи денег между В. и ФИО2 начался словесный конфликт, В. толкнул ФИО2 руками в область плеч, в ответ на это ФИО2 нанес три удара кулаком в область лица В., а именно в челюсть, скулу, отчего В. упал на журнальный столик и сломал его, а затем принялся высказывать в адрес ФИО2 угрозы убийством. Тогда ФИО2 нанес В. еще три удара ногой в область головы, сверху вниз, ставя ногу перпендикулярно полу и опуская ее на голову В., удары пришлись в область лица и шеи, а именно в нос, челюсть, кадык. От полученных ударов В. бился головой об пол. После чего активных действий не предпринимал. Он наклонился к В., чтобы поднять его, но последний схватил его левой рукой за левую руку, а правой рукой – за шею. Он (ФИО1) нанес ладонью правой руки три-пять ударов В. в область уха, щеки, челюсти, после чего, освободив левую руку, нанес, около трех-пяти ударов также в область щеки, уха, и около двух ударов коленом в область груди потерпевшего. Только после этого В. отпустил его шею. Попятившись назад, ФИО1 споткнулся об табурет, упал. Разозлившись, он взял табурет и кинул в сторону В., однако табурет попал в каркас сломанного В. стола и рикошетом попал в область плеча и головы В. Затем он поднял упавший табурет, подошел к В. и толкнул потерпевшего табуретом в область лба. После этого В. не поднимался, лежал на полу, что-то невнятно бормотал. В этот момент он увидел, что у В. из заднего кармана торчат денежные купюры, которые тот похитил у него. ФИО1 данные деньги забрал, после чего они с ФИО2 вынесли В., еще подававшего признаки жизни, в подъезд, поскольку последний мешал им навести порядок в комнате. Спустя примерно 30 минут в квартиру пришла его (ФИО1) сожительница Т. и сообщила, что в подъезде лежит труп какого-то мужчины. Выйдя из квартиры, он увидел, что В. лежит на лестнице в подъезде без признаков жизни.

Подсудимый ФИО2 в судебном заседании вину в инкриминируемом ему преступлении признал частично, выразив несогласие с квалификацией его действий, пояснил, что наносил удары В. в целях самообороны. Отрицал факт нанесения им ударов В. табуретом. По обстоятельствам инкриминируемого деяния пояснил суду, что события преступления помнит не полностью, так как был пьян. 23 декабря 2017 года примерно в 09 часов он пришел на работу, где распивал спиртное совместно с ФИО1 и В. Получив зарплату, они поехали к ФИО1 в 

<

адрес>. Около 10 часов 30 минут они пришли в квартиру к ФИО1, продолжили выпивать. Через небольшой период времени, когда он стоял возле окна в комнате, между ним и В. возник спор, в результате которого последний толкнул его в сторону окна, отчего оконное стекло разбилось. ФИО3 начал ругаться из-за этого, сказал, что надо возместить ущерб за разбитое стекло. Когда ФИО1 вышел из комнаты, а он с В. продолжил выпивать, последний стал предлагать ему побороться на руках. Он отказывался, но В. повалил его на пол, нанес один удар в лицо, в ответ на что он также нанес В. около 3-х ударов по телу. В это время подошел ФИО1, схватил В., опрокинув его на себя, ударил последнего один раз в лоб, и нанес около 5-ти ударов кулаками в область лица и тела, В. также наносил ФИО1 удары, сколько и куда он не помнит. Он встал на ноги и в какой-то момент во время борьбы ФИО1 и В. увидел ножи у ФИО1 в руках, как они оказались в руках ФИО1 и как он их выбросил, он не видел. После этого драка закончилась, ФИО1 сказал, чтобы В. уходил домой, после чего обнаружил, что у него (у ФИО4) пропало около 7000 рублей, после чего стал спрашивать В., не брал ли он эти деньги. Не дожидаясь ответа В., он (ФИО2) сказал последнему, чтобы тот вернул ФИО1 деньги и уходил домой. В., будучи недовольным данным высказываниями, подошел к нему, что ФИО2 воспринял как агрессию и нанес потерпевшему три-четыре удара в область лица кулаком. В. упал, сломал стол, после чего стал подниматься, выкрикивая в его адрес угрозы убийством, за что он нанес В. около 3-х ударов ногой по голове, удары наносил сверху вниз. В. после ударов остался на полу, «полулежа». В этот момент к В. подошел ФИО1, и стал бить потерпевшего. ФИО1 был сверху, В. под ним, они наносили друг другу удары, кто кого бил и куда, он не помнит, но помнит, что ФИО1 взял табурет и бросил его в сторону В. Попал ли табурет в В., не видел. Видел, как ФИО1 один раз замахнулся на В. табуретом, но куда нанес удар, не видел. После этого ФИО1 встал и сказал, что нашел свои деньги, они были у В. В. оставался лежать на полу, дышал, что-то говорил. Они взяли В. под руки, вынесли из квартиры, поскольку он мешал наводить порядок в комнате. Через какое-то время, примерно 30-40 минут, вернулась сожительница ФИО1 Т. и сказала, что в подъезде лежит труп. Они вышли и увидели, что В. лежит на лестничной площадке без признаков жизни. После чего ФИО5 вызвала «Скорую помощь», полицию, а их с ФИО1 задержали.

Несмотря на занятую подсудимыми позицию, их вина в инкриминируемом преступлении, нашла свое подтверждение в ходе судебного заседания. 

