САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. № 22- 1956/2018 

Дело № 1 – 69/2018 судья Веденина Р.Г.

Именем Российской Федерации

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ 

ПРИГОВОР

04 мая 2018 года г. Санкт-Петербург

Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда в составе

председательствующего судьи Нечаевой О.Ю., 

судей Весниной Н.А. и Новиковой Ю.В.,

при ведении протокола секретарём Стрельниковой Д.Л.,

с участием прокурора апелляционного отдела Уголовно-судебного управления прокуратуры г. Санкт-Петербурга ФИО1,

осужденных ФИО2 и ФИО3, участвующих в судебном заседании путём использования систем видеоконференц-связи, 

защитников – адвоката Кобин Л.В. (в защиту осужденного ФИО2), предъявившей удостоверение №... и действующей на основании ордера №... от 

<

дата>; 

адвоката Соловьевой Н.А. (в защиту осужденной ФИО3), предъявившей удостоверение №... и действующей на основании ордера №... от 

<

дата>, 

рассмотрела в открытом судебном заседании 04 мая 2018 года апелляционное представление заместителя прокурора Приморского района г. Санкт-Петербурга Локотковой А.А. на приговор Приморского районного суда г. Санкт-Петербурга от 26 января 2018 года, которым

ФИО2, 

<

...>, 

ранее судимый: 

26 июля 2010 года Выборгским районным судом г. Санкт-Петербурга по ст. 111 ч. 4 УК РФ, ст. 282 ч. 2 п. «а» УК РФ (с учетом постановления Кирово-Чепецкого районного суда Кировской области от 21 мая 2012 года о приведении приговора в соответствие с действующим законодательством) к 7 годам 5 месяцам лишения свободы, освобожден по отбытию наказания 05 мая 2016 года, 

- осужден по ст. 111 ч. 4 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания ФИО2 постановлено исчислять с 26 января 2018 года, в срок отбытия наказания зачтено время его содержания под стражей с 28 июля 2016 года по 25 января 2018 года.

ФИО3, 

<

...>, 

ранее судимая: 

21 июля 2015 года Московским районным судом г. Санкт-Петербурга по ст. 228 ч. 2 УК РФ к 3 годам лишения свободы, с применением ст. 73 УК РФ условно, с испытательным сроком 3 года,

- осуждена по ст. 111 ч. 4 УК РФ к 5 годам лишения свободы, на основании ст. 79 ч. 7 п. «в» УК РФ отменено условное осуждение по приговору от 21 июля 2015 года, в соответствии со ст. 70 УК РФ, к назначенному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по указанному приговору в виде 1 (одного) года лишения свободы, окончательно назначено наказание по совокупности приговоров в виде 6 (шести) лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Срок отбывания наказания ФИО3 постановлено исчислять с 26 января 2018 года, в срок отбытия наказания зачтено время содержания под стражей с 10 августа 2016 года по 25 января 2018 года.

Приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Нечаевой О.Ю., выслушав мнение прокурора, поддержавшего доводы апелляционного представления, осужденных ФИО2 и ФИО3, их защитников – адвокатов Кобин Л.В. и Соловьёвой Н.А., возражавших против удовлетворения апелляционного представления, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Приговором суда вина ФИО2 и ФИО3 установлена в том, что они совершили умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление совершено 22 июня 2016 года в период времени с 01 часа 30 минут до 06 часов 50 минут при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

На приговор суда принесено апелляционное представление заместителя прокурора Приморского района г. Санкт-Петербурга Локотковой А.А., в котором она считает приговор незаконным, необоснованным, подлежащим отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона, несправедливостью, и направлению уголовного дела на новое судебное разбирательство. 

В обоснование автор апелляционного представления ссылается на то, суд незаконно исключил квалифицирующий признак «совершение преступления по мотиву расовой, национальной ненависти».

Указывает, что из материалов уголовного дела, а именно из оглашенных показаний ФИО3 в качестве подозреваемой следует, что обвиняемые совершили преступление по мотивам расовой, национальной ненависти, так как потерпевший выглядел как лицо неславянской национальности, что и послужило поводом для совершения преступления. Кроме того, из показаний свидетеля М.С. следует, что ее дочь (ФИО3) общается с националистами в г. Санкт-Петербурге. 

Суду представлен протокол освидетельствования ФИО2, согласно которому на теле последнего имеются татуировки, свидетельствующие об отношении последнего к субкультуре «скинхеды». Также представлены протоколы осмотра дисков, содержащих переписку в социальной сети «ВКонтакте», из которых следует, что на стене страницы ФИО2 имеется информация о его категоричном отношении к лицам неславянского происхождения.

Автор апелляционного представления указывает, что суд не принял во внимание то обстоятельство, что ФИО2 был осужден за преступления, предусмотренные ч. 4 ст. 111 УК РФ и п. «а» ч. 2 ст. 282 УК РФ, совершенные по мотивам расовой, национальной ненависти в 2010 году.

Прокурор Локоткова А.А. считает, что совокупность представленных доказательств, данных о личности ФИО2, ФИО3, позволяют сделать однозначный вывод о том, что последние совершили преступление по мотивам расовой, национальной ненависти.

Указывает, что суд, исключив экстремистский мотив совершения преступления, назначил чрезмерно мягкое наказание ФИО2 и ФИО3, не в полной мере учел при назначении наказания характер и степень общественной опасности преступления и личности виновных.

Также прокурор ссылается на то, что согласно ч. 5 ст. 74 УК РФ, в случае совершения условно осужденным в течение испытательного срока умышленного тяжкого или особо тяжкого преступления суд отменяет условное осуждение и назначает ему наказание по правилам, предусмотренным ст. 70 УК РФ. 

В описательно-мотивировочной и резолютивной частях приговора, суд устанавливает, что преступление ФИО3 совершено в период условного осуждения по приговору от 21 июля 2015 года, и применяет требования п. «в» ч. 7 ст. 79 УК РФ, вместо ч. 5 ст. 74 УК РФ, что является недопустимым. 

В возражениях на апелляционное представление осужденная ФИО3 указывает, что вынесенный в отношении нее приговор является справедливым и обоснованным, не имеющим нарушений уголовно-процессуального закона. 

Обращает внимание, что приведенные стороной обвинения в подтверждение доводов о наличии в действиях подсудимых при совершении преступления расовой, национальной ненависти показания обвиняемой ФИО3, оглашенные в судебном заседании, не противоречат установленным судом обстоятельствам, поскольку показания о том, что потерпевший не понравился ФИО2 как лицо неславянской внешности, и ФИО2 предложил «порезать» потерпевшего, не свидетельствуют с достаточной и бесспорной очевидностью о наличии мотива расовой, национальной ненависти. Указывает, что ФИО2 не сообщал о том, что потерпевший ему не понравился именно как лицо неславянской внешности. 

