судья первой инстанции ФИО2 № 22-3161/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(мотивированное решение составлено 15 декабря 2025 года)

10 декабря 2025 года город Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе: председательствующего судьи Кашиной Т.Н., при помощнике судьи Беркут К.О.,

с участием: прокурора Эйсбруннер К.В., потерпевшей Потерпевший №2, представителя Потерпевший №3 – адвоката Кондратьева А.Ю., защитника осуждённого ФИО3 – адвоката Поповой О.Д., осуждённого ФИО3,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Кондратьева А.Ю., поданной в интересах потерпевшей Потерпевший №3, апелляционной жалобе адвоката Поповой О.Д., поданной в интересах осуждённого ФИО3,

на приговор Жигаловского районного суда Иркутской области от 11 августа 2025 года, которым

ФИО1, родившийся Дата изъята в посёлке 

<

адрес изъят>, гражданин Российской Федерации, военнообязанный, не судимый,

осужден по части 5 статьи 264 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии-поселения, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 года.

Срок наказания в виде лишения свободы исчислен со дня прибытия в колонию-поселение, с зачётом времени следования осуждённого к месту отбывания наказания из расчета один день за один день.

В срок наказания зачтено время нахождения ФИО3 под стражей с 7 по 8 июня 2023 года, из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселения.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Определен порядок следования в колонию-поселения, самостоятельно в соответствии с предписанием о направлении к месту отбывания наказания территориального органа уголовной системы. Контроль по обеспечению направления осуждённого в колонию-поселения возложено на Главное управление Федеральной службы исполнения наказаний России по Иркутской области.

В порядке части 4 статьи 47 УК РФ срок лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, исчислен со дня отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Разъяснены положения статьи 75.1 УИК РФ.

Гражданский иск потерпевшей Потерпевший №3 удовлетворен частично. Приговором суда с ФИО3 в пользу Потерпевший №3 взыскана компенсация морального вреда в размере (данные изъяты) рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступления сторон, изучив материалы уголовного дела, ознакомившись с существом обжалуемого судебного решения и доводами апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда ФИО3 осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем правил дорожного движения (далее по тексту ПДД РФ) и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть трех лиц.

Преступление совершено ФИО3 при управлении автомобилем «Тойота HIACE» государственный регистрационный знак (данные изъяты) регион, 6 июня 2023 года в период времени с 17 до 18 часов 12 минут в районе 138 км автомобильной дороги «Жигалово-Казачинское» 

<

адрес изъят>, при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре.

В заседании суда первой инстанции ФИО3 вину в совершённом преступлении не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Кондратьев А.Ю., действующий в интересах потерпевшей Потерпевший №3 выражает несогласие с приговором суда.

В обоснование доводов апелляционной жалобы высказывается о чрезмерной мягкости назначенного наказания. Указывает, что в результате допущенного ФИО3 нарушения правил дорожного движения произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого погибло три человека. Несмотря на тяжесть последствий, суд назначил минимальное наказание, применив наиболее мягкий вид изоляции – колонию-поселения. Указывает, что в судебном заседании ФИО3 вину не признал, в содеянном не раскаялся, перед потерпевшими не извинился, оспорил представленные стороной обвинения доказательства. Полагает, что суд необоснованно указал на частичное признание вины ФИО3 на стадии предварительного следствия, как на обстоятельство, смягчающее наказание. При этом приводит постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года № 58.

Кроме того, высказывается о недостаточном размере морального вреда взысканного с ФИО3 Указывает, что потерпевшая потеряла единственного ребёнка, что является невосполнимой утратой и влечёт тяжелые нравственные страдания. Полагает, что справедливым размером компенсации морального вреда будет денежные сумма не менее 2 500 000 рублей.

Полагает, что в обжалуемом приговоре имеются противоречия относительно выводов суда о частичном признании вины осуждённым. Указывает, что в ходе всего судебного заседания ФИО3 себя виновным не признавал.

На основании изложенного, просит приговор Жигаловского районного суда Иркутской области от 11 августа 2025 года в отношении ФИО3 изменить. Назначить осуждённому наказание в виде реального лишения свободы не менее 5 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Увеличить размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу Потерпевший №3 до (данные изъяты) рублей.

В апелляционной жалобе адвокат Попова О.Д., действующая в интересах осуждённого ФИО3 выражает несогласие с приговором суда. Считает его незаконным, необоснованным, высказывается о наличии оснований к его отмене.

В обоснование доводов апелляционной жалобы приводит статьи 297, 302, 307, 389.15, 389.16, 389.17 УПК РФ, постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55, Международное законодательство.

Приводит установленные судом обстоятельства совершённого ФИО3 преступления. Указывает, что ФИО3 вменено управление технически неисправным транспортным средством – автомобилем марки «Тойота HIACE», при наличии неисправности тормозной системы, то есть нарушение требований пунктов 2.3, 2.3.1 абз.1 ПДД РФ, а также п.10.1 абз.1 и абз.2 ПДД РФ, п.1.4, п.9.1, п.11.1, п. 11.4 ПДД РФ. Перечисляет доказательства, на основании которых суд пришёл к выводу о виновности ФИО3 Указывает на избирательность при изложении показаний свидетелей. Считает, что показания свидетелей приведены только в части доводов обвинения, судом не дана оценка сведениям, сообщенным свидетелями в интересах ФИО3, не надлежаще оценены имеющиеся в показаниях свидетелей противоречия. Выражает несогласие с оставлением без удовлетворения ходатайства стороны защиты об исключении ряда доказательств. Высказывается о формальном немотивированном подходе при разрешении заявленного ходатайства, полагает, что данные обстоятельства привели к постановлению приговора на основании недопустимых доказательств и предположений. Указывает, что доказательства защиты были перечислены судом первой инстанции без раскрытия их содержания в приговоре и даче надлежащей оценки.

Приводит показания свидетелей, допрошенных в судебном заседании, полагает, что они не нашли своего отражения в описательно-мотивировочной части приговора, анализирует, оценивает их.

Считает, что являются доказанными следующие обстоятельства: наличие телесных повреждений у ФИО3, неоказание ему медицинской помощи; уничтожение следов дорожно-транспортного происшествия к моменту осмотра места происшествия; противоречия в показаниях свидетелей Свидетель №2, Свидетель №25; несоответствие фактического места дорожно-транспортного происшествия; нарушения УПК РФ, допущенные при фиксации и изъятии следов дорожно-транспортного происшествия, а также при производстве фототехнической, комиссионной автотехнической экспертизы. Обращает внимание на необеспечение сохранности автомашины МАЗ после дорожно-транспортного происшествия, передаче его до осмотра заинтересованному лицу; на предоставление экспертам для исследования оптических дисков с материалами дорожно-транспортного происшествия, происхождение которых не установлено, полученных с нарушением требований УПК РФ.

Выражает несогласие с показаниями свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №25 Полагает, что они не соответствуют действительности, не основаны на фактических обстоятельствах происшедшего, имеющиеся противоречия не устранены.

Выражает несогласие с отказом в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении повторной экспертизы. Указывает, что ФИО3 предъявлено обвинения в управлении автомашиной, которая имела неисправности. Вместе с тем, не указано, каким образом эти неисправности привели к смерти трёх лиц. Указано на ограниченную видимость ввиду понижения рельефа проезжей части и изгиба проезжей части вправо. Полагает, что данный вывод не основан на материалах дела, поскольку в протоколе осмотра места происшествия отсутствует указание на данные обстоятельства, более того указано, что условий ухудшающих видимость не имеется, видимость дороги ничем не ограничена. Из чего приходит к выводу, что ряд существенных обстоятельств дорожно-транспортного происшествия не установлено, противоречия не устранены, следственный эксперимент, о котором заявляла сторона защиты, не проведён, чем нарушено право на защиту ФИО3 Кроме того, учитывая дорожные и погодные условия следствием, при наличии заявлений стороны защиты о несоответствии принадлежности следов на проезжей части автомашине ФИО3, не проведён следственный эксперимент о возможности такого следообразования, в тех дорожных, погодных условиях, с учётом массы автомашин. Указывает, что судом данные противоречия не разрешены. Обращает внимание, что показания лиц – участников дорожно-транспортного происшествия в части механизма дорожно-транспортного происшествия в ходе экспертизы не проверены. Полагает, что не проверена возможность избежать последствий в виде причинения телесных повреждений пассажирам в автомашине под управлением Свидетель №25 при соблюдении требований ПДД РФ об использовании ремней безопасности.

