Дело № 10-5833/2021 Судья Кочеткова Т.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Челябинск 19 октября 2021 г.

Челябинский областной суд в составе судьи Аверкина А.И., при веде-нии протокола судебного заседания помощником судьи Пасынковой С.Н.,

с участием государственного обвинителя Вяткина М.В.,

адвоката Вадеевой Г.А.,

осужденного ФИО3,

потерпевшего ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелля-ционным представлению государственного обвинителя Шумаковой М.В., жалобам адвоката Байгановой Г.С., осужденного ФИО3 на приговор Аргаяшского районного суда Челябинской области от 19 августа 2021 г., ко-торым

ФИО3, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, судимый 18 июля 2017 г. Калининским районным судом г. Челябин-ска по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 4 годам лишения свободы услов-но, с испытательным сроком 5 лет, с последующим его про-длением постановлениями Сосновского районного суда Че-лябинской области от 22 ноября 2017 г. (на 1 месяц), 16 ян-варя 2018 г. (на 2 месяца), и 26 марта 2018 г. (на 2 месяца), 

осужден по п.п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год 6 месяцев, в соответствии с ч. 4 ст. 74 УК РФ отменено условное осуж-дение по приговору Калининского районного суда г. Челябинска от 18 июля 2017 г., на основании ст. 70 УК РФ - к 4 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии общего режима; срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу, в него зачтено время содержания ФИО3 под стражей с 28 июля 2021 г. до дня вступления приговора в законную силу в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в испра-вительной колонии общего режима. Приговор Сосновского районного суда Челябинской области от 10 августа 2017 г. постановлено исполнять само-стоятельно. 

Взыскано с ФИО3 в пользу ФИО1 в счет возмещения ма-териального ущерба 52 277 руб. 72 коп. 

Взыскано с ФИО3 в пользу ФИО1 в качестве компенса-ции морального вреда 20 000 руб.

Заслушав выступления осужденного ФИО3, принимавшего участие в судебном заседании посредством видеоконференц-связи, адвоката Вадеевой Г.А., потерпевшего ФИО1, прокурора Вяткина М.В., изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

ФИО3 с применением особого порядка судебного разбиратель-ства при обстоятельствах, изложенных в приговоре, осужден за тайное хи-щение чужого имущества, совершенное с незаконным проникновением в по-мещение, с причинением значительного ущерба гражданину. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель Шума-кова М.В. просит обжалуемый приговор изменить ввиду несоответствия вы-водов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, нарушения уго-ловно-процессуального закона, неправильного применения уголовного зако-на. 

Усматривает необоснованное удовлетворение судом исковых требова-ний потерпевшего в части компенсации морального вреда. Со ссылками на ст. 151 ГК РФ, ч. 2 ст. 1099 ГК РФ, сообщает, что компенсация морального вреда возможна в предусмотренных законом случаях, когда совершаются действия, посягающие на личные неимущественные права гражданина либо на принадлежащие ему другие нематериальные блага. Поскольку законода-тельство не содержит указаний на возможность компенсации морального вреда, причиненного в результате хищения имущества, то есть в результате нарушения имущественных прав гражданина, то суд необоснованно удовле-творил в данной части исковые требовании потерпевшего ФИО1, что подлежит исключению. 

В апелляционной жалобе в интересах осужденного ФИО4 адво-кат Байганова Г.С. просит обжалуемый приговор ввиду его несправедливости изменить, снизить размер наказания и применить ст. 73 УК РФ.

Просит в полной мере учесть, что ФИО3 вину признал в полном объеме, раскаялся в содеянном, своими признательными показаниями актив-но способствовал раскрытию преступления, что выразилось в его объяснени-ях до возбуждения уголовного дела и выходе на место для проверки показа-ний, а также учесть состояние здоровья осужденного и влияние изоляции на состояние здоровья. Учету подлежит влияние наказания на исправление осу-жденного и условия жизни его семьи, могут быть приняты во внимание и фактические семейные отношения. 

