Дело № 2-1063/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

16 августа 2017 года Северский городской суд Томской области в составе: 

председательствующего Прохоровой Н.В. 

при секретаре Толстиковой Н.В., 

с участием представителя истца ФИО1, представителя ответчика ПАО «Сбербанк России» - ФИО2, ответчика ФИО3, представителя ответчика ФИО3 - ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО3 и публичному акционерному обществу «Сбербанк России» о признании недействительным договора уступки прав (требований) (цессии) от 23 июня 2016 г., заключенного между ПАО «Сбербанк России» и ФИО3,

установил:

ФИО5 обратилась в суд с указанным иском к ФИО3, публичному акционерному обществу «Сбербанк России» (далее – ПАО «Сбербанк России»), ссылаясь на то, что 06.10.2006 с ОАО Сбербанк заключен кредитный договор №**, по условиям которого сроком до 05.10.2026 ей предоставлен ипотечный кредит в сумме 1200000 руб. на инвестирование строительства ** квартиры, расположенной по [адрес]. 

06.06.2011 заключен договор № ** о переводе долга по кредитному договору № **, согласно которому новым заемщиком по кредитному договору стала являться ФИО6 Одновременно с переводом долга Банком заключены: договор поручительства №** от 06.06.2011 с ней; договор поручительства №** от 06.06.2011 с ФИО3

23.06.2016 между ПАО «Сбербанк России» (Цедент) и ФИО3 («Цессионарий») заключен договор уступки прав (требований) (цессии) № **. Согласно п. 1.2. названного договора сумма уступаемых Цессионарию прав (требований) к должнику, вытекающих из кредитного договора № ** от 06.10.2006, составила 706962 руб. 03 коп. Кроме того, Цедентом уступлено Цессионарию право взыскания с должника и лиц, предоставивших обеспечение, судебных расходов в виде государственной пошлины в размере 16269 руб. 62 коп. К Цессионарию перешли права требования по договорам, заключенным в обеспечение исполнения обязательств должника по кредитному договору № ** от 06.10.2006. Считает, что договор уступки прав (требований) не соответствует закону, нарушает ее права, законные интересы и является ничтожной сделкой ввиду следующего. Так, возможность передачи права требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, допускается, если соответствующее условие согласовано кредитной организацией и потребителем. Ни в кредитном договоре № ** от 06.10.2006, ни в договоре поручительства № ** от 06.06.2011, не согласовано право ПАО Сбербанк передавать права требования по кредитному договору другому физическому лицу не имеющему банковской лицензии. Поскольку она своего согласия на заключение оспариваемого договора не предоставляла, соответственно, договор уступки прав (требований) (цессии) № ** от 23.06.2016 противоречит п. 1 ст. 388 ГК РФ и в силу п. 2 ст. 168 ГК РФ является ничтожной сделкой. Более того, договор цессии является притворной сделкой, исходя из следующего. ФИО3 до заключения оспариваемого договора имел обязательства перед банком по договору поручительства № ** от 06.06.2011 в сумме 706962 руб. 03 коп., а также судебных расходов в виде государственной пошлины в размере 16269 руб. 62 коп., уплаченных банком в связи с подачей искового заявления (по делу № ** о взыскании задолженности по кредитному договору № ** от 06.06.2006). 

После заключения оспариваемого договора у ФИО3 возникли обязательства по перечислению Банку денежных средств, в том же размере, что и по обязательству из договора поручительства. Таким образом, у ФИО3 возникли два однородных конкурирующих между собой обязательства перед банком, связанных с исполнением по кредитному договору. Фактически, совершая действия по перечислению Банку денежных средств в размере 706962 руб. 03 коп. и 16269 руб. 62 коп. ФИО3 осуществил исполнение своих обязательств по кредитному договору № ** от 06.06.2006 в качестве поручителя – солидарного должника. В случае исполнения ФИО3 обязательства по договору поручительства, возникшего ранее, чем обязательства по оспариваемому договору, ФИО3 не вправе был бы требовать с нее уплаты процентов за пользование денежными средствами, предусмотренных кредитным договором и неустойки за неисполнение обязательств на будущее время. Правовые последствия исполнения договора цессии заведомо предполагают увеличение ее долговой нагрузки по сравнению с правовыми последствиями исполнения ФИО3 договора поручительства. Заключая договор цессии и исполняя его, у ответчиков была единственная цель – погашение обязательств по кредитному договору. Вместе с тем у ФИО3 при заключении и исполнении договора цессии оказалось заведомо больше объема прав требований к поручителю (к ней) по сравнению с теми правами, если бы ответчик исполнил свои ранее возникшие обязательства по договору поручительства. Следовательно, усматривается злоупотребление правом со стороны ответчиков. 

