Дело № 2-140/2018 г. 

Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

26 июня 2018 года. с. Яшалта. 

Яшалтинский районный суд Республики Калмыкия в составе:

председательствующего – судьи Дрей В.Д.,

при секретаре – Эрднеевой Е.Ц.,

с участием представителя истца ФИО3, представителя БУ РК «Яшалтинская районная больница» ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО7 к БУ РК «Яшалтинская районная больница» о компенсации морального вреда, 

у с т а н о в и л:

ФИО7 обратился в суд с исковым заявлением к БУ РК «Яшалтинская районная больница» о компенсации морального вреда.

В обоснование своих требований указал, что является отцом ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей ДД.ММ.ГГГГ. По факту смерти его дочери Городовиковским МСО СУ СК России по РК возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 238, ч.2 ст. 293 УК РФ, которое ДД.ММ.ГГГГ после проведения повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы прекращено по основаниям, предусмотренным п. 2 ч.1 ст. 24 УПК РФ. Прекращая уголовное дела следователь указал, что установить прямую причинную связь между допущенными недостатками оказания медицинской помощи и смертью ФИО2 не представляется возможным. Согласно заключению повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ причиной смерти малолетней ФИО2 явилась 

<

данные изъяты> с формированием негативных последствий для здоровья на фоне имевшегося заболевания. Несмотря на то, что следствием не было установлено прямой причинно-следственной связи между оказанием медицинской помощи и наступившими последствиями в виде смерти малолетней ФИО2, в ходе предварительного следствия выявлены значительные недостатки в оказании медицинской помощи его умершей дочери, что привело в установлению неправильного диагноза, а в последствии к смерти. Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Республики Калмыкия отменено решение Яшалтинского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ по иску ФИО5 к БУ РК «Яшалтинская районная больница» о компенсации морального вреда, которым в удовлетворении иска ФИО6 отказано, взыскана с БУ РК «Яшалтинская районная больница» в её пользу компенсация морального вреда в размере 400000 рублей. ФИО5 является его женой и матерью умершей ФИО2 Со своей дочерью ФИО2 он связывал свое будущее, вкладывал в ее развитие и воспитание свою душу. С рождения его дочь страдала врожденным пороком сердца, что в возрасте 1 года стало резко проявляться и отрицательно влиять на ее здоровье. Он добился того, что ДД.ММ.ГГГГ ей провели в институте кардеохирургии ФИО8 научного центра сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н. Бакулева РАМН сложную операцию на сердце, которая прошла успешно и во многом устранила острые проблемы с ее здоровьем. Он предпринимал все возможное для того, чтобы его дочь была здоровым и счастливым ребенком. Гибель дочери причинила ему нравственные страдания, которые будут продолжаться на протяжении всей его жизни. Просит взыскать в его пользу с БУ РК «Яшалтинская районная больница» компенсацию морального вреда в размере 400000 рублей. 

В представленных возражениях БУ РК «Яшалтинская районная больница» исковые требования ФИО7 не признала, указав, что поскольку прямой причинной связи между действиями медицинских работников и наступлением смерти ФИО2 не установлено, то отсутствуют основания для взыскания с больницы компенсации морального вреда. 

В судебном заседании представитель ФИО7 - ФИО3 поддержал исковые требования и настаивал на их удовлетворении.

Представитель ответчика ФИО9 иск не признала, указав, что оснований для взыскания с больницы компенсации морального вреда не имеется. 

Суд, выслушав стороны, исследовав материалы дела, материалы уголовного дела №, возбужденного по признакам преступлений, предусмотренных п. «б» ч.2 ст.238 и ч.3 ст.293 УК РФ по факту смерти малолетней ФИО2, приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО7 подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В силу статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как разъяснено в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», объектом неправомерных посягательств являются по общему правилу любые нематериальные блага (права на них) вне зависимости от того, поименованы ли они в законе и упоминается ли соответствующий способ их защиты.

Следовательно, перечень нравственных страданий, являющихся основанием для реализации права на компенсацию морального вреда, не является исчерпывающим.

