А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г.Уфа 22 июля 2024 года.

Верховный Суд Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Хабибуллина А.Ф.,

при ведении протокола секретарем Ибраевой Ф.Ф.,

с участием прокурора Борисенко О.В.,

осужденного ФИО1, адвоката Вольской Т.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Ахмадуллина А.С., апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Туктарова И.Р. на приговор Ленинского районного суда г.Уфы Республики Башкортостан от 7 марта 2024 года.

Изложив обстоятельства уголовного дела, содержание приговора, существо апелляционных представления и жалоб, выслушав выступления прокурора Борисенко О.В. об изменении приговора по доводам представления, осужденного ФИО1 и адвоката Вольской Т.В. об отмене обвинительного приговора и вынесении оправдательного приговора, суд апелляционной инстанции 

у с т а н о в и л :

по приговору Ленинского районного суда г.Уфы Республики Башкортостан от 7 марта 2024 года, 

ФИО1, дата года рождения, уроженец и житель адрес, судимый:

- 8 мая 2006 года Благоварским районным судом, с учетом внесенных изменений, по ч.4 ст.111 УК РФ к 8 годам 10 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима; освобожден 6 марта 2015 года по отбытию срока наказания,

- 11 июня 2018 года Советским районным судом г.Уфы по п.«з» ч.2 ст.111 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима; освобожден 10 июня 2020 года по отбытию срока наказания, 

осужден по пп.«в», «г» ч.2 ст.127 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года, 

по ч.1 ст.119 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год,

по п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года,

на основании ч.2 ст.69 УК РФ путем поглощения менее строгого наказания более строгим, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 3 года с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении осужденному изменена на заключение под стражу. 

Срок наказания исчислен с момента вступления приговора в законную силу. В срок наказания зачтено время содержания ФИО1 под стражей с 7 марта 2024 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания.

По делу решена судьба вещественных доказательств. 

ФИО1 осужден за незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением, с применением насилия, опасного для жизни или здоровья и с применением предметов, используемых в качестве оружия; умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, с применением предметов, используемых в качестве оружия; угрозу убийством.

Преступления совершены дата и дата в адрес Республики Башкортостан, при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель Ахмадуллин А.С. считает приговор незаконным и необоснованным. С учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности ФИО1, назначенное осужденному наказание является чрезмерно мягким и несправедливым. Также с учетом указанных обстоятельств, суд необоснованно применил способ назначения наказания в виде поглощения менее строгого наказания более строгим. Кроме того суд в требуемой мере не мотивировал свои выводы о совокупности преступлений, предусмотренных пп.«в», «г» ч.2 ст.127 и п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ. В связи с чем, государственный обвинитель предлагает отменить приговор по доводам апелляционного представления и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство. 

