Дело № 4А - 389/2019

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Ульяновск 4 октября 2019 г.

Заместитель председателя Ульяновского областного суда Т.А. Рузавина, рассмотрев жалобу ФИО1 на вступившие в законную силу постановление мирового судьи судебного участка № 4 Ленинского судебного района г. Ульяновска, и.о. мирового судьи судебного участка № 3 Ленинского судебного района г. Ульяновска, от 2 ноября 2018 года и решение судьи Ленинского районного суда г. Ульяновска от 27 декабря 2018 года в отношении ФИО1 по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, 

у с т а н о в и л а:

постановлением мирового судьи судебного участка № 4 Ленинского судебного района г. Ульяновска, и.о. мирового судьи судебного участка № 3 Ленинского судебного района г. Ульяновска, от 2 ноября 2018 года ФИО1 признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, и ему назначено наказание в виде административного штрафа в размере 30 000 рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок один год шесть месяцев.

Не согласившись с этим постановлением, ФИО1 обжаловал его в Ленинский районный суд г. Ульяновска.

Решением судьи Ленинского районного суда г. Ульяновска от 27 декабря 2018 года постановление мирового судьи оставлено без изменения.

В жалобе, поступившей в Ульяновский областной суд, ФИО1 не соглашается с постановлением мирового судьи и вынесенным по жалобе решением судьи районного суда, просит их отменить, а производство по делу прекратить в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых вынесены обжалуемые судебные акты.

В обоснование жалобы указано, что предыдущие судебные инстанции неправомерно учли в качестве доказательства совершения правонарушения видеозаписи, предоставленные сотрудниками ГИБДД, поскольку в протоколе об отстранении от управления транспортным средством, в акте освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, в протоколе о направлении на медицинское освидетельствование и в протоколе о задержании транспортного средства отсутствует отметка о том, что велась видеозапись.

Полагает, что сотрудниками ГИБДД нарушена процедура применения мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении, поскольку видеофиксация осуществлялась на личный телефон инспектора ГИБДД, а его ФИО1 не уведомили о том, что велась видеозапись.

Считает, что, осуществив негласную видеозапись, сотрудники ГИБДД вышли за пределы предоставленных им полномочий, поскольку требования Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» не предусматривают возможности сотрудникам ГИБДД осуществлять указанный вид деятельности.

Ссылается на презумпцию невиновности.

Дело об административном правонарушении истребовано в Ульяновский областной суд, законность вступивших в законную силу постановлений по делу об административном правонарушении проверена.

В силу положений ч. 1 ст. 30.16 КоАП РФ по жалобе, протесту, принятым к рассмотрению, постановление по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалоб, протестов проверяются исходя из доводов, изложенных в жалобе, протесте, и возражений, содержащихся в отзыве на жалобу, протест.

Изучив материалы дела об административном правонарушении, проверив обоснованность доводов, изложенных в жалобе, прихожу к следующим выводам.

Частью 1 ст. 12.26 КоАП РФ предусмотрена ответственность за невыполнение водителем транспортного средства законного требования уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения, если такие действия (бездействие) не содержат уголовно наказуемого деяния. За это правонарушение предусмотрено наказание в виде административного штрафа в размере тридцати тысяч рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок от полутора до двух лет.

Согласно п. 2.3.2 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23.10.1993 № 1090, водитель транспортного средства обязан по требованию должностных лиц, уполномоченных на осуществление федерального государственного надзора в области безопасности дорожного движения, проходить освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения. 

Из материалов дела усматривается, что 23 августа 2018 года в 21 час 30 минут в с. Никольское-на-Черемшане Мелесского района Ульяновской области ФИО1 с признаками алкогольного опьянения, управляя автомобилем «Лада Ларгус», государственный регистрационный знак В ***, в нарушение п. 2.3.2 Правил дорожного движения РФ, не выполнил законное требование сотрудника полиции о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения. 