Ссылается на то, что на момент задержания у нее имелись основания для оговора ФИО2, а за три дня до совершения преступления у ФИО4 произошел конфликт на бытовой почве. 

Указывает, что сведения, сообщенные матерью ФИО3 о том, что ФИО3 в г. Санкт-Петербурге общается с лицами из круга футбольных болельщиков - националистов, не являются подтвержденным и неоспоримым доказательством, поскольку ФИО3 таких сведений своей матери не сообщала, об источнике получения данной информации мать ФИО3 не указывает.

Кроме того, указывает, что наличие на теле ФИО2 татуировок с изображением свастики, надписи «За Русь», с изображением черепа на фоне шахматной доски, с изображением паутины, надписи «White Power», не является доказательством, с достаточной и бесспорной очевидностью свидетельствующем о наличии мотива расовой, национальной ненависти.

Ссылается на то, что сведения, имеющиеся на странице «ВКонтакте» ФИО2 не являются доказательством, относимым к событиям преступления 22 июня 2016 года. 

Кроме того, указывает, что применение уголовного закона по аналогии не допускается, в связи с чем, суд обоснованно не принял во внимание судимость ФИО2 за совершение преступлений, совершенных в 2010 году. 

Считает, что при назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновных, наличие смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условиях жизни их семей, в связи с чем, просит приговор Приморского районного суда г. Санкт-Петербурга от 26 января 2018 года оставить без изменения, а апелляционное представление без удовлетворения. 

В возражениях на апелляционное представление адвокат Соловьева Н.А. в защиту осужденной ФИО3 указывает, что апелляционное представление прокурора является необоснованным и не соответствующим закону, поскольку в начале апелляционного представления на приговор Приморского районного суда от 26 января 2018 года заместитель прокурора указывает, что указанный приговор подлежит отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона, несправедливостью, вместе с тем, далее в тексте своего представления не приводит доводов в части существенного нарушения уголовно-процессуального закона, чем нарушает требование ст. 389.6 УПК РФ.

Адвокат указывает, что в соответствии со ст. 389.17 УПК РФ существенными нарушениями уголовно-процессуального закона являются такие нарушения, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, вместе с тем, ни о чем подобном в апелляционном представлении прокурора не говорится. 

Обращает внимание, что в суде первой инстанции сторонам процесса были предоставлены равные права в представлении, опровержении, проверке и оценке доказательств, заявлении ходатайств, вызове свидетелей и экспертов, а также судом были соблюдены все иные предусмотренные уголовно-процессуальным законом права сторон. 

Кроме того, выражает несогласие с выводами прокурора о том, что судом при назначении наказания нарушено правило назначения наказания при совершении умышленного тяжкого или особо тяжкого преступления в период испытательного срока, поскольку из приговора следует, что суд назначил ФИО3 наказание в соответствии с требованиями ст. 70 УК РФ, как того и требует ст. 74 ч. 5 УК РФ.

Также указывает, что в судебном заседании были представлены доказательства наличия неприязненных отношений между подсудимым и потерпевшим, возникших за несколько дней до преступления на иной, нежели национальной почве и в приговоре суда эти доказательства перечислены, им дана оценка, в приговоре также дана подробная оценка всем, перечисляемым в апелляционном представлении доказательствам стороны обвинения по части мотива преступления, судом подробно изложены мотивы, по которым суд отвергает доказательства, представленные стороной обвинения в части мотива преступления. 

То обстоятельство, что в части мотива оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны обвинения, не свидетельствует ни о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона, ни о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, ни о неправильном применении уголовного закона, ни о несправедливости приговора и не является основанием для отмены или изменения приговора, в связи с чем, адвокат просит приговор Приморского районного суда г. Санкт-Петербурга от 26 января 2018 года оставить без изменения, а апелляционное представление без удовлетворения.

Проверив материалы дела, заслушав стороны, обсудив доводы апелляционного представления, судебная коллегия приходит к выводу о том, что обвинительный приговор суда первой инстанции подлежит отмене по доводам апелляционного представления с постановлением по делу нового обвинительного приговора.

В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены приговора является:

1. несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции;

2. неправильное применение уголовного закона;

3. несправедливость приговора. 

Приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Он признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Так, в соответствии со ст. 17 УПК РФ судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Однако, указанные требования закона судом первой инстанции были нарушены.

При исключении из объема обвинения квалифицирующего признака «совершение по мотиву национальной, расовой ненависти» суд первой инстанции оценил доказательства, представленные стороной обвинения в подтверждение данного мотива, не в совокупности, а каждое в отдельности, в связи с чем, пришел к необоснованному выводу об отсутствии данного обвинения, а впоследствии назначил каждому из осужденных чрезмерно мягкое наказание. 

Кроме того, при отмене условного осуждения в отношении ФИО3 и присоединении не отбытой части наказания, суд первой инстанции неправильно применил нормы Общей части Уголовного кодекса РФ.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции установлено следующее:

В период времени с 01 часа 30 минут до 03 часов 00 минут 22 июня 2016 года, ФИО2, будучи в состоянии алкогольного опьянения, имея умысел на причинение С.Н. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, на почве неприязненных отношений к лицам, имеющим ярко выраженную внешность выходцев из районов Азии, вступил в предварительный преступный сговор на совершение данного преступления с ФИО3, распределили между собой роли, согласно которым ФИО3 должна была находиться в оговоренном с ФИО2 месте, расположенном в парковой зоне, примыкающей к зданию 

<

адрес>, ожидая ФИО2, который должен был под обманным предлогом привести туда потерпевшего С.Н., после чего ФИО2, действуя умышленно и совместно с ФИО3, должны были причинить тяжкий вред здоровью С.Н., опасный для жизни человека.

В продолжение реализации вышеуказанного совместного преступного умысла, ФИО2, в указанную дату, в период времени с 03 часов 00 минут по 06 часов 45 минут под обманным предлогом в виде совместного употребления алкогольных напитков, привел С.Н. в вышеуказанную парковую зону, подведя последнего к кустам, недалеко от которых за деревом пряталась ФИО3, подал ей знак, после которого согласно ранее распределенным ролям, ФИО3, подойдя к С.Н., используя имевшийся при ней, заранее приисканный перцовый аэрозоль неустановленной следствием марки, как предмет, используемый в качестве оружия, распылила его в лицо потерпевшему, отчего тот потерял ориентацию в пространстве. 