В апелляционной жалобе и в дополнениях к ней осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, считая его постановленным с нарушением норм материального и процессуального права. Р., размахивая ножом и угрожая убийством, ворвался к нему в комнату, в свою очередь, он, защищаясь и обороняясь от его противоправных действий, попытался лишь связать руки Р. При этом ему были причинены телесные повреждения и порез руки, умысла на незаконное лишение свободы Р. у него не было, он опасался за свою жизнь и здоровье. Телесные повреждения были получены Р. в ходе борьбы, в тот момент, когда он упал и при падении ударился об шкаф и холодильник. Умышленно данные телесные повреждения потерпевшему, он не причинял. Указанные обстоятельства, подтвердила в судебном заседании его сожительница С. Все обвинение было построено на противоречивых показаниях потерпевшего Р., которые опровергаются как его показаниями, так и показаниями свидетеля С., являющиеся последовательными, поскольку дополняют друг друга и согласуются с материалами уголовного дела. Поскольку инициатором конфликта являлся сам потерпевший Р., незаконно проникший в его жилище и угрожавший убийством, а также причинивший ему телесные повреждения, умысла на совершение инкриминируемых преступлений у него не было. Показания потерпевшей М. являются оговором, она сама ворвалась к нему в комнату и держа в руках нож, угрожала ему убийством. В свою очередь, убийством он ей не угрожал, размахивая ножом, М. порезала ему руку, также именно она, являлась инициатором конфликта. В ходе предварительного расследования уголовного дела, следователем были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые выразились во внесении изменений в постановление о предъявлении обвинения и не ознакомлении с материалами уголовного дела. Кроме того следователь угрожал и оказывал давление при допросе на свидетеля С., в целях изменения ею показаний, провёл допрос данного свидетеля, находившейся в болезненном состоянии. Таким образом, дача показаний свидетелем С. и проведение очной ставки с ней, было проведено следователем с применением недозволенных методов производства предварительного расследования. В связи с чем, ФИО1 просит отменить приговор и оправдать его по предъявленному обвинению, с применением положений ст.37 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Туктаров И.Р., действуя в защиту интересов осужденного ФИО1, считает приговор незаконным, вынесенным с существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального закона. Виновность ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных пп.«в», «г» ч.2 ст.127 и п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ установлена лишь на показаниях потерпевшего Р., который сам незаконно ворвался в жилище осужденного и угрожал ножом физической расправой. При этом показания потерпевшего Р. опровергаются показаниями свидетеля С. В свою очередь, показания Р. не соответствуют действительности, являются противоречивыми, даны с целью оговора подсудимого, поскольку в его действиях усматриваются самостоятельные составы преступлений. По преступлению, предусмотренным ч.1 ст.119 УК РФ, ФИО1 угроз убийством в отношении М. не высказывал, потерпевшая оговаривает подсудимого, инициатором конфликта выступила сама М., которая ворвалась в комнату ФИО1 с ножом и угрожала ему убийством. Таким образом, действия ФИО1 были направлены лишь на сохранение собственной безопасности, умысла на совершение преступлений он не преследовал. В связи с чем, адвокат Т. просит отменить приговор и оправдать ФИО1 по предъявленному обвинению.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, выслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Анализ показаний осужденного, не признавшего себя виновным в инкриминируемых преступлениях, в совокупности с показаниями потерпевших, свидетелей, а также данными, содержащимися в протоколах следственных действий и заключениях экспертиз, позволил суду правильно установить фактические обстоятельства дела и прийти к обоснованному выводу о виновности ФИО1 

Так, из показаний потерпевшего Р. следует, что дата после конфликта с ФИО1, последний насильно затащил его в свою комнату, нанес удар по голове, попытался связать руки, после чего начал душить его проводом от удлинителя, от чего он потерял сознание. В отношении ФИО1 он противоправных действий не совершал, телесных повреждений ему не наносил.

Свидетель М. показала, что со слов сына ей стало известно, что сосед ФИО1 насильно закрыл её сожителя Р. в своей комнате. После этого они вызвали сотрудников полиции и скорую помощь, постучались в дверь комнаты ФИО1

Свидетель З. показал, что после оскорбительных слов ФИО1 в адрес его матери, Р. вышел из комнаты к нему в коридор, и он увидел как ФИО1 и Р. начали бороться. Далее, ФИО1 произведя захват, затащил Р. в свою комнату и запер дверь на замок. После этого он взял свой сотовый телефон и начал снимать видео, находясь в коридоре возле двери комнаты ФИО1 На видеозаписи слышны стоны Р., слова С. – «хватит», слова ФИО1 – «стонать не надо, теперь будешь отвечать». После того, как приехавшие по их вызову сотрудники полиции, прошли в комнату ФИО1, они вывели оттуда Р., лицо, которого было отекшее и в крови. 

Из оглашенных показаний свидетеля С. следует, что дата ФИО1 удерживал Р. в их комнате, нанес ему телесные повреждения, душил его, она просила прекратить ФИО1 эти действия, однако он её не слушал.

