Дело № 2-20/2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

с. Вавож УР 06 февраля 2019 года

Увинский районный суд Удмуртской Республики в составе: 

председательствующего судьи Торхова С.Н.,

при секретаре судебных заседаний ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Государственному унитарному предприятию Удмуртской Республики «Удмуртское автодорожное предприятие» о взыскании неосновательного обогащения, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 (далее по тексту – истец), с учетом изменения исковых требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, обратился в суд с указанным иском к Государственному унитарному предприятию Удмуртской Республики «Удмуртское автодорожное предприятие» (далее по тексту – ответчик, ГУП УР «Удмуртавтодор»). Исковое заявление мотивировано тем, что в период с 08 февраля 2017 года по настоящее время истцом в кассу ГУП УР «Удмуртавтодор» внесены денежные средства в размере 75314,30 руб., что подтверждается квитанциями. Денежные средства были перечислены в счет погашения недостачи дизельного топлива в размере 150078,80 руб. на основании приказов руководителя филиала ГУП УР «Удмуртавтодор» Селтинское дорожное управление № 128 от 29 декабря 2016 года и от 20 февраля 2018 года. Между тем, лица, виновные в возникновении недостачи топлива до настоящего времени не установлены. В том числе, не установлена вина ФИО2, работавшего в период с августа 2016 года по 17 ноября 2016 года в ГУП УР «Удмуртавтодор» в должности водителя автомобиля топливозаправщика марки МАЗ-5337, в возникновении указанной недостачи. В связи с изложенным, истец считает, что ответчик неосновательно обогатился на 75314,30 руб. Ссылаясь на ст. 1102 ГК РФ истец просит взыскать с ответчика указанную сумму.

В судебном заседании истец ФИО2 и его представитель – адвокат Мезрина О.В. исковые требования поддержали по основаниям и доводам, изложенным в исковом заявлении, просили суд иск удовлетворить в пределах заявленных требований. 

Представитель истца Мезрина О.В. суду пояснила, что вина ФИО2 в возникновении недостачи дизельного топлива до настоящего времени не установлена, в связи с чем любое зачисление денежных средств в счет возмещения недостачи является неосновательным обогащением ответчика. 

Представитель ответчика по доверенности ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признал, просил суд в удовлетворении искового заявления отказать. Суду пояснил, что ФИО2 в 2016 году работал водителем автомобиля топливозаправщика на ремонте автомобильной дороги. По окончанию работ была проведена проверка сотрудниками организации и выявлена недостача дизельного топлива на сумму 150078,80 руб. Поскольку ФИО2 являлся материально-ответственным лицом, с которым был заключен договор о полной материальной ответственности, было принято решение о взыскании с него недостачи в указанном размере. ФИО2 дал обязательство о возмещении ущерба и самостоятельно и добровольно вносил в кассу предприятия денежные средства в счет возмещения ущерба. Каких-либо удержаний из его заработной платы НУП УР «Удмуртавтодор» не производилось.

Выслушав участников, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Приказом от *** года № *** ФИО2 принят на работу в Вавожский РСУ ФИО4 ГУП УР «Удмуртавтодор» водителем бензовоза. В этот же день с ним заключен трудовой договор. 

*** года ГУП УР «Удмуртавтодор» в лице начальника филиала Селтинское дорожное управление с ФИО2 – водителем грузового автомобиля, заключен договор о полной индивидуальной материальной ответственности. 

Согласно п. 1 указанного договора работник ФИО2 принимает на себя полную материальную ответственность за недостачу вверенного ему работодателем имущества. 

Согласно п. 2 договора работодатель обязуется создавать условия, необходимые для нормальной работы и обеспечения полной сохранности и состояния вверенного ему имущества, проводить в установленном порядке инвентаризации, ревизии и другие проверки сохранности и состояния имущества. 

