РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

02 ноября 2017 года город Братск

Братский городской суд Иркутской области в составе: 

председательствующего судьи Широковой М. В.,

при секретаре Вологжиной Н.Е.,

с участием прокурора Пащенко В. П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3698/2017 по иску ФИО1 к публичному акционерному обществу «РУСАЛ Братский алюминиевый завод» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов, 

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к публичному акционерному обществу «РУСАЛ Братский алюминиевый завод» (далее по тексту – ПАО «РУСАЛ Братск»), в котором просит взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда, в связи с получением трудового увечья, в размере 1 000 000 руб.

В обоснование заявленных требований истец указал, что он до 26.03.2004 состоял с ответчиком в трудовых отношениях. 17.03.1996 при исполнении трудовых обязанностей с ним произошел несчастный случай. Работая в первую смену, он получил задание от мастера смены на перестановку анодных штырей на электролизере № 1085. Данные работы необходимо было производить с особой предосторожностью и под руководством мастера смены.

Освободив штырь из эксцентрикового зажима, он дал команду машинисту крана на «вира» штыря, однако поднял его выше нормативного уровня, и жидкая фаза анода стала протекать в кольцевую щель между штырем и телом анода. Увидев, что штырь был поднят выше положенного уровня, он голосом дал команду машинисту крана на «майна». Создавшимся давлением небольшое количество жидкой анодной массы провалилось через сквозное отверстие тела анода на поверхность электролита, от большого давления образовавшихся горячих газов произошло локальное разрушение корки электролита, выброс горящего пламени из-под колокольного газоотсоса, в результате чего на нем загорелась спецодежда. От загоревшейся одежды он получил ожоги тела. Машинист крана при производстве работы по перестановке штыря № 72 электролизера № 1085, не видела его при подаче им команд по голосу.

Причинами несчастного случая явилось: нарушение им п. 3.24.5 инструкции № 05-94 АООТ «БрАЗ», в соответствии с которым при производстве указанных работ необходимо сойти с ванны и удалиться на безопасное расстояние (не менее 6 метров)… после этого подать команду машинисту крана на извлечение штыря; а также п. 3.24.12, согласно которому установку пробки в сквозное отверстие необходимо производить только под руководством мастера смены; нарушение машинистом крана п.п. 3.13.29, 3.15.4, 3.15.11 инструкции № 28-91.

19.03.1996 был составлен акт № 6 о несчастном случае на производстве по форме № Н-1. 

В результате произошедшего с ним несчастного случая он получил ожоги 1, 2 степени. С 19.03.1996 по 24.05.1996 он находился на стационарном лечении в ожоговом центре г.Красноярска. При выписке ему был установлен диагноз: «***». Также были выявлены осложнения. 

После выписки из стационара он продолжал амбулаторное длительное и изнурительное лечение. На основании справки сер. ВЖЭ-72 № 016149 от 28.10.1996 Центрального бюро МСЭ г. Братска ему был установлен процент утраты профессиональной трудоспособности 60%. При проведении освидетельствования в 1998 году ему был установлен процент утраты профессиональной трудоспособности – 40%. Каждый год он проходил освидетельствование. На основании справки серии МСЭ-2006 № 0007405376 от 19.06.2006 ему была установлена *** инвалидности при трудовом увечье со степенью ограничения способности к трудовой деятельности первая на срок бессрочно.

Согласно выписке из протокола ВКК № 1025 от 06.06.2003 ему было выдано заключение о нуждаемости в медицинской реабилитации в виде санаторно-курортного лечения, массажа и оперативного лечения.

Согласно выписке из протокола КЭК № 1242 от 09.06.2006, программе реабилитации № 78 от 19.06.2006, ему было выдано заключение о нуждаемости в медицинской реабилитации.

На основании справки серии МСЭ-206 № 0107704 от 19.06.2006 ему установлена степень утраты трудоспособности – 40%, в связи с производственной травмой.

Считает, что ответчик не обеспечил ему безопасные условия труда.

После получения трудового увечья им дважды был перенесен инфаркт, и он находился на стационарном лечении.