Из оглашенных показаний свидетелей Т. и И. следует, что дата получив сообщение по факту драки, они прибыли по месту жительства М., со слов которой им стало известно, что её сожителя Р. закрыл в комнате ФИО1 Войдя в комнату ФИО1, они увидели, что на полу лежит Р., а на нем сидит ФИО1 Со слов ФИО1, Р. напал на него с ножом, при этом ножа в руках Р. не было. Согласно заявлению Р., ФИО1 удерживал его в своей комнате, нанес множество ударов, душил веревкой. После этого, приехавшие сотрудники скорой помощи увезли Р. в больницу, при этом ФИО1 на состояние здоровья не жаловался, от медицинской помощи отказался.

Из оглашенных показаний свидетеля Ш. следует, что дата приехав по вызову для оказания медицинской помощи, он осмотрел Р., у которого было диагностированы признаки сотрясения головного мозга, поверхностной травмы волосистой части головы, гематом на лице. Со слов Р. его избил сосед ФИО1, отчего он терял сознание. Далее, им был осмотрен ФИО1, на руке которого имелась ссадина. Поскольку Р. была необходима госпитализация, они забрали его в больницу. 

Потерпевшая М. показала, что дата после словесного конфликта с С., на общую кухню коммунальной квартиры, забежал её сожитель ФИО1, который держа в руках кухонный нож, начал угрожать ей убийством. После этого, ФИО1 нанес ей несколько ударов кулаком по голове и телу. Далее, ФИО1 проследовал за ней в её комнату, и увидев, что она пытается позвонить в полицию, нанес ей удары руками по лицу, голове, плечам.

Из оглашенных показаний свидетеля С. следует, что дата между ней и М. произошел конфликт, после которого ФИО1 накинулся на М. с ножом и угрожал ей, а она, встав между ними, пыталась успокоить ФИО1

Из оглашенных показаний свидетелей Т. и И. следует, что дата получив сообщение об избиении М., они прибыли по месту её жительства. М. просила привлечь к ответственности своего соседа ФИО1, который угрожал ей ножом физической расправой и убийством. 

Из оглашенных показаний свидетеля Н. следует, что дата приехав по вызову для оказания медицинской помощи, она осмотрела М., которая была напугана, плакала, громко рассказывала о произошедшем. При осмотре у М. была небольшая ранка, диаметром около 5 мм., со стороны слизистой на губе, покраснение в области виска. При опросе М. пояснила, что её сосед по коммунальной квартире напал на неё с ножом, угрожал убийством, нанес ей несколько ударов по лицу и голове.

Из оглашенных показаний свидетеля А. следует, что дата она встретила М., лицо которой было в крови, она плакала, тряслась.

Суд обоснованно признал данные показания потерпевших Р. и М. достоверными, как содержащие подробные описания деталей преступных событий, которые могли быть известны только лицам, непосредственно пострадавшим от совершенных в их отношении противоправных действий. 

Судом выяснялись причины наличия незначительных разногласий в показаниях потерпевших Р. и М., чему дана правильная оценка в приговоре. Из протокола судебного заседания усматривается, что после оглашения показаний данных ими на предварительном следствии, потерпевшие по всем существенным моментам подтвердили их.

Вышеприведенные показания потерпевших и свидетелей, которые положены в основу обвинительного приговора, являются последовательными, логичными. Оснований не доверять этим показаниям у суда не имелось. Чьей-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения, как и причин для оговора осужденного, не выявлено. Несогласие осужденного с показаниями потерпевших и свидетелей обвинения не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности осужденного, мотива содеянного им и неправильном применении уголовного закона.

Как следует из протокола судебного заседания, показания ряда неявившихся свидетелей оглашены на основании ч.1 ст.281 УПК РФ с согласия подсудимого и его защитника, каких-либо замечаний и возражений по содержанию показаний не поступило. В связи с чем, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что оглашение показаний не привело к нарушению права осужденного на справедливое судебное разбирательство. 