Действуя согласно отведенной роли, ФИО2 умышленно нанес С.Н. не менее одного удара кулаком правой руки в область головы, от которого С.Н. упал на землю, после чего нанес не менее тридцати ударов руками и ногами в область головы, грудной клетки, живота, а так же верхних и нижних конечностей потерпевшего. 

Продолжая реализовывать преступный умысел, ФИО2 достал имеющийся при нем, заранее приисканный складной нож с выкидным клинком фирмы «GERBER» («ГЕРБЕР»), и, действуя совместно с ФИО3, так же доставшей неустановленный следствием заранее приисканный нож, применяя их, как предметы, используемые в качестве оружия, совместно нанесли ими потерпевшему С.Н. не менее десяти ударов в область нижних конечностей, причинив потерпевшему колото-резаные ранения правой и левой голеней с повреждением сосудов и развитием кровопотери. 

В результате совместных умышленных преступных действий ФИО2 и ФИО3, потерпевшему С.Н. были причинены телесные повреждения, включающие в себя: множественные колото-резаные ранения (9): внутренней поверхности верхней трети правой голени (1), внутренней поверхности средней трети правой голени (1) и внутренней поверхности средней – нижней трети правой голени (1) с повреждением кожных покровов, подкожножировой клетчатки, мышц голени и крупных кровеносных сосудов голени; передней поверхности верхней трети левой голени (1) с повреждением поверхностных мягких тканей; передней поверхности верхней трети левой голени (1) с повреждением кожи подкожно-жировой клетчатки; наружной поверхности и наружно задней поверхности средней трети левой голени (2) с повреждением кожных покровов, подкожно-жировой клетчатки, мышц голени и крупных кровеносных сосудов голени; наружной поверхности нижней трети левой голени (1) с повреждением поверхностных слоев кожи; наружной поверхности левой стопы в области наружной лодыжки (1) с повреждением мышц ноги, резаную рану (1) передненаружной поверхности левого голеностопного сустава с повреждением кожи и подкожно-жировой клетчатки, которые по признаку опасности для жизни квалифицируются как тяжкий вред здоровью; а также линейный дугообразный перелом носа на границе костной и хрящевой частей без смещения, ушибленную рану (1) и кровоподтек (1) спинки носа, рваную рану (1) левой носогубной складки, которые по признаку опасности для жизни квалифицируются как легкий вред здоровью; ссадину области правого угла рта (1), кровоизлияние (1) под слизистую оболочку преддверия рта верхней губы; кровоподтек (1) лобной области по средней линии; множественные кровоподтеки передней поверхности грудной клетки (11), правой боковой поверхности грудной клетки (3), левой боковой поверхности грудной клетки (1), ссадину (1) левой боковой поверхности грудной клетки; кровоподтек (1) передней брюшной стенки слева; кровоподтеки (4) правого и левого коленного сустава, кровоподтеки (6) правого и левого плеча, правого и левого предплечий, которые не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья и расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью.

В результате совместных преступных действий ФИО2 и ФИО3 не позднее 06 часов 50 минут 22 июня 2016 года в 

<

адрес>, по неосторожности для ФИО2 и ФИО3 наступила смерть потерпевшего С.Н. от множественных колото-резаных ранений и резаного ранения правой и левой голеней, сопровождавшихся повреждениями мягких тканей голеней, мышц голеней и крупных кровеносных сосудов, осложнившихся развитием массивной кровопотери.

В судебном заседании судов первой и апелляционной инстанций ФИО2 и ФИО3 признали вину в том, что действительно нанесли ножевые ранения в область нижних конечностей С.Н., не желая причинить ему смерть, а преследуя цель помочь потерпевшему начать вести правильный образ жизни.

Между тем вина ФИО2 и ФИО3 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего С.Н., группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, по мотиву расовой, национальной ненависти, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств: 

- показаниями потерпевшей А.К., данными в ходе предварительного следствия (№...) и оглашенными в судебном заседании о том, что ее брат С.Н. с 2014 года проживал в г. Санкт-Петербурге и они поддерживали отношения посредством телефонной связи. В июне 2016 года ей стало известно, что был обнаружен труп ее брата;

- показаниями свидетеля Л.П., данными в ходе предварительного следствия (№...) и оглашенными в судебном заседании о том, что 22 июня 2016 года около 06 часов 15 минут во время пробежки в парке, расположенном у 

<

адрес> по Коломяжскому проспекту в 

<

адрес>, он обнаружил труп неизвестного мужчины, и вызвал сотрудников полиции; 

- показаниями свидетеля Д.Л. в ходе судебного заседания и в ходе предварительного следствия (№...), оглашенными в судебном заседании, о том, что в ночь с 21 июня на 22 июня 2016 года к нему по месту жительства пришел ФИО2 с ранее незнакомой ФИО3. Во дворе дома он распивал с ФИО2 пиво, расстались они около 01 часа 30 минут. Во время данной встречи ФИО3 и ФИО2 говорили, что ненавидят лиц неславянской внешности, что Россию необходимо очистить от них, проявляли необоснованную агрессию к проходившим людям. 23 июня 2016 года в 07 часов 30 минут ему позвонил ФИО2 и попросил о встрече. В тот же день около 10 часов 30 минут они встретились 

<

адрес>, на встрече присутствовала мать ФИО2. ФИО2 попросил у него денег, пояснив, что ему нужно уехать из города, поскольку он с ФИО3 в 

<

адрес> убили человека. При встрече 28 июля 2016 года ФИО2 пояснил, что вместе с ФИО3 нанесли мужчине несколько ударов ножом.

- показаниями свидетеля Г.Т. в ходе судебного заседания и в ходе предварительного следствия (№...), оглашенными в судебном заседании, о том, что ФИО2 с ФИО3 проживали в их с мужем 

<

адрес>. 23 июня 2016 года ФИО2 прислал ей в социальной сети «ВКонтакте» новость из интернет-ресурса «Фонтанка», где сообщалось об убийстве человека у 

<

адрес>. 28 июля 2016 года при встрече ФИО2 рассказал ей подробности убийства мужчины, совершенного им совместно с ФИО3, а именно то, что он нанес 2 удара ножом в колено мужчине, а убийство совершила ФИО3;

- показаниями свидетеля К.Б. о том, что после освобождения из мест лишения свободы ее сын – ФИО2 некоторое время проживал с ней, а затем стал проживать 

<

адрес>. В июне 2016 года при встрече сын сказал, что ему нужно уехать, поскольку произошло убийство, в котором обвинят его. Впоследствии она узнала, что сын арестован.