Указанные обстоятельства подтверждаются: протоколом об административном правонарушении от 23 августа 2018 года (л.д. 4); протоколом об отстранении от управления транспортным средством от 23 августа 2018 года (л.д. 5); протоколом о направлении на медицинское освидетельствование на состояние алкогольного опьянения от 23 августа 2018 года (л.д. 7); протоколом о задержании транспортного средства от 23 августа 2018 года (л.д. 8); показаниями инспектора по ОБ ДПС ГИБДД МО МВД России «Димитровградский» К*** И.В. (л.д. 55); видеозаписями и иными материалами дела, которым дана оценка на предмет допустимости, достоверности, достаточности по правилам ст. 26.11 КоАП РФ.

Согласно Правилам освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 26.06.2008 № 475, наличие одного или нескольких признаков (в т.ч. запах алкоголя изо рта, резкое изменение окраски кожных покровов лица) является достаточным основанием полагать, что водитель транспортного средства находится в состоянии алкогольного опьянения.

Соответственно, при наличии к тому достаточных оснований, требование сотрудника ДПС о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения является законным и обоснованным.

Требование о прохождении медицинского освидетельствования носит обязательный характер, за невыполнение которого предусмотрена административная ответственность.

Поскольку ФИО1 отказался пройти медицинское освидетельствование, то данное обстоятельство правильно оценено предыдущими судебными инстанциями как отказ выполнить законное требование сотрудника полиции о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения.

Факт отказа ФИО1 от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения нашел подтверждение в ходе разбирательства по делу.

Противоречий в материалах дела или сомнений относительно виновности ФИО1 в совершении правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, не имеется.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с санкцией ч. 1 ст.12.26 КоАП РФ.

Доводы жалобы ФИО1 не могут служить основанием для удовлетворения этой жалобы.

Так, вопреки доводам жалобы предыдущие судебные инстанции пришли к обоснованному выводу о том, что меры обеспечения производства по делу в соответствии с ч. 2, ч. 6 ст. 25.7 и ст. 27.12 КоАП РФ применены к ФИО1 правильно, с осуществлением видеозаписи, что отражено в протоколе об административном правонарушении (л.д. 4).

Согласно ч. 2 ст. 27.12 КоАП РФ отстранение от управления транспортным средством соответствующего вида, освидетельствование на состояние алкогольного опьянения, направление на медицинское освидетельствование на состояние опьянения осуществляются должностными лицами, которым предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью движения и эксплуатации транспортного средства соответствующего вида, а в отношении водителя транспортного средства Вооруженных Сил Российской Федерации, войск национальной гвардии Российской Федерации, спасательных воинских формирований федерального органа исполнительной власти, уполномоченного на решение задач в области гражданской обороны, - также должностными лицами военной автомобильной инспекции в присутствии двух понятых либо с применением видеозаписи. 

При этом в данной норме отсутствует запрет на использование не служебного видеозаписывающего устройства, поэтому доводы жалобы об использовании сотрудником ГИБДД для ведения видеозаписи в том числе и личного телефона не являются основанием для признания этой видеозаписи ненадлежащим доказательством.

То обстоятельство, что не все процессуальные документы содержат отметки о применении видеозаписи, также не является основанием для признания указанных документов недопустимыми доказательствами, при этом необходимо иметь в виду следующее.

Событие правонарушения, совершенного ФИО1, зафиксировано путем составления сотрудниками ГИБДД нескольких процессуальных документов (протокол об отстранении от управления транспортным средством, протокол об административном правонарушении и т.д.). При рассмотрении дела все эти процессуальные документы следует рассматривать в их взаимосвязи и в совокупности. Эти документы дополняют друг друга и в своей совокупности являются доказательством одного и того же противоправного факта (факта отказа водителя ФИО1 от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения).

При этом среди упомянутых выше процессуальных документов протокол об административном правонарушении является итоговым процессуальным документом. В этом итоговом для данного дела процессуальном документе указано, что к нему приобщена видеозапись, а также другие составленные сотрудниками ГИБДД в ходе производства по делу протоколы и акты (л.д. 4). 

Указание в протоколе об административном правонарушении на применение видеозаписи в данном случае следует воспринимать как информацию о ведении видеозаписи при совершении всех предшествующих составлению протокола об административном правонарушении процессуальных действий сотрудников ГИБДД, поскольку КоАП РФ не предусматривает необходимость фиксации с применением видеозаписи процедуры составления самого протокола об административном правонарушении.

С учетом того, что в итоговом для данного дела процессуальном документе указано на применение в ходе производства по делу видеозаписи, и того, что видеозаписи на нескольких дисках имеются в материалах дела, следует признать формальными недостатки иных, составленных сотрудниками ГИБДД, процессуальных документов (л.д. 5 - 8), в которых не указано на применение видеозаписи, хотя в действительности видеозапись производилась.

При этом следует исходить из положений п. 4 ч. 1 ст. 30.7 КоАП РФ и п. 3 ч. 2 ст. 30.17 КоАП РФ, в силу которых основанием для отмены постановления (решения) по делу об административном правонарушении являются не любые процессуальные нарушения, а только существенные нарушения процессуальных требований, предусмотренных КоАП РФ, если это не позволило всесторонне, полно и объективно рассмотреть дело.

Из имеющихся в материалах дела на нескольких дисках видеозаписей усматривается, что видеозапись осуществлялась с момента остановки транспортного средства под управлением ФИО1 и до окончания оформления всех процессуальных документов. При этом из имеющихся в материалах дела видеозаписей однозначно и четко усматривается, что на правомерное требование сотрудника ГИБДД пройти освидетельствование на состояние алкогольного опьянения, а затем на предложение пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения ФИО1 ответил отказом. Этот факт ФИО1 подтвердил и собственноручными записями в соответствующих процессуальных документах (л.д. 6,7).

С учетом вышеизложенного следует прийти к выводу о том, что отсутствие в ряде упомянутых выше процессуальных документов указаний о применении видеозаписи, при фактическом осуществлении этой видеозаписи и указании в итоговом для данного дела протоколе об административном правонарушении о её (видеозаписи) применении, является формальным недостатком этих процессуальных документов, не влияющим на всесторонность, полноту и объективность рассмотрения дела.

Имеющиеся в материалах дела доказательства, каждое из которых обладает признаками относимости, допустимости и достоверности, в своей совокупности явились достаточными для полного, всестороннего и объективного рассмотрения дела, а также для обоснованного вывода о доказанности вины ФИО1 в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

Несостоятельными являются и доводы жалобы о нарушении сотрудниками ГИБДД требований Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», поскольку в ходе производства по делу об административном правонарушении оперативно-розыскные мероприятия инспекторами ГИБДД в отношении ФИО1 не проводились, а были применены меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении в порядке, предусмотренном КоАП РФ.

С учетом изложенного следует прийти к выводу о том, что действия сотрудников полиции были правомерны, порядок направления ФИО1 на медицинское освидетельствование на состояние опьянения и привлечения его к административной ответственности ими соблюден.

Остальные доводы жалобы, имеющие правовое значение для дела, аналогичны по существу доводам, которые являлись предметом проверки в ходе судебного разбирательства предыдущими судебными инстанциями. Эти доводы были предметом проверки и обсуждения предыдущих судебных инстанций, и им дана надлежащая оценка.

С учетом изложенного жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 30.17 и 30.18 КоАП РФ,

п о с т а н о в и л а:

постановление мирового судьи судебного участка № 4 Ленинского судебного района г. Ульяновска, и.о. мирового судьи судебного участка № 3 Ленинского судебного района г. Ульяновска, от 2 ноября 2018 года и решение судьи Ленинского районного суда г. Ульяновска от 27 декабря 2018 года в отношении ФИО1 по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, оставить без изменения, а жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Заместитель председателя Ульяновского областного суда Т.А. Рузавина