Сотрудники полиции Т. и И. были допрошены как носители соответствующей информации, относящейся к установлению обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ. Определением Конституционного Суда РФ от 06.02.2004 года №44-О проведение допроса по такого рода вопросам признано допустимым. 

Сам по себе факт того, что указанные свидетели являются сотрудниками полиции, не свидетельствует о недостоверности их показаний, заинтересованности в исходе дела. Свидетели были допрошены с соблюдением требований УПК РФ, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Суд обоснованно, руководствуясь ч.3 ст.281 УПК РФ в связи с наличием противоречий между показаниями, данными свидетелем С. в суде и показаниями, данными ею в ходе предварительного следствия, огласил протоколы допросов и очных ставок данного свидетеля и принял в качестве доказательств её показания, данные в ходе предварительного следствия. Вопреки доводам ФИО1 предусмотренных законом оснований для признания показаний данного свидетелей недопустимыми доказательствами, не имеется. Протоколы допросов и очных ставок изготовлены в соответствии с требованиями ст.190 УПК РФ. Перед допросом С. предупреждалась, что её показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу, даже в случае последующего изменения показаний. При этом показания свидетеля, данные в ходе предварительного следствия, последовательны, логичны, не содержат существенных противоречий, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу, в том числе с показаниями потерпевших и других свидетелей.

В свою очередь, в судебном заседании была допрошена следователь Д., которая пояснила, что при допросе и проведении очных ставок свидетель С. дала изобличающие ФИО1 показания. После проведения допросов и ознакомления с протоколами следственных действий, замечаний и дополнений от С. не поступало, показания она давала свободно и добровольно, давления на неё не оказывалось.

Принимая во внимание последовательность показаний потерпевших и указанных свидетелей, соответствие их другим доказательствам, отсутствие причин к оговору осужденного, суд обоснованно признал данные показания достоверными и допустимыми, положив в основу обвинительного приговора.

В свою очередь, показания участников не являлись единственными доказательствами обвинения, виновность осужденного подтверждается исследованной в судебном заседании совокупностью других сведений по делу, в частности:

- заявлением Р. от дата о привлечении к ответственности ФИО1, который затолкнул его к себе в комнату, закрыл дверь на замок, после ударил его голове, продолжил бить, душил его;

- картой вызова скорой медицинской помощи, согласно которой Р. поставлен диагноз: сотрясение головного мозга, поверхностная травма головы;

- заключениями экспертов №..., №..., согласно которым у Р. имелись телесные повреждения в виде: ушибленной раны затылочной области, обширных кровоподтеков, ссадин и ушибов мягких тканей лица, кровоизлияния в конъюнктиве левого глаза, подкожного кровоизлияния и ссадин области шеи справа, ссадин левого локтевого сустава, области крыла подвздошной кости справа, кровоподтеков грудной клетки слева, закрытого перелома 11 ребра слева. Повреждения в виде кровоподтеков грудной клетки слева, закрытого перелома 11 ребра слева, вызывают длительное расстройство здоровья продолжительностью 3-х недель (21 дня) и по этому признаку квалифицируются как причинение вреда здоровью средней тяжести. Учитывая локализацию повреждений, указанные телесные повреждения могли быть получены в результате не менее 7 травматических воздействий. Каких-либо судебно-медицинских данных, позволяющих высказаться о возможности образования повреждений при падении с высоты собственного роста, не имеется; 

- протоколом осмотра комнаты, в которой проживает ФИО1, в ходе которого изъят кухонный нож, тройник с проводом и веревка;

- протоколом осмотра видеозаписи, содержащейся на сотовом телефоне, изъятым у свидетеля З., на которой изображено, как З. стучит в дверь комнаты ФИО1, за дверью слышны хрипы Р., слышно, как ФИО1 наносит удары и произносит слова «стонать не надо, отвечать будешь», слышны слова С. «хватит»; 