Из показаний свидетеля Т., допрошенной в судебном заседании, следует, что ФИО1 является ее сожителем. 23 декабря 2017 утром она и ФИО1 ушли на работу. Н. подрабатывал на археологических раскопках рабочим. Около 15 часов 30 минут с неизвестного номера ей позвонил ФИО1, сказал, что находится дома. Язык у него заплетался. Он сказал, что звонит с телефона своего коллеги по раскопкам ФИО2. Затем он стал говорить что-то несвязное – «окно разбили», «подрались», «кровь, нос сломали», внятно ничего не мог ответить. Около 17 часов она решила пойти домой, чтобы узнать, что случилось. Когда около 18 часов она пришла в подъезд дома, на лестничных ступеньках увидела тело мужчины. Он лежал без признаков жизни, возле него была кровь, лицо было опухшее и красное. Она зашла в свою квартиру, где увидела ФИО1, и ФИО2 Они были в состоянии алкогольного опьянения. Ковер на полу комнаты был пропитан кровью, на стенах и двери также была кровь, справа при входе в комнату лежал перевернутый стол, поломанный табурет, было разбито окно, в комнате творился беспорядок. Она спросила, что произошло, на что ФИО1 сказал, что они подрались со своим знакомым с работы, после чего отправили его домой. Она сообщила, что этот человек, вероятно, мертв, после чего ФИО1 и ФИО2 вышли в коридор убедиться в этом. Она сообщила обо всем в полицию и вызвала «Скорую помощь». Впоследствии, от ФИО1 ей стало известно, что у В. произошел какой-то конфликт с ФИО2, а после ФИО1 обнаружил пропажу денег, что и явилось поводом для конфликта. 

Свидетель К. пояснил в судебном заседании, что он является инспектором (ППС) ОБППСП УМВД России по г. Калининграду. 23 декабря 2017 в 08 часов 00 минут он заступил на дежурство до 21 часов 00 минут. В 17 часов 50 минут того же дня поступило сообщение об обнаружении окровавленного трупа в подъезде 

<

адрес>. По прибытию на место он увидел, что в подъезде на первом этаже лежит мужчина весь в крови, лицо разбито. Подошла девушка, которая представилась Т. и пояснила, что знает, кто это сделал. Она указала на комнату. Эта девушка открыла ключом дверь в комнату, зайдя внутрь, он увидел ФИО1 и ФИО2, в состоянии сильного алкогольного опьянения. В помещении комнаты на мебели, стенах, полу была кровь, поломана мебель. ФИО1 и ФИО2 сообщили ему о том, что в этот день они привели с собой своего коллегу по работе для совместного распития спиртных напитков, в ходе которого между ними произошла ссора и они вдвоем избили погибшего, причем один из них наносил удары табуретом, а другой руками и ногами. В ходе драки потерпевший потерял сознание и они вытащили его в подъезд. Свою причастность к совершенному преступлению они не отрицали. 

Из показаний свидетеля Г., допрошенного в судебном заседании, следует, что он является старшим научным сотрудником ООО «НПО Балтспецархеология», непосредственным руководителем археологических работ на объекте 

<

адрес>, на этом объекте проводятся археологические работы перед застройкой этого участка. Одними из наемных работников на этом участке, с которыми трудовые отношения не оформлялись, ранее являлись ФИО2, ФИО1 и В. 23 декабря 2017 года ФИО2 был на рабочем месте с раннего утра. Около 10 часов на рабочем месте появились ФИО1 и В., оба были пьяны. Так как это была суббота, а именно по субботам он выдает расчет за неделю (зарплату), он рассчитал их, каждому выдал около 3-4 тысяч рублей, точную сумму не помнит, и дал указание покинуть объект, так как они были пьяны. Около 10 часов из поля его зрения выпал ФИО2, немного позже он появился вновь и принялся за работу, но было видно, что он выпил, это следовало из его походки, и манеры разговора. Свидетель зашел в бытовку, где увидел, что В. и ФИО1 распивают спиртное, они не хотели уходить. Примерно около 11 часов ФИО1, В. и ФИО2 все же вышли за ворота объекта, и больше он их не видел. Со слов охранника ему известно, что они втроем сели в такси и уехали. Каких-то конфликтов между ними в то утро не было. 

Как следует из показаний свидетеля Н., допрошенного в судебном заседании, он с конца августа 2017 года и по настоящее время работает на археологических раскопках 

<

адрес> землекопом. Ранее его коллегами являлись В., ФИО2 и ФИО1 23 декабря 2017 года он видел, как ФИО1, ФИО2 и В. совместно распивали спиртное на рабочем месте, были сильно пьяны, практически не стояли на ногах, после чего он их вывел за забор и те втроем ушли с работы. 

Потерпевшая Е. показала суду, что погибший являлся ее мужем, характеризует которого она исключительно положительно. Об обстоятельствах совершенного преступления ей известно из материалов уголовного дела.

Кроме того, вина подсудимых подтверждается следующими доказательствами, содержащимися в материалах уголовного дела, которые были исследованы в судебном заседании.

В соответствии с данными, содержащимися в протоколе осмотра места происшествия с фототаблицей от 23 декабря 2017 г., в подъезде 

<

адрес> обнаружен труп В. с множественными телесными повреждениями, после чего осмотрена квартира 

<

адрес>, в которой обнаружены многочисленные следы вещества бурого цвета, зафиксированы имеющиеся следы борьбы. В ходе осмотра были изъяты: смывы со следов вещества темно-бурого цвета со следов волочения, фрагмент полотна ДВП со следами вещества бурого цвета, тряпка матерчатая со следами вещества бурого цвета, деревянная ножка квадратного сечения с прикрепленным к ней куском ДСП со следами вещества бурого цвета, смыв с дверной ручки, два ножа, табурет с тремя ножками и одна ножка от табурета, фрагмент коврового покрытия, отрезок бинта, тряпка, смыв вещества бурого цвета с осколка стекла, 6 отрезков дактилопленки со следами пальцев рук, 6 денежных купюр – 3 по 100 рублей, 1 по 500 рублей, 2 по 1000 рублей, куртка, кофта, брюки с ремнем, трусы, носки с трупа (т. 1 л.д. 33-61), которые затем были осмотрены (т. 4 л.д. 114-122), часть из них признана вещественными доказательствами и приобщена к делу (т.4 л.д. 123-124).