Как видно из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ примерно в 08 часов 30 минут ФИО2 поступила на прием участкового врача-педиатра больницы ввиду наличия жалоб на рвоту, тошноту и вялость с ДД.ММ.ГГГГ, повышение температуры и выделения из носа. По результатам осмотра педиатром диагностировано наличие у ребенка заболевания «

<

данные изъяты>», назначено амбулаторное лечение, в частности, прием лекарств «суспензия сумамед», «ингалипт», «називин» и «бифидумбактерин», и явка на прием ДД.ММ.ГГГГ.

На следующий день ДД.ММ.ГГГГ примерно в 11 часов 15 минут ФИО2 экстренно поступила в больницу в тяжелом состоянии, без сознания и с судорогами (тонико-клоническими), ей проведено лечение судорожного и гипертермического синдрома. После постановки диагноза 

<

данные изъяты> госпитализирована в инфекционное отделение больницы под наблюдением врача-педиатра. Ребенку оказано лечение (внутримышечно реланиум 2,0, анальгин 50% - 0,4 мл + димедрол 1% - 0,4 мл.). После остановки дыхания в 15 часов 35 минут ребенок переведен в реанимационно-анестезиологическое отделение больницы на искусственную вентиляцию легких, поставлен на учет в республиканской детской больнице, откуда вызвана санитарная авиация, по телефону осуществлена коррекция лечения.

В тот же день в 22 часа 15 минут произведен осмотр ребенка врачом-реаниматологом, который пришел к заключению о том, что тяжесть состояния обусловлена: 

<

данные изъяты> Ребенок находился под наблюдением реаниматолога, педиатра и дежурных врачей.

ДД.ММ.ГГГГ в 17 часов 45 минут детским врачом-неврологом выставлен диагноз 

<

данные изъяты> По результатам осмотра врач-инфекционист пришел к заключению о наличии у ребенка: 

<

данные изъяты>

Несмотря на проводимое с ДД.ММ.ГГГГ лечение, ДД.ММ.ГГГГ в 03 часа 00 минут у ФИО2 произошла остановка сердечной деятельности, в 03 часа 30 минут констатирована смерть ребенка.

Согласно заключению медицинской экспертизы №-пк от ДД.ММ.ГГГГ проведенной судебно-медицинской экспертной комиссией государственного бюджетного учреждения Ростовской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», ФИО2 родилась от неблагополучно протекавшей беременности с множественными пороками сердечно-сосудистой системы (

<

данные изъяты> имела аллергический анамнез (крапивница, непереносимость пенициллина), что свидетельствует о наличии у ребенка вторичного иммунодефицита. В возрасте одного года и трех месяцев перенесла оперативное вмешательство, сопровождающееся искусственным кровообращением и наркозом, что является мощным иммуносупрессивным фактором, приводящим к снижению реактивности детского организма.

Причиной наступления смерти ребенка явилась 

<

данные изъяты>, приведшая в конечном итоге к развитию 

<

данные изъяты>, явившейся непосредственной причиной смерти.

Эксперты также пришли к выводу о том, что в связи с недообследованием ребенка на всех этапах оказания ему медицинской помощи, в целом правильно выставленные диагнозы признаны неполными. Основным дефектом оказания медицинской помощи эксперты посчитали отсутствие настороженности у медицинских работников относительно наличия у ребенка вторичного иммунодефицитного состояния и возможного внутриутробного инфицирования, которое привело к неполноценному обследованию как в условиях поликлиники, так и в условиях стационара, недооценке степени риска развития тяжелых осложнений вследствие чего ребенок был госпитализирован только после развития у него судорожного синдрома (через сутки после обращения за медицинской помощью и через двое суток после начала заболевания). Сочетание иммунодефицитного состояния с патологией сердечно-сосудистой системы у ребенка являлось показанием к более тщательному и настороженному наблюдению за его состоянием, к проведению углубленного обследования и назначению максимально эффективного лечения с динамическим контролем за его эффективностью и своевременной коррекцией назначений.