- заявлением М. от дата о привлечении к ответственности ФИО1, который держа в руках нож, угрожал отрезать ей голову, после чего начал бить её по голове, разбил сотовый телефон, чтобы она не смогла позвонить в полицию. Угрозу она восприняла всерьез, опасаясь за свою жизнь и здоровье;

- картой вызова скорой медицинской помощи, согласно которой М. поставлен диагноз: поверхностная травма других частей головы, открытая рана губы и полости рта;

- протоколом осмотра общей кухни коммунальной квартиры, в которой проживают М. и ФИО1, в ходе которого изъяты два кухонных ножа;

и другими доказательствами, содержание которых подробно изложено в приговоре.

Заключения судебно-медицинских экспертиз выполнены экспертами, обладающими специальными познаниями и достаточным опытом работы, предупрежденным об ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заключения соответствуют положениям ст.204 УПК РФ, содержат ссылки на материалы, представленные для производства судебной экспертизы, содержание и результаты исследований, обоснованные ответы на все поставленные вопросы. Нарушений требований УПК РФ и Федерального закона от 31.05.2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» при производстве экспертиз, влекущих признание заключений недопустимыми доказательствами, не допущено.

Все собранные по делу доказательства, положенные в основу приговора, получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, в том числе с участием подсудимого, нашли должную оценку в соответствии с требованиями ст.ст.87-88 УПК РФ, что свидетельствует о том, что суд правильно установил фактические обстоятельства дела и сделал обоснованный вывод о виновности осужденного в совершении преступлений, за которые он осужден.

Несогласие осужденного с оценкой доказательств не ставит под сомнение правильность вывода суда о виновности ФИО1, и не свидетельствует об односторонности судебной оценки доказательств.

Нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, в ходе расследования уголовного дела не допущено. Уголовное дело расследовано полно, всесторонне, объективно. Ввиду отсутствия препятствий для рассмотрения судом уголовного дела, соответствия обвинительного заключения требованиям ст.220 УПК РФ, оснований для возвращения дела прокурору не имелось. 

Вопреки доводам осужденного, обвинение ФИО1 было предъявлено дата с соблюдением требований ст.ст.171-172 УПК РФ. Из протокола допроса видно, что осужденному разъяснены процессуальные права, предусмотренные ст.47 УПК РФ и положения ст.51 Конституции РФ. Предъявление обвинения происходило с участием защитника Г., что исключало возможность оказания на него какого-либо воздействия и об этом ничто объективно не свидетельствовало, заявлений о нарушениях прав от осужденного или защитника не поступало, они лично подписали протокол следственного действия после ознакомления с ними.

При этом адвокат надлежащим образом осуществлял свои обязанности указанные в ст.49 УПК РФ, отстаивая права и законные интересы ФИО1 в ходе предварительного следствия, позиция адвоката не противоречила позиции подзащитного, и соответствовала требованиям п.3 ч.4 ст.6 Федерального закона от 31.05.2002 года №63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Утверждения осужденного ФИО1 о том, что он не был ознакомлен с материалами уголовного дела, носят голословный характер. Согласно материалам дела, по завершении предварительного расследования материалы уголовного дела в полном объеме были предъявлены обвиняемому и его защитнику для ознакомления. Согласно протоколу ознакомления обвиняемого и его защитника от дата, ФИО1 не заявлял о нарушении его прав в ходе состоявшейся процедуры, указал, что с материалами дела ознакомлен в полном объеме, без ограничения во времени, ходатайств не имеет. Таким образом, требования ст.217 УПК РФ соблюдены.

Судебное разбирательство по делу проведено с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, сторонам были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей. Ограничений прав участников уголовного судопроизводства во время рассмотрения дела судом первой инстанции не допущено. Каких-либо сведений о предвзятом отношении председательствующего к той или иной стороне процесса протокол судебного заседания не содержит.