- показаниями свидетеля В.Р. о том, что работая в должности оперуполномоченного 

<

...>, в рамках проведения оперативно-розыскных мероприятий по факту обнаружения трупа С.Н., он отрабатывал информацию о причастности к совершению данного преступления ФИО3 и ФИО2, которые после совершения преступления покинули 

<

адрес>. 28 июля 2016 года после задержания ФИО2, последний признался в совершении убийства С.Н., пояснив, что тот, будучи грязным, приставал к девушкам.

- показаниями свидетеля И.Р. о том, что работая в должности оперуполномоченного 

<

...>, участвовал в проверке показаний на месте ФИО3, которая рассказала и на месте показала обстоятельства совершенного им с ФИО2 преступления в отношении С.Н., а также место уничтожения вещественных доказательств.

- показаниями свидетеля А.М. в ходе предварительного следствия (№...) и оглашенными в судебном заседании о том, что он знаком с ФИО3 и ФИО2. Из социальных сетей ему стало известно об обнаружении трупа мужчины азиатской внешности на 

<

адрес>, впоследствии ФИО3 ему сообщила, что задержана по подозрению в совершении данного убийства;

- показаниями свидетеля В.В., данными в ходе предварительного следствия (№...), и оглашенными в судебном заседании, согласно которым с ФИО3 он познакомился в социальной сети «ВКонтакте» в одной из групп фанатов футбольного клуба «Зенит», знал ее как ФИО5. Из социальной сети ему известно, что у «Насти Белой» была группировка «НДБ». Она говорила ему, что поскольку он скинхед, то он должен убивать людей нерусской национальности, а если он этого не делает, то он неправильный скинхед и что она разберется с ним.

- показаниями свидетеля М.С. в ходе предварительного следствия (№...) и оглашенными в судебном заседании, о том, что ее дочь ФИО3 с 2015 года стала проживать в г. Санкт-Петербурге. Ей известно, что дочь в г. Санкт-Петербурге начала общаться с лицами из круга футбольных болельщиков – националистов. На ее слова, чтобы дочь прекратила это общение, последняя не реагировала.

- протоколом осмотра места происшествия и трупа с фототаблицей от 22 июня 2016 года, согласно которым 22 июня 2016 года в период времени с 09 часов 00 минут до 16 часов 00 минут 

<

адрес>, был осмотрен труп мужчины с множественными колото-резаными ранениями в области лица, нижних конечностей, при нем имелся паспорт на имя С.Н., 

<

дата> года рождения (№...);

- протоколом осмотра места происшествия от 18 августа 2016 года с участием ФИО2, в ходе которого в пруду, расположенном 

<

адрес> был обнаружен и изъят складной нож (№...);

- протоколом проверки показаний на месте с участием ФИО2 от 29 июля 2016 года, согласно которого ФИО2 рассказал, и на месте показал обстоятельства совершения им совместно с ФИО3 преступления в отношении С.Н. 22 июня 2016 года, а также места, куда он выбросил ножи (№...);

- протоколом предъявления предмета для опознания от 26 января 2017 года, из которого усматривается, что среди представленных для опознания ножей ФИО2 опознал нож фирмы «Gerber», изъятый из пруда, которым он 22 июня 2016 года наносил удары С.Н., а затем выбросил его в пруд (№...);

- протоколом проверки показания на месте с участием ФИО3 от 12 августа 2016 года, в ходе которой рассказала и на месте показала обстоятельства совершенного ею совместно с ФИО2 преступления 22 июня 2016 года в отношении С.Н. (№...);

- протоколом осмотра предметов от 07 января 2017 года, согласно которого были осмотрены нож и предметы одежды, изъятые в ходе осмотра места происшествия, и в ходе обысков (№...)

- протоколом осмотра предметов от 18 февраля 2017 года, согласно которого были осмотрены протоколы соединений абонентских номеров, которые находились в фактическом пользовании ФИО2 и ФИО3 (№...)

- заключениями судебно-медицинской экспертизы и дополнительной к ней, согласно которым у С.Н. обнаружены телесные повреждения, которые подразделяются на 2 группы. 

К 1 группе относятся: множественные колото-резаные ранения (9): внутренней поверхности верхней трети правой голени (1), внутренней поверхности средней трети правой голени (1) и внутренней поверхности средней - нижней трети правой голени (1) с повреждением кожных покровов, подкожножировой клетчатки, мышц голени и крупных кровеносных сосудов голени; передней поверхности верхней трети левой голени (1) с повреждением поверхностных мягких тканей;передней поверхности верхней трети левой голени (1) с повреждением кожи иподкожно-жировой клетчатки; наружной поверхности и наружно - задней поверхности средней трети левой голени (2) с повреждением кожных покровов, подкожно-жировой клетчатки, мышц голени и крупных кровеносных сосудов голени; наружной поверхности нижней трети левой голени (1) с повреждением поверхностных слоев кожи; наружной поверхности левой стопы в области наружной лодыжки (1) с повреждением мышц ноги, резаная рана (1) передней - наружной поверхности левого голеностопного сустава с повреждением кожи и подкожно-жировой клетчатки, которые по признаку опасности для жизни квалифицируются как тяжкий вред здоровью;

Ко 2 группе повреждений относятся: линейный дугообразный перелом носа на границе костной и хрящевой частей без смещения, ушибленная рана (1) и кровоподтек (1) спинки носа, рваная рана (1) левой носогубной складки, которые по признаку опасности для жизни квалифицируются как легкий вред здоровью; ссадина области правого угла рта (1), кровоизлияние (1) под слизистую оболочку преддверия рта верхней губы; кровоподтек (1) лобной области по средней линии; множественные кровоподтеки передней поверхности грудной клетки (11), правой боковой поверхности грудной клетки (3), левой боковой поверхности грудной клетки (1), ссадина (1) левой боковой поверхности грудной клетки; кровоподтек (1) передней брюшной стенки слева; кровоподтеки (4) правого и левого коленного сустава, кровоподтеки (6) правого и левого плеча, правого и левого предплечий, которые не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья и расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью. 

Все обнаруженные телесные повреждения являются прижизненными, образовались незадолго до наступления смерти С.Н., исчисляемые десятками минут – единичными часами и причинялись в короткий промежуток времени. 