Экспертами было отмечено, что ДД.ММ.ГГГГ врачом-педиатром необходимое углубленное обследование ФИО1 проведено не было, в связи с чем назначаемое лечение с учетом возраста, состояния здоровья ребенка и наличия у него тяжелой преморбидной патологии являлось неполным. ДД.ММ.ГГГГ неотложная помощь ребенку начата поздно, через четыре часа после поступления в стационар, когда наступила остановка дыхания, потеря сознания. Ребенку требовалась немедленная госпитализация в реанимационное отделение с проведением неотложных мероприятий, направленных на ликвидацию отека головного мозга, острой дыхательной недостаточности, сердечно-сосудистой недостаточности, инфекционно-токсического шока. В стационаре ребенок не был дообследован путем проведения следующих исследований: бактерологического исследования мазков из носа, ротоглотки, испражнений; обследования на наличие кишечных инфекций, молекулярно-генетического исследования мазков со слизистой носа, глотки, крови, испражнений на группу «кишечных» вирусов (ротавирусы, норавирусы, энтеровирусы), герпетичных вирусов; ультразвукового исследования сердца (при наличии данных об оперированных врожденных пороках сердечно-сосудистой системы!) и органов брюшной полости.

В заключении эксперты указали, что прямой причинно-следственной связи между вышеуказанными дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО1 не усматривается. Выявленные дефекты полностью исключили надежду на благоприятный исход (спасение жизни ребенка), однако сами по себе не создали самостоятельного патологического процесса, а их отсутствие с учетом тяжести состояния ребенка не могло гарантировать спасение его жизни.

Согласно заключению повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения РФ, смерть ФИО2 наступила от 

<

данные изъяты>. 

Эксперты указали, что оказание ФИО1 медицинской помощи произведено со следующими недостатками.

При осмотре ребенка врачом-педиатром поликлиники ДД.ММ.ГГГГ был установлен неправильный диагноз. При установлении диагноза не собран эпидемиологический анамнез, не учтены жалобы на диспепсические явления (рвота, тошнота) как возможные симптомы острой кишечной инфекции.

При поступлении ребенка в больницу ДД.ММ.ГГГГ была недооценена тяжесть его состояния, поскольку ребенок нуждался в госпитализации в отделение реанимации и интенсивной терапии, и проведении лечения, направленного на ликвидацию явлений 

<

данные изъяты>. Полная диагностика заболевания не производилась – при поступлении в больницу не были сразу выполнены исследования кислотно-основного состояния крови, консультация невролога, осмотр реаниматолога, дополнительные исследования, направленные на этимологическую расшифровку заболевания. Неотложная терапия начата несвоевременно – через четыре часа после поступления в стационар, когда наступила остановка дыхания, потеря сознания.

При лечении ребенка в отделении реанимации больницы: инфузионная терапия проводилась без учета количества введенной и выведенной жидкости, контроля артериального давления, частоты дыхания, массы тела, кислотно-основного состояния крови; вазопрессорная терапия была недостаточна; доля солевых растворов в общем объеме инфузии подлежала уменьшению; требовалось назначение допамина через линеомат, а не адреналин.

Эксперты пришли к выводу о том, что выявленные недостатки, допущенные при оказании медицинской помощи ДД.ММ.ГГГГ, не находятся в причинно-следственной связи с исходом заболевания у ФИО2 По поводу выявленных недостатков оказания медицинской помощи, допущенных как при поступлении в больницу, так и в реанимации, эксперты указали, что данные недостатки наряду с тяжестью состояния ребенка и неблагоприятным фоном негативно отразились на течении патологического процесса и способствовали смерти ФИО2 О наличии причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи и смертью ребенка эксперты в заключении не смогли высказаться.

В силу части 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Как следует из Апелляционного определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Калмыкия от ДД.ММ.ГГГГ, решение Яшалтинского районного суда Республики Калмыкия от ДД.ММ.ГГГГ, об отказе в удовлетворении требования ФИО5 о компенсации морального вреда отменено, с БУ РК «Яшалтинская районная больница» в пользу ФИО5, являющейся матерью ребенка (супругой ФИО7), взыскана компенсация морального вреда в размере 400000 рублей.

Вышеуказанным Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Калмыкия установлено, что выводы комиссионных медицинских экспертиз по факту смерти ФИО2 не свидетельствуют об отсутствии косвенной причинно-следственной связи между смертью больной дочери истца, и качеством оказанной медицинской помощи. 

Из системного толкования п. 2 ст. 401 ГК РФ, п. 4 ст. 13 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей», разъяснений, содержащихся в п. 9 и 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», следует, что именно исполнитель (БУ РК «Яшалтинская районная больница») обязан доказать обстоятельства, являющиеся основанием для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинских услуг.