Приговор соответствует требованиям ст.307 УПК РФ, в нём содержится описание преступных деяний, признанных судом доказанными, с указанием места, времени, способа их совершения, проанализированы доказательства, обосновывающие выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений.

На основе совокупности исследованных доказательств суд первой инстанции правильно пришел к выводу о виновности ФИО1 в совершенном преступлении и его действиям дана правильная квалификация по пп.«в», «г» ч.2 ст.127 УК РФ, как совершение незаконного лишения человека свободы, не связанного с его похищением, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья и с применением предметов, используемых в качестве оружия.

По смыслу закона, под лишением свободы, ответственность за которое предусмотрена ст.127 УК РФ, понимается незаконное лишение человека свободы передвижения в пространстве, выбора им места нахождения, общения с другими людьми, в том месте, где ранее он находился по собственному желанию. Данное преступление совершается только с прямым умыслом и признается оконченным с момента фактического лишения свободы независимо от продолжительности удержания потерпевшего.

Как правильно установлено судом, в сложившейся ситуации потерпевший Р. был лишен реальной возможности свободно перемещаться по своему усмотрению, то есть выйти за пределы жилого помещения, где он насильно находился в результате действий ФИО1

Утверждения ФИО1 о том, что он не бил, не душил, не применял физического насилия в отношении Р., опровергаются не только показаниями потерпевшего, но и показаниями свидетелей, которые являлись непосредственными очевидцами данных событий, а также заключением судебно-медицинской экспертизы.

Вместе с тем, одни и те же действия осужденного судом первой инстанции квалифицированы как два самостоятельных преступления, предусмотренных пп.«в», «г» ч.2 ст.127 и п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ. При этом судом не принято во внимание, что телесные повреждения, повлекшие причинение средней тяжести вреда здоровью Р., как указано в приговоре, причинены в процессе его похищения, а также то, что под насилием, опасным для жизни или здоровья, предусмотренным п.«в» ч.2 ст.127 УК РФ понимается и причинение вреда здоровью средней тяжести.

Поскольку судом в указанной части допущено неправильное применение уголовного закона, осуждение ФИО1 по п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ подлежит исключению из приговора.

Мотивируя квалификацию действий осужденного по ч.1 ст.119 УК РФ, суд верно установил, что ФИО1, держа в руках нож, высказал слова угрозы убийством в адрес М., после чего нанес множественные удары руками по различным частям её тела. С учетом характера действий виновного, его агрессивного поведения, демонстрации ножа, нанесения телесных повреждений, потерпевшая М. восприняла как реальную угрозу своей жизни и здоровью и у неё имелись все основания опасаться её осуществления.

Доводы стороны защиты о противоправных действиях самих потерпевших, проверены в ходе при производстве следственных действий, а также судом, и своего подтверждения не нашли. По результатам процессуальной проверки в порядке ст.144-145 УПК РФ, следователем было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, в том числе в отношении Р. за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.139 УК РФ и в отношении М. за отсутствием события преступления, предусмотренного ч.1 ст.119 УК РФ.

В момент совершения преступлений, потерпевшие Р. и М. не представляли для ФИО1 какую-либо опасность, не посягали на его жизнь и здоровье, в связи с чем, оснований для применения положений ст.37 УК РФ, не имеется. 

Таким образом, исследовав и оценив доказательства, суд обоснованно постановил в отношении ФИО1 обвинительный приговор и верно квалифицировал его действия по пп.«в», «г» ч.2 ст.127, ч.1 ст.119 УК РФ, что соответствует установленным судом фактическим обстоятельствам дела.

По уголовному делу проведена судебно-психиатрическая экспертиза, из заключения которой следует, что, несмотря на наличие признаков эмоционально-неустойчивого расстройства личности (шифр по ...), ФИО1, как в период инкриминируемых деяний, так и в настоящее время, мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, руководить ими. ФИО1 каким-либо хроническим психическим расстройством или слабоумием не страдает.