В момент причинения повреждений положение потерпевшего могло быть любым, в том числе не исключается, что потерпевший мог лежать на земле. 

По механизму образования повреждения 1 группы являются колото-резаными, и могли быть причинены ножом. 

Повреждения группы 2 образовались по механизму ударов и трения и могли быть получены при ударах руками и ногами. Данные повреждения образуют на теле потерпевшего не менее 31 зоны приложения силы. Из них не менее 4 зон в область головы, не менее 16 зон в область грудной клетки, 1 зона в область живота и не менее 10 зон в области конечностей. 

Смерть С.Н. наступила от множественных колото-резаных и резаных ранений правой и левой голеней, сопровождавшихся повреждением мягких тканей голеней, мышц голеней и крупных кровеносных сосудов, осложнившихся развитием массивной кровопотери. Данные повреждения расцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и состоят в прямой причинной связи со смертью потерпевшего. В крови от трупа С.Н. обнаружен этиловый спирт в концентрации 2,3+0,2 %о, что у живых лиц соответствует средней степени алкогольного опьянения (№...);

- заключением судебной медико-криминалистической экспертизы, согласно которой раны №№ 1-3 правой голени и №№ 5-7, 10 левой голени С.Н. являются колото-резаными. Раны №№ 4, 8 левой голени имеют морфологические признаки колото-резаных, и образовались при воздействии острого твердого предмета, обладающего колото-режущим действием и имеющего в следообразующей части плоскую форму, острие, лезвие и обушок с выраженными ребрами. Рана № 9 левой голени является резаной и образовалась при воздействии острого твердого предмета, обладающего режущим действием и имевшим в следообразующей части режущую кромку. Причинение всех ран не исключено клинком представленного на экспертизу ножа (№...);

- протоколом освидетельствования от 26 января 2017 года, согласно которого на теле ФИО2 были обнаружены татуировки с изображением свастики, надписи «За Русь», с изображением черепа на фоне шахматной доски, с изображением паутины на локтях, надписи «White Power» (№...)

- показаниями специалиста Л.И. о том, что татуировки, зафиксированные на теле ФИО2 и отраженные в протоколе его освидетельствования, характерны для праворадикальных группировок и показывают принадлежность к этой группе. ФИО6, которая была исконно тюремной татуировкой , была воспринята в праворадикальной среде, и приобрела особое значение для правых радикалов.

Оценивая доказательства, в совокупности друг с другом, судебная коллегия находит их допустимыми, относимыми, достоверными и достаточными для установления вины ФИО2 и ФИО3 в совершении преступления.

Выводы суда первой инстанции об отсутствии в действиях обоих осужденных квалифицирующего признака «по мотиву расовой, национальной ненависти» и исключении его из объема обвинения, судебная коллегия находит необоснованными и противоречащими фактическим обстоятельствам дела.

Так в судебном заседании было установлено, что потерпевший С.Н. ранее не был знаком с осужденной ФИО3, что свидетельствует о том, что между ними не было личных неприязненных отношений, и, соответственно, личная неприязнь не могла послужить мотивом для совершения преступления ФИО3 в отношении потерпевшего.

В ходе судебного заседания ФИО2 заявил, что между ним и ранее неизвестным ему С.Н. за несколько дней до случившегося произошел словесный конфликт, однако, увидев его 22 июня 2016 года, спящим на скамейке, ФИО2 решил его немного порезать, чтобы последнего увезли в больницу, где оказали помощь и предоставили жилье.

К данным показаниям ФИО2 судебная коллегия относится критически, поскольку показания ФИО2 в этой части, а также относительно количества нанесенных ударов, являются непоследовательными и противоречивыми.

Так, при допросе в качестве подозреваемого 28 июля 2016 года ФИО2 показал, что 22 июня 2016 года, увидев потерпевшего, который спал на скамейке, разбудил его, и между ними произошла словесная перепалка, после которой он предложил ФИО3 избить потерпевшего, но сделать так, чтобы этого никто не видел. Был разработан план, распределены роли, под обманным предлогом ФИО2 препроводил потерпевшего к месту преступления, где их ожидала ФИО3. Затем они напали на потерпевшего, ФИО3 нанесла С.Н. шесть ударов ножом, а ФИО2 два удара. Затем они избавились от ножей и одежды.

При допросе 29 июля 2016 года ФИО2 показал, что предложил ФИО3 лишь «попинать» бомжа, то есть ударить его пару раз рукой или ногой. Однако ФИО3 нанесла неопределенное количество ударов ножом, впоследствии пояснив, что не могла остановиться, поскольку давно ждала такого случая.

В ходе проверки показаний на месте ФИО2 вновь подтвердил, что ФИО3 нанесла не менее 6 ударов ножом потерпевшему.

При допросе в качестве обвиняемого 08 февраля 2017 года ФИО2 изменил показания в части количества ударов и стал утверждать, что ФИО3 нанесла не менее трех ударов ножом, а он нанес два удара. При этом не отрицал, что вступил в сговор с ФИО3 на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

При допросе в качестве обвиняемого 28 февраля 2017 года ФИО2 вновь изменил показания, и пояснил, что лично нанес не менее 5 ударов ножом, ФИО3 также не менее 5 ударов ножом, а когда уходили, то он нанес несколько ударов ногой по туловищу потерпевшего.

Ни в одних из этих показаний, ФИО2 не выдвигал версию о том, что мотивом совершения преступления были личные неприязненные отношения, испытываемые к потерпевшему, либо желание ФИО2 помочь С.Н. путем причинения телесных повреждений с целью последующего помещения его в больницу.

Только в ходе очной ставки между ФИО2 и ФИО3, проведенной 26 января 2017 года, ФИО2 указал на то, что предложил ФИО3 нанести не менее двух ножевых ранений С.Н.., чтобы последний полежал в больнице.

Показания ФИО3 также были непоследовательны и противоречивы.

Так, при допросе в качестве подозреваемой 11 августа 2016 года, последняя показала, что с ФИО2 у них была одна идея «побухать» и забить всех встречных лиц неславянской внешности. Общалась с ним на национальной почве, как славяне. 22 июня 2016 года она с ФИО2 увидели на скамейке ранее незнакомого мужчину, который выглядел как лицо неславянской внешности и тем самым не понравился ФИО2. ФИО2 предложил ей порезать мужчину, на что она согласилась.

В ходе проверки показаний на месте 12 августа 2016 года ФИО3 показала, что ФИО2 приметил китайца и предложил нанести ему ножевые ранения без цели убийства, а из хулиганских побуждений.