Считает, что указанные обстоятельства, наряду с положительными ха-рактеристиками, наличием малолетнего ребенка, дают основания для смягче-ния наказания. Правила ч. 4 ст. 74 УК РФ позволяют сохранить условное осуждение. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 с учетом совокуп-ности смягчающих и при отсутствии отягчающих обстоятельств ввиду чрез-мерной суровости просит приговор смягчить. Ссылается на то, что он являет-ся отцом-одиночкой, имеет на иждивении несовершеннолетнего ребенка, су-ровое наказание негативно отразится на его семье, его ребенке. Сообщает о неблагоприятном состоянии здоровья, на которое отрицательно повлияет на-казание, о необходимости лечения. 

Обращает внимание на полное признание вины, раскаяние в содеян-ном, способствование в раскрытии преступления, положительные характери-стики, его трудоустройство и частичное возвращение имущества. 

Длительное пребывание в исправительном учреждении будет препят-ствовать возмещению ущерба.

Просит смягчить приговор до адекватно-разумных пределов. 

Сообщает о необоснованно завышенном размере удовлетворенных ис-ковых требований о компенсации морального вреда в сумме 20 000 руб., при-том что и материальный ущерб рассчитан по максимальным пределам оцен-ки похищенных вещей. Просит отменить взыскание суммы в компенсацию морального вреда. 

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следую-щему.

Уголовное дело рассмотрено судом с применением особого порядка судебного разбирательства с соблюдением требований ст.ст. 314-316 УПК РФ. В судебном заседании осужденный заявил, что обвинение ему понятно, вину признал полностью, поддержал свое ходатайство о применении особого порядка судебного разбирательства, заявленное по результатам ознакомле-ния с материалами уголовного дела, а также что ему понятны последствия. Защитником подтверждена дача соответствующей консультации осужденно-му, выраженная осужденным в судебном заседании позиция позволяла ут-верждать о добровольности и осознанности заявленного и поддержанного им ходатайства о рассмотрении уголовного дела в особом порядке. Все другие необходимые условия для рассмотрения уголовного дела с применением особого порядка судебного разбирательства соблюдены.

Юридическая оценка преступных действий осужденного по п.п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ подтверждается материалами уголовного дела и дана судом правильно. 

Вместе с тем описание события преступления, включая размер причи-ненного ущерба, требуют корректировки в пользу осужденного. Согласно ч. 7 ст. 316 УПК РФ суд обязан проверить обоснованность обвинения, с кото-рым согласился осужденный, что предполагает проверку, в том числе, пра-вильности исчисления суммы ущерба, исключая оставление без внимания ошибок в арифметическом исчислении ущерба. Отступление суда первой ин-станции от этих требований влечет изменение приговора на основании ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ. 

Поскольку смысловые положения уголовного закона в части обвинения лица в совершении хищения требуют устанавливать и описывать в приговоре последствия в виде имущественного ущерба потерпевшему в денежном вы-ражении в рублях, постольку сумма ущерба от хищения средств в иностран-ной валюте должна быть определена посредством перевода стоимости похи-щенной иностранной валюты в рубли по правилам, установленным Банком России.

В отсутствие иного, суду следовало исходить из находящихся в обще-доступном источнике курсов валют, для чего не требовалось исследования доказательств в общем порядке. 

Суд допустил арифметические ошибки в оценке размера ущерба от хищения осужденным турецких лир, индийских рупий, чешских и шведских крон, таиландских батов. 

Как видно из материалов уголовного дела, осужденный признан ви-новным в краже, помимо прочего, денежных средств (монет) в иностранной валюте девяти наименований. 

Восемь валют оценены с округлением до копеек в пользу осужденного по официальным курсам, установленным Банком России, действовавшим на момент совершения кражи – 28 декабря 2020 г. Из общедоступных источни-ков видно, что на эту дату действовали курсы Центрального банка РФ, уста-новленные с 26 декабря 2020 г.

Ошибка допущена в исчислении размера ущерба от кражи турецких лир, поскольку указанный в обвинении курс 97 руб. 36 коп. был установлен Центральным банком РФ за десять турецких лир, а не за одну турецкую лиру, ввиду чего ущерб от кражи этих лир необоснованно завышен в 10 раз. 