Согласно выводам, содержащимся в заключении эксперта № 8 от 29 января 2018г. на табурете и ножке от табурета, изъятых в ходе осмотра места происшествия по адресу: 

<

адрес>, обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от В. (т. 3 л.д. 99-103)

Согласно выводам, содержащимся в заключении эксперта № 9 от 29 января 2018 г. на изъятых в ходе осмотра места происшествия по адресу: 

<

адрес> смыве со следов волочения, фрагменте полотна ДВП, тряпке, деревянной ножке квадратного сечения, смыве с ручки двери, фрагменте коврового покрытия, отрезке бинта, тряпке, смыве со стеклянного осколка, денежных купюрах, смыве со стола, обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от В. (т. 3 л.д. 116-122)

Согласно заключению эксперта № 10 от 29 января 2018 г., на одежде В. (куртка, кофта, трусы, носки, брюки с ремнем), обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от В. (т.3 л.д. 134-139).

Из содержания протокола задержания ФИО1 от 25 декабря 2017 года следует, что при личном обыске у последнего была изъята одежда: футболка, джинсы, термобелье, носки (т.1 л.д. 160-164).

Из содержания протокола задержания ФИО2 от 25 декабря 2017 года следует, что при личном обыске у последнего была изъята одежда: куртка, кофта, носки, джинсы, мобильный телефон (т.2 л.д. 149-153).

Как следует из выводов, содержащихся в заключении эксперта № 6 от 05 февраля 2018 г., на одежде ФИО1 (футболка, носки, термобелье, джинсы), обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от В. (т. 3 л.д. 67-72)

Согласно выводам, содержащимся в заключении эксперта № 5 от 02 февраля 2018 г., на одежде ФИО2 (куртка, кофта, носки, джинсы), обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от В. (т. 3 л.д. 151-156).

Из выводов, содержащихся в заключение судебно-медицинской экспертизы трупа № 4784 от 04 мая 2018 г., следует, что смерть В. наступила от 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>, является опасной для жизни и вызвала угрожающее жизни состояние, у живых лиц по этому признаку квалифицируется как тяжкий вред здоровью и состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти.

<

данные изъяты>, обнаруженная при судебно-медицинском исследовании тела В., у живых лиц обычно причиняет тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, в прямой причинной связи с наступлением смерти не состоит.

<

данные изъяты>, обнаруженный при судебно-медицинском исследовании тела В., обычно у жив лиц сопровождается длительным расстройством здоровья на срок свыше 21 дня, и по это признаку квалифицируется как вред здоровью средней тяжести, в причинной связи с наступлением смерти не состоит.

<

данные изъяты>, обнаруженная при судебно-медицинском исследовании тела В., у живых лиц квалифицируется как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок не более 21 дня, в причинной связи с наступлением смерти не состоит.

Все остальные повреждения в виде кровоподтеков, ссадин и ран у живых лиц не влекут собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, поэтому расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью, причинной связи с наступлением смерти не состоят.

Таким образом, В. было причинено не менее тридцати шести (36-ти) травматических воздействий каким-либо тупым твердым предметом (предметами): не менее семи (8-ми) в область головы, не менее двух (2-х) в область шеи; н менее одиннадцати (11-ти) в область туловища и таза; не менее пятнадцати (15-ти) в облает верхних и нижних конечностей.

Пять (5-ть) травматических воздействий каким-либо остродействующим предметом (предметами), имеющим относительно ровный режущий край было причинено: 

<

данные изъяты>. (т. 3 л.д. 200-211).

При судебно-химическом исследовании крови и мочи трупа В. найдено: в крови 2,3 промилле этилового спирта, в моче 3,1 промилле этилового спирта. (т.3 л.д. 200-239).

Судебно-медицинский эксперт Ч., допрошенная в судебном заседании, поддержала выводы, изложенные в вышеуказанном заключении, указав, что черепно-мозговая травма могла образоваться от не менее восьми (8-ми) травматических воздействий твердыми тупыми предметами, в том числе, не исключено и табуретом. Имевшиеся повреждения сопровождались обильным кровотечением, а также они могли повлечь утрату сознания у потерпевшего на определенное время. Исключила возможность получения указанных повреждений В.в результате падения с высоты собственного роста.

Выводы вышеуказанной судебно-медицинской экспертизы и пояснения эксперта Ч. полностью согласуются с выводами ситуационной судебной экспертизы № 94 от 22 июня 2018 г., согласно которым характер, локализация и морфологические особенности повреждений, обнаруженные в области головы трупа, образующих в своей совокупности закрытую тупую черепно-мозговую травму, позволяют исключить возможность их образования при падении В. с высоты собственного роста. При этом не исключает возможности образования указанных выше телесных повреждений у В. перед наступлением смерти в результате множественных воздействий, причиненных ФИО2 и ФИО6, в том числе и от действий их руками (кулаками) и ногами в ходе конфликта. Обнаруженные на трупе В. телесные повреждения могли образоваться при обстоятельствах, указанных ФИО1 и ФИО2 в своих первоначальных показаниях. (т. 4 л.д. 24-52).