Только 09 февраля 2017 года при допросе в качестве обвиняемой, ФИО3 впервые показала, что ей известно о конфликте, который был до 22 июня 2016 года между потерпевшим и ФИО2. 22 июня 2016 года по разработанному ФИО2 плану они напали на мужчину азиатской внешности, при этом она нанесла 3 удара ножом, а ФИО2 не менее 6, а затем он нанес множественные удары ногами в область головы и туловища потерпевшего. 

Проанализировав показания осужденных ФИО3 и ФИО2, сопоставив их с иными доказательствами, судебная коллегия относится к данным показаниям в части мотива совершения преступления критически. 

Вместе с тем, в части обстоятельств совершения преступления суд доверяет показаниям осужденных, поскольку они объективно подтверждаются исследованными судом доказательствами.

В соответствии со ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Так, при оценке показаний осужденных в части мотива совершения преступления следует исходить из всей совокупности исследованных доказательств.

Из оглашенных показаний ФИО3 следует, что последняя разделяла националистические идеи. Об этом свидетельствуют ее показания в частности о том, что с ФИО2 у них была одна идея «побухать» и забить всех встречных лиц неславянской внешности. Общалась она с ним на национальной почве, как славяне. 22 июня 2016 года она с ФИО2 увидели на скамейке ранее незнакомого мужчину, который выглядел как лицо неславянской внешности и тем самым не понравился ФИО2. ФИО2 предложил ей порезать мужчину, на что она согласилась.

Показания ФИО3 в данной части подтверждаются показаниями свидетеля Д.Л., который подтвердил, что за несколько часов до преступления, совершенного в отношении С.Н., он видел ФИО2 и ФИО3, которые говорили, что ненавидят лиц неславянской внешности, что Россию необходимо очистить от них, проявляли необоснованную агрессию к проходившим людям.

В подтверждение того, что ФИО3 придерживалась националистических взглядов, свидетельствуют и показания свидетеля В.В., который характеризуя ФИО3 как яростную фанатку футбольного клуба «Зенит», показал, что последняя придерживалась взглядов, что скинхеды должны убивать лиц неславянской национальности.

Оснований для оговора осужденной ФИО3 у свидетеля В.В., судебная коллегия не усматривает. Доводы, приведенные осужденной ФИО3, в подтверждение оснований для ее оговора свидетелем, судебная коллегия находит несостоятельными и относится к ним критически. 

Показания свидетеля В.В. не противоречат показаниям самой ФИО3 в ходе предварительного следствия и согласуются с иными доказательствами, исследованными судом.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия доверяет показаниям свидетеля В.В.. и считает их правдивыми.

Информацию о приверженности ФИО3 к болельщикам футбольного клуба «Зенит», которые разделяли националистические взгляды, подтвердила и мать осужденной ФИО3 – М.С., показания которой были исследованы судом первой инстанции.

Из показаний М.С. следует, что она разговаривала на данную тему с дочерью, однако та к ее словам относилась безразлично.

Принимая во внимание, что показания свидетеля М.С. согласуются с показаниями свидетеля В.В., в целом не противоречат показаниям самой осужденной ФИО3, то есть являются относимыми, допустимыми и подлежат оценке наравне с другими доказательствами. 

В ходе следствия не было проведено освидетельствование ФИО3 на предмет наличия у нее татуировок. Вместе с тем, из показаний ФИО3 следует, что у нее на локте имеется татуировка в виде паутины. С учетом показаний специалиста Л.И. судебная коллегия признает данную татуировку как свидетельство приверженности ФИО3 националистическим идеям, несмотря на то, что специалистом было заявлено, что для более категоричного утверждения необходимо наличие иных татуировок данной направленности. При этом судебная коллегия исходит из того, что наличие татуировки в виде паутины на локте ФИО3 не является единственным доказательством в подтверждение приверженности ее националистическим идеям. 

При оценке показаний осужденных ФИО2 и ФИО3 об отсутствии у них мотива совершения преступления по причине расовой, национальной ненависти, судебная коллегия исходит из данных по личности каждого из осужденных, в том числе и их предшествующее преступлению поведение.

Так, ФИО2 в 2010 году был осужден за совершение аналогичного преступления, совершенного в отношении лица, выходца из Средней Азии. Указанный приговор был исследован судом первой инстанции.

Согласно данному приговору, ФИО2 принимал непосредственное участие в сборах скинхедов, посещал могилу Ф.Д., неонациста и руководителя двух экстремистских группировок, застреленного в 2006 году при задержании, участвовал в акции «

<

...>», в результате которого потерпевшему, выходцу из Средней Азии, были причинены телесные повреждения, повлекшие за собой смерть последнего.

В суде апелляционной инстанции ФИО2 не отрицал, что ему известны Ф.Д., Ж.В. и другие лица, известные как ярые приверженцы идеям неонацизма, осужденные за преступления экстремистской направленности, и охарактеризованные ФИО2 с положительной стороны, что в свою очередь является доказательством, свидетельствующим о том, что ФИО2 разделял указанные взгляды, и испытывал ненависть к лицам неславянской внешности.

Принимая во внимание, что после освобождения из мест лишения свободы ФИО2 через полтора месяца совершил аналогичное преступление, судебная коллегия вправе учитывать предыдущий приговор для доказывания мотива совершения настоящего преступления. Данный вывод судебной коллегии не противоречит как уголовно-процессуальному закону, так и Конституции Российской Федерации.

О приверженности ФИО2 к националистическим идеям свидетельствует и протокол его освидетельствования, в котором зафиксированы на его теле татуировки, значение которых было раскрыто специалистом Л.И. в ходе судебного заседания. Сомнений в компетентности специалиста Л.И. в данной области у судебной коллегии не имеется, как и отсутствуют основания не доверять ее показаниям. При таких основаниях судебная коллегия признает показания специалиста Л.И. правдивыми.

Доводы, приведенные стороной защиты, в части оценки татуировок, имеющихся на теле ФИО2 со ссылками на труды Ч. Ломброзо, а также сведения, полученные из иных источников, судебная коллегия находит несостоятельными и относится к ним критически, поскольку защитник в соответствии с нормами уголовно-процессуального кодекса не может одновременно выступать в качестве специалиста, в связи с чем, указанные субъективные суждения защитника не являются доказательством, подлежащим оценке при доказывании вины осужденных в совершении преступления в отношении С.Н.