В связи с чем, истец просила суд: признать недействительным договор уступки прав (требований) (цессии) от 23.06.2016, заключенный между ПАО «Сбербанк России» и ФИО3 

Истец ФИО5 в судебное заседание не явилась, была надлежащим образом извещена о времени и месте рассмотрения дела.

Представитель истца ФИО1, действующий по доверенности от 21.07.2017, реестр. № **, в судебном заседании исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении и письменных возражениях на отзывы ответчика ФИО3 (л.д. 59-60, 71-73), согласно которым оформление прав ФИО3 через договор уступки права требования повлекло за собой увеличение объема его прав по сравнению с правами, предусмотренными п. 1 ст. 365 ГК РФ в отношении поручителя, исполнившего кредитное обязательство. Данные права в увеличенном объеме были реализованы ФИО3 в рамках дела № **, рассмотренного Северским городским судом Томской области 07.06.2017 (с ФИО5 были взысканы дополнительные суммы по сравнению с суммами, которые были уплачены ФИО3 при гашении долга по кредитному договору). Учитывая, что оспариваемый договор уступки права был заключен в процессе рассмотрения Северским городским судом Томской области дела № ** по иску ПАО Сбербанк к ФИО5, ФИО3 и при заключении и исполнении договора цессии у ФИО3 возникли права требования к ФИО5 значительно в большем объеме по сравнению с ситуацией погашения задолженности ФИО3 как поручителем, т.к. поручитель, исполнивший обязательство, вовсе не заступает на место кредитора, а приобретает регрессное требование к должнику, становится кредитором по регрессному обязательству. Поскольку с исполнением обеспеченного поручительством обязательства основное обязательство прекращается, соответственно, к поручителю не могут перейти права по прекращенному основному обязательству, у поручителя возникает лишь особое право регрессного требования к должнику в строго ограниченном законом объеме. Цель погашения именно задолженности по кредитному договору, а неисполнение договора цессии, подтверждается суммой договора цессии, которая совпадает с имеющейся задолженностью по кредитному договору, а именно в размере 706962 руб. 03 коп. и 16269 руб. 62 коп. ФИО3 формально погасил задолженность перед ПАО Сбербанк не как поручитель по кредитному договору, а как цессионарий по договору уступки права требований. Дополнительно пояснил, что для ФИО5 личность кредитора имеет существенное значение, т.к. ранее они с ФИО3 состояли в браке, брали кредиты для совместного проживания. 