Аналогичным образом не исправлены судом арифметические ошибки в расчете стоимости ущерба от хищения индийских рупий, чешских и швед-ских крон, поскольку указанные в обвинении курсы этих валют, соответст-венно в 10 руб. 01 коп., 34 руб. 26 коп. и 89 руб. 25 коп. были установлены Центральным банком РФ за десять индийских рупий, за десять чешских крон и за десять шведских крон, а не за одну единицу каждой валюты, ввиду чего арифметически ущерб от кражи денежных средств каждой из трех видов ва-лют также необоснованно завышен в 10 раз. 

Кроме того, из общедоступных источников известно, что в отличие от других восьми описанных в обвинении валют таиландский бат, который не-корректно назван в обвинении и приговоре «тайским батом», что требует со-ответствующего уточнения, относится к иностранным валютам, официаль-ные курсы которых не устанавливаются Банком России.

Согласно письму Банка России от 14 января 2010 г. № 6-Т «Об опреде-лении курсов иностранных валют по отношению к рублю, официальные кур-сы которых не устанавливаются Банком России» курс данной валюты может быть определен с использованием установленного Банком России официаль-ного курса доллара США по отношению к рублю, действующего на дату оп-ределения курса, и курса вышеуказанной иностранной валюты к доллару США на дату, предшествующую дате определения курса. В качестве курсов иностранных валют, не включенных в Перечень иностранных валют, офици-альные курсы которых по отношению к рублю устанавливаются Банком Рос-сии, к доллару США могут быть использованы котировки данных валют к доллару США, представленные в информационных системах Reuters или Bloomberg или опубликованные в газете «Financial Times» (в том числе в их представительствах в сети Интернет).

Из общедоступных источников видно, что на дату совершения осуж-денным хищения монет курс одного доллара США Центральным банком РФ установлен в 73,6921 руб., курс редкой валюты – таиландского бата – на дату, предшествующую дате определения его курса, то есть 25 декабря 2020 г. (не-посредственно предшествующие краже дни 26 и 27 декабря 2020 г. были вы-ходными днями) по прямой котировке за один доллар США составлял 30,0700 таиландских батов. Соответственно, по правилам пересчета курса с округлением в пользу осужденного до целых копеек курс таиландского бата на момент совершения хищения валюты равнялся 2,45 руб. (73,6921:30,0700=2,45068506), а не 2,47 рубля за единицу данной валюты, как ошибочно указано в обвинении и в приговоре. 

Допущенные судом ошибки при должной внимательности могли и должны были быть исправлены судом, причем без прекращения особого по-рядка судебного разбирательства, поскольку для их исправления достаточно было произвести правильный арифметический расчет по данным из обще-доступных сведений, в частности, имеющимся на официальном сайте Банка России, без исследования доказательств. 

Эти ошибки подлежат исправлению судом апелляционной инстанции без отмены приговора. В частности, описание деяния необходимо дополнить после каждого указания в рублях курса валют – турецкой лиры, чешской кроны, индийской рупии, шведской кроны – уточнением «за десять единиц валюты»; заменить наименование валюты «тайский бат» корректным наиме-нованием валюты «таиландский бат», а также заменить указания на курс этой валюты в 2,47 руб. указаниями на курс этой валюты в 2,45 руб.; уточнить размеры хищения нижеследующих валют - турецких лир¬¬ на 97,36 руб., чеш-ских крон на 51,39 руб., индийских рупий на 50,05 руб., шведских крон на 17,85 руб., таиландских батов 30 монет достоинством по 10 батов на 735 руб., таиландских батов 20 монет достоинством по 5 батов на 245 руб.; уточнить сумму ущерба по всем похищенным монетам в размере 6723,18 руб., а также окончательную сумму ущерба, причиненного кражей имущества ФИО1, - в 54183 руб. 18 коп.

Исправление данных ошибок, допущенных судом первой инстанции, свидетельствует об уменьшении объема обвинения, размера причиненного ущерба, что влечет безусловное смягчение наказания, назначенного осуж-денному за преступление и по совокупности приговоров, о чем поставлен во-прос в апелляционных жалобах, однако такое смягчение приговора не может быть существенным, исходя из объема вносимых изменений. 

