Дело №

УИД 18RS0№-18

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего Красноперова В.В.,

судей Кудрявцева А.Р., Тебеньковой Н.Е.,

при секретаре судебного заседания Сергеевой О.А., с участием:

начальника отдела прокуратуры Удмуртской Республики Самойловой Т.Н.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Захарова А.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника – адвоката Захарова А.В. и апелляционному представлению государственного обвинителя Ходыревой К.П. на приговор Октябрьского районного суда 

<

адрес> Республики с участием коллегии присяжных заседателей от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданин Российской Федерации, судимый:

1) ДД.ММ.ГГГГ Октябрьским районным судом 

<

адрес> Республики по ч. 1 ст. 2641 УК РФ к 320 часам обязательных работ, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 2 года 6 месяцев. Основное наказание отбыто ДД.ММ.ГГГГ;

2) ДД.ММ.ГГГГ Ленинским районным судом 

<

адрес> Республики по ч. 1 ст. 2643 УК РФ к 240 часам обязательных работ, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 1 год 6 месяцев. В соответствии со ст. 70 УК РФ частично присоединена не отбытая часть дополнительного наказания по приговору от ДД.ММ.ГГГГ, по совокупности приговоров назначено 240 часов обязательных работ, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 2 года,

осужден:

– по ч. 1 ст. 105 УК РФ к лишению свободы на срок 13 лет с ограничением свободы на срок 1 год;

– по ч. 1 ст. 119 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год 6 месяцев.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения по совокупности преступлений назначено лишение свободы на срок 14 лет с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ путем полного сложения с наказанием по приговору от ДД.ММ.ГГГГ по совокупности преступлений назначено лишение свободы на срок 14 лет 1 месяц с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок 1 год, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 2 года; указаны ограничения и обязанность, установленные в соответствии со ст. 53 УК РФ.

Мера пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Срок отбывания лишения свободы постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок лишения свободы время содержания под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором разрешен гражданский иск, приняты решения о распределении процессуальных издержек и по вопросу о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Красноперова В.В., изложившего содержание приговора, существо апелляционной жалобы и представления, возражений на них, выступления осужденного ФИО1 в режиме видео-конференц-связи и защитника – адвоката Захарова А.В. в поддержку доводов апелляционной жалобы, прокурора Самойловой Т.Н. в поддержку доводов апелляционного представления, судебная коллегия

установила:

ФИО1 признан виновным и осужден за убийство САА и угрозу убийством ОЕА

Преступления совершены в ночь с 13 на ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> Республики при обстоятельствах, установленных вердиктом и указанных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Ходырева К.П. считает приговор незаконным и необоснованным, подлежащим отмене ввиду неправильного применения уголовного закона и чрезмерной мягкости назначенного наказания, поскольку при назначении наказания по ч. 1 ст. 105 УК РФ суд в нарушение п. 12 ч. 1 ст. 308 УПК РФ не указал ограничения, которые устанавливаются для осужденного к наказанию в виде ограничения свободы. В резолютивной части приговора суд излишне сослался на положения ч. 3 ст. 69 УК РФ после назначения наказания по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ, что подлежит исключению.

В апелляционной жалобе и дополнениях защитник – адвокат Захаров А.В. считает приговор вынесенным с существенными нарушениями уголовно-процессуального и уголовного законов.

В нарушение требований ст. 307 и 385 УПК РФ в приговоре не приведены сведения, подтверждающие наличие у ФИО1 умысла на убийство, его цель и личный мотив. Суд не оценил показания подсудимого и доводы защиты о самообороне, представленные защитой доказательства не были проанализированы и мотивированно отвергнуты.

Не подкреплен анализом доказательств и ссылками на конкретные материалы уголовного дела вывод суда о наличии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, доводы защиты о том, что последний не угрожал потерпевшей, судом не рассмотрены и не опровергнуты.

Суд не дал мотивированной оценки доводам защиты о том, что ФИО1 действовал в состоянии сильного страха, стресса и эмоционального напряжения, вызванного угрозой со стороны САА, в связи чем действия осужденного должны квалифицироваться как направленные на защиту жизни.

В нарушение требований ст. 14 и 307 УПК РФ в приговоре не указано, за совершение каких преступлений ранее осуждался ФИО1; поскольку обжалуемый приговор не вступил в законную силу, в нем необоснованно указано на совершение ФИО1 особо тяжкого и небольшой тяжести преступлений.

В приговоре не указана степень влияния перечисленных смягчающих наказание обстоятельств на назначенное наказание. Необоснованно не признаны смягчающими наказание обстоятельствами: явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, звонок в службу скорой помощи. В нарушение принципа состязательности суд неправомерно отказал защите в представлении присяжным заседателям телефона ФИО1 и журнала вызовов скорой медицинской помощи.