В судебном заседании представитель ответчика ПАО «Сбербанк России» - ФИО2, действующий по доверенности от 23.03.2017 № ** (л.д. 68-70) исковые требования не признал по основаниям, изложенным в письменном отзыве (л.д. 18-20), согласно которому довод истца о незаконности передачи прав требований лицу, не имеющему лицензии на право осуществления банковской деятельности, без согласия поручителя ФИО5 не соответствует закону и условиям договора. Согласно п. 7.6 кредитного договора № ** от 06.06.2006 кредитор вправе полностью или частично переуступить свои права по настоящему договору, а также по иным договорам, связанным с обеспечением возврата кредита, другому лицу без согласия Заемщика. Пункт 1.1 договора о переводе долга № ** от 06.06.2011 определяет, что новый должник (ФИО6) принимает на себя в полном объеме обязательства должника перед кредитором по кредитному договору. Перевод долга в соответствии с договором о переводе долга не влечет каких-либо изменений условий кредитного договора. Согласно п. 1.2 договора поручительства № ** от 06.06.2011 поручитель (ФИО5) ознакомлена со всеми условиями указанного выше кредитного договора и согласна отвечать за исполнение заемщиком его обязательства полностью. Ограничений на уступку прав требований лицу, не имеющему банковский лицензии, пункт 7.6 кредитного договора, не содержит. Таким образом, банк правомерно уступил права требования по кредитному договору лицу, не имеющему банковской лицензии, поскольку п. 7.6 кредитного договора напрямую разрешает уступку без получения согласия заемщика. Отсутствие запрета на осуществление уступки лицам, не имеющим лицензии на осуществление банковской деятельности, предполагает право на такую уступку, пока не установлено иное. Уступка права требования по получению долга по кредитному договору, согласно ст. 5 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» не относится к числу банковских операций, не подлежит лицензированию и может осуществляться любыми лицами. ФИО5 не является заемщиком по кредитному договору, а выступает поручителем, получение согласия которого не предусмотрено ни законодательством, ни условиями договора. В этой связи банк правомерно уступил права по кредитному договору лицу, не имеющему банковской лицензии. Довод истца о квалификации уступки прав требования как притворной сделки по п. 2 ст. 170 ГК РФ не соответствует закону и фактическим обстоятельствам дела. Так, в п. 7.6 кредитного договора закрепляется право кредитора уступить права требования любому лицу, выразившему желание на это. Законодательство не содержит запрета на уступку поручителю прав требований к должнику (заемщику) по кредитному договору. В данном случае цессия не является притворной сделкой, т.к. отсутствует какая-либо прикрываемая сделка, которую стороны имели намерение скрыть. Заключение договора цессии является реализацией согласованного сторонами кредитного договора права на уступку прав требований (вначале условие согласовано первоначальным заемщиком ФИО5), а впоследствии новым должником ФИО6, и исключает какое-либо злоупотребление правом по смыслу ст. 10 ГК РФ. Кроме того, сделка по предоставлению поручительства ФИО3 заключена в 2011 году, не скрывалась последним, была изначально известно ФИО5 и ФИО6, указанными лицами не оспаривалась, недействительной не признана. Обязательства по погашению задолженности поручителем возникает в момент вступления в законную силу решения суда о взыскании задолженности с заемщика и поручителя солидарно. По состоянию на 23.06.2016 в отношении ФИО3 такого решения не вынесено. Следовательно, обязанность погашения просроченной задолженности за должника у ФИО3 отсутствовала. Действуя разумно и добросовестно, ФИО3 до вынесения решения суда и возбуждения в отношении него исполнительного производства, выразил желание приобрести требования к себе, в том числе как поручителю и к должнику ФИО6 Поскольку законом не ограничен круг лиц, которые могут выступать цессионариями заключение договора цессии с ФИО3 является правомерным. Поскольку ФИО5 не является должником по кредитному договору, то п. 18 ПП ВС РФ/ВАС РФ от 08.10.1998 № 14/14 и ст. 365 ГК РФ к правоотношениям между ней и ФИО3 не применяются. Размер ответственности поручителя перед кредитором остается неизменным в соответствии с условиями заключенного договора поручительства, поскольку цессия означает перемену лиц обязательствах, а не изменение обязательства. Заключение договора цессии осуществляется с определенной степенью риска – неполучения удовлетворения при неплатежеспособности должника. В данном случае оплата за уступаемое право была согласована сторонами при заключении договора в пункте 2.2.1 и внесена ФИО3 в этот же день 23.06.2016 в соответствии с банковским ордером № ** и приходным кассовым ордером № **. Таким образом, цессия не является безвозмездной, стороны в действительности исполнили свои обязанности, предусмотренные договором. Полагает, что оспариваемый договор соответствует условиям кредитного договора, договора о переводе долга, договорам поручительства, заключенным ФИО3, ФИО5, а также законодательству Российской Федерации. Дополнительно пояснил, что стороны действовали в разумном экономическом интересе. 