При этом суд апелляционной инстанции не может принять тот довод осужденного, что материальный ущерб по сведениям сети Интернет рассчи-тан по максимальным пределам оценки похищенных вещей. Из материалов уголовного дела видно, что оценку вещам, не определяемым, в отличие от монет, по курсовой стоимости, давало лицо, являющееся владельцем этих вещей. В той мере, в которой в доводах осужденного может быть усмотрено утверждение о завышенной оценке похищенных вещей, это утверждение не может быть принято к рассмотрению, поскольку иное означало бы переоцен-ку фактических обстоятельств дела в части размера стоимости похищенных вещей, тогда как уголовное дело рассмотрено в особом порядке, на что дал свое согласие осужденный после разъяснения ему последствий такого рас-смотрения, а правила ст. 317 УПК РФ запрещают обжалование приговора, постановленного с применением ст. 316 УПК РФ, по основанию несоответст-вия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела. По этой же причине не принимается к рассмотрению общий довод государственного об-винителя о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам уго-ловного дела. 

Ввиду неправильного применения уголовного закона на основании п. 1 ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ из вводной части приговора подлежит исключению ссылка на судимость ФИО3 приговором Сосновского районного суда Челябинской области от 10 августа 2017 г. по ч. 1 ст. 228 УК РФ к штрафу в размере 10 000 руб., поскольку, указывая данную судимость, суд, таким об-разом, ошибочно установил ее наличие на момент совершения преступления по обжалуемому приговору. 

Из материалов дела видно, что наказание в виде штрафа 10 августа 2017 г. назначено осужденному по ч. 1 ст. 228 УК РФ, то есть за совершение преступления небольшой тяжести. Приговор вступил в законную силу 22 ав-густа 2017 г. Наказание не исполнено, однако по правилам п. «а» ч. 1 ст. 83 УК РФ лицо, осужденное за совершение преступления, освобождается от от-бывания наказания, если обвинительный приговор суда при осуждении за преступление небольшой тяжести не был приведен в исполнение в два года со дня вступления его в законную силу. Согласно ч. 2 ст. 86 УК РФ течение сроков давности приостанавливается, если осужденный уклоняется от отбы-вания наказания; в этом случае течение сроков давности возобновляется с момента задержания осужденного или явки его с повинной. Согласно п. «б» ч. 3 ст. 86 УК РФ судимость погашается в отношении лиц, осужденных к бо-лее мягким видам наказаний, чем лишение свободы, - по истечении одного года после отбытия или исполнения наказания. 

Никаких данных об уклонении осужденного ФИО3 от отбыва-ния наказания в виде штрафа в материалах уголовного дела не имеется. На-против, имеются сведения о том, что он находился в досягаемости правоох-ранительных органов, поскольку в отношении него выносились судебные решения, касающиеся исполнения приговора об условном осуждении, осу-ществлялся контроль УИИ. 

При таких обстоятельствах, когда с момента вступления в законную силу приговора от 10 августа 2017 г. (с 22 августа 2017 г.) до момента совер-шения в конце декабря 2020 г. преступления прошел период времени, пре-вышающий три года четыре месяца, судимость по приговору от 10 августа 2017 г. погашена, ссылка на нее подлежит исключению из приговора, как и подлежат исключению излишние указания о самостоятельном исполнении приговора от 10 августа 2017 г. 

Однако сами по себе данные изменения приговора смягчение наказания не влекут, поскольку как либо юридически последствия осуждения по приго-вору от 10 августа 2017 г. в отношении ФИО3 судом не учитывались. 

При назначении наказания виновному суд обоснованно в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, в полном объеме личность виновно-го, положительно характеризуемого соседями и посредственно – главой сель-ского поселения, влияние наказания на его исправление и условия жизни се-мьи осужденного. 