Считает, что поскольку полученная им производственная травма связана с производством, ответчик обязан возместить ему моральный вред. В настоящее время он испытывает сильнейшие физические и нравственные страдания. На его теле имеются следы ожогов, что отпугивает людей, он не может вести привычный активный образ жизни.

Также указал, что после полученной травмы у него появились сопутствующие заболевания, ему требуется постоянное лечение, он несет затраты на приобретение лекарств, прохождение медицинских процедур, которые не производились в г. Братске, и он вынужден был выехать в г. Новосибирск.

Размер причиненного ему морального вреда оценивает в сумме 1 000 000 руб.

Заявленные требования обосновывает положениями ст.ст. 2, 22, 227 Трудового кодекса Российской Федерации, ст.ст. 12, 151, 152, 1079, 1083, 1099, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 24.06.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний».

Истец ФИО1 в судебном заседании заявленные исковые требования поддержал по доводам и основаниям, изложенным в иске. Дополнительно суду пояснил, что после получения увечья он больше анодчиком не работал, был переведен на погрузчик, работал только правой рукой.

Просит удовлетворить исковые требования в полном объеме.

Представитель ответчика ПАО «РУСАЛ Братск» - ФИО2, действующая на основании доверенности № 73 от 06.08.2015 сроком по 25.05.2018, в судебном заседании исковые требования ФИО1 не признала. Не оспаривая факт получения истцом производственной травмы в период нахождения с ПАО «РУСАЛ Братск» в трудовых отношениях, суду пояснила, что действительно, 17.03.1996 с истцом произошел несчастный случай, в результате которого ФИО1 получил производственную травму. Данное обстоятельство послужило поводом для организации и проведения расследования несчастного случая, произошедшего с ФИО1

По результатам расследования несчастного случая на производстве комиссией было установлено, что причинами несчастного случая явилось нарушение работниками инструкций по охране труда № 05-94 и № 28-91. Лицом, допустившим нарушение требований охраны труда, явился, в том числе сам пострадавший анодчик ФИО1, который нарушил нарушение требований п.п. 3.24.5, 3.24.12 инструкции по охране труда № 05-94. Кроме того, истец подавал машинисту крана звуковые, а не знаковые сигналы «вира», «майна», которые не предусмотрены инструкциями.

Усугубляющим обстоятельством явилось то, что под хлопчато-бумажной спецодеждой у истца была надета синтетическая одежда, которая, оплавляясь, увеличивала площадь и степень ожога тела пострадавшего.

Считает, что истец сам виновен в получении тяжелых ожогов тела, поскольку нарушил инструкцию охраны труда. Организационных причин, которые могли повлечь за собой данный несчастный случай, комиссией установлено не было. С пострадавшим были проведены инструктажи, обучение по безопасности труда. Работодателем были приняты все меры по недопущению несчастных случаев на производстве.

Обратила внимание на то, что после произошедшего несчастного случая истец в течение длительного времени продолжал работать в прежней должности анодчика по прежнему тарификационному 4 разряду, а впоследствии был переведен анодчиком 5 разряда, и далее работал электролизником 5 разряда. Считает, что данные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии у истца стойкой утраты трудоспособности.

Подвергла критике доводы истца о развитии у него сопутствующих заболеваний. Считает, что ФИО1 не доказана связь выявленных сопутствующих заболеваний с полученной производственной травмой.

По ее мнению, размер заявленных истцом требований не соответствует принципам разумности и справедливости, характеру физических и нравственных страданий истца, фактическим обстоятельствам дела, при которых был причинен моральный вред, и является существенно завышенным. 

Просит отказать ФИО1 в удовлетворении исковых требований.

Выслушав пояснения истца, представителя ответчика, изучив все материалы дела, предмет и основание заявленного иска, исследовав и оценив все представленные по делу доказательства, допросив свидетеля, заслушав заключение прокурора, полагавшей требования истца законными и обоснованными, подлежащими частичному удовлетворению, с учетом принципа разумности и справедливости, суд приходит к следующему.

Трудовое законодательство предусматривает в качестве основной обязанности работодателя обеспечивать безопасность труда и условия, отвечающие требованиями охраны и гигиены труда, то есть создавать такие условия труда, при которых исключалось бы причинение вреда жизни и здоровью работника. 

