Председательствующий Смирнов Д.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 22А-345/2020

18 сентября 2020 г.

г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по уголовным делам Южного окружного военного суда в составе председательствующего Звягина Е.А., при помощнике судьи Митиной О.С., с участием 

<

данные изъяты> прокурора 

<

данные изъяты> Метченко А.А., осужденного ФИО1 и защитника – адвоката Кузнецова В.И., рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам указанного защитника на приговор Новочеркасского гарнизонного военного суда от 7 августа 2020 г., в соответствии с которым военнослужащий войсковой части № 

<

данные изъяты>

ФИО1, 

<

данные изъяты>

осужден по ч. 4 ст. 337 УК РФ к лишению свободы на срок 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении.

В приговоре также разрешены вопросы, касающиеся порядка следования осужденного к месту отбывания наказания и срока его исчисления, меры пресечения, процессуальных издержек и вещественных доказательств.

Заслушав доклад председательствующего Звягина Е.А., выступления осужденного ФИО1 и защитника Кузнецова В.И., поддержавших доводы апелляционных жалоб, а также возражения прокурора Метченко А.А., судебная коллегия

установила:

ФИО1 признан виновным в неявке в срок без уважительных причин на службу продолжительностью свыше одного месяца, совершенной им как военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, при следующих, установленных судом первой инстанции, обстоятельствах.

Согласно приговору, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, с целью временно уклониться от прохождения военной службы, желая отдохнуть, не явился в срок без уважительных причин на службу в войсковую часть №, дислоцированную 

<

адрес>, и до ДД.ММ.ГГГГ, то есть до самостоятельного прибытия в часть, проводил время по своему усмотрению.

В апелляционных жалобах защитник Кузнецов просит приговор отменить и в первоначальной жалобе – передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции, а в дополнительной жалобе – ФИО1 оправдать.

В обоснование жалоб их автор, ссылаясь на положения Конституции РФ, нормативно-правовые акты, нормы уголовного и уголовно-процессуального законодательства, утверждает о незаконности, необоснованности и несправедливости приговора ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона и неправильного применения уголовного закона.

При этом защитник, приводя собственный анализ доказательств по делу, в том числе показаний свидетелей, полагает, что дело рассмотрено с обвинительным уклоном, с нарушением принципа состязательности сторон и необъективно. Суд дал ненадлежащую и одностороннюю оценку исследованным в судебном заседании доказательствам, а вина ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления не доказана.

Наряду с этим автор жалоб утверждает:

- о нарушении прав осужденного на защиту и получение квалифицированной юридической помощи, а также пользоваться помощью переводчика и, как следствие, о недопустимости положенных в основу приговора показаний ФИО1, данных при производстве предварительного расследования;

- о недостоверности и противоречивости показаний свидетелей, а также их неверном изложении в приговоре;

- о неправомерном оглашении в ходе судебного следствия показаний свидетеля ФИО10;

- об отсутствии у ФИО1 на момент исследованных судом событий статуса военнослужащего и, как следствие, состава в содеянном преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 337 УК РФ.

Кроме того, защитник указывает на не предоставление осужденному по прибытии в воинскую часть формы одежды и возможности приступить к исполнению обязанностей по должности, на разрешение имевшего место ходатайства ФИО1 о рассмотрении дела в порядке гл. 40 УПК РФ без проведения предварительно слушания, на допрос подзащитного в ходе судебного разбирательства при отказе от дачи показаний, на несправедливость назначенного наказания вследствие чрезмерной суровости ввиду его определения без учета данных о личности последнего, а также на отсутствие в приговоре мотивов неприменения наказания несвязанного с изоляцией от общества и условного осуждения.

В возражениях государственный обвинитель – заместитель военного прокурора 

<

данные изъяты> ФИО11, просит приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Рассмотрев материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционных жалоб и возражений, судебная коллегия приходит к выводу, что приговор является законным, обоснованным и справедливым, а жалобы – не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Так, вывод суда в приговоре о виновности осужденного ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния сделан по результатам исследования в судебном заседании:

- показаний осужденного, данных при производстве предварительного расследования, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ он прибыл для прохождения военной службы по контракту в войсковую часть № и представился командованию. На следующий день он к установленному регламентом служебного времени сроку на службу не явился и до ДД.ММ.ГГГГ проводил время по своему усмотрению.