В судебном заседании ответчик ФИО3 иск не признал по основаниями, изложенным в отзывах (л.д. 32-34, 54-58), согласно которым после погашения им как поручителем кредитного обязательства за должника (ФИО5) перед ПАО «Сбербанк», к нему на основании п. 3 ч. 1 ст. 387 ГК РФ перешли права кредитора. ФИО5 не заявляет и не приводит доказательств, подтверждающих, что сделка – договор цессии № ** от 23.06.2016 и сам факт заключения данной сделки были совершены с нарушением требований установленных законом для таких сделок. ФИО5 не оспаривалось решение суда о взыскании задолженности по кредитному договору, не заявлялись возражения против замены стороны в деле, встречный иск о признании договора цессии недействительным. 

Содержание представленного ответчиком отзыва (л.д. 54-58) аналогично отзыву представителя ПАО «Сбербанк России» (л.д. 18-20).

В судебном заседании представитель ответчика ФИО3 – ФИО4, действующий на основании устного ходатайства в соответствии с ч. 6 ст. 53 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), против удовлетворения заявленных исковых требований возражал, поддержал позицию своего доверителя. 

Третье лицо ФИО6 в судебное заседание не явилась, была надлежащим образом извещена о времени и месте рассмотрения дела.

Выслушав представителя истца, ответчика ФИО3, представителей ответчиков, исследовав материалы дела, суд находит исковые требования ФИО5 не подлежащими удовлетворению, исходя из следующего. 

Как определено пунктом 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно п. 2 ст.168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно абзацу второму п.2 ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. 

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 84 постановления от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно абзацу второму п.3 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации допустимо предъявление исков о признании недействительной ничтожной сделки без заявления требования о применении последствий ее недействительности, если истец имеет законный интерес в признании такой сделки недействительной. В случае удовлетворения иска в решении суда о признании сделки недействительной должно быть указано, что сделка является ничтожной. В связи с тем, что ничтожная сделка не порождает юридических последствий, она может быть признана недействительной лишь с момента ее совершения.

В судебном заседании установлено, что 06.10.2006 между Акционерным коммерческим Сберегательным банком Российской Федерации («Кредитор») и И. (в настоящее время ФИО5) («Заемщик») заключен кредитный договор № **, по условиям которого «Кредитор» обязуется предоставить «Заемщику» ипотечный кредит в сумме 1200000 руб. на инвестирование строительства ** квартиры № ** на третьем этаже в строящемся жилом доме, расположенном по [адрес], на срок до 05 октября 2026 года под 15% годовых, а «Заемщик» обязуется возвратить «Кредитору» полученный кредит и уплатить проценты за пользование им, в сроки и на условиях настоящего договора (п. 1.1. л.д. 8-11).

06.06.2011 между Открытым акционерным обществом «Сбербанк России» («Кредитор») и И. («Должник»), ФИО6 («Новый Должник») заключен договор о переводе долга № **, согласно которому в соответствии со ст. 391 ГК РФ «Должник», являющийся заемщиком по кредитному договору № ** от 06.10.2006, переводит на «Нового Должника», а «Новый Должник» принимает на себя в полном объеме обязательства «Должника» перед «Кредитором» по кредитному договору. Кредитор согласен на перевод долга «Должника» по кредитному договору на Нового Должника (пп. 1.1., 1.2. л.д. 12).

06.06.2011 между Открытым акционерным обществом «Сбербанк России» («Кредитор») и И. («Поручитель») заключен договор поручительства № **, в соответствии с которым «Поручитель» обязуется перед «Кредитором» отвечать за исполнение ФИО6 («Заемщик») всех обязательств перед «Кредитором» по кредитному договору № ** от 06.10.2006 (п. 1.1. л.д. 13).