В силу ст. 139 КЗоТ РФ (действовавшего на момент получения истцом производственной травмы, до введения в действие ТК РФ с 01.02.2002 года) на всех предприятиях, в учреждениях, организациях создаются здоровые и безопасные условия труда.

Обеспечение здоровых и безопасных условий труда возлагается на администрацию предприятий, учреждений, организаций.

Администрация обязана внедрять современные средства техники безопасности, предупреждающие производственный травматизм, и обеспечивать санитарно-гигиенические условия, предотвращающие возникновение профессиональных заболеваний работников.

Согласно ст. 159 КЗоТ РФ, предприятия, учреждения, организации несут в соответствии с законодательством материальную ответственность за ущерб, причиненный работникам увечьем или иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими своих трудовых обязанностей.

В соответствии со ст. 8 Правил возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанными с исполнением ими трудовых обязанностей, утвержденных постановлением Верховного совета Российской Федерации от 24.12.1992 № 4214-1 (действующих на момент получения истцом производственной травмы), возмещение вреда состоит в выплате потерпевшему денежных сумм в размере заработка (или соответствующей его части) в зависимости от степени утраты профессиональной трудоспособности вследствие данного трудового увечья; в компенсации дополнительных расходов; в выплате в установленных случаях единовременного пособия; в возмещении морального ущерба. 

В силу ст. 25 указанных Правил, работодатель обязан возместить потерпевшему, получившему трудовое увечье, моральный вред (физические и нравственные страдания). Моральный вред возмещается в денежной или иной материальной форме независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Статьей 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" определено, что возмещение застрахованному лицу морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Записями в трудовой книжке на имя истца, сведениями, указанными в личной карточке работника по форме № Т-2 на имя истца, копиями приказов по личному составу подтверждается, а также никем не оспаривается, что ФИО1 с 01.10.1995 состоял в трудовых отношениях с ответчиком, в том числе с 15.02.1996 истец работал в качестве анодчика в производстве алюминия, с 01.05.1998 – электролизником расплавленных солей, с 18.12.2003 – переведен оператором линии по обработке цветных металлов. 

Приказом № 1395 от 29.03.2004 истец был уволен с 26.03.2004 по состоянию здоровья, в связи с медицинским заключением, в соответствии с пп. «а» п. 3 ст. 81 ТК РФ.

Из обоснования иска следует и подтверждается материалами дела, а также никем не оспаривается, что 17.03.1996 в период нахождения истца в трудовых отношениях с ответчиком, при непосредственном выполнении трудовых обязанностей с ФИО1 произошел несчастный случай.

Как следует из акта № 6 о несчастном случае на производстве, утвержденного 19.03.1996, 17.03.1996, при расследовании произошедшего с истцом несчастного случая, комиссией было установлено, что работая в первую смену, анодчик ФИО1 получил от мастера смены П.В.Д. задание на перестановку анодных штырей на электролизере № 1085. И мастер смены, и ФИО1 знали, что под анодным штырем № 72 электролизера № 1085 имеется сквозное отверстие, поэтому работать с этим штырем необходимо было с особой предосторожностью и под руководством мастера смены.

Освободив штырь из эксцентрикового зажима, ФИО1 дал команду машинисту крана на «вира» штыря, однако поднял его выше нормативного уровня, и жидкая фаза анода стала протекать в кольцевую щель между штырем и телом анода. Увидев, что штырь был поднят выше положенного уровня, ФИО1 голосом дал команду машинисту крана на «майна». Создавшимся давлением небольшое количество жидкой анодной массы провалилось через сквозное отверстие тела анода на поверхность электролита, от большого давления образовавшихся горячих газов произошло локальное разрушение корки электролита, выброс горящего пламени из под колокольного газоотсоса, в результате чего загорелась спецодежда стоящего на рабочей площадке анодчика (предположительно в районе штырей № 72) ФИО1 От загоревшейся спецодежды ФИО1 получил тяжелые ожоги тела. Усугубляющим обстоятельством является то, что под хлопчатобумажной спецодеждой у него была надета синтетическая одежда, которая, оплавляясь, увеличивала площадь и степень ожога тела пострадавшего. Машинист крана при производстве работы по перестановке штыря № 72 электролизера № 1085, не видела подающего ей команды ФИО1, исполняя его команды по голосу.