Обстоятельств, отягчающих наказание виновного, не установлено.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, в отношении осуж-денного суд учел полное признание им своей вины, раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выра-зившееся в даче признательных, изобличающих показаний, в том числе в объяснениях, данных им 14 января 2021 г. и при проверке показаний на мес-те, частичное возмещение ущерба и совершение действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, наличие малолетнего ре-бенка у виновного, сведения о состоянии здоровья ФИО3 и его сожи-тельницы. 

Таким образом, при назначении наказания виновному судом учтены и те обстоятельства, на которые ссылаются представители стороны защиты в апелляционных жалобах, а осужденный также и при выступлении в суде апелляционной инстанции. При этом материалами уголовного дела не под-тверждено то, что осужденный является одиноким родителем, воспитываю-щим ребенка, у которого есть мать – ФИО2 Трудоустроенность осуж-денного, на которую он ссылается, не образует какого-либо смягчающего об-стоятельства, подлежащего обязательному учету в силу закона, и сама по се-бе о необходимости смягчения приговора не свидетельствует. Не влияет на размер наказания и тот довод осужденного, что длительное пребывание в ис-правительном учреждении будет препятствовать возмещению ущерба потер-певшему.

Суд не может принять доводы защиты о несправедливости приговора ввиду чрезмерной его суровости и необходимости смягчения наказания ви-новному до «адекватно-разумных», «приемлемых» пределов. Верно назна-ченное виновному наказание по совокупности приговоров требует соблюде-ния со стороны суда положений ч. 4 ст. 70 УК РФ, согласно которым оконча-тельное наказание по совокупности приговоров должно быть больше как на-казания, назначенного за вновь совершенное преступление, так и неотбытой части наказания по предыдущему приговору суда. При том обстоятельстве, что неотбытой частью наказания по входящему в совокупность приговору от 18 июля 2017 г. об условном осуждении является весь срок лишения свободы – 4 года, то окончательно определенное судом наказание в 4 года 6 месяцев и смягчаемое судом апелляционной инстанции до 4 лет 4 месяцев лишения свободы является более приближенным к минимально возможным в силу за-кона размерам, а потому не может быть признано чрезмерно суровым. 

Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным зако-ном в качестве смягчающих, но не учтенных судом, судом апелляционной инстанции не установлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, суд верно не нашел оснований для применения в отношении виновного положений ст. 64 УК РФ, ст. 73 УК РФ, мотивировал свои выводы и убедительно обосновал необходи-мость назначения виновному только реального лишения свободы, с примене-нием ч.ч. 1, 5 ст. 62 УК РФ, судом мотивировано отсутствие оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ, с чем в полной мере соглашается суд апелля-ционной инстанции. 

Что касается довода осужденного, заявленного в суде апелляционной инстанции, об ошибке в ссылке суда на п. «б» ч. 1 ст. 61 УК РФ вместо п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ при описании наличия смягчающего наказание обстоятель-ства – наличия малолетнего ребенка у виновного, то он заслуживает внима-ние в той мере, в которой суд второй инстанции находит необходимым ис-править данную ошибку. Поскольку она носит явно технический характер, вносимое в данной связи в приговор исправление не улучшает и не ухудшает положения осужденного, так как само учтенное приговором смягчающее об-стоятельство - наличие малолетнего ребенка у виновного – не отменяется и не изменяется. 

Суд апелляционной инстанции не может считать основанным на законе и полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора суждение о невозможности замены лишения свободы принуди-тельными работами в силу положений ч. 1 ст. 53.1 УК РФ, ввиду того об-стоятельства, что преступление средней тяжести совершено осужденным не впервые. 

Это суждение основано на ошибочном толковании судом ч. 1 ст. 53.1 УК РФ, разъясненном в п. 22.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Фе-дерации уголовного наказания». Положения закона о совершении преступле-ния впервые относятся к условиям применения принудительных работ в слу-чае совершения осужденными тяжких преступлений, тогда как ФИО3 осужден за совершение преступлении средней тяжести. 