Согласно выводам медико-криминалистической судебной экспертизы № 111 от 26 июня 2018 г., исследованные повреждения в виде ран с признаками ушибленных, обнаруженные на трех препаратах кожи из области волосистой части головы трупа В. могли образоваться от воздействия различными конструктивными образованиями представленного на экспертизу «табурета» и принадлежащей ему «ножки», изъятых в ходе осмотра места происшествия от 23 декабря 2017 по адресу 

<

адрес> (т. 4 л.д. 64-85).

Согласно выводам, содержащимся в заключении эксперта № 3408 от 27 декабря 2017 г., у ФИО1 установлены следующие телесные повреждения: 

<

данные изъяты>. Эти повреждения не причинили вреда здоровью, как не вызвавшие его кратковременно расстройства, имеют давность образования около 2–х дней на момент осмотра, могли образоваться в срок и при обстоятельствах, указанных в постановлении о назначении экспертизы т. (3 л.д. 55-56)

Согласно выводам, содержащимся в заключение эксперта № 3409 от 27.12.2017, у ФИО2 установлены следующие телесные повреждения: 

<

данные изъяты>. Эти повреждения имеют давность образования около 2–х дней на момент осмотра, могли образоваться в срок и при обстоятельствах, указанных в постановлении 23.12.2017 года, от твердых тупых предметов с органиченными контактировавшими поверхностями, ударов о таковые или от ударов таковыми, не причинили вреда здоровью, как не вызвавшие его кратковременного расстройства. (т. 3 л.д. 44-45).

Кроме того, виновность подсудимых ФИО1 и ФИО2 подтверждается их собственными показаниями, данными в качестве подозреваемого, обвиняемого, подтвержденными в ходе очной ставки и проверок показаний на месте.

В ходе предварительного расследования ФИО1 и ФИО2, не отрицая фактов нанесения ударов В., в том числе в область головы, неоднократно меняли свои показания по обстоятельствам и причинам нанесения ими ударов В., а также по их количеству и локализации.

Версии подсудимых не были стабильны, а варьировались в зависимости от избираемой им линии защиты.

Так, 25 декабря 2017 года ФИО1 была дана явка с повинной, в которой он сообщил, что 23 декабря 2017 г., по адресу: 

<

адрес> ходе распития спиртного между ним и В., а также ФИО2 и В. произошла драка. В ходе драки он и ФИО2 нанесли В. многочисленные удары кулаками рук и ногами в область туловища и головы. (т. 1 л.д. 159), данные сведения были им сообщены и в ходе задержания 25 декабря 2017 г. (т.1 л.д. 160-164).

Будучи допрошенным 25 декабря 2017 года в качестве подозреваемого ФИО1 дал показания, отличные от его показаний в суде по количеству нанесенных ударов и их локализации. Так он пояснял, что в ходе борьбы между ФИО2 и В., ФИО2 нанес последнему 4 удара кулаком в область головы, а он, оттаскивая В. от ФИО2, нанес потерпевшему удар ребром правой ладони по затылку и удар кулаком правой руки в лоб. После обнаружения пропажи денежных средств, он сделал В. «подсечку», после чего началось совместное избиение потерпевшего, а именно ФИО2 нанес последнему 4 удара кулаками в область грудной клетки, 4 раза ногами в лицо и область шеи. Он (ФИО4) нанес потерпевшему удар ребром ладони в область левой брови и виска, ладонью в область левого глаза, несколько раз ударил кулаками в область щек, скул и челюсти. После чего у потерпевшего обильно пошла кровь изо рта, носа, губ. Также указывал, что бросил в потерпевшего табурет, который попал последнему в область головы или плеча, а также нанес с размаха один удар табуретом в область головы В., ближе к левому уху, столешницей нанес два удара в область левого бедра потерпевшего. После этого, он отошел покурить, но слышал звуки ударов, из чего сделал вывод, что ФИО2 наносил удары В., которых было не менее 5-ти (т.1 л.д. 175-180).

Будучи допрошенным в тот же день в качестве обвиняемого, в присутствии защитника, ФИО1 подтвердил ранее данные показания (т.1 л.д. 186-188). 

В ходе дополнительного допроса в качестве обвиняемого 02 июля 2018 г., ФИО1 вину в совершении преступления уже не признал, не отрицая факта нанесения им и ФИО2 ударов потерпевшему, в том числе в область головы и лица, указал иное их количество и локализацию, а также пояснил, что удар табуретом он нанес в область плеча В., толкнул его два раза, обхватывал рукой, согнутой в локте за горло, нанес В. около трех ударов в область лица, один удар в лоб кулаком, один удар ногой в область колена. ФИО2 нанес потерпевшему три удара кулаком руки в область лица, после чего последний упал на журнальный столик и сломал его. После этого ФИО2 нанес В. три удара ногой сверху вниз, ставя ногу перпендикулярно полу и с силой опуская ее на голову - в область лица, а именно в нос, челюсть, кадык, после чего В. перестал пытаться подняться и просто лежал. Из затылка и носа В. шла кровь. ФИО1 также нанес В. два удара кулаком руки в область лица, примерно в область челюсти, и три-пять раз ударил ладонью в область щек и носа, но В. прикрывался от ударов ладонью, поэтому не все удары пришлись по лицу. После ФИО1 нанес В. три-четыре удара коленом в область ребер, бросил табурет в сторону В., который попал В. в область плеча, затем нанес табуретом удар в область плеча В. (т.1 л.д. 196-206)

В ходе очной ставки, проведенной между обвиняемыми 03 июля 2018 г., ФИО1 в целом поддержал ранее данные показания, уточнив, что ФИО2 нанес 4 удара В. в область между грудной клеткой и лицом до того, как последний упал и сломал стол, а 3 удара ногой в область горла и лица ФИО2 нанес В., когда тот находился на полу. Также пояснил, что когда В. направился в сторону стола, на котором лежали два ножи, зная, что последний был ранее судим, опасаясь его агрессии, он схватил ножи и отбросил их в сторону. Также пояснил, что удар табуретом в центр головы В., ближе к левому уху, он не наносил. Удар табуретом пришелся в плечо, при этом край табурета попал в плечо, а другой край в голову (т.1 л.д. 220-230) 

В ходе проверки показаний на месте от 05 июля 2018 г., в присутствии защитника и понятых, ФИО1 на месте продемонстрировал механизм нанесения им и ФИО2 телесных повреждений В., в том числе механизм нанесения им удара табуретом по голове В. (т. 2 л.д. 1-43).

Будучи допрошенным в качестве обвиняемого 12 июля 2018 г., в присутствии защитника, ФИО1 подтвердил ранее данные показания от 25 декабря 2017 г., уточнив, что действительно нанес В. не менее 5-6 ударов руками в область лица, но табуретом по лицу удары не наносил (т.1 л.д. 216-219).

В явке с повинной 25 декабря 2017 г., ФИО2 сообщил, что 23.12.2017, находясь по адресу: 

<

адрес> ходе распития спиртного между ним и В., а также ФИО1 и В. произошла драка. В ходе драки он и ФИО1 нанесли В. многочисленные удары в область туловища и головы (т.2 л.д. 146). Данные пояснения ФИО2 поддержал в ходе задержания 25 декабря 2017 г., что следует из протокола задержания (т.2 л.д. 149-153)

Будучи допрошенным 25 декабря 2017 г. в качестве подозреваемого, ФИО2 показал, что 23 декабря 2017 г. в ходе распития спиртных напитков в квартире ФИО1 между ним и В. возник спор, в ходе которого последний толкнул его в сторону окна, которое разбилось. Кроме того, в ходе распития ФИО1 обнаружил пропажу 7000 рублей, стал искать деньги. В. говорил, что не брал деньги, ФИО2 нанес В. 3-4 удара в область щек и скул. В. нанес ему удар кулаком в нос. В это момент ФИО1 схватил В. рукой, согнутой в локте, в удушающий захват за шею, повалил его и наносил многочисленные удары в область лица и грудной клетки потерпевшего, требовал отдать деньги. ФИО2 нанес потерпевшему 3-4 удара кулаками в область головы и тела. ФИО1 вновь сделал удушающий прием, повалил В. на пол. В этот момент он увидел в руке ФИО1 нож, который последний приставил к голове В. и требовал вернуть деньги. В. вырвался и стал убегать, но ФИО1 сделал ему «подсечку», потерпевший упал, после чего лежал без движения. ФИО1 стал обыскивать В., нашел ли он что-либо, ФИО2 не известно. После случившегося они выволокли В. в коридор (т. 2 л.д. 162-166).

Будучи допрошенным в качестве обвиняемого 25 декабря 2017 г. в присутствии защитника, ФИО2 подтвердил ранее данные в качестве подозреваемого показания (т.2 л.д. 172-174).

В ходе очной ставки, проведенной 03 июля 2018 г. между обвиняемыми, ФИО2 в целом подтвердил ранее данные показания, а именно указал на нанесение каждым из обвиняемых ударов, в том числе в область головы и лица В., а также дополнил указанием на то, что ФИО1 нанес несколько ударов В. табуретом. Уточнил, что подтверждает показания ФИО1 в той части, что последний не приставлял нож к голове потерпевшего, не исключил, что ФИО1 взял нож в руку, чтобы отбросить его в сторону. (т. 1 л.д. 220-230).

В ходе проверки показаний на месте 05 июля 2018 года в присутствии защитника и понятых, ФИО2 на месте продемонстрировал механизм нанесения им и ФИО1 телесных повреждений В., в том числе механизм нанесения ФИО1 2-х ударов табуретом по голове В. (т. 2 л.д. 195-216).

Допрошенный в качестве обвиняемого 10 июля 2018 г. ФИО2 подтвердил ранее данные показания, при этом пояснив, что его действия были обусловлены необходимостью защиты. Также уточнил, что после нанесения 3-х ударов ногой в область лица В., больше ударов он не наносил, удары В. после этого наносил ФИО1, в том числе 2 удара табуретом в область лица (т.2 л.д. 190-194). 

Вышеуказанные показания подсудимых ФИО1. и ФИО2, данные в ходе предварительного следствия, о том, что они поочередно и совместно нанесли В. руками и ногами удары, в том числе в область головы, а подсудимый ФИО1 также в область головы табуретом, не имеют существенных разногласий, дополняют друг друга, содержат сведения о последовательности действий подсудимых, механизме и локализации повреждений, причиненных каждым из них потерпевшему, в целом создавая картину произошедшего, и подтверждаются иными исследованными в судебном заседании доказательствами, достоверность которых у суда не вызывает сомнений.

Таким образом, суд приходит к выводу, что в основу приговора должны быть положены именно первоначальные показания ФИО1, допрошенного в качестве подозреваемого, а также подтвержденные им в ходе проверки показаний на месте, и показания ФИО2, данные им в качестве обвиняемого, и подтвержденные в ходе очной ставки и проверки показаний на месте соответственно.

При этом, уменьшение подсудимыми количества нанесенных В. ударов, изменение версий о причинах избиения потерпевшего, а также отрицание ФИО1 факта нанесения потерпевшему ударов табуретом, суд расценивает как желание смягчить степень своей вины за содеянное, а также уменьшить общественную опасность содеянного. 

Доводы подсудимых о том, что протоколы следственных действий они подписывали, не читая в полном объеме, судом признаются несостоятельными, поскольку опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами.

Из исследованных в ходе судебного заседания протоколов следственных действий, проведенных с участием ФИО1 и ФИО2 следует, что все они проводились в установленном законом порядке, в том числе с участием адвокатов, в необходимых случаях понятых, протоколы составлены надлежащим образом, подписаны участниками следственных действий, никто из которых не делал замечаний как по процедуре проведения следственных действий, так и по содержанию показаний.

Напротив, в ходе допросов подсудимые вносили уточнения, которые фиксировались следователем в протоколе следственных действий, а также вносили дополнения собственноручно. 

При этом подсудимым разъяснялись предусмотренные уголовно-процессуальным законом права в соответствии с их процессуальным положением, они предупреждались о том, что их показания могут быть использованы в качестве доказательств, в том числе и при последующем отказе от данных показаний, разъяснялось также право, предусмотренное ст. 51 Конституции РФ, не свидетельствовать против самого себя.

Суд приходит к выводу, что частое изменение ФИО1 и ФИО2 своих показаний относительно механизма и последовательности нанесения ударов потерпевшему, а также их количества обусловлено избранной ими линией защиты. 

Версию подсудимых ФИО1 и ФИО2 о нанесении ударов потерпевшему в состоянии необходимой обороны, а также отрицание факта нанесения ФИО1 ударов по голове табуретом, суд расценивает как способ защиты, поскольку она опровергается доказательствами, исследованными в судебном заседании. 

Утверждение подсудимого ФИО1, о том, что удары табуретом в область головы В. он не наносил, опровергаются фактическими обстоятельствами дела, в том числе его первоначальными показаниями, данными в качестве подозреваемого, и подтвержденными в ходе проверки показаний на месте, а также показаниями ФИО2, данными им в ходе допроса в качестве обвиняемого, подтверждёнными на очной ставке и проверке показаний не месте. При этом суд отмечает, что ФИО2 являлся очевидцем и непосредственным участником произошедших событий. 

Кроме того, данное утверждение подсудимого ФИО1 опровергается заключением судебно-медицинской экспертизы трупа № 4784 от 04 мая 2018 г., указавшим о механизме причинения телесных повреждении потерпевшему, заключением медико-криминалистической судебной экспертизы № 111 от 26 июня 2018 г., согласно которому раны на голове трупа В. могли образоваться от воздействия различными конструктивными образованиями представленного на экспертизу «табурета», изъятого с мета происшествия, показаниями свидетеля К., контактировавшего с обоими подсудимыми сразу же после совершения преступления, которому со слов ФИО2 и ФИО1 стало известно о нанесении последним ударов потерпевшему табуретом.

Доводы ФИО1 и ФИО2 о том, что тяжкие телесные повреждения потерпевший мог получить в результате падения с высоты собственного роста, не нашли своего подтверждения и опровергаются заключением судебно-медицинской экспертизы трупа № 4784 от 04 мая 2018 г., заключением ситуационной судебной экспертизы № 94 от 22 июня 2018 г., которая исключила возможность образования повреждений, имеющихся на трупе В. при падении с высоты собственного роста, что было подтверждено в судебном заседании экспертом ФИО7 

Версию подсудимого ФИО1 о том, что удары В. он наносил в связи с тем, что воспринял действия потерпевшего, направившегося к столу на котором лежали два ножа, как угрозу своей жизни и здоровью, суд признает несостоятельной, надуманной, расценивая ее как способ ФИО1 смягчить ответственность за содеянное. В своих первоначальных показаниях, которые суд берет за основу, ФИО1 не ссылался на наличие ножей, а последующее изменение показаний направлено на то, чтобы переложить часть ответственности за содеянное на потерпевшего и тем самым смягчить свою вину.

В ходе судебного следствия также не нашло своего подтверждения, что В. угрожал с помощью данных ножей подсудимому, либо применял их для причинения телесных повреждений. Более того, как следует из протокола осмотра места происшествия, в ходе осмотра жилища ФИО1 были обнаружены два ножа, лежащие на столе. Иные ножи, в том числе, якобы брошенные ФИО1 на пол, не обнаружены. 

Доводы подсудимых о том, что они действовали в состоянии необходимой обороны, поскольку опасались действий потерпевшего, который выше ростом и крупнее их по телосложению, кроме того ранее судим за преступление против личности, суд признает несостоятельными.

Общественно опасное посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося, представляет собой деяние, которое в момент его совершения создавало реальную опасность для жизни обороняющегося или другого лица. О наличии такого посягательства могут свидетельствовать: причинение вреда здоровью, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося, применение способа посягательства, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося.

Между тем, наличие указанных обстоятельств по данному уголовному делу не установлено, суд не усматривает в действиях ФИО1 и ФИО2 необходимой обороны или превышения пределов таковой. 

Имеющиеся у подсудимых телесные повреждения, установленные заключениями экспертов № 3408 и № 3409 от 27 декабря 2017 г. не свидетельствуют о том, что потерпевший применял к подсудимым насилие, создающее реальную угрозу для их жизни, и подтверждают показания подсудимых о том, что в ходе избиения ими В. последний оказывал сопротивление.