Высказывает сомнение относительно показаний свидетеля Свидетель №2 о том, что он потерял управление после столкновения с автомашиной ФИО3, неуправляемый автомобиль МАЗ резко потянуло в левую сторону. В обоснование доводов указывает на большую разницу в массе столкнувшихся автомашин, высказывает сомнение о возможности изменения траектории движения в результате столкновения. Кроме того, полагает, что при повреждении рулевого управления водитель не может маневрировать, то есть управлять автомашиной. Считает, что передние колеса автомашины должны быть направлены влево вплоть до остановки, что противоречит протоколу осмотра места происшествия, согласно которому автомашина МАЗ находится на обочине встречной для неё полосы с обоими передними колесами равномерно повернутыми вправо. Полагает, что данные обстоятельства полностью опровергают показания свидетеля Свидетель №2 Из чего, приходит к выводу, что автомашина МАЗ под управлением Свидетель №2 сначала следовала влево, выехала на полосу встречного движения, после чего водитель предпринял меры, чтобы предотвратить опрокидывание автомашины, повернув руль автомашины вправо. Указывает, что на фото с места дорожно-транспортного происшествия видно, что передняя ось автомашины МАЗ находится на одном уровне, передние колеса расположены относительно оси и друг друга равномерно, угол разворота вправо одинаков на обоих передних колесах. Полагает, что данные обстоятельства исключают неисправность рулевого управления автомашины МАЗ и исключают неуправляемость автомашины. Считает, что с управлением не справился водитель автомашины МАЗ Свидетель №2, изменив направление движения, выехал на полосу встречного движения, где допустил столкновение с автомашиной под управлением Свидетель №25, а после столкнулся с автомашиной под управлением ФИО3 После чего Свидетель №2 вновь изменил направление движения автомашины МАЗ вправо, что и зафиксированного на фото к протоколу осмотра места происшествия. Полагает, что именно действия водителя Свидетель №2 состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями. Указывает на несоответствие показаниям свидетеля Свидетель №2 объективно установленным обстоятельствам происшедшего. Считает, что показания относительно расстояния, на котором Свидетель №2 успел увидеть автомашину ФИО3, могут быть установлено только путём проведения следственного эксперимента и данные обстоятельства влияют на то, располагал ли Свидетель №2 технической возможностью предотвратить столкновения. Кроме того, считает, что не согласуются с фактическими обстоятельствами дела и показания Свидетель №2 о том, что после столкновения с автомашиной ФИО3 через 2-3 метра он увидел второй автомобиль. Полагает, что водитель МАЗ Свидетель №2 мог и должен был затормозить. Считает, что в ходе экспертизы не обеспечена техническая возможность проверки состояния автомашины МАЗ, свидетельствует о неполноте досудебного и судебного следствия, высказывается о нарушении права на защиту.

Выражает несогласие с выводами суда о том, что ФИО3 выехал на полосу встречного движения и следовал по ней вплоть до столкновения с автомашиной МАЗ. Считает, что это не подтверждается объективными данными, более того опровергается протоколом осмотра места происшествия. Обращает внимание на фототаблицу к протоколу осмотра места происшествия, из которой следует, что после столкновения автомашина под управлением ФИО3 остановилась по центру проезжей части, при этом по направлению удара автомашина была развернута и проехала вперед и влево ещё минимум 1,5-2 метра. Полагает, что об этом свидетельствует покрышка переднего правого колеса автомашины под управлением ФИО3, которая слетела с диска. Приходит к выводу, что установленное следствием и судом место столкновения автомашины под управлением ФИО3 и автомашины МАЗ является ошибочным и объективно ничем не подтверждено.

Указывает, что не установлено, каким транспортным средством оставлены следы торможения и юза отражённые в протоколе осмотра места происшествия. Обращает внимание, что осмотр места происшествия начат спустя 10 часов после происшествия, при этом мер к сохранности следов на месте дорожно-транспортного происшествия не принято.

Высказываясь о заинтересованности свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №25, считает, что их показания в части определения места столкновения автомашины МАЗ с автомашиной под управлением ФИО3 не могут быть взяты за основу.

Считает, что необходимо отнестись критически к показаниям самого ФИО3 о том, что он выехал на полосу встречного движения данным при допросе в качестве обвиняемого и в ходе очной ставки с Свидетель №25 Указывает, что в результате дорожно-транспортного происшествия ФИО3 были причинены телесные повреждения. Адекватная медицинская помощь на месте ДТП и впоследствии, ему не оказывалась. Он был задержан в порядке статьи 91 УПК РФ, помещён в ИВС, в течение трёх суток какой-либо медицинской помощи не получал, на предмет черепно-мозговой травмы не осматривался. Из чего делает вывод, что в период производства следственных и процессуальных действий ФИО3 находился в болезненном состоянии, не читал протоколы следственных действий, не пользовался в полной мере своим правом на защиту. Указывает, что о наличии телесных повреждений у ФИО3 свидетельствует рапорт № 1293 от 8 июня 2023 года, которому оценки не дано.

Полагает, что назначенная по делу автотехническая экспертиза проведена при недостаточном количестве исходных данных. Так, следственный эксперимент до назначения автотехнической экспертизы не проводился, фактические обстоятельства, имеющие значение для формирования установочных данных установлены не были.

Анализируя материалы уголовного дела, приходит к выводу о наличии существенных противоречий. Указывает, что в протоколе осмотра места происшествия от 7 июня 2023 года отсутствуют следы торможения, на фототаблице к протоколу данного следственного действия имеются указания на наличие следов торможения. Эксперт Свидетель №9 не изготавливает, а следователь Свидетель №10 не приобщает к протоколу все фотографии, сделанные в ходе осмотра месте происшествия. В дальнейшем данный недостаток восполняется путём выемки у Свидетель №9 компьютерного диска, на котором имеются фотографии, не приобщённые к протоколу следственного действия. Считает, что происхождения фото на диске, изъятом у Свидетель №9 не отвечает требованиям допустимости доказательств относительно порядка сбора и фиксации доказательств.

Указывает, что на фотографиях видно, что погибшие не были пристёгнуты ремнями безопасности, указывает, что данному обстоятельству какой либо правовой оценки не дано. Считает, что о халатности на начальных стадиях расследования свидетельствует возвращение автомашины МАЗ собственнику, неполучение от водителя Свидетель №2 каких-либо объяснений, проведение осмотра места происшествия без замера следов на проезжей части, не изъятие и не описание для сопоставления с транспортными средствами осколков, стекла, запасных частей.

Приводит показания свидетеля Свидетель №4, обращает внимание на разногласия о состоянии дороги отражённое в протоколе осмотра места происшествия. Ставит под сомнения определение места столкновения и достоверность данных представленных для производства экспертизы. Указывает, что Свидетель №4, производил фиксацию места дорожно-транспортного происшествия, результаты фиксации спустя несколько месяцев выдал следователю ФИО14 Указывает, что привязку следов проезжей части к конкретным автомашинам при осмотре места происшествия следователь Свидетель №10 и Свидетель №4 делали в ночное время, спустя почти 12 часов после ДТП, при неогороженном месте происшествия и продолжения движения по проезжей части. Обращает внимание на отсутствие ответа на запрос следователя направленный в адрес «СпецМонтажпроект» о предоставлении фото и видео с телефона Свидетель №8

Ставит под сомнение законность производства следственного эксперимента, указывает, что он проведён в отсутствие участников и очевидцев дорожно-транспортного происшествия, а с лицами, которые таковыми не являлись. Обращает внимание, что Свидетель №8 является сотрудником организации, которой принадлежит автомобиль МАЗ. Указывает, что данные, полученные в ходе следственного эксперимента, отличаются от сведений, изложенных в протоколе осмотра места происшествия от 7 июня 2023 года.

Указывает, что время проведения следственного эксперимента не соответствует времени, обстановке дорожно-транспортного происшествия, имевшего место в летний период времени.

Ставит под сомнение допустимость заключения экспертизы № 2889, 2890,1333,1347,1348/3-1-23 выполненной экспертами ЭКЦ ГУ МВД РФ по Иркутской области ФИО15 и ФИО16, а также ФБУ Иркутская ЛСЭ Минюста России ФИО17 и ФИО19 Указывает, что вывод на вопрос 13 носит вероятностный характер. Полагает, что нарушено право на защиту ФИО3 и положения статьи 198 УПК РФ. Так, удовлетворив ходатайство защиты о постановке перед экспертами ряда вопросов, фактически в постановлении о назначении экспертизы следователь их не включил. В проведении повторной (дополнительной) экспертизы защите следствием было отказано. Указывает, что было отказано в назначении и производстве повторной комиссионной автотехнической экспертизы и судом. Приводит вопросы.

Высказываясь о недопустимости назначенной и проведённой по делу автотехнической экспертизы, приводит статьи 200, 202, 207 УПК РФ. Указывает, что материалы уголовного дела содержат заключение эксперта № 2132 от 18 августа 2023 года, согласно которому проведена автотехническая экспертиза, перед экспертом поставлены вопросы о местах столкновения транспортных средств, наличии технической возможности водителя Свидетель №25 предотвратить столкновение. Эти же вопросы содержаться в постановлении следователя о назначении экспертизы от 13 сентября 2023 года и повторно разрешаются уже комиссией экспертов, выводы по данным вопросам указаны в заключении экспертов. Указывает, что правовых оснований для этого не имелось, поскольку материалы дела не содержат постановления следователя о назначении дополнительной или повторной экспертизы. Считает, что фактически следователем 13 сентября 2023 года была назначена повторная экспертиза. Из чего приходит к выводу, что постановление следователя ФИО18 от 13 сентября 2023 года не отвечает требованиям допустимости доказательств, в связи с чем, выполнение на основании данного постановления экспертного исследования является недопустимым.

Приводит статью 204 УПК РФ, Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 13 мая 2001 года № 73-ФЗ, указывает, что одним из ключевых критериев любой комиссионной экспертизы является признак совместности. Считает, что данному критерию заключение экспертов № 2889, 2890,1333,1347,1348/3-1-23 не отвечает. Эксперты состоят в штатах разных государственных экспертных учреждениях. Экспертные учреждения имеют разные адреса. При этом местом составления заключения указан адрес: 

<

адрес изъят>. Считает, что из заключения невозможно установить место производства экспертизы, и как следствие, проверить наличие признака совместимости при производстве экспертизы. Указывает, что эксперты ФИО17 и ФИО19 в судебном заседании пояснили, что осмотр автомашины МАЗ не производили, на место стоянки автомашины не выезжали, исследование производили по фотографиям. При этом, обращает внимание, что исследовательская часть заключения экспертизы содержит сведения и описания осмотра автомашины по месту её стоянки в 

<

адрес изъят>. Полагает, что эксперты, входя в комиссию экспертов, проводящих автотехническое исследование, обязаны были лично провести исследование в полном объёме, чего сделано не было.

Из чего приходит к выводу, что при производстве данной экспертизы нарушены требования статьи 200 УПК РФ, а также Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 13 мая 2001 года № 73-ФЗ, что в соответствии со статьёй 75 УПК РФ, свидетельствует о недопустимости полученного доказательства. При этом указывает, что на начальном этапе производства экспертизы экспертам представлены сведения, основанные на догадке и предположении следователя.

Кроме того, считает, что выводы сделанные комиссией экспертов не обоснованы результатами исследования. Указывает, что из самого заключения экспертов следует, что эксперты просят уточнить фактические данные путём производства дополнительного осмотра места дорожно-транспортного происшествия. Самостоятельного исследования эксперты не проводят, техническое состояние автомобиля МАЗ не проводится. Полагает, что это свидетельствует о неполноте экспертного исследования и не установление существенных обстоятельств по уголовному делу. Считает, что о неполноте и необъективности заключения экспертизы в части исследования автомашины МАЗ свидетельствует не проведение идентификации и показания одометра. Из чего приходит к выводу, что повреждения в элементах ходовой части автомобиля могли быть получены не в момент дорожно-транспортного происшествия. Обращает внимание, что не указано точное место исследования автомобиля экспертами, отсутствует указание на методику исследования, что лишает возможности проверить истинность проведённых исследований и их объём. Эксперт указывает, что шины автомашины МАЗ находятся в некачественном состоянии, при этом какие-либо повреждения на них отсутствуют. Считает, что в дальнейшем эксперт необоснованно связывает повреждения элементов автомобиля с ударом, при котором могли быть повреждены элементы ходовой части. Указывает, что отсутствие контактного взаимодействия колесами видно на фото с места ДТП, излом кронштата экспертом не описан, не оценена длительность эксплуатации автомашины, исправность тормозной системы не устанавливалась.

Приводит статьи 80, 204 УПК РФ, Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 13 мая 2001 года № 73-ФЗ, постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной экспертизе по уголовным делам», указывает, что эксперты не указали примеряемые ими методы, научно обоснованные методики, не отразили содержание, ход и результаты. Считает, что данные обстоятельства не дают возможность проверить результаты исследования. Указывает, что в распоряжение экспертов был представлен оптический диск с видеозаписями и фотографиями места дорожно-транспортного происшествия. Считает, что происхождение данного диска непонятно, в связи с чем, невозможно проверить аутентичность содержащихся на диске сведений.

Полагает, что нарушение порядка собирания доказательств, влечёт их недопустимость в соответствии с требованиями статьи 75 УПК РФ, высказывается о недопустимости заключения экспертов, приводит сложившуюся судебную практику.

Кроме того, полагает, что вопрос о наличии технической возможности у водителя автомашины МАЗ предотвратить дорожно-транспортное происшествие является существенным. При этом, указывает, что именно в результате выезда автомашины марки МАЗ на полосу движения автомашины под управлением Свидетель №25 произошло столкновение, в результате которого наступили последствия в виде смерти трёх лиц.

Приводит постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», высказывается о неполноте предварительного следствия, не проведении следственного эксперимента со всеми участниками дорожно-транспортного происшествия.

Указывает, на недопустимость допросов свидетелей Свидетель №7, Свидетель №21, на идентичное содержание протоколов следственных действий при их составлении разными следователями.

Высказывается о недопустимости протокола дополнительного осмотра места происшествия (том 5 л.д.100), нарушении требований статьи 176 УПК РФ. Указывает, что фактически следователь воспроизвёл обстановку дорожно-транспортного происшествия, что фактически является следственным экспериментом и регулируется положениями статьи 181 УПК РФ.

Кроме того, полагает, что уголовное дело рассмотрено незаконным составом суда, в нарушении требований статей 61, 63 УПК РФ. Приводит судебную практику, указывает, что постановлениями Жигаловского районного суда Иркутской области в отношении ФИО3 была избрана мера пресечения, срок которой был продлён. Считает, что председательствующий по делу в постановлении от 7 августа 2023 года при рассмотрении вопроса по мере пресечения уже высказал суждение об обоснованности предъявленного ФИО3 обвинения. Полагает, что председательствующий не мог рассматривать данное уголовное дело по существу, должен был устраниться от дальнейшего участия в производстве по делу.

На основании изложенного, просит приговор Жигаловского районного суда Иркутской области от 11 августа 2025 года отменить; уголовное дело направить на новое судебное разбирательство, поскольку в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции были допущены неустранимые в суде апелляционной инстанции нарушения.

В заседании суда апелляционной инстанции осуждённый ФИО3 и его защитник – адвокат Попова О.Д. доводы своей апелляционной жалобы поддержали в полном объёме, высказались о наличии оснований для отмены обжалуемого приговора. Относительно доводов жалобы представителя потерпевшего указали на отсутствие оснований к их удовлетворению.

Потерпевшая Потерпевший №2, адвокат Кондратьев А.Ю. высказались о наличии оснований к изменению обжалуемого постановления по доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей.

Прокурор Эйсбруннер К.В. высказалась об отсутствии оснований к удовлетворению доводов апелляционных жалоб, изменению обжалуемого приговора.

Проверив в апелляционном порядке материалы уголовного дела, заслушав участвующих лиц, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Доводы апелляционной жалобы о несоответствии выводов суда с фактическими обстоятельствами дела не нашли своего подтверждения.

Суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о доказанности вины осуждённого ФИО3 в совершении преступления, при обстоятельствах, установленных в описательно-мотивировочной части приговора, на основании исследованных в судебном заседании доказательств, которые полно и подробно изложены в приговоре и получили оценку суда в соответствии с требованиями статьи 88 УПК РФ.

В ходе судебного разбирательства, осуждённый ФИО3 выражая своё отношение к инкриминируемому преступлению, вину не признал, заявив о своей непричастности, показал, что на полосу встречного движения не выезжал. Оспорив законность производства осмотра места происшествия, схему ДТП, указал, что подписал их не читая, после полученных в результате ДТП телесных повреждений, в состоянии нервного потрясения. Не подтвердив показания данные при производстве первоначальных следственных действий указал, что находился в болезненном состоянии, документы составленные следователем не читал.

В соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 276 УПК РФ правомерно были оглашены показания ФИО3, данные 9 июня 2023 года, при допросе в качестве обвиняемого, объясняя обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, ФИО3 указал, что 6 июня 2023 года он в качестве водителя маршрутного такси выехал из 

<

адрес изъят>. Вместе с ним выехало ещё две автомашины маршрутных такси других компаний. Первым следовала автомашина под управлением ФИО4, следом за которым ехал он. Последним следовала автомашина под управлением Свидетель №25 По пути следования, поскольку погода была хорошая везде стояла сильная пыль, поднимавшаяся от колёс автомашин. Во время, движения Свидетель №11 уехал вперёд, обогнав движущуюся впереди него автомашину. Он стал обгонять следовавший впереди него полуприцеп, в результате выехал на полосу встречного движения. В этот момент Свидетель №11 сообщил, что полоса данного движения занята. Он не предпринял мер к остановке автомашины, не пытался ехать ближе к правому краю проезжей части. В этот момент на него выехала автомашина Свидетель №12 «МАЗ», с которой произошло столкновение. Пассажиры, находившиеся в его автомашине, не пострадали. Погибли пассажиры, находившиеся в автомашине Свидетель №25 (том 1 л.д.209-213).

Аналогичные показания, касающиеся обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, были даны ФИО3 при очной ставке, проведённой 9 июня 2023 года с участием свидетеля Свидетель №25 (том 1 л.д.228-231).

Судом дана правильная оценка показаниям ФИО3, данным в ходе предварительного и судебного следствия, и доводам, приведённым им в свою защиту. Оценивая показания ФИО3, данные на первоначальной стадии расследования уголовного дела, суд обоснованно не усомнился в их допустимости, исходя из законности получения, признавая их достоверными в части, не противоречащей фактическим обстоятельствам происшедшего. Соглашается с данной оценкой и суд апелляционной инстанции, оснований для переоценки показаний ФИО3 не имеется.

Признав показания ФИО3 допустимыми, суд не придавал им заранее установленной силы и предопределяющего исход дела значения, а оценивал их наряду и в совокупности с показаниями свидетелей, процессуальными документами предварительного следствия, назначенными и проведёнными по делу экспертизами.

Доводы осуждённого ФИО3 о том, что первоначальные показания он дал в болезненном и утомлённом состоянии, проверены в судебном заседании. Они обоснованно признаны несостоятельными и отвергнуты.

Проверяя доводы осуждённого в данной части, судом первой инстанции была допрошена в качестве свидетеля фельдшер скорой медицинской помощи «Жигаловской РБ» Свидетель №22 подтвердившая показания данные в ходе предварительного следствия (том 5 л.д.92-95), из которых суд установил, что на момент прибытия на место ДТП дорога была перекрыта. Присутствующим участникам ДТП помощь не требовалась, водители на самочувствие не жаловались. Все водители выглядели здоровыми, могли участвовать в следственных действиях.

Аналогичные обстоятельства были установлены судом первой инстанции и из показаний водителя скорой медицинской помощи Свидетель №23 (том 5 л.д.96-99) допрошенного в ходе предварительного следствия.

Из показаний свидетеля Свидетель №24 работавшего начальником изолятора временного содержания, данных в ходе предварительного (том 5 л.д.114-117) и судебного следствия, суд установил, что 7 июня 2023 года в ИВС, в качестве подозреваемого был помещён задержанный в порядке статьи 91 УПК РФ ФИО3

Перед помещением ФИО3 был осмотрен фельдшером, его состояние описано в книге первичного осмотра. Согласно выданной справке ФИО3 мог находиться в изоляторе временно содержания, видимых телесных повреждений у него не было, на самочувствие не жаловался.

Из материалов уголовного дела следует, что все предусмотренные законом права, а также положения статьи 51 Конституции РФ ФИО3 до начала производства следственных действий надлежащим образом разъяснены. ФИО3 предупрежден, о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при последующем отказе от этих показаний. Следственные действия проведены с обязательным участием защитника. Содержание протоколов удостоверено подписями участвующих лиц, без каких-либо замечаний с их стороны по процедуре проведения следственных действий и правильности фиксации полученных данных.

Следственные действия, законность которых оспаривается защитником, были проведены не сразу, а спустя несколько дней после дорожно-транспортного происшествия. Непосредственно после ДТП за медицинской помощью ФИО3 не обращался, телесных повреждений, препятствующих производству с участием ФИО3 следственных действий у него, не было.

Судом было исследование заключение эксперта № 5089 от 6 декабря 2023 года, согласно которому на представленном МРТ-исследовании головного мозга у ФИО3 были выявлены кисты ложных, теменных долей, моста, МР-признаки контузии, ишемии моста.

Подвергнуть судебно-медицинской оценке данные изменения (высказаться достоверно о давности, природе образования) не представляется возможным, так как медицинские документы с данными осмотров врачами после событий 06.06.2023 г., а также медицинские документы с данными о состоянии здоровья до событий 06.06.2023 г. на экспертизу не представлены (том 3 л.д.80-81).

Кроме того, судом были исследованы представленные стороной защиты доказательства:

-копия журнала первичного опроса и регистрации оказания медицинской помощи лицам, поступающим для содержания в ИВС (том 5 л.д.87-89), согласно которому при поступлении у ФИО3 имелись видимые телесные повреждения,

-рапорт от 8 июня 2023 года (том 1 л.д.10) о наличии при доставлении ФИО3 в ИВС видимых телесных повреждений; рапорт от 9 июня 2023 года (том 1 л.д.11) о приобщении ранее указанного рапорта.

Вопреки доводам защитника данные документы не ставят под сомнения законность производства следственных действий с участием ФИО3, поскольку обнаруженные на теле осуждённого ссадины и кровоподтёки не свидетельствуют о том, что по своему состоянию здоровья он не мог принимать участие в проводимых следственных действиях и давать показания по обстоятельствам происшедшего.

Обстоятельства проводимых следственных действий с участием ФИО3 установлены и из показаний следователя ФИО20 (Свидетель №10) данных в ходе предварительного (том 2 л.д.233-237) и судебного следствия, согласно которым, при проведении допросов у ФИО3 медицинских противопоказаний к участию в следственных действиях не было.

При таких обстоятельствах доводы осуждённого ФИО3 и его защитника о нарушении требований уголовно-процессуального законодательства, допущенных органами предварительного следствия при производстве первоначальных следственных действий являются несостоятельными.

Несмотря на занятую ФИО3 позицию защиты по делу, все подлежащие доказыванию в силу статьи 73 УПК РФ обстоятельства, при которых ФИО3 совершено преступление, вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, судом установлены и в приговоре изложены правильно.

Выводы суда о доказанности вины осуждённого в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, и подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, подробно приведенных в приговоре, достоверность которых сомнений не вызывает.

Такими доказательствами обоснованно признаны:

Данные в ходе предварительного и судебного следствия показания потерпевших Потерпевший №2, Потерпевший №3 и Потерпевший №1 (том 1 л.д.164-166).

Как установлено судом первой инстанции очевидцами происшедшего потерпевшие не были, о смерти близких родственников узнали со слов.

В обоснование виновности осуждённого ФИО3, суд правильно сослался на показания непосредственных очевидцев и участников дорожно-транспортного происшествия, данные, как в ходе предварительного следствия, так и в суде.

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №2, он работает водителем ООО «(данные изъяты)». 6 июня 2023 года он работал на автомашине Свидетель №12 МАЗ. Следуя по направлению от посёлка Жигалово, ему навстречу попалась автомашина с прицепом. Из-за того, что дорога была гравийной, от встречной автомашины поднялось облако пыли, из-за чего видимость на дороге стала ограниченной. Снизив скорость до 40 км. он продолжил ехать по своей полосе движения. Внезапно на его полосу движения выехал микроавтобус, с которым произошло столкновение. В результате удара его автомашину понесло влево, в этот момент появился второй микроавтобус, с которым также произошло столкновение. Экстренно остановить автомашину ему не удалось. После столкновения его автомашина проехала около 3-5 метров, после чего остановилась полубоком на обочине.

Из показаний свидетеля Свидетель №11, суд установил, что в июне 2023 года он, ФИО3 и Свидетель №25 на автомашинах Свидетель №12 «Тойота HIACE» следовали в 

<

адрес изъят>. Связь между собой они поддерживали по рации, при этом он ехал первым, следом за ним ФИО3, последним Свидетель №25 После мостика они догнали автомашину с прицепом, которую он обогнал. В ходе обгона он увидел автомашину Свидетель №12 МАЗ следовавшую по встречной полосе движения. По рации он сообщил, что встречная полоса движения занята. Через некоторое время по рации ему сообщили, что произошло дорожно-транспортное происшествие.

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №25 данным в ходе предварительного (том 1 л.д.136-141) и судебного следствия, 6 июня 2023 года он в качестве водителя маршрутного такси выехал из посёлка 

<

адрес изъят>. В 

<

адрес изъят> он встретился с водителем Свидетель №11, в дальнейшем к ним присоединился ФИО3 Каждый из них ехал на своей автомашине с пассажирами, связь поддерживали по рации. Первым ехал Свидетель №11, который предупреждал о наличии автомашин на встречной полосе, затем ФИО3 последним ехал он. Расстояние между его автомашиной и автомашиной ФИО3 было около 50-70 метров. В ходе следования Свидетель №11 по рации предупредил, что встречная полоса занята. В этот момент ФИО3 выехал на встречную полосу движения, где произошло столкновение с автомашиной Свидетель №12 МАЗ. После чего ФИО3 повернул вправо, автомашина МАЗ поехала по траектории на его автомашину, после чего произошло столкновение с его автомашиной. От удара его автомобиль развернуло в воздухе почти в обратную сторону. Три пассажира его автомашины, сидевшие около окна, погибли.

Вопреки доводам защитника суд первой инстанции дал надлежащую оценку показаниям свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №25, сопоставив их не только с показаниями допрошенных по делу свидетелей, но и с иными объективными доказательствами, в том числе с назначенными и проведёнными по делу экспертизами. Доводы осуждённого и его защитника о наличии существенных противоречий в показаниях указанных свидетелей являются необоснованными, ничем объективно не подтверждены, направлены на то, чтобы опорочить их.

Имеющимся незначительным расхождениям в их показаниях приговором суда дана надлежащая оценка. С выводами суда первой инстанции соглашается и суд апелляционной инстанции, не усматривает оснований для переоценки показаний свидетеля Свидетель №2 и Свидетель №25

Данных, указывающих о заинтересованности свидетелей в исходе дела, вопреки доводам апелляционной жалобы, материалы дела не содержат. Допросы свидетелей проведены с соблюдением положений статей 187-189, 278 УПК РФ, в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Нарушений закона при допросах свидетелей судом апелляционной инстанции не установлено.

Аналогичные обстоятельства происшедшего, не оспариваемые осуждённым и его защитником, установлены судом первой инстанции и из показаний пассажиров следовавших в автомашине под управлением Свидетель №25, а именно свидетелей: Свидетель №19, Свидетель №17, Свидетель №14 (том 3 л.д.199-201), Свидетель №6, Свидетель №1 (том 2 л.д.30-32). Все они подтвердили, что следовали в колоне из трёх автомашин. Все автомашины следовали по своей полосе движения. Водитель впереди идущей автомашины, по рации, предупредил о наличии автомашины на встречной полосе движения. В момент дорожно-транспортного происшествия было светлое время суток, осадков не было, на дороге было пыльно.

Обоснованно в качестве доказательств виновности осуждённого признаны показания сотрудников полиции выехавших по сообщению о дорожно-транспортном происшествии.

Так, из показаний следователя ФИО20 (Свидетель №10) данных в ходе предварительного (том 2 л.д.233-237) и судебного следствия, суд установил, что в июне 2023 года в составе следственно-оперативной группы она выехала на место дорожно-транспортного происшествия, где ею были проведены первоначальные следственные действия. В результате ДТП погибло два мужчины и девочка. На момент их приезда дорога была перекрыта. Ею был составлен протокол осмотра места происшествия. На месте ДТП находилось два маршрутных такси и автомобиль МАЗ. Месторасположение транспортных средств отражено на схеме. В ходе осмотра места ДТП были обнаружены следы протектора шин длинной 28,8 метров, которые были идентифицированы как следы оставленные автомобилем «Тойота HIACE» с номером 

<

***> регион. Ширина следа совпадала с шириной колеса автомобиля, равнялось около 20 см. Аналогичным способом были идентифицированы и следы шин автомобиля МАЗ. В ходе осмотра места происшествия применялась измерительная рулетка, которая не была отражена в протоколе следственного действия.

Из показаний инспектора ОГИБДД МО МВД России «Качугское» Свидетель №5 (том 2 л.д.220-223, том 5 л.д.111-113) суд установил, что 6 июня 2023 года около 19 часов 10 минут совместно с Свидетель №4 он прибыл на место дорожно-транспортного происшествия. По прибытию на место ДТП они перекрыли движение. Следственно-оперативная группа на место пребыла 7 июня 2024 года около 1 часа. Дорога оставалась перекрытой до расцвета. Это было сделано с целью производства осмотра места происшествия и фиксации имеющихся следов. В ходе осмотра места происшествия Свидетель №4 использовал курвиметр и измерительную рулетку. На месте ДТП находилось две автомашины Свидетель №12 «Тойота HIACE», и автомашина Свидетель №12 МАЗ. Автомашина с пострадавшими стояла в кювете. На момент их прибытия на полосе движения в сторону посёлка Жигалово была осыпь частиц и фрагментов стекла пластика, свидетельствующая о столкновении. На этой же полосе движения была осыпь грязи, имелись следы бокового выезда автомобиля под управлением Свидетель №25 на обочину. Во избежание утраты данные следы были сфотографированы Свидетель №4 на сотовый телефон.

Аналогичные обстоятельства происшедшего установлены судом первой инстанции и из показаний инспектора ОГИБДД МО МВД России «Качугское» Свидетель №4 (том 2 л.д.128-131, том 5 л.д.108-110).

Из показаний участвовавшей при осмотре места происшествия в качестве специалиста Свидетель №9 (том 2 л.д.229-232), суд установил, что по итогам проведённого осмотра были обнаружены и зафиксированы имеющиеся на проезжей части следы преступления. Осмотр места происшествия начался позже, поэтому в целях фиксации большего количества следов преступления, фотографирование ею было начало раньше.

В ходе осмотра места происшествия в качестве понятых принимали участие Свидетель №21 и Свидетель №7 Показания этих свидетелей, данные в ходе предварительного (том 5 л.д.48-51, 70-72) и судебного следствия обоснованно положены судом первой инстанции в качестве доказательств обвинения.

Так, свидетель Свидетель №21 подтвердил, что место дорожно-транспортного происшествия было перекрыто. Дорожно-транспортное происшествие произошло с участием трёх автомашин. В кювете, в сторону посёлка Жигалово стоял автомобиль «Тойота HIACE», грузовая автомашина стояла по направлению в сторону Улькана. Второй автомобиль «Тойота HIACE» находился на дороге, передней частью в сторону посёлка Жигалово. Когда расцвело следователь, с участием сотрудников ГИББД произвел замеры, результаты которых были занесены в схему и протокол.

Из показаний свидетеля Свидетель №7, суд аналогичным образом установил обстоятельства осмотра места происшествия, подтвердив, что место ДТП было сотрудниками ГИБДД перекрыто, осмотр начался после прибытия следователя и эксперта на место ДТП. В ходе осмотра сотрудниками ГИБДД, при помощи курвиметра и рулетки были произведены замеры, результаты которых занесены в схему и протокол следственного действия. На месте ДТП находились три водителя автомашин – участников дорожно-транспортного происшествия. На состояние здоровья они не жаловались, принимали активное участие в осмотре.

Кроме того, из показаний свидетеля Свидетель №7, суд установил, что след колес автомобиля «Тойота HIACE» расположенного поперек дороги был на полосе встречного движения, что свидетельствовало о том, что его водитель выехал на полосу встречного движения и допустил столкновение с автомобилем МАЗ. Данные обстоятельства при осмотре пояснил и сам водитель – ФИО1, он самостоятельно указал место столкновение на полосе движения, предназначенной для движения в сторону 

<

адрес изъят> (Магистральный).

Обоснованно суд первой инстанции признал достоверными и положил в основу приговора показания свидетеля Свидетель №8 работающего специалистом по охране труда в компании «СпецМонтажПроект», который пояснил, что 6 июня 2023 года выезжал на место дорожно-транспортного происшествия, произошедшего с участием автомашины МАЗ, принадлежащей их компании. Микроавтобус под управлением Свидетель №25 находился на обочине по ходу движения справой стороны. Микроавтобус под управлением ФИО3 стоял почти посередине дороги. Автомашина МАЗ была расположена на обочине встречной полосы. Поскольку ДТП произошло с участием их автомобиля, он произвёл фото и видеосъёмку места происшествия, которую в дальнейшем передал следователю.

С участием свидетелей Свидетель №4 и Свидетель №8 с целью воспроизводства обстановки сложившейся непосредственно после дорожно-транспортного происшествия был проведён следственный эксперимент, в ходе которого свидетелям было предложено указать месторасположение имевшихся после ДТП осыпей. Результаты следственного действия с координатами указанными свидетелями отражены в протоколе следственного действия (том 3 л.д.157-165).

Вопреки доводам защитника оснований для признания протокола следственного эксперимента недопустимым доказательством у суда не имелось. Следственное действие проводилось в соответствии с положениями статьи 181 УПК РФ, с разъяснением участвующим лицам их процессуальных прав. Составленный по итогам протокол соответствует требованиям статьи 166 УПК РФ. О правильности отражения в протоколе имеющих значение для дела результатов свидетельствует отсутствие замечаний и заявлений со стороны лиц, участвовавших в них.

Аналогичные обстоятельства происшедшего установлены судом первой инстанции и из показаний свидетеля Свидетель №13 находившегося на месте дорожно-транспортного происшествия. Одинаково, дополняя показания вышеизложенных свидетелей, Свидетель №13 описал место дорожно-транспортного происшествия и расположения на нём транспортных средств, которое в дальнейшем нашло своё объективное отражение в составленных сотрудниками полиции документах.

При этом Свидетель №13, пояснил, что на дороге были разбросаны осколки, от которых вели следы автомашины МАЗ. По следам было видно, что во время ДТП МАЗ находился на своей полосе, после удара его увело на встречную полосу.

Кроме этого, в качестве дополнительных доказательств обвинения судом приведены показания свидетелей: Свидетель №3 (том 1 л.д.216-219) о характеристики личности осуждённого; Свидетель №18 (том 5 л.д.155-156) о договорных отношениях, складывающихся с ФИО21

Исследовав показания потерпевших и свидетелей обвинения, суд обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора, поскольку они последовательны, согласуются как между собой, так и в совокупности с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании. Показания указанных лиц не содержат каких-либо существенных противоречий, которые ставили бы их под сомнение.

Доводы осуждённого и его защитника о наличии существенных противоречий в показаниях свидетелей обвинения являются необоснованными, ничем объективно не подтверждены, направлены на то, чтобы опорочить их. Имеющимся незначительным расхождениям в показаниях свидетелей приговором суда с учетом того, что прошло значительное время с момента совершения преступления, дана надлежащая оценка.

Вопреки доводам защитника, как обоснованно указано судом первой инстанции, совпадение содержания протоколов допросов некоторых свидетелей, не ставит под сомнения данные ими показания и не является основанием для признания их недопустимыми доказательства в соответствии со статьёй 75 УПК РФ.

В судебном заседании в полном объёме были исследованы и доказательства, представленные и стороной защиты, оценивая которые, суд первой инстанции, пришёл к обоснованному выводу, что они не опровергают доказательства, представленные стороной обвинения, и не свидетельствуют о невиновности ФИО5 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Соглашается с данными выводами и суд апелляционной инстанции, оснований для переоценки доказательств, представленных стороной защиты, не усматривает.

Вина осуждённого ФИО3 подтверждается и объективными доказательствами, в том числе:

Протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия (с фототаблицей и схемой к нему), проведённого 7 июня 2023 года, в ходе которого осмотрено место ДТП. В ходе осмотра отражены дорожные условия, зафиксировано месторасположение автомашин, размещение на осматриваемом участке их фрагментов. Кроме того, зафиксированы имеющиеся на автомашинах повреждения, результаты произведенных замеров (том 1 л.д.23-51)

Протоколами дополнительного осмотра места происшествия, проведённого 12 марта 2024 года с участием свидетелей ФИО23 и Свидетель №8 (том 3 л.д.166-171); 17 июля 2024 года с участием водителя ФИО24 (том 5 л.д.100-106) с целью установления условий видимости, при движении впереди идущего грузового автомобиля.

Вопреки доводам защитника оснований для признания протоколов дополнительного осмотра места происшествия недопустимыми доказательствами у суда первой инстанции не имелось. Следственные действия проводились в соответствии с положениями статей 176, 177 УПК РФ. Составленные протоколы соответствуют требованиям статьи 166 УПК РФ. О правильности отражения в протоколах следственных действий имеющих значение для дела результатов свидетельствует отсутствие замечаний и заявлений, со стороны лиц, участвовавших в осмотрах.

В ходе расследования уголовного дела были осмотрены автомобили «Тойота HIACE» 

<

***> регион, «Тойота HIACE» 

<

***> регион, МАЗ 650128 Н 673НХ 138 регион, с участием которых совершено дорожно-транспортное происшествие. По результатам осмотров составлены протоколы осмотров предметов, отражены имеющиеся у них повреждения (том 1 л.д.232-236, 238-242, 244-248).

Кроме того, в качестве доказательств обвинения, вопреки доводам защитника, судом первой инстанции обоснованно приведены и протоколы выемок, проведённых у Свидетель №9 (том 2 л.д.3-6) и Свидетель №4 (том 2 л.д.133-136) об изъятии оптических дисков с места дорожно-транспортного происшествия от 6 июня 2023 года.

Все изъятые в ходе расследования уголовного дела предметы и документы осмотрены, признаны и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств.

Нарушений в части определения места хранения вещественных доказательств не допущено.

Так, в соответствии со статьёй 82 УПК РФ вещественные доказательства должны храниться при уголовном деле до вступления приговора в законную силу либо до истечения срока обжалования постановления или определения о прекращении уголовного дела и передаваться вместе с уголовным делом, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей.

Вещественные доказательства в виде: предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, фотографируются и по решению следователя передаются на хранение в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, либо возвращаются их законному владельцу, если это возможно без ущерба для доказывания.

Из материалов уголовного дела следует, что автомашина Свидетель №12 МАЗ была осмотрена, признана и приобщена к материалам дела в качестве вещественных доказательств, определено её дальнейшее место хранение.

При таких обстоятельствах нарушений в части определения места хранения автомашины Свидетель №12 МАЗ на территории компании ООО «СпецМонтажПроект», органами предварительного следствия не допущено.

Относительно доводов защитника о приобщении к материалам дела фотографий и видеозаписей с места дорожно-транспортного происшествия суд первой инстанции проверил данные доказательства, сопоставив их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, установил их источник получения.

Не установив нарушений влекущих признания фото и видеозаписей с места ДТП недопустимыми доказательствами, суд первой инстанции оценил их в совокупности с исследованными в ходе рассмотрения уголовного дела по существу доказательствами. Соглашается с данной оценкой и суд апелляционной инстанции, основания для переоценки указанных доказательств отсутствуют.

Кроме того, вина ФИО3 полностью подтверждается и заключениями назначенных и проведённых по делу в установленном законом порядке судебных экспертиз, объективность выводов, которых, вопреки доводам осуждённого и его защитника, сомнений не вызывает.

Так, согласно заключению эксперта № 75 от 16 июня 2023 года, смерть ФИО25 последовала от тупой сочетанной травмы головы, груди, левого плеча и правой ключицы с повреждением вещества головного мозга и костей скелета.

При исследовании трупа обнаружены следующие повреждения:

-открытая черепно-мозговая травма: ушибленные раны лобной области, множественные кровоподтеки и ссадины лица слева, оскольчатый перелом костей носа со смещением, перелом верхней челюсти слева, кровоизлияния в левых височной и затылочной областях, в затылочной области справа, обширные кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку и желудочки мозга, переломы костей основания черепа; отек головного мозга;

-закрытая тупая травма груди: ушиблено-рваная рана передней поверхности груди в верхней трети, множественные ссадины передней поверхности груди, разгибательные переломы левых ребер по средне-ключичной линии без повреждения пристеночной плевры с кровоизлияниями в межреберные мышцы;

-тупая травма левой верхней конечности: кровоподтек с глубокой ссадиной наружной поверхности левого плеча верхней трети, закрытый перелом левой плечевой кости в верхней трети со смещением, кровоизлияние в месте перелома;

-закрытый перелом правой ключицы с кровоизлиянием; кровоподтеки левого плеча и предплечья.

Вышеуказанные повреждения представляют собой единый комплекс травмы, который возник незадолго до наступления смерти, в короткий промежуток времени, от воздействий тупыми твердыми предметами и расценивается как причинивший тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (том 1 л.д.81-83).

Согласно заключению эксперта № 75/23А (дополнительная экспертиза трупа) от 4 марта 2024 наступление смерти ФИО25 находится в причинной связи с комплексом травмы, указанном в Заключении эксперта №75 (Тупая сочетанная травма головы, груди, левой верхней конечности и плечевого пояса) (том 3 л.д.128-130);

Согласно заключению эксперта № 74 от 16 июня 2023 года смерть ФИО26 последовала от тупой сочетанной травмы головы, груди и левого плеча с повреждением вещества головного мозга и костей скелета.

При исследовании трупа обнаружены следующие повреждения:

-открытая проникающая черепно-мозговая травма: ушиблено-рваные раны лица с кровоизлияниями в подлежащие ткани, множественные кровоподтеки лица, многооскольчатый перелом верхней челюсти со смещением отломков, кровоизлияния в кожно-мышечный лоскут головы, оскольчатые переломы костей основания черепа, кровоизлияния под твердой и мягкой мозговыми оболочками, кровоизлияния в вещество головного мозга и его желудочки, очаги ушиба на левой височной и лобных долях; отек головного мозга;

-закрытая тупая травма груди: кровоподтеки груди с кровоизлияниями в подлежащие ткани, сгибательные переломы левых ребер по передней подмышечной линии, ушиб легких;

-закрытый перелом левой плечевой кости в верхней трети со смещением; кровоподтеки левого надплечья.

Вышеуказанные повреждения представляют собой единый комплекс травмы, который возник в короткий промежуток времени, незадолго до наступления смерти от воздействий тупыми твердыми предметами и расценивается как причинивший тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (том 1 л.д.93-95).

Согласно заключению эксперта № 74/23А (дополнительная экспертиза трупа) от 4 марта 2024 года наступление смерти ФИО26 находится в причинной связи с комплексом травмы, указанном заключении эксперта №74 (том 3 л.д.136-138).

Согласно заключению эксперта № 73 от 14 июня 2023 года смерть ФИО27 последовала от открытой черепно-мозговой травмы с повреждением костей черепа и вещества головного мозга.

При исследовании трупа обнаружен следующий комплекс травмы:

-открытая черепно-мозговая травма: ушибленные раны лица, множественные сливные ссадины лица, перелом костей носа, множественные переломы верхней и нижней челюстей со смещением отломков, кровоизлияние в кожно-мышечный лоскут головы в лобной области, массивные кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку и желудочки мозга, переломы костей основания черепа.

Вышеуказанная травма головы возникла незадолго до наступления смерти от воздействия тупым твердым предметом и расценивается как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (том 1 л.д.105-107).

Согласно заключению эксперта № 73/23А (дополнительная экспертиза трупа) от 4 марта 2024 года наступление смерти ФИО27 находится в причинной связи с комплексом травмы: открытая черепно-мозговая травма: ушибленные раны лица, множественные сливные ссадины лица, перелом костей носа, множественные переломы верхней и нижней челюстей со смещением отломков, кровоизлияние в кожно-мышечный лоскут головы в лобной области, массивные кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку и желудочки мозга, переломы костей основания черепа (том 3 л.д.120-122).

Согласно заключению автотехнической судебной экспертизы № 2132 от 18 августа 2023 года, проанализировав зафиксированные в протоколе осмотра места дорожно-транспортного происшествия и в схеме места совершения административного правонарушения признаки, место столкновения автомобиля «TOYOTA НІАСЕ» (данные изъяты)) и автомобиля «МАЗ 650128» ((данные изъяты) располагалось в районе пересечения линий движения транспортных средств, согласно траекторий следа протектора шин автомобиля «TOYOTA HIACE» длиной 28,8 м и следа протектора шин автомобиля МА3 650128», в районе участка осыпи стекла и пластмассовых частей транспортного средства (том 2 л.д.20-27).

Согласно заключению комплексной фототехнической, автотехнической комиссионной судебной экспертизы № 2889, 2890; № 1333;1347;1348/3-1-23 от 14 февраля 2024 года столкновение автомобиля «МАЗ 650128» государственный регистрационный знак Н 673 HX 138 регион под управлением водителя Свидетель №2 и автомобиля «TOYOTA HIACE» государственный регистрационный знак (данные изъяты) регион под управлением водителя Свидетель №25 происходила на половине проезжей части, направления в котором двигался автомобиль «TOYOTA HIACE» государственный регистрационный знак 

<

***> регион и находилось в районе осыпи осколков и грязи.

Столкновение автомобиля «TOYOTA HIACE» ((данные изъяты)) и автомобиля «МАЗ 650128» произошло на половине проезжей части направления, в котором двигался автомобиль «МАЗ 650128» и располагалось в районе пересечения левых следов шин указанных автомобилей и участка осыпи стекла и пластмассовых частей транспортных средств.

По механизму дорожно-транспортного происшествия с участием автомобилей «TOYOTA HIACE» ((данные изъяты)), «МА3 650128» ((данные изъяты)), «ТОYОТА НІАСЕ» ((данные изъяты)) можно отметить следующее:

Водители автомобиля «ТOYOTA НІАСЕ» ((данные изъяты)) и автомобиля «ТOYOTA НІАСЕ» ((данные изъяты)) двигались в попутном направлении со стороны 

<

адрес изъят> в направлении 

<

адрес изъят>. Впереди двигался автомобиль «ТOYOTA НІАСЕ» ((данные изъяты)). Водитель автомобиля «МАЗ 650128» ((данные изъяты)) двигался во встречном направлении со стороны 

<

адрес изъят> в направлении 

<

адрес изъят>.

Перед столкновениями с автомобилем «МАЗ 650128» автомобиль «ТOYOTA НІАСЕ» под управлением водителя ФИО3 двигался по полосе встречного движения с отклонением траектории движения вправо. Автомобиль «МАЗ 650128» к моменту столкновения двигался в пределах своей полосы движения. Столкновение автомобилей «ТOYOTA НІАСЕ» ((данные изъяты) и автомобилем «МАЗ 650128» произошло на половине проезжей части направления, в котором двигался автомобиль «МАЗ 650128» и располагалось в районе пересечения левых следов шин указанных автомобилей и участка осыпи стекла и пластмассовых частей транспортных средств. При столкновении контактировала левая передняя угловая часть автомобиля «МАЗ 650128» и передняя часть автомобиля «Тойота НІАСЕ» ((данные изъяты)). В момент столкновения угол взаимного расположения составлял около 160 / 170 градусов.

После столкновения с автомобилем «ТOYOТА НІАСЕ» ((данные изъяты)), автомобиль «МАЗ 60128», обладая большим количеством движения (масса * скорость) продолжил движения в направлении движения до столкновения с отклонением траектории в сторону встречной полосы движения, где произошло столкновение с автомобилем «TOYOTA HIACE» ((данные изъяты)), двигающимся во встречном направлении позади автомобиля «ТОYОТА НІАСЕ» ((данные изъяты)). Столкновение автомобилей «TOYOTA НIАСЕ» ((данные изъяты)) и «МА3 650128» происходило в районе осыпи грязи, осколков, располагающихся на половине проезжей части направления, в котором двигался автомобиль «TOYOTA HIACE» ((данные изъяты)). При столкновении контактировала левая передняя угловая часть автомобиля «МАЗ 650128» и левая боковая часть автомобиля «TOYOTA НIACE» ((данные изъяты)). B момент столкновения автомобиля угол взаимного расположения ТС, то есть угол между их продольными осями составлял около 150 градусов.

С технической точки зрения в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «ТOYOTA НІАСЕ» ((данные изъяты)) должен был руководствоваться требованиями пп. 2.3.1. п. 2.3. ПДД РФ, пункта 5.3. Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств, а также пунктом 10.1. ПДД РФ.

С технической точки зрения в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «ТOYOTA НІАСЕ» ((данные изъяты)) должен был руководствоваться требованиями абзаца 1 пункта 10.1 ПДД РФ с учетом пунктов 1.4, 9.1 ПДД РФ, определяющих расположение ТС на дороге.

С технической точки зрения в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «МАЗ 650128» должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1. ПДД РФ.

Водитель автомобиля «МАЗ 650128» не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем «Тойота HIACE» ((данные изъяты)) путем торможения (том № 2 л.д.172 -217).

В судебном заседании эксперты ФИО51, ФИО19, ФИО52, ФИО28, допрошенные в порядке статьи 282 УПК РФ, подтвердили свои заключения, разъяснив полученные выводы.

При этом, каждый эксперт разъяснил свою часть экспертного исследования. Указав, что первоначальное столкновение автомобиля МАЗ с автомобилем «Тойота HIACE» произошло на полосе движения автомобиля МАЗ. В результате столкновения за счет эксцентричности удара и сил действующих при столкновении возник поворачивающий момент для автомобиля МАЗ, который способствовал его выезду на встречную полосу, где произошло столкновение со вторым автомобилем. При этом, водитель автомобиля МАЗ не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с первым автомобилем «Тойота HIACE».

Разъясняя порядок производства экспертизы, эксперты указали, что в состав комиссии были включены эксперты автотехники, которые выезжали на место происшествия, осмотрели транспортные средства, сфотографировав их. Представленных материалов было достаточно для разрешения поставленных перед ними вопросов.

Вопреки доводам апелляционной жалобы оснований не доверять экспертным заключениям, сомневаться в объективности их выводов, не имеется. Экспертизы проведены квалифицированными экспертами, в пределах своей компетенции, в соответствии с постановлениями о их назначении, вынесенными в порядке статьи 195 УПК РФ. Заключения экспертов соответствуют требованиям статей 80, 204 УПК РФ, разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», сомнений в обоснованности заключений экспертов не имеется, внутренних противоречий суд апелляционной инстанции не усматривает. Выводы экспертов, изложенные в назначенных и проведённых по делу экспертизах, противоречий не содержат, дополняют друг друга, являются ясными и понятными, носят научно-обоснованный характер. Суд правильно признал заключения экспертов допустимыми доказательствами и положил их в основу приговора.

Проверены и оценены судом первой инстанции и представленные стороной защиты доказательства – показания специалиста ФИО29, который высказался о том, что при осмотре автомобиля МАЗ видимых следов удара колеса в левое колесо автомобиля не имеется. Указал, что дифференцировать повреждения на транспортном средстве от столкновения с первым автомобилем (под управлением водителя ФИО3) и вторым автомобилем (под управлением водителя Свидетель №25) невозможно.

Оценивая показания, которого суд первой инстанции, пришёл к обоснованному выводу, о том, что экспертом не приведено новых данных свидетельствующих о необходимости назначения и производства повторной экспертизы.

Соглашается с данными выводами и суд апелляционной инстанции, основания к переоценке показаний эксперта ФИО29 отсутствуют.

Содержание указанных и других доказательств, и их оценка подробно приведены в приговоре.

Судом проанализированы указанные доказательства, им дана надлежащая, тщательная оценка, позволившая суду в совокупности с исследованными доказательствами прийти к выводу о причастности ФИО3 к совершению преступления при обстоятельствах, установленных в приговоре.

С учётом изложенного, доводы апелляционной жалобы относительно недоказанности вины суд апелляционной инстанции находит необоснованными, поскольку органами предварительного следствия в соответствии с требованиями статей 74, 86 УПК РФ собрано, а судом исследовано в судебном заседании достаточное количество доказательств, подтверждающих виновность осуждённого в совершении преступления.

Вопреки доводам осуждённого и его защитника, все доказательства оценены судом в соответствии с правилами, предусмотренными статьёй 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Иная позиция стороны защиты на этот счёт основана на собственной интерпретации исследованных доказательств, в отрыве от их совокупности и без учёта установленных правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд.

Вопреки доводам защитника, доказательства приведены в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения обстоятельств, перечисленных в статье 73 УПК РФ. Фактов, свидетельствующих об изложении судом их содержания таким образом, чтобы это искажало их суть и позволяло бы дать оценку, отличную той, которая содержится в приговоре, судом апелляционной инстанции, не установлено.

Каких-либо данных, свидетельствующих об оговоре осуждённого свидетелями обвинения, искусственном создании органами уголовного преследования доказательств с целью незаконного привлечения к уголовной ответственности, материалы уголовного дела не содержат. Само по себе несогласие осуждённого с доказательствами об их фальсификации не свидетельствует.

Свои выводы суд первой инстанции в приговоре убедительно мотивировал, с указанием причин по которым принял те или иные доказательства в качестве допустимых и достоверных, признал их в своей совокупности достаточными для разрешения дела и критически оценил и отверг показания осуждённого с выдвинутыми аргументами в свою защиту.

Судом правильно установлены все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со статьёй 73 УПК РФ. В приговоре в соответствии с требованиями пункта 1 статьи 307 УПК РФ указаны место, время, способ совершения преступления, форма вины, мотивы, цели и иные данных, позволяющие сделать выводы о событии преступления, причастности к нему осуждённого, его виновности.

Уголовное дело рассмотрено в рамках предъявленного ФИО3 обвинения, с соблюдением требований статьи 252 УПК РФ. Неполноты предварительного либо судебного следствия влияющей на установление фактических обстоятельств происшедшего, судом апелляционной инстанции коллегией не установлено.

Версия осуждённого и его защитника относительно неправильного установления места дорожно-транспортного происшествия, совершение дорожно-транспортного происшествия по вину водителя Свидетель №2, нарушений, допущенных при осмотре места происшествия и в дальнейшем в ходе расследования уголовного дела, были тщательно проверены в ходе судебного разбирательства и не нашли своего объективного подтверждения.

На основе совокупности исследованных доказательств суд первой инстанции обоснованно пришёл к выводу о виновности ФИО3 в совершённом преступлении и его действиям дана правильная квалификация по ч. 5 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть трех лиц.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции считает, что состоявшееся решение по данному уголовному делу, в части квалификации действий осуждённого, подлежит изменению по следующим основаниям.

Согласно пункту 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 9 декабря 2008 года «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» при рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных ст. 264 УК РФ, судам следует указывать в приговоре, нарушение каких конкретно пунктов Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства повлекло наступление последствий, указанных в ст. 264 УК РФ, и в чем конкретно выразилось это нарушение.

По мнению суда апелляционной инстанции, судом в приговоре излишне указано на нарушение ФИО3 правил эксплуатации транспортных средств, п. 2.3, п. 2.3.1 абз. 1, 2 ПДД РФ, требований п. 3 «Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения», требований руководства по эксплуатации автомобиля, выразившееся в управлении технически неисправным автомобилем при наличии неисправности тормозной системы в виде износа внутренних (рабочих) поверхностей тормозных барабанов задних колес

Хоть данных факт и имел место в инкриминированной последнему ситуации, однако он не находится в непосредственной причинной связи с фактом дорожно-транспортного происшествия и соответственно с наступившими по данному уголовному делу последствиями.

При таких обстоятельствах указание о нарушении ФИО3 правил эксплуатации транспортных средств, положений п. 2.3, 2.3.1 абз. 1, 2 ПДД РФ, требований п. 3 «Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения», руководства по эксплуатации автомобиля из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению.

Исключение из приговора названных пунктов ПДД РФ, «Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения», руководства по эксплуатации автомобиля не влияет на обоснованность осуждения ФИО3 по инкриминируемой ему статье.

Кроме того, данное исключение не влечёт снижения, назначенного ФИО3 наказания, поскольку имеются основания для удовлетворения доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшей о несправедливости приговора ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания.

Невыясненных обстоятельств, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности осуждённого, из материалов дела не усматривается. Противоречий в выводах суда не допущено.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, о причастности к совершению преступления иных лиц оценке не подлежат в связи с пределами судебного разбирательства, установленного статьёй 252 УПК РФ.

Из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания следует, что суд первой инстанции принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, рассмотрел уголовное дело с соблюдением предусмотренного статьёй 15 УПК РФ принципа состязательности и равноправия сторон.

Доводы жалобы об обвинительном уклоне суда, нарушении требований уголовно-процессуального закона, в частности положений статей 14, 15, 16, 297 и 298 УПК РФ, суд апелляционной инстанции находит голословными и не подтвержденными материалами уголовного дела. Вопреки доводам жалобы, из протокола судебного заседания следует, что в судебном заседании было обеспечено равенство прав стороны защиты и стороны обвинения, которым суд, не занимая позицию какой-либо из сторон, сохраняя объективность и беспристрастие, создал необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Все представленные сторонами доказательства исследованы, заявленные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые судом по ходатайствам решения мотивированы и аргументированы.

Несогласие одной из сторон с результатами рассмотрения заявленных ходатайств не может свидетельствовать о нарушениях прав участников процесса и необъективности суда.

Довод защитника о незаконном составе суда является несостоятельным. Тот факт, что председательствующий по делу ранее принимал решение по мере пресечения ФИО3, не является предусмотренным статьёй 63 УПК РФ основанием отвода. Оснований, препятствующих судье для участия по уголовному делу, приведенных в статье 61 УПК РФ, не установлено.

В протоколе судебного заседания правильно зафиксирован ход судебного процесса, указаны участвующие лица, их процессуальные права, заявления, возражения, вопросы участвующих в уголовном деле лиц, достаточно подробно записаны их показания, содержание выступлений, в том числе прений прокурора, отражены принятые судом процессуальные решения и иные значимые для дела обстоятельства.

Обсуждая доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшей о несправедливости приговора, суд апелляционной инстанции считает их обоснованными, а приговор в отношении ФИО3 в части назначения наказания – подлежащим изменению ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания.

Исходя из положений ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осуждённого, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости.

В соответствии с требованиями статей 6, 43, 60 УК РФ наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осуждённого и предупреждения совершения новых преступлений, а при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Из приговора суда следует, что в соответствии с ч. 1 и ч. 2 ст. 61 УК РФ смягчающими наказание обстоятельствами суд признал и учёл: наличие на иждивении троих малолетних детей; активное способствование раскрытию и расследованию преступления; частичное признание своей виновности в совершении преступления в ходе предварительного следствия; положительные характеристики с места работы; состояние здоровья осуждённого.

Обстоятельств отягчающих наказание ФИО3 в соответствии со статьёй 63 УК РФ суд не установил.

В связи с наличием смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ и отсутствием отягчающих обстоятельств, при назначении наказания судом обоснованно применены положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

В связи с отсутствием исключительных обстоятельств, перечисленных в статье 64 УК РФ, оснований её применения в отношении осуждённого суд не усмотрел. С учётом фактических обстоятельств совершённого преступления и степени его общественной опасности, суд правильно указал на отсутствие оснований для применения положений части 6 статьи 15 УК РФ.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, не усматривает оснований для применения к ФИО3 положений части 6 статьи 15, статьи 64 УК РФ и суд апелляционной инстанции.

Назначение наказания в виде реального лишения свободы, судом первой инстанции надлежаще мотивировано, с этими выводами соглашается и суд апелляционной инстанции. Исходя из установленных обстоятельств дела, сведений о личности виновного, суд пришел к правильному убеждению, что цели наказания в полной мере будут достигнуты лишь при изоляции виновного от общества.

Дополнительное наказание назначено при наличии законных оснований к его назначению.

Вместе с тем, назначив ФИО3 наказание в виде лишения свободы по ч. 5 ст. 264 УК РФ на срок три года шесть месяцев, суд не учёл в должной степени приведённые положения уголовного закона. В связи с чем, приведённая судом в приговоре оценка характера и степени общественной опасности содеянного ФИО3, не позволяет признать назначенное осуждённому наказание справедливым и соответствующим тяжести содеянного, обстоятельствам дела, данным о личности осуждённого.

Согласно ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ обвинительный приговор суда первой инстанции может быть изменён в сторону ухудшения положения осуждённого не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его представителя.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 389.26 УПК РФ при изменении приговора в апелляционном порядке суд вправе усилить осуждённому наказание или применить в отношении его уголовный закон о более тяжком преступлении.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает необходимым усилить назначенное ФИО3 наказание, увеличив срок наказания до 4 лет 6 месяцев лишения свободы.

Срок наказания подлежит исчислению со дня вступления приговора в законную силу.

Вид исправительного учреждения при отбывании наказания в виде лишения свободы в колонии-поселения определён судом правильно, в соответствии с положениями части 1 статьи 58 УК РФ.

Кроме того, подлежит изменению приговор суда в части зачёта времени содержания ФИО3 под стражей.

Приговором суда в срок наказания зачтено время нахождения ФИО3 под стражей с 7 по 8 июня 2023 года.

Из материалов уголовного дела следует, что ФИО3 был задержан в порядке статьи 91-92 УПК РФ 7 июня 2023 года.

9 июня 2023 года постановлением Жигаловского районного суда Иркутской области, без возложения обязанностей, предусмотренных п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, ФИО3 избрана мера пресечения в виде запрета определённых действий.

Таким образом, ФИО3 содержался под стражей, до избрания ему меры пресечения в виде запрета определённых действия, в период с 7 по 9 июня 2023 года и данный период времени подлежит зачёту в срок лишения свободы.

Приговор суда в этой части подлежит изменению с произведением зачета времени содержания ФИО3 под стражей в срок лишения свободы.

В соответствии с частью 4 статьи 42 УПК РФ потерпевшему по его иску при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства обеспечивается возмещение морального вреда, причиненного преступлением.

С учетом обстоятельств дела судом принято обоснованное решение о необходимости компенсации потерпевшей Потерпевший №3, морального вреда, причиненного преступлением. Размер компенсации в сумме 1 000 000 рублей определен правильно и соответствует требованиям справедливости и соразмерности.

Все иные доводы, изложенные в апелляционных жалобах, не свидетельствуют о таких нарушениях уголовно-процессуального закона, которые могли служить поводом для отмены постановленного приговора. Оснований утверждать, что виновность осуждённого установлена судом на порочных и неисследованных доказательствах, не имеется.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора, суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Жигаловского районного суда Иркутской области от 11 августа 2025 года в отношении ФИО1, изменить:

-исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание о нарушении ФИО3 правил эксплуатации транспортных средств, положений п. 2.3, п. 2.3.1 абз. 1, 2 ПДД РФ, п. 3 «Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения», требований руководства по эксплуатации автомобиля,

-усилить назначенное ФИО3 наказание по ч. 5 ст. 264 УК РФ до 4 лет 6 месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии-поселения, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года,

-зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО3 под стражей под стражей 7 июня по 9 июня 2025 года из расчета один содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселения.

В остальной части приговор в отношении ФИО3 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Кондратьева А.Ю., поданную в интересах потерпевшей Потерпевший №3 – удовлетворить частично, апелляционную жалобу адвоката Поповой О.Д., поданную в интересах осуждённого ФИО3, оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (город Кемерово), через суд первой инстанции, в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления.

В случае обжалования заинтересованные лица вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении своей жалобы судом кассационной инстанции.

Председательствующий Т.Н. Кашина