Не дана объективная оценка агрессивным действиям потерпевшего САА: порча межкомнатной двери, попытка проникновения в комнату, которые представляли угрозу жизни и здоровью ФИО1 и являлись поводом для самообороны.

Совершение преступлений в состоянии алкогольного опьянения признано отягчающим наказание обстоятельством в отсутствие медицинского освидетельствования и заключения эксперта. При этом необоснованно отклонены доводы защиты о недопустимости постановки перед присяжными заседателями вопроса об опьянении. Вывод суда об утрате ФИО1 контроля вследствие опьянения противоречит выводу психолого-психиатрической экспертизы о возможности последнего руководить своими действиями.

В нарушение положений ст. 338–339 УПК РФ суд поставил предложенный защитой вопрос № в собственной формулировке, исказив позицию защиты. По условиям вопросного листа ответ на данный вопрос требовался при отрицательном ответе на вопрос №, который присяжными был разрешен утвердительно. Голосование по вопросу № при таких обстоятельствах указывает на введение присяжных заседателей в заблуждение.

Председательствующий вмешивался в процесс оформления результатов голосования, указав старшине коллегии присяжных заседателей на необходимость исправления слова «единолично» на «единодушно» при голосовании по вопросу №, что является нарушением тайны совещания присяжных заседателей и процедуры оформления вердикта.

Во вступительном заявлении государственным обвинителем оказывалось влияние на формирование мнения присяжных заседателей, эмоционально описывались тяжесть последствий и личные качества осужденного, что председательствующим оставлено без внимания. При этом свободное выступление защитника со вступительным заявлением было прервано замечанием председательствующего по ходатайству государственного обвинителя, что ограничило право защиты на выражение своей позиции, создало впечатление некорректности её доводов.

В ходе допроса потерпевшая ГОА в присутствии присяжных заседателей сообщала о характеристике личности потерпевшего и подсудимого, эмоционально оценивала последнего, высказывала предположения и версии, способные сформировать у присяжных заседателей предвзятое отношение к осужденному. Председательствующий, ранее необоснованно отказав защите в предварительном допросе потерпевшей, не всегда своевременно пресекал указанные нарушения.

В нарушение требований ст. 335 УПК РФ показания потерпевшей ОЕА в судебном заседании носили оценочный характер обстоятельств личной и семейной жизни потерпевшего, оценку действий подсудимого, что ввиду несвоевременности реакции председательствующего сформировало у присяжных предвзятое отношение к подсудимому. Кроме того, после допроса потерпевшей государственным обвинителем суд не предоставил право немедленного допроса стороне защиты.

Судом допущено непосредственное обращение присяжных заседателей к стороне обвинения и получение от государственного обвинителя фактических сведений об обстоятельствах дела в нарушение установленного порядка исследования доказательств. В частности, присяжные заседатели получили от государственного обвинителя сведения об отсутствии фиксации следов крови на одежде подсудимого.

Необоснованно отказано в ходатайствах об исследовании заключения химической экспертизы и мобильного телефона ФИО1 с участием коллегии присяжных заседателей, что повлекло лишение защиты права на полноценное доказывание обстоятельств, существенно влияющих на квалификацию и меру наказания.

Отказ суда в истребовании телефонных соединений осужденного лишил присяжных заседателей возможности оценить поведение последнего после происшествия и ставит под сомнение объективность исследования обстоятельств дела.

Выступление государственного обвинителя в прениях в нарушение требований ст. 336 УПК РФ содержало оценку подсудимого, недопустимые категорические утверждения о показаниях подсудимого, оскорбительные выражения в адрес последнего, что повлияло на беспристрастность присяжных заседателей. Кроме того, в репликах государственный обвинитель оскорбительно высказался в адрес защитника, обвинив его в лукавстве без достаточных оснований и неопровержимых доказательств.

Председательствующий систематически прерывал выступление защитника в прениях с замечаниями об искажении доказательств, публично противопоставлял мнение защитника выводам эксперта с указанием присяжным заседателям не учитывать доводы защиты.

Отсутствие реакции председательствующего на прерывания защитника потерпевшими, их недисциплинированное поведение создали у присяжных заседателей впечатление о допустимости такого поведения, повлияли на объективность и беспристрастность коллегии присяжных заседателей.

В прениях потерпевшими ГОА и ОЕА были нарушены установленные ст. 336 УПК РФ ограничения, допускалась эмоциональная оценка личности осужденного.

Просит отменить приговор с направлением уголовного дела на новое рассмотрение либо смягчить назначенное наказание, являющееся чрезмерно суровым.

В возражениях государственный обвинитель Хабибуллина Э.Р. просит апелляционную жалобу защитника оставить без удовлетворения.

В возражениях потерпевшая ОЕА считает доводы апелляционной жалобы защитника не подлежащими удовлетворению.