В ходе судебного заседания был исследован протокол осмотра предметов от 16 апреля 2017 года, согласно которому был осмотрен диск, содержащий переписку и личные данные профиля, используемого ФИО2 в социальной сети «ВКонтакте». В ходе осмотра данного диска было установлено, что 12 июля 2016 года на стене от имени ФИО2 содержится запись о его категорическом отношении к лицам неславянского происхождения, о запрете на законодательном уровне въезд лиц неславянской внешности на территорию Российской Федерации (№...).

С учетом обстоятельств совершенного преступления, судебная коллегия находит данное доказательство относимым, несмотря на то, что указанная запись на стене датирована датой последующей за совершением преступления в отношении С.Н., поскольку указанное доказательство в совокупности с другими доказательствами подтверждает вражду и ненависть, которую испытывал ФИО2 к лицам неславянской внешности.

Судебная коллегия всесторонне оценила версию осужденных относительно мотива совершения ими преступления в отношении С.Н. и находит ее несостоятельной.

Так, в опровержение данной версии свидетельствует тщательно спланированный характер преступления, распределение ролей, определение места совершения преступления, тщательная спланированность действий каждого из соучастников, использование обманного предлога для заманивания потерпевшего в заранее оговоренное безлюдное место, нанесение обоими соучастниками ударов ножами, а ФИО2, в том числе и множественных (31) ударов руками ногами и руками по телу С.Н.

В опровержение версии осужденных свидетельствует и последующее поведение осужденных, которые после нанесения множественных ударов ножами, руками и ногами, не только не оказали первую помощь потерпевшему, осознавая фактическую тяжесть причиненного ими вреда, не вызвали «Скорую медицинскую помощь», а, напротив, оставили истекающего кровью потерпевшего в безлюдном месте в ночное время, замыли руки в луже от крови, опалили в костре ножи, которые потом выбросили, переоделись в другую одежду, а на следующий день покинули территорию 

<

адрес>, то есть скрылись, осознавая последствия совершенного ими преступления.

В опровержение доводов осужденных в части мотива совершения преступления свидетельствует характер, количество нанесенных ударов, в том числе и с применением двух ножей, фактически причиненный вред, повлекший смерть потерпевшего.

Не влияет на достоверность вывода судебной коллегии, заявления осужденных, которые утверждали, что наносили удары ножом в нижние конечности потерпевшему, с целью не причинения последнему тяжкого вреда здоровью. 

Указанные доводы судебная коллегия находит как несостоятельные и надуманные, поскольку они противоречат собственным их показаниям в части кровотечения, которое открылось у С.Н.., а также его физическое состояние после примененного к нему насилия, которое было очевидно для обоих осужденных.

Судебная коллегия оценила доводы стороны защиты, представленные в подтверждение позиции осужденных, в части мотива совершения преступления, относительно антиобщественного образа жизни потерпевшего С.Н.

Вместе с тем, оценивая все доказательства, представленные стороной обвинения, судебная коллегия приходит к выводу о том, что образ жизни и поведение потерпевшего С.Н.. не имеют отношения к совершенному ФИО2 и ФИО3 в отношении него преступления, и соответственно не являются доказательствами в подтверждение иного мотива совершения преступления, нежели по мотиву национальной, расовой ненависти. 

Асоциальное поведение потерпевшего С.Н. и нахождение его в состоянии алкогольного опьянения не могли послужить мотивом для совершения в отношении него преступления 22 июня 2016 года.

Судом первой инстанции правильно установлено, что, несмотря на образ жизни потерпевшего С.Н. последний в момент совершения в отношении него преступления, каких-либо агрессивных действий как в отдельных проявлениях, так и в целом в отношении осужденных не совершал, тяжких оскорблений не высказывал, что свидетельствует об отсутствии такого смягчающего наказание обстоятельства как «аморальное и противоправное поведение потерпевшего», и свидетельствует о том, что в момент применения насилия к С.Н.., осужденные не находились как в состоянии сильного душевного волнения, так и в состоянии необходимой обороны.

Судом достоверно установлено, что конфликт, о котором заявлял ФИО2, с С.Н. за несколько дней до 22 июня 2016 года, был незначительным, и не мог оказать существенного влияния на поведение ФИО2 22 июня 2016 года. 

22 июня 2016 года никаких конфликтов между С.Н., с одной стороны, и ФИО3 и ФИО2, с другой стороны, не было. ФИО2, увидев спящего на скамейке С.Н.., сразу предложил ФИО3 порезать его, на что та согласилась.

Таким образом, поведение потерпевшего С.Н. не могло быть мотивом для совершения в отношении него преступления.

Проанализировав все исследованные судом доказательства, оценив доводы, приведенные осужденными, судебная коллегия приходит к выводу о том, что ФИО3 и ФИО2, разделяя националистические взгляды, испытывая ненависть к лицам неславянской внешности, увидев спящего на скамейке С.Н.., у которого была ярко выраженная внешность лица из стран Азии, действуя символично, ранним утром 22 июня 2016 года, в рамках тщательно разработанного плана нанесли ему множественные удары, в том числе ножами, причинив тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, от которого последовала смерть последнего.

С учетом фактических обстоятельств, достоверно установленных в ходе судебного заседания судом апелляционной инстанции, судебная коллегия квалифицирует действия ФИО3 и ФИО2, каждого, по ст. 111 ч. 4 УК РФ как совершение умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, по мотиву расовой, национальной ненависти, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Нанося множественные удары ножами в область нижних конечностей С.Н.. осужденные ФИО3 и ФИО2 предвидели возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде смерти, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывали на предотвращение этих последствий, то есть по отношению к наступлению смерти С.Н.С. действовали по легкомыслию.

При назначении наказания судебная коллегия, в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60-63 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, отнесенного уголовным законом к особо тяжкому преступлению, влияние назначаемого наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей, характер и степень фактического участия ФИО2 и ФИО3 в совершении преступления, значение этого участия для достижения цели преступления, личности осужденных: 

ФИО2, ранее судим за совершение в несовершеннолетнем возрасте преступления аналогичной направленности, по месту отбывания наказания администрацией учреждения характеризуется отрицательно, на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит, свидетелями Д.Л., Г.Т. и К.Б.. характеризуется положительно.

К обстоятельствам, смягчающим наказание ФИО2, в соответствии со ст. 61 ч. 1 п. «г» УК РФ, судебная коллегия относит наличие у осужденного малолетнего ребенка.

К обстоятельствам, смягчающим наказание ФИО2, в соответствии со ст. 61 ч. 2 УК РФ, судебная коллегия относит фактическое признание вины в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего, наличие тяжелых заболеваний у осужденного, его способствование в расследовании преступления.