Вместе с тем исключение данного суждения из приговора не означает необходимость замены назначенного осужденному лишения свободы прину-дительными работами, поскольку совокупность всех учтенных судом обстоя-тельств, влияющих на наказание, включая личность виновного, фактические обстоятельства и степень общественной опасности им содеянного, позволяют согласиться с мотивированными выводами суда первой инстанции о том, что только реальное исполнение лишения свободы позволит достигнуть цели на-казания и будет являться адекватной содеянному мерой уголовно-правового воздействия. 

Кроме того, суд со ссылкой на данные личности осужденного, его по-ведение во время испытательного срока обосновал необходимость отмены условного осуждения по приговору от 18 июля 2017 г. об условном осужде-нии. Положения ст. 70 УК РФ в части исполнения приговора от 18 июля 2017 г. не нарушены. Ссылка защитника на возможность сохранения условного осуждения по правилам ч. 4 ст. 74 УК РФ не устраняет обоснованности и мо-тивированности принятого судом решения об отмене ФИО3 условно-го осуждения по приговору от 18 июля 2017 г. 

Вид исправительного учреждения назначен виновному верно, в соот-ветствии со ст. 58 УК РФ, так как исполнение приговора от 18 июля 2017 г. предопределяет направление осужденного в исправительную колонию обще-го режима. 

Нарушений закона, влекущих полную отмену приговора, не установ-лено. 

Вместе с тем суд пришел к преждевременному выводу об уничтожении изъятого в рамках уголовного дела металлического лома, данное решение яв-ляется немотивированным и вынесено без надлежащего обсуждения и провер-ки обстоятельств, влияющих на определение судьбы вещественного доказа-тельства. 

В соответствии с обвинением металлический лом явился средством взлома запорного устройства помещения, куда было осуществлено незакон-ное проникновение. Исходя из п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации, или передаются в соответствующие учреждения, или уничтожаются. 

Согласно той же части ст. 81 УПК РФ уничтожены могут быть предме-ты, запрещенные к обращению; изъятые из незаконного оборота товары лег-кой промышленности, перечень которых устанавливается Правительством Российской Федерации; предметы, не представляющие ценности и не истре-бованные стороной. Однако к таковым металлический лом или не относится, или не оценивался в судебном заседании с учетом мнения сторон как пред-мет, представляющий либо не представляющий ценность. 

Что же касается уничтожения металлического лома на основании п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, то для такого решения необходимо установить его принад-лежность осужденному. Поскольку в судебном заседании это обстоятельство никак не проверялось, не обсуждалось, в целом не рассматривалось, постоль-ку приговор суда в части разрешения вопроса о судьбе вещественного дока-зательства - металлического лома, изъятого у потерпевшего ФИО1, подлежит отмене, а дело в отмененной части - направлению на новое рас-смотрение в тот же районный суд в другом составе в порядке ст.ст. 396, 397 УПК РФ.

Кроме того, суд апелляционной инстанции не может согласиться с за-конностью и обоснованностью приговора в части разрешения исковых тре-бований потерпевшего. 

Законность и обоснованность разрешения исковых требований о воз-мещении материального ущерба конкретными доводами сторон не оспорена. В данной связи суд верно применил положения ст. 1064 ГК РФ о том, что вред, причиненный имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Размер имущественного вреда от кражи определяется негативными материальными последствиями для потерпевшего в результате выполнения осужденным объективной стороны состава престу-пления. Исковые требования в данной части исследованы в судебном засе-дании, осужденному была предоставлена возможность реализации своих прав, в частности, возражать против иска, но он заявил о согласии с исковы-ми требованиями. 

Поскольку исковые требования о возмещении материального вреда от кражи связаны с размером невозмещенного имущественного ущерба, выте-кающего из обвинения, законность удовлетворения гражданского иска о воз-мещении материального ущерба сомнений не вызывает. Однако то обстоя-тельство, что при определении ущерба допущены арифметические ошибки, окончательная сумма ущерба, причиненного кражей имущества ФИО1, уточняется судом апелляционной инстанции в размере 54183 руб. 18 коп., то с учетом возвращения потерпевшему одного похищенного предмета (телевизора стоимостью 3 000 руб.), невозмещенный ущерб составляет сумму в 51183 руб. 18 коп., именно она подлежит взысканию с осужденного в поль-зу ФИО1 

В данной части приговор подлежит изменению, которое может быть произведено судом апелляционной инстанции без отмены приговора, по-скольку осуществляется в пределах исковых требований потерпевшего о взыскании с ФИО3 52 277 руб. 72 коп. (не превышает их) и не ухуд-шает положения осужденного. 