Приказом начальника филиала ГУП УР «Удмуртавтодор» Селтинское дорожное управление от *** года № *** ФИО2 привлечен к дисциплинарной ответственности в виде выговора на основании служебной записки бухгалтера от 26 декабря 2016 года, служебной записки механика от 26 декабря 2016 года, обязательства ФИО2 от 26 декабря 2016 года, служебной записки СНМ от 27 декабря 2016 года. Приказом на ФИО2 возложена обязанность возместить причиненный материальный ущерб в размере 150078,80 руб.

Основанием для привлечения к ответственности, согласно приказу, явилось выявление 26 декабря 2016 года факта недостачи топлива в объеме 4570 литров на сумму 150078,80 руб.

По состоянию на 16 октября 2018 года ФИО2 внесено в кассу ГУП УР «Удмуртавтодор» 71314,30 руб., что подтверждается справками и квитанциями к приходным кассовым ордерам. 

Ответчик, принимая решение о взыскании ущерба с ФИО2, принял во внимание, что с работником был заключен договор о полной индивидуальной материальной ответственности и работник получал топливо на основании накладных на получение и ведомостей на выдачу, и в результате его виновных действий, выразившихся в недостаче дизельного топлива, работодателю – ГУП УР «Удмуртавтодор» был причинен материальный ущерб, размер которого подтвержден служебными записками работников ГУП УР «Удмуртавтодор» и обязательством ФИО2, что следует из текста приказа «О дисциплинарном взыскании» от *** года № *** 

Между тем, главой 39 Трудового кодекса Российской Федерации «Материальная ответственность работника» определены условия и порядок возложения на работника, причинившего работодателю имущественный ущерб, материальной ответственности, в том числе и пределы такой ответственности.

Согласно части первой статьи 238 ТК РФ работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. Неполученные доходы (упущенная выгода) взысканию с работника не подлежат.

В силу части первой статьи 247 ТК РФ до принятия решения о возмещении ущерба конкретными работниками работодатель обязан провести проверку для установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения. Для проведения такой проверки работодатель имеет право создать комиссию с участием соответствующих специалистов.

В соответствии с частью второй статьи 247 ТК РФ истребование от работника письменного объяснения для установления причины возникновения ущерба является обязательным. В случае отказа или уклонения работника от предоставления указанного объяснения составляется соответствующий акт.

Работник и (или) его представитель имеют право знакомиться со всеми материалами проверки и обжаловать их в порядке, установленном данным кодексом (часть третья статьи 247 ТК РФ).

Из приведенных правовых норм трудового законодательства следует, что необходимыми условиями для наступления материальной ответственности работника за причиненный работодателю ущерб являются: наличие прямого действительного ущерба, противоправность поведения (действия или бездействия) работника, причинно-следственная связь между действиями или бездействием работника и причиненным ущербом, вина работника в причинении ущерба.

При этом бремя доказывания наличия совокупности указанных обстоятельств законом возложено на работодателя, который до принятия решения о возмещении ущерба конкретным работником обязан провести проверку с обязательным истребованием от работника письменного объяснения для установления размера причиненного ущерба, причин его возникновения и вины работника в причинении ущерба.

Названные обстоятельства, а именно: наличие ущерба у работодателя, вина ФИО2 в причинении ущерба предприятию, причинно-следственная связь между его действиями (бездействием) и наступившим у ГУП УР «Удмуртавтодор» ущербом, а также размер причиненного ущерба, судом не установлены. Суд не может принять в качестве в качестве доказательств наличия прямого действительного ущерба, причиненного действиями ФИО2 ГУП УР «Удмуртавтодор», а также размера этого ущерба служебные записки, а также акт от 26 декабря 2016 года замера топлива, поскольку указанные документы не свидетельствуют о проведении проверки хозяйственной деятельности предприятия. Кроме того, согласно акту от 26 декабря 2016 года производился замер только топлива непосредственно заправленного и слитого в момент проверки.

Фактически проверка хозяйственной деятельности отделения ГУП УР «Удмуртавтодор» не проводилась, в том числе, в присутствии материально ответственного лица – ФИО2, который должен был быть ознакомлен с результатами проверки хозяйственной деятельности данного отделения предприятия. Содержание накладных на получение и ведомостей на выдачу топлива не проверялось, как и их наличие.