Ставить под сомнение выводы проведенной по делу экспертизы оснований не имеется, поскольку исследование проведено экспертами, обладающими специальными познаниями и достаточным опытом работы, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертного исследования являются полными, непротиворечивыми, научно обоснованными, сомнений в своей достоверности не вызывают. 

В соответствии с заключением комиссии экспертов и с учетом поведения осужденного в судебном заседании, суд обоснованно признал ФИО1 вменяемым.

При определении вида и размера наказания, суд первой инстанции в соответствии со ст.ст.6, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенных ФИО1 преступлений, данные о личности осужденного, наличие смягчающих и отягчающего обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление и на условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, судом признаны: возраст подсудимого и наличие у него хронических заболеваний.

Заявлений ФИО1, иных процессуальных документов, соответствующих установленному в ст.142 УПК РФ критерию добровольности сообщения о совершенном преступлении, материалы уголовного дела не содержат.

С учетом правовой позиции ФИО1, не признавшего себя виновным в инкриминируемых преступлениях, не имеется фактических оснований для признания обстоятельством, смягчающим осужденному наказание, активного способствования раскрытию и расследованию преступлений. 

Оснований для признания в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, предусмотренного п.«з» ч.1 ст.61 УК РФ (противоправности или аморальности поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления), не усматривается и не подтверждается материалами уголовного дела.

Все смягчающие обстоятельства, имеющие значение для дела и признанные таковыми судом, учтены в полной мере, оснований для признания других обстоятельств в качестве смягчающих, суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Поскольку ФИО1 имеет непогашенную судимость по приговору от 11.06.2018 года за совершение тяжкого преступления, его действия образуют рецидив преступлений, что обоснованно признано судом обстоятельством, отягчающим наказание.

Вместе с тем, из приговора подлежит исключению указание суда на судимость ФИО1 по приговору Благоварского районного суда от 08.05.2006 года, поскольку данная судимость является погашенной. 

В соответствии с п.«д» ч.3 ст.86 УК РФ (в редакции Федерального закона от 13 июня 1996 года), действовавшей на момент совершения ФИО1 преступления по указанному приговору, судимость в отношении лиц, осужденных за особо тяжкие преступления, погашалась по истечении 8 лет после отбытия наказания (наказание осужденным отбыто 6 марта 2015 года). Внесенные Федеральным законом от 23 июля 2013 года №218-ФЗ изменения в ст.86 УК РФ, согласно которым срок погашения судимости за совершенные особо тяжкие преступления стал составлять 10 лет, в силу положений ст.ст.9, 10 УК РФ не подлежали применению, как ухудшающие положение осужденного.

Однако, данное изменение, вносимое судом апелляционной инстанции в приговор, не влияет на вывод суда о наличии в действиях ФИО1 рецидива преступлений и его вида, не повлияло на справедливость назначенного осужденному наказания. 

Исходя из правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в п.47 постановления Пленума от 22.12.2015 года №58, при рецидиве преступлений лицу, совершившему преступление, за которое предусмотрены альтернативные виды наказаний, назначается только наиболее строгий вид наказания, предусмотренный соответствующей статьей Особенной части УК РФ. Назначение менее строгого наказания, предусмотренного санкцией соответствующей статьи Особенной части УК РФ вида наказания допускается лишь при наличии смягчающих наказание обстоятельств (ч.3 ст.68 УК РФ).

Оснований для применения ч.3 ст.68 УК РФ суд правильно не усмотрел, поскольку установленные в ходе рассмотрения дела сведения об обстоятельствах совершенных преступлений и личности виновного, не свидетельствуют о возможности назначения ФИО1, при наличии в его действиях рецидива преступлений, наказания менее одной третьей части максимального срока лишения свободы.

Исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивами совершенных преступлений, либо с поведением осужденного во время или после совершения преступлений, существенно уменьшающего степень общественной опасности содеянного им, по делу не усматривается, поэтому отсутствуют основания для применения ст.64 УК РФ. 