- показаний свидетелей ФИО10 и ФИО13, начальников ФИО1, из которых следует, что в период с ДД.ММ.ГГГГ последний, будучи военнослужащим по контракту, обязанностей по военной службе не исполнял.

- копии контракта о прохождении военной службы и выписки из приказа командира войсковой части № от ДД.ММ.ГГГГ № №, в соответствии с которыми с ДД.ММ.ГГГГ осужденный на основании приказа статс-секретаря – заместителя Министра обороны РФ от ДД.ММ.ГГГГ № № является военнослужащим по контракту вышеназванной части.

- а также иных документов.

Положенные в основу приговора доказательства получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, с соблюдением требований ст. 88 УПК РФ оценены судом и сомнений в своей относимотси, допустимости и достоверности не вызывают. Все эти доказательства достаточно полно и подробно изложены в приговоре. Они согласуются между собой и с другими материалами дела по фактическим обстоятельствам, времени, дополняют друг друга и не содержат существенных противоречий, в связи с чем, правильно признаны судом достоверными и взяты за основу при постановлении приговора. Их совокупность достаточна для признания вины осужденного.

При этом показания вызывавшегося и неявившегося свидетеля ФИО10 оглашены в ходе судебного следствия с согласия сторон в соответствии с положениями ч. 1 ст. 281 УПК РФ, а каких-либо объективных данных, свидетельствующих о заинтересованности указанных выше лиц в исходе дела при даче показаний в отношении ФИО1, и наличии оснований для его оговора, материалы дела не содержат.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд обоснованно положил в основу приговора и показания осужденного, данные при производстве предварительного расследования, так как его допросы производились в присутствии защитника – профессионального адвоката, то есть в условиях, исключающих возможность оказания давления и самооговора, ему разъяснялись процессуальные права, в том числе право не свидетельствовать против себя, и он предупреждался о том, что его показания в последующем могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу.

Правильность фиксации сообщенных сведений удостоверена подписями участников следственного действия. Каких-либо сообщений, замечаний, ходатайств о нарушении прав допрашиваемого и незаконных действиях сотрудников правоохранительных органов ни ФИО1, ни его защитник не заявляли.

Показания осужденного, данные в ходе предварительного расследования, непротиворечивы, достаточно подробны и содержат изложение таких деталей, которые могут быть известны только ФИО1, а также находятся в логической связи и согласуются с совокупностью иных доказательств.

При этом вопреки доводам апелляционных жалоб, указанные показания оглашены в соответствии с положениями п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, а сам по себе отказ осужденного от дачи показаний в ходе судебного разбирательства не препятствовал постановке перед ним дополнительных уточняющих вопросов.

Доводы о том, что адвокат, представлявший интересы ФИО1 в ходе предварительно и судебного следствия, ненадлежащим образом осуществлял свои профессиональные обязанности, а также о нарушении права последнего на использование родного языка в уголовном судопроизводстве являются голословными и несостоятельными, поскольку никаким конкретными данными не подтверждены и, по мнению судебной коллегии, направлены на то, чтобы опорочить собранные по делу доказательства, положенные в обоснование вывода суда о виновности осужденного.

Как в ходе предварительного расследования, так и судебного разбирательства ФИО1 разъяснялись его процессуальные права, в том числе – давать показания и объяснения на родном языке или языке, которым он владеет, и последний не высказывал каких-либо заявлений о том, что не в достаточной степени владеет русским языком и нуждается в услугах переводчика.

Кроме того, осужденный имеет среднее общее образование и в ходе судебного заседания суда апелляционной инстанции, отвечая на вопросы и выступая лично, продемонстрировал владение русским языком в достаточной степени, позволяющее считать, что он в услугах переводчика не нуждается.

На основании совокупности представленных допустимых доказательств, являющихся достаточными для правильного установления фактических обстоятельств, суд, вопреки содержащимся в апелляционных жалобах утверждениям, верно расценил содеянное осужденным ФИО1 как неявку в срок без уважительных причин на службу продолжительностью свыше одного месяца, совершенную военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, и квалифицировал по ч. 4 ст. 337 УК РФ.

Давая оценку эпизодическому прибытию осужденного в войсковую часть № в период с ДД.ММ.ГГГГ, суд первой инстанции обоснованно исходил из руководящих разъяснений, содержащих в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 3 апреля 2008 г. № 3 «О практике рассмотрения судами уголовных дел об уклонении от призыва на военную службу и от прохождения военной или альтернативной гражданской службы», согласно которым в тех случаях, когда незаконно пребывающий вне части (места службы) военнослужащий временно появляется в расположении части (в месте службы) без намерения приступить к исполнению обязанностей военной службы и фактически не приступает к их исполнению, течение срока самовольного отсутствия не прерывается.