Вместе с тем доводы апелляционных представления и жалоб в той ме-ре, в которой ими оспаривается законность приговора в части взыскания с осужденного в пользу потерпевшего в компенсацию морального вреда 20 000 руб., являются в части заслуживающими внимание. 

Законность и обоснованность приговора, относимая к разрешению гра-жданского иска о компенсации морального вреда, предполагает необходи-мость исследования не являющихся очевидными и напрямую не вытекаю-щими из обвинения обстоятельств, позволяющих разрешить такой иск. 

Вопреки этим требованиям закона, суд фактически вопросы обоснова-ния гражданского иска о компенсации морального вреда не исследовал, должным образом свое решение в данной связи не мотивировал, то есть по установленной процедуре данные исковые требования потерпевшего надле-жаще не рассмотрел. 

По смыслу положений п. 1 ст. 151 ГК РФ гражданский иск о компенса-ции морального вреда (физических или нравственных страданий) может быть предъявлен по уголовному делу, когда такой вред причинен потерпевшему преступными действиями, нарушающими его личные неимущественные пра-ва (например, права на неприкосновенность жилища, частной жизни, личную и семейную тайну, авторские и смежные права) либо посягающими на при-надлежащие ему нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство лич-ности и др.).

Исходя из положений ч. 1 ст. 44 УПК РФ и ст.ст. 151, 1099 ГК РФ в их взаимосвязи гражданский иск о компенсации морального вреда подлежит рассмотрению судом и в случаях, когда в результате преступления, посягаю-щего на чужое имущество или другие материальные блага, вред причиняется также личным неимущественным правам либо принадлежащим потерпевше-му нематериальным благам (например, при разбое, краже с незаконным про-никновением в жилище, мошенничестве, совершенном с использованием персональных данных лица без его согласия).

Эти положения закона суд не учел. Из приговора не видно, нарушение каких личных неимущественных прав либо причинение вреда каким принад-лежащим потерпевшему нематериальным благам установлено судом, и име-ло ли таковое место в результате совершения преступления корыстной на-правленности. 

В исковом заявлении в обоснование морального вреда потерпевшего указано лишь на его переживания по поводу утраты своего имущества, при-том что часть вещей являлась подарками и представляла собой ценность как память. В отсутствие по данным обстоятельствам каких-либо конкретных пояснений потерпевшего, не участвовавшего в судебном заседании, других доказательств, суд, по сути, повторил данную формулировку в приговоре. Однако данная формулировка является неопределенной, не позволяет уста-новить характер нравственных переживаний, если таковые имели место, не позволяет идентифицировать, о каком имуществе идет речь, в чем состоит нематериальная ценность имущества для потерпевшего, какие его личные неимущественные права либо нематериальные блага пострадали. 

При таких обстоятельствах приговор в части гражданского иска о взы-скании с осужденного в пользу потерпевшего в качестве компенсации мо-рального вреда суммы в размере 20 000 руб. подлежит отмене, а дело в отме-ненной части - направлению на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства. 

При этом суд апелляционной инстанции не может согласиться с дово-дами апелляционных жалоб и представления об окончательном освобожде-нии осужденного от несения бремени компенсации морального вреда и ис-ключении соответствующего решения из приговора, но не потому, что ус-матривает основания для удовлетворения гражданского иска в данной части, а потому что судом принято преждевременное решение о взыскании компен-сации морального вреда, без должного рассмотрения гражданского иска и без надлежащей проверки обоснованности данного иска. Этим вызвано направ-ление дела в отмененной части на новое рассмотрение в порядке гражданско-го судопроизводства.

Нарушений уголовно-процессуального закона, неправильного приме-нения уголовного закона, влекущих полную отмену приговора, не установле-но. 