Указанное обстоятельство исключает привлечение ФИО2 не только к полной материальной ответственности, но и к ответственности в пределах среднемесячного заработка.

Кроме того, положениями ст. 243 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрены случаи, когда на работника может быть возложена полная материальная ответственность.

В частности, в соответствии с пунктом 2 части первой указанной нормы таким случаем является недостача ценностей, вверенных работнику на основании специального письменного договора или полученных им по разовому документу.

Между тем, ответчиком доказательств оформления и наличия накладных на получение, которые могли бы быть приняты судом в качестве доказательства наличия разового документа, и на оформление которых указано в Приказе от *** года № *** суду не представлено. 

Согласно ст. 244 Трудового кодекса Российской Федерации письменные договоры о полной индивидуальной или коллективной (бригадной) материальной ответственности (пункт 2 части первой ст. 243 Кодекса), то есть о возмещении работодателю причиненного ущерба в полном размере за недостачу вверенного работникам имущества, могут заключаться с работниками, достигшими возраста восемнадцати лет и непосредственно обслуживающими или использующими денежные, товарные ценности или иное имущество.

Перечни работ и категорий работников, с которыми могут заключаться указанные договоры, а также типовые формы этих договоров утверждаются в порядке, устанавливаемом Правительством Российской Федерации.

Таким образом, трудовое законодательство предусматривает конкретные требования, при выполнении которых работодатель может заключить с отдельным работником письменный договор о полной материальной ответственности, перечень должностей и работ, при выполнении которых могут заключаться такие договоры, взаимные права и обязанности работника и работодателя по обеспечению сохранности материальных ценностей, переданных ему под отчет.

При этом невыполнение требований законодательства о порядке и условиях заключения и исполнения договора о полной индивидуальной материальной ответственности может служить основанием для освобождения работника от обязанностей возместить причиненный по его вине ущерб в полном размере, превышающем его средний месячный заработок.

Как усматривается из материалов дела, ФИО2 был принят в ГУП УР «Удмуртавтодор» и выполнял трудовые функции по профессии водитель бензовоза. При этом, договор о полной индивидуальной материальной ответственности с ним был заключен как с водителем грузового автомобиля.

Таким образом, ФИО2 не относится к числу работников, с которыми может быть заключен договор о полной материальной ответственности, в связи с тем, что должность водителя, а также выполняемая им работа (согласно должностной инструкции водителя грузового автомобиля ГУП УР «Удмуртавтодор») в Перечень должностей и работ, замещаемых или выполняемых работниками, с которыми работодатель может заключать письменные договоры о полной материальной ответственности за недостачу вверенного имущества, утвержденный Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 31.12.2002 № 85, не включены.

Согласно ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса. Правила, предусмотренные главой 60 ГК РФ, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

Поскольку ответчик не доказал правомерность владения спорной суммой, требование о возврате неосновательно полученного не исполнил, суд приходит к выводу о необходимости взыскания с него суммы неосновательного обогащения. 

Согласно ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Таким образом, с учетом правил ст. 333.19 НК РФ с ответчика подлежит взысканию госпошлина в сумме 2459,43 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 - 199 ГПК РФ суд

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО2 к Государственному унитарному предприятию Удмуртской Республики «Удмуртское автодорожное предприятие» о взыскании неосновательного обогащения удовлетворить. 

Взыскать с Государственного унитарного предприятия Удмуртской Республики «Удмуртское автодорожное предприятие» в пользу ФИО2 неосновательное обогащение в размере 75314 руб. 30 коп.

Взыскать с Государственного унитарного предприятия Удмуртской Республики «Удмуртское автодорожное предприятие» в доход бюджета муниципального образования «Вавожский район» государственную пошлину в размере 2459 руб. 43 коп. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Удмуртской Республики суд через Увинский районный суд УР в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 11 февраля 2019 года.

Председательствующий судья С.Н. Торхов