Утверждение защитника, что ФИО1 не является субъектом преступления, предусмотренного ст. 337 УК РФ, ввиду отсутствия у него статуса военнослужащего несостоятельно, основано на неверном толковании нормативно-правовых актов, в частности Федеральных законов от 28 марта 1998 г. № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» и от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», и опровергается совокупностью исследованных судом доказательств, в том числе копией контракта о прохождении военной службы и выписками из приказов статс-секретаря – заместителя Министра обороны РФ от ДД.ММ.ГГГГ № № командира войсковой части № от ДД.ММ.ГГГГ № №, из которых однозначно следует, что с ДД.ММ.ГГГГ осужденный является военнослужащим по контракту названной части.

О наличии у ФИО1 статуса военнослужащего свидетельствуют и его показания о получении им денежного довольствия военнослужащего как за период неправомерного пребывания вне воинских правоотношений, так и в последующем.

При этом при установленных фактических обстоятельствах, ссылки на отсутствие в контракте о прохождении военной службы даты его подписания воинским должностным лицом, нахождение осужденного в войсковой части № до совершения неявки в срок без уважительных причин на службу лишь сутки – ДД.ММ.ГГГГ дату издания приказа о зачислении последнего в списки личного состава части, неполучение им военной формы одежды, фактическое непринятие дел по должности и т.д., какого-либо правового значения для квалификации содеянного ФИО1 не имеют.

Что же касается ссылок стороны защиты на состояние здоровья бабушки и дедушки осужденного в 2019 г. как на причину неправомерного пребывания осужденного вне воинских правоотношений, основанных на исследованных в суде апелляционной инстанции свидетельствах о смерти, соответственно от ДД.ММ.ГГГГ то в силу положений ч. 3 ст. 240 УПК РФ они являются беспредметными, поскольку приговор суда основывается лишь на тех доказательствах, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании.

Как усматривается из протокола судебного заседания, в ходе судебного разбирательства суду первой инстанции каких-либо данных по этому поводу сторонами, в том числе – и осужденным, не представлялось.

Вместе с тем, судебная коллегия принимает во внимание, что из материалов дела, а также из показаний самого ФИО1 следует о наличии у последнего трудоспособных совершеннолетних родных, в частности родителей, которые по закону обязаны заботиться, материально поддерживать и оказывать необходимое содержание нуждающимся в помощи близким родственникам, в том числе и указанным выше.

При вышеизложенном, как видно из протокола судебного заседания, в ходе судебного разбирательства в соответствии со ст. 15, 244 и 274 УПК РФ обеспечено равенство прав сторон, которым суд первой инстанции, сохраняя объективность и беспристрастность, в условиях состязательного процесса создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Все представленные сторонами доказательства исследованы судом, а заявленные участниками процесса ходатайства разрешены в установленном законом порядке.

Сведений о том, что судебное разбирательство проводилось предвзято либо с обвинительным уклоном материалы дела не содержат.

Не установлено судебной коллегией и каких-либо данных, могущих свидетельствовать об исследовании недопустимых доказательств, ошибочном исключении из разбирательства по делу допустимых доказательств или об отказе сторонам в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для правильного разрешения дела.

При этом выводы суда, изложенные в приговоре, основаны только на исследованных доказательствах, а протокол судебного заседания отвечает требованиям ст. 259 УПК РФ и замечания на него рассмотрены согласно положениям ст. 260 того же Кодекса.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, имевшее место ходатайство ФИО1 о рассмотрении дела в порядке гл. 40 УПК РФ разрешено в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством.

Так, ч. 1 и 2 ст. 227 УПК РФ определено, что по поступившему уголовному делу судья вправе принять одно из следующих решений: о направлении дела по подсудности, о назначении предварительного слушания либо о назначении судебного заседания, которое оформляется в виде постановления.

Как видно из материалов дела, 22 июля 2020 г. судьей вынесено постановление о назначении судебного заседания без проведения предварительного слушания.

Согласно данному постановлению, не усмотрев оснований для удовлетворения заявленного ФИО1 ходатайства о применении особого порядка судебного разбирательства, судья пришел к обоснованному выводу о том, что данное дело подлежит рассмотрению в общем порядке ввиду необходимости исследования и оценки собранных доказательств.

Каких-либо нарушений, в том числе прав ФИО1, при вынесении указанного постановления судьей не допущено, поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 314 УПК РФ назначение дела к рассмотрению в особом порядке является правом, а не обязанностью суда.

При этом в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ общий порядок судебного разбирательства с непосредственным исследованием материалов дела в большей степени гарантирует защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения и осуждения, нежели особый порядок принятия судебного решения, при котором суд согласно положениям ч. 5 ст. 316 УПК РФ не вправе исследовать и оценивать доказательства, собранные по делу органами предварительного следствия.

Вместе с тем, судебная коллегия полагает допустимым отметить, что при назначении ФИО1 наказания суд не вышел за пределы ограничений, которые вытекали бы из положений ч. 5 ст. 62 УК РФ в случае рассмотрения уголовного дела в порядке гл. 40 УПК РФ.

Наказание осужденному ФИО1 назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, направленного против порядка пребывания на военной службе и относящегося к категории средней тяжести, данных о личности последнего, его семейном положении, смягчающих и других учитываемых при назначении наказания обстоятельств, предусмотренных ч. 3 ст. 60 УК РФ.

Суд первой инстанции обоснованно учел в качестве смягчающих наказание обстоятельств полное признание ФИО1 своей вины и его чистосердечное раскаяние в содеянном, а также принял во внимание, что последний дисциплинарных взысканий не имеет и ранее к уголовной ответственности не привлекался.

Как усматривается из протокола судебного заседания и исследованных в суде первой инстанцией документов, при постановлении приговора были известны суду и иные сведения о личности осужденного ФИО1, в том числе о его возрасте, семейном положении, периоде прохождения им военной службы по призыву – ДД.ММ.ГГГГ и т.д.

Большинство из указанных выше обстоятельств приведено и в приговоре, в частности в его вводной части.

Именно совокупность вышеперечисленных обстоятельств позволила суду первой инстанции назначить осужденному согласно санкции статьи УК РФ, по которой он осужден, наказание в размере, приближенном к минимальному.

Что касается показаний свидетеля ФИО15 в суде апелляционной инстанции о том, что она проживает с осужденным и он является отцом ее малолетнего ребенка ДД.ММ.ГГГГ, то судебная коллегия исходит из того, что представленные суду документы не подтверждают указанные факты.

Так, в свидетельстве о рождении серии № сведения об отце отсутствуют, а отчество ребенка – 

<

данные изъяты>

С учетом этого, правовых оснований для признания наличия по делу смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, не имеется.

Что же касается признания факта наличия ребенка в качестве иного смягчающего обстоятельства на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, то судебная коллегия исходит из того, что в ходе судебного разбирательства не представлено объективных доказательств совместного проживания и ведения хозяйства осужденным и ФИО15, а также участия ФИО1 в воспитании и содержании ребенка.

Кроме того, признание какого-либо обстоятельства смягчающим на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ является правом, а не обязанностью суда. Факт же наличия у ФИО15 малолетнего ребенка, сам по себе, на оценку справедливости назначенного ФИО1 наказания не влияет.

При разрешении вопроса о назначении осужденному ФИО1 наказания суд первой инстанции, с учетом фактических обстоятельств совершенного преступления, а также степени его общественной опасности, оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 и 73 УК РФ не усмотрел и судебная коллегия с этим соглашается.

При этом необходимость мотивировки в приговоре неприменения ст. 64 и 73 УК РФ, действующим уголовно-процессуальным законом, в частности ст. 299 и 307 УПК РФ, не предусмотрена, в связи с чем, утверждения в жалобах защитника об обратном несостоятельны.

Таким образом, назначенное ФИО1 наказание отвечает требованиям ч. 1 и 3 ст. 60 УК РФ, п. 7 ч. 1 ст. 299 и п. 4 ст. 307 УПК РФ и его целям, в силу чего как по виду, так и по сроку не может быть признано несправедливым вследствие чрезмерной суровости.

Правильно определен судом осужденному и вид исправительного учреждения, в соответствии с требованиями п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Таким образом, каких-либо оснований для отмены либо изменения приговора, в том числе и по доводам, изложенным в апелляционных жалобах защитника, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28 и 389.33 УПКРФ, судебная коллегия

постановила:

приговор Новочеркасского гарнизонного военного суда от 7 августа 2020 г. в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитника Кузнецова В.И. – без удовлетворения.

Председательствующий Е.А. Звягин