В результате несчастного случая истец получил ожоги I, II степени тела.

В качестве причин несчастного случая указаны: 1. нарушение анодчиком ФИО1 инструкции № 05-94 АООТ «БрАЗ» п. 3.24.5 «сойти с ванны и удалиться на безопасное расстояние (не менее 6 метров)… после этого подать команду машинисту крана на извлечение штыря; п. 3.24.12 «установку пробки в сквозное отверстие производить только под личным руководством мастера смены»; 2. нарушение машинистом крана п.п. 3.13.29, 3.15.4, 3.15.11 инструкции № 28-91.

Лицами, допустившими нарушение государственных нормативных требований по охране труда, указаны: анодчик ФИО1, машинист крана Л.Н.К.

Копией выписки из медицинской карты амбулаторного, стационарного больного ККБ № 1 подтверждается, что истец с 19.03.1996 по 24.05.1996 находился на стационарном лечении в ожоговом центре г. Красноярска с диагнозом: термический ожог лица, туловища, правового предплечья, кисти, ягодиц, бедер, голеней, повреждение внутренних органов, площадь поражения 60%, ожоговая болезнь. Также были выявлены осложнения. 

Как следует из справки сер. ВТЭ-72 № 016149 Центрального бюро МСЭ г. Братска от 28.10.1996, ФИО1 28.10.1996 была установлена степень утраты профессиональной трудоспособности - 60%, с последующим переосвидетельствованием.

В соответствии со справкой сер. ВТЭ-290 № 077788 от 30.12.1998, на основании акта № 316 освидетельствования во ВТЭК, с 15.11.1998 истцу была установлена степень утраты профессиональной трудоспособности – 40%, с последующим переосвидетельствованием. 

В соответствии с выписками из протокола ВКК № 1025 от 06.06.2003, КЭК № 1242 от 09.06.2006, программами реабилитации, в связи с производственной травмой ФИО1 нуждается в медицинской реабилитации в виде медикаментозного лечения, санаторно-курортного лечения, массажа и оперативного лечения.

Справкой серии МСЭ-2006 № 0007405376 от 19.06.2006 подтверждается, что на основании акта освидетельствования в ФГУ МСЭ от 19.06.2006, истцу с 13.06.2006 установлена *** инвалидности по причине трудового увечья, со степенью ограничения способности к трудовой деятельности – первая, бессрочно.

На основании справки серии МСЭ-206 № 0107704 от 19.06.2006 ФИО1 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности – 40%, в связи с производственной травмой, бессрочно.

Как показала допрошенная судом свидетель Г.О.Г., истец приходится ей супругом. После получения травмы они находились в г. Красноярске на лечении с 19.03.1996 по 26.05.1996. Реабилитация у истца проходила очень тяжело, ожоговая площадь его тела составляла 80%, ему пересаживали кожу. В связи с ожогами, ему установили ограничения по физическим нагрузкам. Он не может поднимать левую руку. Помимо внешних ожогов у истца имелись и внутренние, на которые сначала никто не обращал внимания. Кроме того, впоследствии у ФИО1 выявили сахарный диабет. В настоящее время состояние здоровья супруга ухудшается, падает зрение.

Согласно ст. 151, 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ) моральный вред (физические и нравственные страдания) подлежит возмещению в случае, если он причинен действиями, нарушающими личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом. 

В силу ч.ч. 1, 2 ст. 150 ГК РФ, жизнь и здоровье, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. 

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Как определено ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу ст. 1101 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Анализируя исследованные в судебном заседании доказательства, суд находит достоверно установленным, что ФИО1 состоял в трудовых отношениях с ответчиком. 17.03.1996 при исполнении ФИО1 трудовых обязанностей, с ним произошел несчастный случай на производстве, в результате которого истцу причинен вред здоровью в виде ожогов тела 1, 2 степени. 