06.06.2011 между Открытым акционерным обществом «Сбербанк России» («Кредитор») и ФИО3 («Поручитель») заключен договор поручительства № **, в соответствии с которым «Поручитель» обязуется перед «Кредитором» отвечать за исполнение ФИО6 («Заемщик») всех обязательств перед «Кредитором» по кредитному договору № ** от 06.10.2006 (п. 1.1. л.д. 53).

23.06.2016 между ПАО «Сбербанк России» («Цедент») и ФИО3 («Цессионарий») заключен договор уступки прав (требований) (цессии) № **, согласно которому «Цедент» уступает «Цессионарию» права (требования) к ФИО6 («Должник»), вытекающие из кредитного договора № ** от 06.10.2006 (с дополнительными соглашениями, договором о переводе долга № ** от 06.06.2011). С учетом частичного погашения должником обязательств, общая сумма уступаемых «Цессионарию» прав (требований) к должнику, вытекающих из кредитного договора № ** от 06.10.2006, составляет 706962,03 руб., в том числе: просроченные проценты – 40765,92 руб., просроченная ссудная задолженность – 663295, 34 руб.., задолженность по неустойке – 2900,77 руб. «Цедент» уступает «Цессионарию» право взыскания с должника и лиц, предоставивших обеспечение, судебных расходов в виде государственной пошлины, оплаченной «Цедентом» платежным поручением № ** от 07.04.2016 на сумму 16269,62 руб., в связи с подачей искового заявления в Северский городской суд Томской области (дело № **). 

В оплату уступаемых прав (требований), указанных в п. 1 договора, «Цессионарий» обязуется произвести «Цеденту» оплату в следующем порядке: - в сумме 706962 руб. 03 коп. путем перечисления (внесения) денежных средств на счет Цедента № ** одномоментно с подписанием договора; в сумме 16269,62 руб. путем перечисления (внесения) денежных средств на счет Цедента № ** одномоментно с подписанием договора. 

В соответствии со ст. 384 ГК РФ к Цессионарию переходят права по договорам, заключенным в обеспечение исполнения обязательств Должника по кредитному договору, а именно права, в том числе, вытекающие из договора поручительства № ** от 06.06.2011, заключенного между ОАО «Сбербанк России» и И.; договора поручительства № ** от 06.06.2011, заключенного между ОАО «Сбербанк России» и ФИО3 (пп. 1.1.-1.3., 2.2.1., 5.3. л.д. 21-25).

Оплата ФИО3 уступаемых прав подтверждена чек-ордером от 23.06.2016 (л.д. 26), приходным кассовым ордером от 23.06.2016 № 1336 (л.д. 27).

Обращаясь с настоящим исковым заявлением, истец просит признать недействительным договор уступки прав (требований) (цессии) от 23.06.2016, ссылаясь на то, что с ней не согласовано право ПАО Сбербанк передавать права требования по кредитному договору другому физическому лицу, не имеющему банковской лицензии, а также на то, что данная сделка является притворной.

Разрешая заявленные исковые требования, суд приходит к следующему. 

Согласно пп. 1, 2 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором. Если договором был предусмотрен запрет уступки, сделка по уступке может быть признана недействительной по иску должника только в случае, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об указанном запрете.

Переход к другому лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, не допускается (ст. 383 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. 

В силу положений пп. 1, 2 ст. 388 ГК РФ уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону. Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Таким образом, по общему правилу, для перехода прав кредитора к другому лицу согласие должника не требуется, если иное не установлено законом или договором.

Как следует из преамбулы Закона Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей», данный закон регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.

Согласно пункту 51 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 №17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», разрешая дела по спорам об уступке требований, вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), суд должен иметь в виду, что Законом Российской Федерации «О защите прав потребителей» не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

Как разъяснено Президиумом Верховного Суда Российской Федерации в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2013 года, утвержденном 04.06.2014, указанное разъяснение гарантирует повышенную защиту интересов граждан как потребителей соответствующих финансовых услуг при заключении ими кредитных договоров.