Вместе с тем суду не были представлены доказательства, подтверждающие наличие оснований для сомнений в достоверности, подлинности, профессиональном уровне и полноте заключений экспертов о состоянии здоровья, характере и тяжести заболевания ФИО2, дефектах оказанной медицинской помощи.

Ссылка представителя ответчика ФИО4 на то, что позднее самообращение матери ребенка ФИО5 за оказанием медицинской помощи ФИО2 повлияло на ухудшение состояния здоровья ребенка и наступление летального исхода, является несостоятельной ввиду несоответствия фактическим обстоятельствам дела.

Судом также установлено, что оказание медицинскими работниками ответчика медицинских услуг ФИО2 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ осуществлено со следующими дефектами: постановка ДД.ММ.ГГГГ неправильного диагноза; недооценка тяжести состояния ребенка и неполная диагностика имевшегося заболевания при поступлении в больницу ДД.ММ.ГГГГ; поздняя госпитализация в реанимационное отделение; несвоевременная неотложная терапия (через 4 часа после поступления в стационар больницы); проведение в отделении реанимации больницы инфузионной терапии без учета количества введенной и выведенной жидкости, контроля артериального давления, частоты дыхания, массы тела, кислотно-основного состояния крови; недостаточность вазопрессорной терапии; неназначение допамина через линеомат.

При таких данных суд, руководствуясь ст.ст. 151, 1064, 1068 и 1099 ГК РФ, приходит к выводу, что между действиями работников ответчика и нарушением личных неимущественных прав истца ФИО7 имеется причинно-следственная связь. Нарушение личных неимущественных прав истца выразилось в страданиях отца в связи тем, что неоказание работниками ответчика своевременной и качественной медицинской помощи косвенно повлияло на наступление смерти ребенка.

В силу изложенного, суд считает доказанным наличие вины в причинении морального вреда истцу в результате некачественного оказания медицинской помощи его малолетней дочери и необходимости взыскания в его пользу денежной компенсации.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Доводы представителя ответчика о том, что компенсация морального вреда в связи со смертью ФИО2 уже была взыскана в пользу ее матери ФИО5, тем самым истец, являющийся отцом ребенка не вправе требовать присуждения ему денежной компенсации морального вреда, не могут быть приняты судом во внимание по следующим обстоятельствам.

Так, из позиции, приведенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 42-КГ13-2 следует, что право на компенсацию морального вреда имеет каждое лицо, отнесенное к лицу близких родственников в соответствии со п. 4 ст. 5 УПК РФ, при условии причинения им нравственных страданий. Переход прав потерпевшего лишь к одному из его близких родственников сам по себе не может рассматриваться как основание для лишения прав всех иных близких родственников.

Суд считает, что действиями работников ответчика, не оказавшими ребенку истца своевременную и качественную медицинскую помощь и повлекшими за собой смерть ребенка, истцу причинен моральный вред, выразившийся в продолжающихся нравственных страданиях, связанных с невосполнимой утратой близкого родственника – потерей родной дочери. То обстоятельство, что в пользу матери ребенка была взыскана денежная сумма в счет компенсации морального вреда в размере 400000 рублей, само по себе не является основанием для лишения его права на компенсацию причиненного лично ему морального вреда в связи с утратой ребенка.

При таких обстоятельствах суд, руководствуясь принципами разумности и справедливости, приходит к выводу о необходимости взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 400 000 рублей.

Согласно ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны понесенные по делу судебные расходы пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований. 

Истец при подаче иска в суд оплатил государственную пошлину в размере 300 рублей. Следовательно, с ответчика в пользу истца подлежат взысканию судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

р е ш и л:

Исковые требования ФИО7 к БУ РК «Яшалтинская районная больница» о компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с БУ РК «Яшалтинская районная больница» в пользу ФИО7 компенсацию морального вреда в размере 400 000 (четыреста тысяч) рублей. 

Взыскать с БУ РК «Яшалтинская районная больница» в пользу ФИО7 расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 (трехсот) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Республики Калмыкия через Яшалтинский районный суд Республики Калмыкия в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий: подпись.

Копия верна.

Судья Яшалтинского районного суда Дрей В.Д.