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.14, 389.20, 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Аргаяшского районного суда Челябинской области от 19 ав-густа 2021 г. в отношении ФИО3 в части граждан-ского иска о взыскании с него в пользу потерпевшего ФИО1 в качестве компенсации морального вреда суммы в размере 20 000 руб. отменить и в отмененной части направить дело на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства;

этот же приговор суда в части разрешения вопроса о судьбе вещест-венного доказательства - металлического лома, изъятого у потерпевшего ФИО1, отменить, дело в отмененной части направить на новое рассмотре-ние в тот же районный суд в другом составе в порядке ст.ст. 396, 397 УПК РФ.

В остальной части этот же приговор изменить:

в его описательно-мотивировочной части при описании преступного деяния

после каждого указания в рублях курса валют – турецкой лиры, чеш-ской кроны, индийской рупии, шведской кроны – дополнить уточнением «за десять единиц валюты»; 

заменить наименование валюты «тайский бат» корректным наименова-нием валюты «таиландский бат», а также заменить указания на курс этой ва-люты в 2,47 руб. указаниями на курс этой валюты в 2,45 руб., 

уточнить размеры хищения нижеследующих валют на общие суммы в рублях:

турецких лир¬¬ на 97,36 руб.,

чешских крон на 51,39 руб.,

индийских рупий на 50,05 руб.,

шведских крон на 17,85 руб.,

таиландских батов 30 монет достоинством по 10 батов на 735 руб., таи-ландских батов 20 монет достоинством по 5 батов на 245 руб.; 

уточнить сумму ущерба по всем похищенным монетам в размере 6723,18 руб., а также окончательную сумму ущерба, причиненного кражей имущества ФИО16 - в 54183 руб. 18 коп.;

заменить при приведении смягчающего наказание обстоятельства – на-личия малолетнего ребенка у виновного – ошибочную ссылку суда на п. «б» ч. 1 ст. 61 УК РФ правильной ссылкой на п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ;

исключить из вводной части приговора ссылку на судимость ФИО3 приговором Сосновского районного суда Челябинской области от 10 августа 2017 г.; исключить из его описательно-мотивировочной и резолю-тивных частей указания о самостоятельном исполнении приговора Соснов-ского районного суда Челябинской области от 10 августа 2017 г.;

исключить из описательно-мотивировочной части приговора суждение о невозможности замены лишения свободы принудительными работами в силу положений ч. 1 ст. 53.1 УК РФ, ввиду того обстоятельства, что преступ-ление средней тяжести совершено осужденным не впервые; 

смягчить наказание в виде лишения свободы, назначенное ФИО3 по п.п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, до ОДНОГО года ЧЕТЫРЕХ месяцев; 

с учетом отмены условного осуждения по приговору Калининского районного суда г. Челябинска от 18 июля 2017 г., в соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному за преступление наказа-нию частично присоединить неотбытую часть наказания по приговору Кали-нинского районного суда г. Челябинска от 18 июля 2017 г. и окончательно назначить ФИО3 к отбытию наказание в виде ли-шения свободы на срок ЧЕТЫРЕ года ЧЕТЫРЕ месяца; 

исключить из приговора указание о взыскании с ФИО4 Юси-фовича в пользу ФИО1 в счет возмещения материаль-ного ущерба суммы 52 277 руб. 72 коп.; 

взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 в счет возмещения материального ущерба, причиненного преступле-нием, 51183 (пятьдесят одну тысячу сто восемьдесят три) руб. 18 коп. 

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелля-ционные представление государственного обвинителя, жалобы осужденного и его адвоката – без удовлетворения.

Решение суда апелляционной инстанции может быть обжаловано в кас-сационном порядке, установленном гл. 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи на него кассационных жалобы, представления через суд первой ин-станции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приго-вора или иного итогового судебного решения, а для осужденного, содержа-щегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судеб-ного решения, вступившего в законную силу. 

Осужденный, оправданный и другие указанные в ч. 1 ст. 401.2 УПК РФ лица вправе участвовать в рассмотрении уголовного дела судом кассацион-ной инстанции при условии заявления ими ходатайства об этом.

Судья