Диспозиции норм главы 24 ГК РФ, закрепляющие общие принципы и правила правового регулирования гражданских отношений, связанных с переменой лица в обязательстве, изначально сформулированы безотносительно к существу таких видов договорных обязательств, одной их сторон которого является субъект, осуществляющий лицензируемый вид деятельности, и по этой причине не учитывают особенности правоотношений сторон по кредитному договору и сопутствующие данному обстоятельству факторы.

Именно поэтому, то есть в силу отсутствия на этот счет необходимого разрешительного законоположения о возможности передачи банком права требования долга с заемщика (физического лица) по кредитному договору лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, совершаемые на практике такого рода действия не могут считаться соответствующими закону, поскольку в соответствии с положениями статьи 388 ГК РФ уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору.

Согласно ст. 13 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» осуществление банковских операций производится только на основании лицензии, выдаваемой Банком России в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, за исключением случаев, указанных в частях девятой и десятой настоящей статьи и в Федеральном законе "О национальной платежной системе".

Передача права требования по кредитному договору не относится к числу банковских операций, указанных в ст. 5 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности». Из названной нормы следует обязательное наличие лицензии только для осуществления деятельности по выдаче кредитов за счет привлеченных средств. По смыслу Федерального закона «О банках и банковской деятельности», с выдачей кредита лицензируемая деятельность банка считается реализованной. Ни указанный Федеральный закон, ни положения ст. 819 Гражданского кодекса Российской Федерации не содержат предписания о возможности реализации прав кредитора по кредитному договору только кредитной организацией.

Пунктом 7.6. кредитного договора от 06.10.2006 № **, заключенного между истцом и ответчиком ПАО «Сбербанк России» предусмотрено, что «Кредитор» вправе полностью или частично переуступить свои права по настоящему договору, а также по иным договорам, связанным с обеспечением возврата кредита, другому лицу без согласия «Заемщика». 

Из п. 1.4. договора о переводе долга № ** от 06.06.2011 следует, что перевод долга в соответствии с настоящим договором не влечет каких-либо изменений условий кредитного договора. 

При этом после перевода долга по указанному выше кредитному договору ФИО6, ФИО5, ставшая поручителем по кредитному договору, была ознакомлена со всеми условиями кредитного договора и согласилась отвечать за исполнение ФИО6 ее обязательств полностью (п. 1.2. договора поручительства № ** от 06.06.2011).

Таким образом, ФИО5 при заключении кредитного договора от 06.10.2006 № ** и договора поручительства от 06.06.2011 №** была ознакомлена и полностью согласна с условием кредитного договора от 06.10.2006 № **, предусматривающим право банка переуступать свои права по кредитному договору, а также по иным договорам, связанным с обеспечением возврата кредита, любому третьему лицу, в том числе и не имеющему лицензии на осуществление банковской деятельности. 

В этой связи суд, исходя из положений приведенных выше норм права и разъяснений, приходит к выводу о том, что в данном случае не требовалось согласие должника для перехода к ФИО3 прав кредитора. 

Кроме того, ни законом, ни договором поручительства от 06.06.2011 1№**, а также кредитным договором от 06.10.2006 № **, договором о переводе долга № ** от 06.06.2011, не предусмотрено согласие должника ФИО6 и поручителя ФИО5 на переход прав кредитора – ПАО «Сбербанк-России» к другим юридическим и физическим лицам.

Суд принимает во внимание, что уступленное право требования носит имущественный характер, каких-либо ограничений или запрета по уступке такого права закон не содержит. Доказательства наличия между банком и заемщиком соглашения, ограничивающего или запрещающего уступку права требования, суду не представлены. 

В части довода истца о том, что договор уступки прав требований (цессии) № ** от 23.06.2016 является притворной сделкой, суд приходит к следующему. 

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила.

Согласно пп. 3, 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Часть 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации устанавливает, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

В силу п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Норма ч.1 ст. 12 ГПК РФ, в силу которой правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, конкретизируется в ч.1 ст. 56 настоящего Кодекса, согласно которой каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Как следует из решения Северского городского суда Томской области от 04.07.2016 (дело № **), публичное акционерное общество «Сбербанк России» (ПАО Сбербанк) обратилось в суд с иском к ФИО6, И., ФИО3 о досрочном солидарном взыскании задолженности по кредитному договору № ** от 06.10.2006 в сумме 706962 руб. 03 коп., а также государственной пошлины в размере 16269 руб. 62 коп., обращении взыскания на заложенное имущество.