Поскольку по делу установлено наличие отягчающего обстоятельства, оснований для применения положений ч.6 ст.15, ч.1 ст.62 УК РФ у суда не имелось.

Назначение ФИО1 условного осуждения не будет отвечать принципу восстановления социальной справедливости. С учетом данных о личности осужденного, характера и степени общественности опасности совершенных преступлений, суд обоснованно пришел к выводу о том, что исправление осужденного возможно лишь путем применения к нему такого наказания, как реальное лишение свободы.

Доводы государственного обвинителя о назначении ФИО1 чрезмерно мягкого наказания в виде лишения свободы, равно как и доводы о необоснованном применении принципа поглощения менее строгого наказания более строгим, не основаны на положениях уголовного закона и материалах уголовного дела. 

Судом не допущено нарушение установленного ч.1 ст.3 УК РФ принципа законности, согласно которому преступность деяния, а также его наказуемость определяются только настоящим Кодексом. Вид и размер наказания в виде лишения свободы определен судом в пределах, предусмотренных уголовным законом, в частности исходя из санкции ч.2 ст.127, ч.1 ст.119 УК РФ, с учетом применения положений ч.2 ст.68 УК РФ. 

Какие-либо дополнительные основания, отягчающие наказание осужденному, и не учтенные судом первой инстанции при вынесении приговора, судом апелляционной инстанции не установлены и в апелляционном представлении не приведены. 

По своему виду и размеру назначенное ФИО1 наказание является справедливым и соразмерным содеянному, оно назначено с учетом сведений о личности осужденного, отвечает целям, установленным ч.2 ст.43 УК РФ, при этом все заслуживающие внимания обстоятельства при назначении наказания учтены.

С учетом того, что ни одно из совершенных осужденным преступлений не являлось тяжким, вместе с данными о его личности, возраста осужденного и состоянии здоровья, позволяло суду применить принцип поглощения менее строгого наказания более строгим, который предусмотрен ч.2 ст.69 УК РФ. Указанный принцип назначения наказания по совокупности преступлений, избран судом обоснованно, как средство позволяющее назначить справедливое наказание. Оснований для применения иного принципа сложения наказаний, назначенного осужденному по совокупности преступлений, суд апелляционной инстанции не усматривает.

В этой связи доводы стороны обвинения о несправедливости назначенного осужденному наказания ввиду его чрезмерной мягкости, являются несостоятельными, подлежат отклонению.

Поскольку по пп.«в», «г» ч.2 ст.127 УК РФ осужденному было назначено минимальное наказание, предусмотренное санкцией данного уголовного закона, несмотря на исключение осуждение ФИО1 за преступление, предусмотренное п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ, суд апелляционной инстанции не находит оснований для его снижения по совокупности преступлений, в связи с уменьшением объема обвинения, признанного доказанным. Оснований для применения к осужденному ст.64, ч.3 ст.68 УК РФ не имеется.

Вид исправительной колонии строгого режима ФИО1 назначен в соответствии с п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ. Обстоятельств, препятствующих отбыванию назначенного наказания в виде лишения свободы, не установлено. Зачет времени содержания под стражей произведен в соответствии с п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь п.2 ч.3 ст.30, ст.389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

приговор Ленинского районного суда г.Уфы Республики Башкортостан от 7 марта 2024 года в отношении ФИО1 изменить, частично удовлетворив апелляционное представление государственного обвинителя:

- исключить из вводной части приговора указание на наличие судимости по приговору Благоварского районного суда Республики Башкортостан от 8 мая 2006 года, 

- исключить осуждение ФИО1 за преступление, предусмотренное п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя, апелляционные жалобы осужденного и его защитника – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного постановления, путем обращения через суд первой инстанции.

В случае обжалования судебных решений в кассационном порядке осужденный вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий ...

...

...