Принимая во внимание характер и степень общественной опасности содеянного, обстоятельства его совершения и личность осужденного, к обстоятельствам, отягчающим наказание ФИО2, в соответствии со ст. 63 ч. 1.1 УК РФ, судебная коллегия относит совершение им преступления в состоянии алкогольного опьянения. Данное обстоятельство не отрицалось самим осужденным ФИО2, а также подтверждалось показаниями осужденной ФИО3, свидетеля Д.Л.., указавших о количестве выпитых алкогольных напитков ФИО2, и оказанном влиянии алкогольных напитков на его поведение, что в свою очередь объективно подтверждается заключением судебной психолого-психиатрической экспертизы.

ФИО3 на учете в наркологическом диспансере не состоит, получила консультативную помощь в психиатрической больнице по месту жительства, в целом характеризуется положительно матерью – М.С.. и свидетелем А.М., была трудоустроена и положительно характеризовалась по месту работы, по месту содержания в СИЗО-5 администрацией учреждения характеризуется без замечаний.

Судебная коллегия учитывает отсутствие у ФИО3 обстоятельств, отягчающих наказание.

К обстоятельствам, смягчающим наказание ФИО3, в соответствии со ст. 61 ч. 2 УК РФ, судебная коллегия относит фактическое признание вины в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего, наличие хронических заболеваний у осужденной.

Кроме того, судебная коллегия учитывает молодой возраст обоих осужденных.

Учитывая характер и фактические обстоятельства совершения преступления, поведение осужденных во время и после совершения преступления, повышенную общественную опасность содеянного, данные о личности потерпевшего, характер причиненного вреда, исходя из принципа строго индивидуального подхода к назначению наказания, судебная коллегия приходит к выводу о том, что ФИО3 и ФИО2 представляют опасность для общества, и их исправление возможно только в условиях изоляции от общества, а потому судебная коллегия назначает каждому из них наказание в виде реального лишения свободы на определенный срок, поскольку именно такое наказание будет отвечать целям наказания, восстановлению социальной справедливости и предупреждению совершения новых преступлений. 

Принимая во внимание характер и степень фактического участия ФИО3 и ФИО2 при совершении преступления, значение этого участия для достижения цели преступления, влияние на характер причиненного вреда, другие фактические обстоятельства совершения преступления и степень его общественной опасности, судебная коллегия не усматривает оснований для применения к осужденным положений ст. 73 УК РФ, как и не находит оснований для назначения им наказания с применением ст. 64 УК РФ.

Несмотря на то, что ФИО2 способствовал расследованию преступления, изобличал как самого себя, так и соучастницу преступления, что судебной коллегией признано обстоятельством, смягчающим наказание, однако, с учетом наличия у ФИО2 обстоятельства, отягчающего наказания, оснований для назначения ему наказания по правилам ст. 62 ч. 1 УК РФ не имеется.

С учетом фактических обстоятельств совершенного преступления, степени его общественной опасности судебная коллегия не находит оснований и для применения к ФИО3 и ФИО2 положений ст. 15 ч. 6 УК РФ.

Вместе с тем, судебная коллегия полагает возможным не назначать ФИО3 и ФИО2 дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное санкцией ст. 111 ч. 4 УК РФ.

В соответствии со ст. 58 ч. 1 п. «в» УК РФ отбывание наказания ФИО2 судебная коллегия определяет в колонии строгого режима. 

В соответствии со ст. 58 ч. 1 п. «б» УК РФ отбывание наказания ФИО3 судебная коллегия определяет в колонии общего режима. 

Принимая во внимание, что ФИО3 совершила умышленное особо тяжкое преступление в период условного осуждения по приговору Московского районного суда г. Санкт-Петербурга от 21 июля 2015 года, то в соответствии со ст. 74 ч. 5 УК РФ судебная коллегия отменяет условное осуждение по указанному приговору и назначает ей наказание по правилам, предусмотренным ст. 70 УК РФ.

Согласно заключениям судебных психолого-психиатрических экспертиз, проведенных в отношении осужденных ФИО3 и ФИО2, каждый из них хроническим, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдали как в момент совершения инкриминируемого деяния, так и не страдают в настоящее время, могли и могут в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждаются. У ФИО3 обнаружено эмоционально неустойчивое расстройство личности, которое не лишило ее способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В момент совершения преступления осужденные не находились в состоянии физиологического аффекта, либо ином эмоциональном состоянии, существенно ограничивающим способность к осознанию и регуляции действий. При этом ФИО2 в момент совершения инкриминируемого деяния находился в состоянии простого (непатологического) опьянения.

Не доверять заключению экспертов, у судебной коллегии оснований не имеется, сомнения в правильности и объективности выводов врачей, отсутствуют, а принимая во внимание адекватное поведение осужденных в ходе судебного заседания, судебная коллегия признает осужденных ФИО2 и ФИО3 вменяемыми.

Судьбу вещественных доказательств судебная коллегия полагает необходимым разрешить по правилам, предусмотренным ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.23, 389.28, 389.31, 389.32, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ПРИГОВОРИЛА:

Приговор Приморского районного суда г. Санкт-Петербурга от 26 января 2018 года в отношении ФИО2, ФИО3 отменить и постановить новый обвинительный приговор.

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 111 ч. 4 УК РФ и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 12 (двенадцать) лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания ФИО2 исчислять с 04 мая 2018 года, в срок отбытия наказания зачесть время его содержания под стражей с 28 июля 2016 года по 03 мая 2018 года.

ФИО3 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ст. 111 ч. 4 УК РФ и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 8 (восемь) лет.

На основании ст. 74 ч. 5 УК РФ условное осуждение по приговору Московского районного суда г. Санкт-Петербурга от 21 июля 2015 года отменить.

На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично в виде 1 (одного) года лишения свободы присоединить неотбытое наказание по приговору Московского районного суда г. Санкт-Петербурга от 21 июля 2015 года, и назначить ФИО3 окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 9 (девять) лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Срок отбывания наказания ФИО3 исчислять с 04 мая 2018 года, в срок отбытия наказания зачесть время содержания под стражей с 10 августа 2016 года по 03 мая 2018 года.

Вещественные доказательства – 

<

...>, хранящиеся в камере вещественных доказательств следственного отдела 

<

адрес> – уничтожить, протоколы соединений между абонентами и переписку в социальной сети, хранить при деле.

Апелляционное представление удовлетворить частично.

Председательствующий

Судьи