Доводы подсудимых о том, что противоправное поведение потерпевшего, совершившего кражу денежных средств у подсудимого ФИО1, явилось поводом к совершению преступления, также отвергаются судом, как несостоятельные, поскольку и эта версия не нашла своего подтверждения в ходе судебного заседания. Так показания подсудимых в данной части не последовательны. ФИО2 в судебном заседании, а также, будучи допрошенным в качестве подозреваемого (т.2 л.д. 162-166) пояснял, что о пропаже денежных средств у ФИО1 он узнал от последнего, указывая сумму около 7 000 рублей. Между тем сам ФИО1 в ходе судебного заседания, а также на предварительном следствии, в частности в ходе очной ставки (т. 1 л.д. 220-230) указывал на сумму в размере 3500 рублей. Кроме того, ФИО1 утверждал в суде, что у В. не было денежных средств. Между тем, свидетель Г. пояснил суду, что в день совершения преступления, т.е 23 декабря 2017 г. подсудимые и потерпевший В. получили на работе денежные средства около 3-4 тысяч рублей каждый. Кроме того, в ходе осмотра места происшествия, личных обысков подсудимых, денежные средства в указанных подсудимыми размерах обнаружены не были. 

Также суд полагает несостоятельными доводы подсудимых об отсутствии умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего группой лиц, поскольку они опровергаются совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании. 

Из исследованных в судебном заседании доказательств, следует, что налицо согласованность действий обоих подсудимых по причинению телесных повреждений, при едином умысле, поскольку оба подсудимых выполняли объективную сторону данного преступления. Установленные судом действия ФИО1 и ФИО2 свидетельствуют о наличии у них прямого умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего В., т.к. оба не только осознавали общественную опасность своих действий, предвидели неизбежность наступления общественно опасных последствий, но и желали их наступления, о чем свидетельствует большое количество нанесенных ударов потерпевшему, локализация причиненных повреждений, в том числе и в область жизненно важных органов, способ причинения телесных повреждений, в том числе руками, ногами, а ФИО1 также табуретом. 

Совокупность изложенных выше доказательств, которые признаются судом допустимыми, позволяют сделать вывод о доказанности предъявленного подсудимым обвинения.

Органами предварительного следствия действия ФИО2 квалифицированы как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное группой лиц, с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

При разрешении вопроса о юридической квалификации действий подсудимого суд исходит из следующего. 

В судебных прениях государственный обвинитель Марусенко Э.Э., с учетом исследованных в судебном доказательств, включая показания подсудимых, и свидетелей, просила исключить из объема предъявленного ФИО2 обвинения квалифицирующий признак – «с применением предмета, используемого в качестве оружия», поскольку в судебном заседании не было получено бесспорных доказательств того, что ФИО2 применял табурет в качестве оружия, наносив им удары потерпевшему.

При таком положении дел, а также учитывая, что решение об исключении из объема предъявленного ФИО2 обвинения квалифицирующего признака – «с применением предмета, используемого в качестве оружия» государственным обвинителем принято после завершения исследования значимых для дела доказательств, обоснованно и мотивировано, суд соглашается с данной позицией стороны обвинения. С учетом положений ст. 252 УПК РФ, из объема предъявленного ФИО2 обвинения подлежит исключению квалифицирующий признак – «с применением предмета, используемого в качестве оружия».

Таким образом, суд приходит к выводу, что виновность ФИО1 и ФИО2 в умышленном причинение тяжкого вреда здоровью В., опасного для жизни человека, совершенного группой лиц, а ФИО1 с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего нашла свое полное подтверждение в судебном заседании и подтверждается всей совокупностью исследованных по делу доказательств.

Предметом, используемым ФИО1 в качестве оружия, выступал табурет. 

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч. 4 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное группой лиц, с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. 

Действия ФИО2 суд квалифицирует по ч. 4 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное группой лиц, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. 

В соответствии с заключением амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы № 195 от 01.03.2018, ФИО1 в применении принудительных мер медицинского характера не нуждается, не страдает каким-либо психическим заболеванием, его способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период инкриминируемого его деяния нарушена не была (т. 3 л.д. 185-190)

В соответствии с заключением амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы № 194 от 01.03.2018, ФИО2 в применении принудительных мер медицинского характера не нуждается, не страдает каким-либо психическим заболеванием, его способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период инкриминируемого его деяния нарушена не была (т. 3 л.д. 169-173).

Выводы экспертов согласуются с исследованными документами и исследованными в ходе судебного заседания доказательствами, с учетом которых суд признает всех подсудимых вменяемыми и подлежащими уголовной ответственности.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности подсудимых, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие их наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимых и на условия жизни их семей, возраст и состояние здоровья обоих подсудимых, а также роль и степень участия каждого из них в совершении преступления.

Подсудимый ФИО1 

<

данные изъяты>, характеризуется положительно, имеет на иждивении 

<

данные изъяты>, после совершения преступления добровольно явился с повинной. Указанные обстоятельства суд признает смягчающими наказание подсудимого. 

Подсудимый ФИО2 

<

данные изъяты>, характеризуется положительно, имеет на иждивении малолетнего ребенка 2009 

<

данные изъяты>, после совершения преступления добровольно явился с повинной. Указанные обстоятельства суд признает смягчающими наказание подсудимого. 

Также суд полагает возможным признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание подсудимых, частичное признание ими своей вины и в этой части - раскаяние в содеянном, а с учетом показаний в ходе предварительного расследования и наличия протоколов проверки таковых на месте – активное способствование расследованию преступления.

Между тем, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности подсудимых, суд в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ признает обстоятельством, отягчающим наказание подсудимых ФИО1 и ФИО2, совершение ими преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. Сами подсудимые в судебном заседании подтвердили факт своего нахождения в состоянии алкогольного опьянения в момент совершения преступления, что также подтверждено свидетельскими показаниями. Именно состояние алкогольного опьянения, в которое подсудимые сами себя привели, распивая спиртные напитки с утра 23 декабря 2017 года, сняло внутренний контроль в их поведении, вызвало немотивированную агрессию к потерпевшему, снизило способность к самоконтролю, соблюдению социальных нор и правил поведения, что привело к совершению ими преступления.

С учетом наличия отягчающего обстоятельства, оснований для применения при назначении наказания подсудимым ч.1 ст. 62 УК РФ не имеется. 

Исключительных обстоятельств в отношении подсудимого ФИО1 и ФИО2 связанных с целями и мотивами преступления, их поведением во время и после его совершения, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, которые давали бы основания для назначения подсудимым наказания с применением положений статьи 64 УК РФ, судом не установлено, не находит суд и оснований к изменению категории преступления. 

Учитывая общественную опасность содеянного и конкретные обстоятельства совершенного подсудимыми преступления, относящегося к категории особо тяжких, а также данные об их личности и семейном положении, включая молодой возраст, наличие 

<

данные изъяты>, суд приходит к выводу, что исправление ФИО1 и ФИО2 возможно только в условиях их изоляции от общества и назначает подсудимым наказание в виде реального лишения свободы, полагая, что именно такое наказание будет способствовать исправлению подсудимых и достижению иных целей наказания, при этом полагая возможным не назначать подсудимым дополнительное наказание, предусмотренное санкцией ч. 4 ст. 111 УК РФ в виде ограничения свободы. 

Отбывать наказание в виде лишения свободы подсудимым ФИО1 и ФИО2, согласно положениям ст. 58 ч. 1 п. «в» УК РФ, надлежит в исправительной колонии строгого режима. 

При этом суд считает необходимым считать днем задержания ФИО1 и ФИО2 23 декабря 2017 года, что следует из материалов дела, согласно которым после проведения осмотра места происшествия, последние были доставлены в отделении полиции, откуда их уже не выпустили, и пояснений самих подсудимых в судебном заседании.

Принимая решение относительно заявленных потерпевшей Е. исковых требований о взыскании компенсации морального вреда в сумме 3000000 руб., то суд приходит к следующему выводу.

Очевидно, что в результате совершенного преступления потерпевшая испытала стресс и нравственные страдания, связанные с потерей близкого человека – супруга, в связи с чем, ее требования о компенсации морального вреда на основании статей 1064, 151, 1101 ГК РФ подлежат частичному удовлетворению. 

Принимая во внимание характер и степень физических и нравственных страданий, конкретные обстоятельства совершенного преступления, а также материальное положение ФИО1 и ФИО2, исходя из требований закона о справедливости и соразмерности, суд считает требуемую истцом сумму компенсации завышенной, и полагает необходимым удовлетворить гражданский иск потерпевшего в размере 500 000 рублей. 

При этом с учетом обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, роли каждого из подсудимых, суд полагает необходимым взыскать с ФИО1 в пользу Е. в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 250 000 рублей, с ФИО2 – 250 000 рублей.

При решении вопроса о вещественных доказательствах, суд руководствуется положениями ст.ст. 81, 82 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 296-304, 307-310 УПК РФ, суд 

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на восемь лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу оставить без изменения - заключение под стражу.

Срок отбытия наказания исчислять с 13 ноября 2018 года, зачесть в срок отбывания наказания срок содержания ФИО1 под стражей по настоящему делу с 23 декабря 2017 года по 13 ноября 2018 года, с учетом положений п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день за один день.

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на семь лет восемь месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу оставить без изменения - заключение под стражу.

Срок отбытия наказания исчислять с 13 ноября 2018 года, зачесть в срок отбывания наказания срок содержания ФИО2 под стражей по настоящему делу с 23 декабря 2017 года по 13 ноября 2018 года, с учетом положений п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день за один день.

Гражданский иск Е. о взыскании морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать в пользу Е. в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, с ФИО1 250 000 (двести пятьдесят тысяч) рублей, с ФИО2 – 250 000 (двести пятьдесят тысяч) рублей, в удовлетворении оставшейся части исковых требований о взыскании морального вреда отказать.

Вещественные доказательства по уголовному делу: изъятые 23.12.2017 в ходе осмотра места происшествия по адресу: 

<

адрес> куртку, кофту, трусы, носки, брюки с ремнем, табурет с тремя ножками, ножку от табурета, обнаруженные и изъятые на 6 отрезков дактилопленки, изъятые 25.12.2017 в ходе личного обыска у ФИО2 куртку, кофту, носки, джинсы, а также изъятые 25.12.2017 в ходе личного обыска у ФИО1 футболку, носки, термобелье, джинсы – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в коллегию по уголовным делам Калининградского областного суда через Ленинградский районный суд г. Калининграда в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденными, содержащимися под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В тот же срок осужденные, содержащиеся под стражей, вправе ходатайствовать о непосредственном участии в судебном заседании апелляционной инстанции при рассмотрении апелляционной жалобы. Также осужденные, содержащийся под стражей, вправе ходатайствовать о непосредственном участии в судебном заседании апелляционной инстанции в течение 10 суток со дня вручения им копии апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающей их интересы. 

Судья: Зимина Е.А.

Апелляционным определением Калининградского областного суда от 31 октября 2019 года приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда от 13 ноября 2018 года в отношении ФИО1 и ФИО2 изменен: исключены из числа доказательств явки с повинной ФИО4 и ФИО2, в остальном приговор оставлен без изменения, апелляционные жалобы осужденных ФИО1, ФИО2, адвоката Аняновой Н.С. - без удовлетворения.