Выслушав стороны, проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалобы и представления, возражений на них, реализуя предоставленное ч. 1 ст. 38919 УПК РФ право проверки производства по уголовному делу в полном объеме, судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 38917 и ст. 38927 УПК РФ основанием отмены приговора, вынесенного с участием коллегии присяжных заседателей, являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем несоблюдения процедуры судопроизводства повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Такие существенные нарушения уголовно-процессуального закона судом первой инстанции по настоящему делу были допущены.

Согласно ст. 334 УПК РФ установление доказанности фактических обстоятельств уголовного дела, в число которых уголовно-процессуальным законом включен и мотив преступления, относится к исключительной компетенции присяжных заседателей.

В соответствии с п. 3 ст. 351 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, в совершении которого коллегия присяжных заседателей признала подсудимого виновным.

Между тем указанные требования закона при постановке вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, и при вынесении приговора судом первой инстанции не были соблюдены.

Так, согласно предъявленному ФИО1 обвинению, мотивом действий последнего явилась личная неприязнь к САА и ОЕА

Из материалов дела следует, что позиция ФИО1 сводилась к отрицанию совершения каких-либо преступных действий в отношении ОЕА и признанию нанесения САА ударов ножом в целях защиты от нападения последнего без намерения причинить смерть или тяжкий вред здоровью.

Однако, формулируя подлежащие разрешению присяжными заседателями вопросы и обоснованно включив в вопросный лист частный вопрос №, соответствующий позиции защиты о наличии со стороны потерпевшего САА нападения, явившегося поводом нанесения ФИО1 ударов ножом, председательствующий не поставил перед присяжными заседателями вопроса об указанном в обвинении мотиве инкриминированных подсудимому преступных действий, ограничившись лишь вопросами о доказанности совершения ФИО1 действий в отношении потерпевших в состоянии алкогольного опьянения, а в отношении потерпевшего САА и «в ходе ссоры».

Как следует из вердикта присяжных заседателей, последние признали ФИО1 виновным в нанесении САА в ходе ссоры ударов ножом, следствием которых явились повреждения, повлекшие наступление смерти потерпевшего (ответы на вопросы № и 2). При этом обстоятельства, приведенные в вопросе № и признанные присяжными заседателями доказанными, не только не содержат указания на инкриминированный ФИО1 мотив – личная неприязнь к потерпевшему, но и фактически не исключают наличие приводимого защитой мотива – самооборона, которая также могла иметь место «в ходе ссоры», признанной доказанным фактом. Отсутствует инкриминированный ФИО1 мотив и в описании действий в отношении потерпевшей ОЕА, признанных присяжными заседателями доказанными при ответе на вопрос №.

Несмотря на это, в нарушение требований п. 3 ст. 351 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора мотивом действий ФИО1 в отношении обоих потерпевших суд указал «конфликт на почве личных неприязненных отношений в ходе распития спиртного», что не только отсутствует в описании обстоятельств, признанных присяжными заседателями доказанными, но и противоречит предъявленному ФИО1 обвинению, согласно которому умысел на причинение смерти САА и угрозу убийством ОЕА у подсудимого возник из личных неприязненных отношений к последним.

Одновременно с этим отсутствие в вопросах № и 6 указания на мотив инкриминированных ФИО1 преступных действий является нарушением требований ст. 339 УПК РФ, фактически исключающим возможность однозначной правовой оценки содеянного, поскольку нанесение ударов ножом в ходе ссоры и высказывание угрозы убийством могут иметь место как при нападении на потерпевших, так и при защите от последних.

Указанные неустранимые в суде апелляционной инстанции нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными и влекут отмену приговора с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство.

В связи с отменой обжалуемого приговора по причине вышеуказанных существенных нарушений установленного порядка судопроизводства судебная коллегия оставляет без рассмотрения доводы апелляционных жалобы и представления, поскольку они вытекают из конкретных обстоятельств состоявшегося судебного разбирательства, а потому никоим образом не могут обуславливать действия суда первой инстанции при новом рассмотрении дела.

В целях исключения противодействия движению дела, а также с учётом характера и тяжести предъявленного ФИО1 обвинения, отсутствия у него препятствий для реализации намерений уклониться от правосудия, судебная коллегия полагает необходимым оставить в отношении ФИО1 прежнюю меру пресечения в виде заключения под стражу на срок, необходимый для принятия дела в производство суда и организации нового судебного рассмотрения.

Руководствуясь ст. 38920, 38927, 38928, 38933 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Октябрьского районного суда 

<

адрес> Республики с участием коллегии присяжных заседателей от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 отменить, передать уголовное дело на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд иным составом.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражу оставить без изменения на срок до ДД.ММ.ГГГГ.

Апелляционное определение в соответствии с ч. 3 ст. 4013 УПК РФ может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи жалобы, представления непосредственно в суд кассационной инстанции.

ФИО1 вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи