дело № 2-1649/2026

УИД 03RS0003-01-2025-014556-88

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

11 марта 2026 года г. Уфа

Кировский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Казбулатова И.У.,

при секретаре Абдрахмановой Д.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Максидом» о защите прав потребителя,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ООО «Максидом», указав, что ДД.ММ.ГГГГ на его электронную почту поступило нежелательное рекламное сообщение, что причинило ему моральный вред, поскольку согласия на получение рекламы по сетям электросвязи он не давал.

Просит суд взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб., штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить судебные расходы с признанием права получения их поверенным истца ФИО2

В своем письменном отзыве ответчик иск не признал, указав, что, во-первых, истцом дано согласие на получение рекламы, во-вторых, спорное сообщение рекламным не является.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте его рассмотрения извещены, в судебное заседание не явились, своих представителей не направили, имеется заявление о рассмотрении дела без участия истца.

В силу ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Исследовав и оценив материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

ДД.ММ.ГГГГ на электронную почту № с электронной почты mass-mail@maxidom.ru поступило информационное сообщение

В дело представлено решение Кировского районного суда г. Уфы по делу № от ДД.ММ.ГГГГ, установившее принадлежность указанных адресов электронной почты: истцу и ответчику соответственно.

Кроме того, данным решением установлен потребительский характер отношений сторон, а также отсутствие согласия истца на получение рекламы ответчика, в том числе применительно к обстоятельствам регистрации в личном кабинете, а также правового значения функции «отписки» («отзыв согласия» в терминах указанного решения).

В соответствии с частью 2 статьи 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Таким образом, суд исходит из установленности факта отсутствия согласия истца на получение рекламы ответчика. Кроме того, суд исходит из установленности факта нарушения прав ФИО1 как потребителя.

Согласно статье 3 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 38-ФЗ «О рекламе» (далее – Закон «О рекламе») реклама – информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке.

Этой же статьей закона дано определение понятий «объект рекламирования» и «товар», где под первым понимаются товар, средства индивидуализации юридического лица и (или) товара, изготовителя или продавца товара, результаты интеллектуальной деятельности либо мероприятие (в том числе спортивное соревнование, концерт, конкурс, фестиваль, основанные на риске игры, пари), на привлечение внимания к которым направлена реклама, а под вторым – продукт деятельности (в том числе работа, услуга), предназначенный для продажи, обмена или иного введения в оборот.

Согласно пункту 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 58 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона «О рекламе»» информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке, является рекламой.

Поступившая истцу информация направлена на привлечение внимания к конкретному лицу – продавцу и предлагаемому им продукту. Данная информация указывает на возможность приобретения бытовых товаров, а также сообщает о предпринимательской деятельности лица, под которым в обстоятельствах настоящего дела следует понимать ООО «Максидом», что направлено на положительное выделение продукта и стимулирование потребителей к обращению к хозяйствующему субъекту, а значит, направлено на продвижение на рынке.

Образующая наполнение рассматриваемых сообщений информация по содержанию не индивидуализирована, продукт предложен как таковой, предложения поступили от ординарного продавца.

При этом факт того, что сообщение направлено истцу как пользователю личного кабинета сам по себе не исключает содержания в нем такого признака рекламы как противопоставленность ее неопределенному кругу лиц, поскольку спорное письмо не уникально само по себе, не выделяется по признакам относимости его именно к истцу как к лицу, обладающему особыми свойствами, обособляющими его на товарном рынке.

Эффективность рекламы зависит от правильности определения целевой аудитории, в силу чего всякий разумный коммерсант будет стремиться сфокусировать выборку, высшей точкой чего становится выход на конкретного покупателя. Вместе с тем, фильтрация потенциальных интересантов продолжает иметь дело с теми же покупателями, отобранными исключительно по признаку интереса продавца к потенциальным сторонам сделки.

Для целей рассматриваемого дела ключевым суду представляется то, что подлинным двигателем активности продавца является необходимость реализации продукта, но не озабоченность личностью покупателя, следствием чего всякая персонификация заведомо субординирована по отношению к ведущему интересу к продажам как таковым, результатом чего становится неизбежное растворение личности гражданина в фигуре покупателя как обобщенной, фактически деперсонифицированной учетной единицы, низводимой с субъектного на объектный уровень.

Как результат, суд находит принципиально важным различение понятий: «определенное лицо» и «единичный представитель неопределенного круга лиц». Во втором случае сама по себе единичность объекта анализа не должна в терминах рекламного законодательства приравниваться к определенности лица, поскольку признаки, обособляющие лицо для целей такого анализа, не исключают его признаков, равноотносимых ко всем членам неопределенной выборки. Более того, сохранение признаков принадлежности к большей массе лиц только и обеспечивает достоверность и информативность анализа, проводимого на материале единичного характерного представителя.

С этих позиций оптимизация процесса продаж по их адресатам своей природы не меняет, когда сколь угодно сжимаемая выборка продолжает представлять собой всю ту же репрезентацию неопределенного круга лиц.

Равным образом, характер предложенного товара относит его к предмету общего интереса заведомо широкого круга покупателей, что по своей природе исключает какую-либо эксклюзивность предложения. Адресное же предложение блага, которое и без того предложено всякому, имманентной предназначенности его неопределенному кругу лиц не отменяет.

Ответчиком не показано суду ни того, что он инициативно направляя торговую информацию отвечал на конкретный запрос истца о подборе ему товара, что выказывало бы именно отношения взаимозаинтересованного обсуждения сделки, ни того, что истец как-либо отличен для ответчика от иных субъектов, имеющих личный кабинет на его сайте, и отражающих неопределенную (неопределяемую) общность – покупатели.

Резюмируя суд останавливается на том, что предложение неуникального товара/услуги не может образовывать индивидуального предложения. Сами же по себе настройки маркетинговой кампании не превращают продукт унифицированный в продукт эксклюзивный.

Суждение об обратном игнорировало бы бизнес-модель рыночного актора масс-маркета, заинтересованного в поставках не одному лицу, но в расширенных продажах унифицированных по категориям продуктов.

Поскольку же ответчиком не доказано, что только истец мог воспользоваться его предложением, то оно утрачивает характер персонализированного (уникального/ индивидуального).

Равным образом не делает предложение уникальным и способ его доставки.

Факт того, что в силу технической специфики направления сообщений абонентам сетей электросвязи адресатом оказалось конкретное лицо, на высказанную судом оценку не влияет, поскольку способ доставки информации ее характера изменить не способен.

В сугубо же формально-правовом аспекте узкое понимание персонализации лишало бы статью 18 Закона «О рекламе» какого-либо смысла, поскольку отвечающие смыслу этой стати способы электронной коммуникации (электронная почта, СМС, сообщение в социальной сети, сообщение в мессенджере, сообщение в интернет-чате, отправка факсом, не говоря уже о более привычных телефоне и телеграфе) предполагают контакт всего двух лиц – получателя и отправителя.

Если же ставить на первое место дуальность контакта, более того, если превращать это в базовое свойство существа, отрицая относимость к рекламе всего, имеющего определяемость по признаку фигуры получателя, то окажется абсудизировано само используемое законодателем понятие: «реклама, направленная в сообщении средства электросвязи».

Таким образом, отвечая всем признакам рекламы, данным в статье 3 Закона «О рекламе», спорны сообщение, будучи направленным на привлечение вынимания к объекту рекламирования – ООО «Максидом» и его товарам при его способности иметь значение для неопределенного круга лиц, но не только для истца, является рекламным.

Истец указал на отсутствие его разрешения на получение рекламы. Ответчиком не были представлены доказательства того, что реклама поступила истцу с его предварительного согласия.

На основании вышеизложенного суд считает установленным факт нарушения требований части 1 статьи 18 Закона «О рекламе», выразившийся в направлении рекламы истцу без его согласия.

По субъекту нарушения суд исходит из того, что пунктами 5, 6, 7 статьи 3 Закона «О рекламе» раскрыто содержание понятий: рекламодатель, рекламопроизводитель и рекламораспространитель. Рекламодатель – изготовитель или продавец товара либо иное определившее объект рекламирования и (или) содержание рекламы лицо; рекламопроизводитель – лицо, осуществляющее полностью или частично приведение информации в готовую для распространения в виде рекламы форму; рекламораспространитель – лицо, осуществляющее распространение рекламы любым способом, в любой форме и с использованием любых средств.

В силу пункта 7 статьи 38 Закона «О рекламе» ответственность за нарушение требований его статьи 18 несет рекламораспространитель.

Таким образом, суд считает не подвергнутым сомнению факт того, что направление рекламы исходя из ее содержания и обстоятельств дела отвечало интересам именно ООО «Максидом», проистекало с его ведома и по его воле, то есть требовало контроля именно с его стороны.

В силу статьи 15 Закона «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.

Поскольку пунктом 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите прав потребителей, связанным с реализацией товаров и услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ разъяснено, что по смыслу Закона «О защите прав потребителей» сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред, постольку судебной практикой выявлено, что законодатель освободил истцов по делам о защите прав потребителей от необходимости доказывания в суде факта своих физических и нравственных страданий.

Аналогичный вывод содержится в абзаце 2 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума №).

Кроме того, суд обращает внимание на то, что Постановлением Пленума N 33, в частности его пунктом 12 подчеркнуто, что компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности. К выводу о том, что причинение морального вреда происходит по факту совершения деликта, приходит и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от ДД.ММ.ГГГГ N 45-П и от ДД.ММ.ГГГГ N 7-П).

Тем самым исключение обязанности компенсировать моральный вред по мотивам недоказанности его размера или увязка этой обязанности исключительно с одной только мерой страдания жертвы нарушало бы принципы справедливости и ответственности деликвента за свои действия.

В целом же суд исходит из того, что ответственность должна быть ощутимой, без чего ее цели достигнуты быть не могут. Тем самым суд ориентируется на разъяснение Постановления Пленума № о недопустимости присуждения чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы (абзац 3 пункта 30) и на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации о неприемлемости присуждения символических сумм морального вреда, свидетельствующих о пренебрежении к правам потерпевшего (имитационность правосудия) (определения №№-КГ21-41-К9 и 45-КГ20-25-К7 и проч.).

Пункт 25 Постановления Пленума № подчеркивает, что суд при разрешении спора о компенсации морального вреда учитывает фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. Применительно к конкретным обстоятельствам спора суд учитывает системный характер множественных деликтов ответчика, подтвержденных судом. При всем том, что подобное не характеризует собственно рекламной интервенции по настоящему делу, суд расценивает это как свидетельство антиобщественной установки ответчика, по меньшей мере, в том, что затрагивает оборот рекламы. В таких обстоятельствах суд полагает, что более ощутимая мера ответственности в большей степени учитывает названные ценностные установки нарушителя, способствуя привлечению его внимания к их ошибочности и созданию условий для их пересмотра.

Как результат, суд находит весьма сомнительном требование об учете ФИО1 неких предположительных интересов Продавца при том, что последний выказал небрежение в отношении интересов самого ФИО1 Напротив, суду представляется очевидным, что всякий, не желающий вовлечения его в юрисдикционное производство, попросту воздержится от нарушения права другого, исходя из чего суд считает необходимым взыскать с ООО «Максидом» в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

Суд не находит истца злоупотребляющим правом, поскольку доказательств того, что истец преследует цель не правовосстановления, но некоего угнетения ответчика в качестве самостоятельного интереса или же иным образом реализует умысел именно причинения вреда последнему, ответчиком не представлено.

В целом же суд обращает внимание на то, что как это установлено судом, в том числе по ранее рассмотренному делу, и решением УФАС России в отношении ранее рассмотренного дела, ФИО1 было со стороны ООО «Максидом» навязано выражение согласия на получение рекламы. Тем самым, истец не оказывал какого-либо воздействия на чужую волю с целью безосновательного получения обогащения: ФИО1 менеджеров ООО «Максидом» к направлению ему рекламы не понуждал, об этом не просил, никаким образом в заблуждение их не вводил. Тем самым, результировавшаяся настоящим делом причинно-следственная связь состоит в том, что если бы ООО «Максидом» не реализовал по собственной инициативе противоправную установку на направление ФИО1 ненадлежащей рекламы, то действия последнего по регистрации в личном кабинете ничего в этом плане не изменяли.

Статьей 13 Закона «О защите прав потребителей» предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Поскольку вплоть до момента вынесения решения суда причиненный истцу моральный вред ответчиком не возмещен, с него подлежит взысканию в пользу истца штраф в размере 5 000 руб. (10 000 руб. * 50%).

ДД.ММ.ГГГГ истцом и ФИО2 заключены договоры уступки права требования, по которым истец выступает цедентом, а ФИО2 – цессионарием. Предметом указанных договоров является переход права требования с ответчика платы за досудебное консультирование и юридическую помощь при обращении в суд по факту направления ФИО1 рекламы, выступающей предметом настоящего дела.

Каждым из договоров установлено, что экономическое содержание права требования образует объективная стоимость необходимо приложенного по предмету пункта 1 договора цессии труда (пункт 2); понесенностью ассоциируемых с ФИО1 затрат является вложение труда, противопоставимого процессуальному оппоненту (пункт 3); право требования переходит от цедента к цессионарию в дату договора цессии как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к процессуальным основаниям истребования расходов (пункт 4); риски невызревания права по основанию неактивности цедента в заявлении и поддержании требования о признании права его стороны на возмещение расходов относятся на цедента, а риски по основанию неполучения возмещения расходов по мотиву безосновательности их истребования или получения в размере меньшем, нежели предложенная договором цессии их оценка – на цессионария (пункт 5); право требования переходит от цедента к цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе документальная объективация приложения труда (пункт 6); право требования оценивается в сумме равной оценке труда, а именно в размере 5 000 и 25 000 рублей соответственно (пункт 7).

В силу пункта 1 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) гражданский оборот основан на признании свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. При этом согласно пункту 2 этой же статьи граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. По общему правилу они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Пункт 3 статьи 423 ГК РФ устанавливает, что договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.

Оказание юридической помощи по своему существу охватывается предметом договора оказания услуг, то есть договора, где исполнитель обязуется по заданию заказчика совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность, а заказчик – оплатить это (пункт 1 статьи 779 ГК РФ).

Статья 409 ГК РФ вводит такой способ прекращения обязательства как предоставление отступного.

Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Согласно статье 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: – в результате универсального правопреемства в правах кредитора; – по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; – вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; – при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; – в других случаях, предусмотренных законом.

По общему правилу пункта 1 статьи 388 ГК РФ допускается уступка права одним лицом другому (цессия). Здесь же суд отмечает, что законом (часть 2 статьи 389.1 ГК РФ), а равно актами его толкования (разъяснения) не исключена уступка будущего права. Равным образом суд учитывает, что в правоприменительной практике Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам получила поддержку идея уступки права на получение имущественного предоставления от проигравшей стороны в споре, обязанной принять на себя бремя объективной стоимости процесса, понесение которого посредством обеспечения участия в деле представителя было реализовано противной стороной.

Для отношений ФИО1 и ФИО2 отмеченное имеет следующее правовое значение: ФИО1, обязанный внести плату ФИО2 за оказанную юридическую помощь и имеющий в силу прямого указания закона право перевыставления этой платы своему процессуальному оппоненту, передает право истребования ее в качестве имеющего материальную ценность предмета отступного – права требования как имущественного права. При этом экономическое наполнение этого права образует стоимость объективно вложенного в процесс труда как средства понесения бремени активного участия в состязательном процессе.

Конструкция отступного с использованием механизма уступки права (потенциального права) согласуется с правовыми позициями, выраженными в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 6 «О некоторых вопросах применения положений ГК РФ о прекращении обязательств», пунктах 1 и 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 ГК РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки (далее – Постановление Пленума №), а также пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее – Постановление Пленума №).

Давая оценку экономического содержания уступаемого права суд исходит из того, что коль скоро спор рассмотрен по существу то, следовательно, имеются правовые предпосылки для удовлетворения требования выигравшей стороны о взыскании судебных расходов соразмерных объективной стоимости необходимого и фактически вложенного в состязательный процесс труда. Делая такой вывод суд опирается на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, выраженную в его определениях №№-ЭС20-11335, 305-ЭС21-2246 и 310-ЭС22-25261, а также Конституционного Суда Российской Федерации (определение от ДД.ММ.ГГГГ №-О).

Согласно части 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, при этом к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителя (статья 94 ГПК РФ).

По общему правилу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает все понесенные по делу судебные расходы, учитывая, однако, что расходы на оплату услуг представителя присуждаются в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ).

В настоящем деле на стороне истца было обеспечено вызванное действиями ответчика процессуальное участие, объективная стоимость чего образует материальное содержание права, переданного по вышеназванным договорам уступки права требования (цессии).

Оценивая конкретные обстоятельства дела, потребовавшие не формального изложения позиции истца, но критического осмысления доказательств по настоящему делу, суд полагает разумным и справедливым размер расходов по оплате услуг представителя в размере 11 000 рублей, сумму чего взыскивает с ответчика в пользу истца.

С учетом того, что институт перехода права требования регулируется нормами материального права, а присуждение судебных издержек – процессуального, то исходя из необходимости исполнения разъяснений как абзаца 2 пункта 9 Постановления Пленума №, так и абзаца 1 пункта 33 Постановления Пленума №, учитывая денежный характер обязательства, исключающий значимость личности кредитора для ответчика исходя из существа их отношений, после вывода об относимости судебных издержек по титулу правопредшественника (ФИО1) суд производит правопреемство в процессуальном правоотношении, заменяя ФИО1 на его правопреемника – ФИО2

При этом прямое присуждение судебных расходов на ФИО2 суд полагает противным процессуальному закону, безальтернативно увязывающему первоначальное возникновение права исключительно и только с лицом, участвующим в деле. В таких обстоятельствах право поверенного, возникающее как право цессионария, является правом, обретаемым производным способом. Тем самым, признание права за получателем по цессии требует изначальной объективации его по фигуре (титулу) цедента.

Придавая процессуальный эффект цессии, совершенной как материально-правой сделки, суд обращает внимание на то, что, во-первых, ФИО1 и ФИО2 подтвердили свой интерес к правопреемству, а, во-вторых, что ответчик не заявил, что находит переход притязания на судебные расходы сам по себе умаляющим его право.

В соответствии с частью 1 статьи 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов.

С ответчика – ООО «Максидом» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3 000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО1 (№) к ООО «Максидом» (ИНН 

<

***>) о взыскании компенсации морального вреда, штрафа, удовлетворить частично.

Взыскать с ООО «Максидом» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб., штраф в размере 5 000 руб.

Произвести процессуальную замену ФИО1 на ФИО2 по требованию о присуждении судебных расходов, взыскиваемых с ООО «Максидом».

Взыскать с ООО «Максидом» в пользу ФИО2 (ОГРНИП №) сумму судебных расходов в размере 11 000 рублей.

В остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с ООО «Максидом» в доход местного бюджета городского округа г.Уфы государственную пошлину в размере 3 000 руб.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения в окончательной форме через Кировский районный суд г. Уфы.

Председательствующий: Казбулатов И.У.

Мотивированное решение суда изготовлено в окончательной форме 24 марта 2026 г.