В результате полученной на производстве травмы истец длительное время находился на стационарном и амбулаторном лечении. Последствиями травмы явилось установление ему 3 группы инвалидности по причине трудового увечья, со степенью ограничения способности к трудовой деятельности – первой, бессрочно, и установление степени утраты профессиональной трудоспособности – 40%, в связи с производственной травмой, бессрочно.

Изложенные обстоятельства не являются предметом спора между сторонами, ими признаны, письменные доказательства, подтверждающие данные обстоятельства, представлены суду и сторонами не оспариваются.

Суд находит достоверно установленным, что ФИО1 в момент несчастного случая выполнял задание работодателя, несчастный случай произошел на территории работодателя – ответчика.

Из акта о несчастном случае на производстве следует, что несчастный случай с истцом произошел в результате несоблюдения, в том числе, и им самим требований инструкции по охране труда. 

Таким образом, оценив исследованные в судебном заседании доказательства в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, исходя из вышеназванных правовых норм и установленных по делу обстоятельств, суд приходит к выводу о совместном характере вины работника и работодателя в произошедшем с истцом несчастном случае на производстве.

Суд полагает, что совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, в том числе, показаниями свидетеля Г.О.Г., не доверять которым оснований у суда не имеется, поскольку они последовательны, не противоречивы и согласуются с другими материалами дела, письменными материалами дела нашел свое подтверждение факт того, что в результате произошедшего несчастного случая на производстве истец испытывал и продолжает испытывать нравственные и физические страдания в виде болевых ощущений, у него на теле имеются шрамы от полученных ожогов, он вынужден систематически принимать лекарственные средства, нуждается в санаторно-курортном лечении, что подтверждается его программой реабилитации, тем самым ФИО1 ограничен в ведении полноценной жизни, с чем связаны его переживания.

Действующее законодательство предусматривает единственный способ компенсации морального вреда - выплату денежных средств.

При определении размера морального вреда суд исходит из конкретных обстоятельств дела, учитывает объем и характер причиненных работнику нравственных и физических страданий, индивидуальные особенности потерпевшего, степень нравственных и физических страданий истца, конкретные обстоятельства, при которых был причинен вред здоровью, наступившие последствия, вид и характер телесных повреждений, продолжительность нравственных и физических страданий (продолжительность лечения). Также суд принимает во внимание и совместный характер вины истца и ответчика в произошедшем с истцом несчастном случае, в результате которого им получен вред здоровью. 

При этом суд учитывает, что доказательств того, что перенесенные истцом инфаркты и выявленные заболевания «сахарный диабет» и «артериальная гипертония» находятся в причинно-следственной связи с полученной им производственной травмой в виде ожогов, истцом суду не представлено.

С учетом всех заслуживающих внимание обстоятельств, суд находит размер компенсации морального вреда в сумме 160 000 руб. разумным и справедливым, обоснованным и соразмерным тем физическим и нравственным страданиям, которые испытывал и продолжает испытывать истец. Таким образом, в пользу истца с ответчика подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 160 000 руб. В удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда в большем размере в сумме 840 000 руб. истцу следует отказать. 

При установленных юридически значимых обстоятельствах иные доводы сторон не имеют правового значения в рамках рассматриваемого спора о компенсации морального вреда, в связи с производственной травмой.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, государственная пошлина, от уплаты которой истцы были освобождены, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Таким образом, с учетом положений абз. 8 ч. 2 ст. 61.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации, с ответчика подлежит взысканию в доход муниципального образования города Братска государственная пошлина в размере 300 рублей, исчисленном в соответствии с требованиями ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации. 

Руководствуясь ст.ст. 194 - 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с публичного акционерного общества «РУСАЛ Братский алюминиевый завод» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, в связи с получением трудового увечья, в размере 160 000 рублей.

В удовлетворении требований ФИО1 о взыскании в его пользу с публичного акционерного общества «РУСАЛ Братский алюминиевый завод» компенсации морального вреда в размере 840 000 рублей - отказать.

Взыскать с публичного акционерного общества «РУСАЛ Братский алюминиевый завод» в бюджет муниципального образования г. Братска государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано сторонами, прокурором принесено апелляционное представление в Иркутский областной суд через Братский городской суд Иркутской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья М. В. Широкова