23.06.2016, то есть в период рассмотрения настоящего иска, между ПАО Сбербанк и ФИО3 заключен договор уступки прав (требований) (цессии) № **. 

Определением Северского городского суда Томской области от 04.07.2016 по настоящему делу произведена замена истца ПАО Сбербанк на его правопреемника ФИО3

Определением Северского городского суда Томской области от 04.07.2016 прекращено производство по настоящему делу в части требований к ФИО3 о взыскании задолженности по кредитному договору, обращении взыскания на заложенное имущество, в связи с отказом ФИО3 от требований к ФИО3

Исковые требования ФИО3 к ФИО6, ФИО5 (И.) О.В. о взыскании задолженности по кредитному договору, обращении взыскания на заложенное имущество удовлетворены частично (л.д. 14-16).

Указанное решение вступило в законную силу, в апелляционном порядке не обжаловалось.

По мнению стороны истца, ответчик ФИО3, совершая действия по перечислению Банку денежных средств в размере 706962 руб. 03 коп. и 16269 руб. 62 коп., фактически осуществил исполнение своих обязательств по кредитному договору в качестве поручителя – солидарного должника.

Вместе с тем, принимая во внимание, что действующее законодательство не содержит норм, запрещающих кредитору (банку) уступать права по кредитному договору лицам, являющимся поручителями по кредитному договору, учитывая, что договор уступки (прав) требований (цессии) № ** от 23.06.2016, заключенный между ПАО «Сбербанк России» и ФИО3, был исполнен в полном объеме, а ФИО5 не представлено доказательств, подтверждающих, что действительная воля сторон (ПАО «Сбербанк России» и ФИО3) не соответствует их волеизъявлению на достижение правового результата, который соответствует последствиям договора цессии, суд приходит к выводу о том, что оспариваемый договор цессии не является притворной сделкой, прикрывающей сделку по исполнению ФИО3 своих обязательств по договору поручительства № ** от 06.06.2011.

Кроме того, истец ФИО5, не являющаяся стороной в оспариваемом договоре, не представила доказательств нарушение ее прав заключенным договором, возникновение у нее каких-либо неблагоприятных последствий, несмотря на то, что в силу положений ст. 3 ГПК РФ, судебной защите подлежит нарушенное или оспоренное право. 

Ссылку стороны истца на то, что в результате заключенного договора цессии у ответчика ФИО3 увеличился объем прав, что подтверждается заочным решением Северского городского суда Томской области от 07.06.2017 о взыскании с нее в пользу ФИО3 просроченных процентов и неустойки (л.д. 42-44), суд находит несостоятельной. Так, в силу положений договора уступки прав (требований) (цессии) от 23.06.2016 № **, право первоначального кредитора переходит к ФИО3 в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. При этом вне зависимости от личности кредитора, истец, как поручитель, обязан произвести исполнение принятых на себя обязательств по кредитному договору, а само по себе изменение личности кредитора в денежных обязательствах, не является основанием, по которому поручитель вправе оспаривать соглашение об уступке права требования.

Оценивая представленные доказательства в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, не установив злоупотребления правом со стороны ответчиков, в том числе направленности их действий на причинение вреда истцу ФИО5, суд приходит к выводу об отсутствии законных оснований для признания договора уступки прав (требований) (цессии) № ** от 23.06.2016 недействительным. 

В этой связи суд считает необходимым в удовлетворении заявленных исковых требований отказать.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО5 к ФИО3 и публичному акционерному обществу «Сбербанк России» о признании недействительным договора уступки прав (требований) (цессии) от 23 июня 2016 года № **, заключенного между публичным акционерным обществом «Сбербанк России» и ФИО3 оставить без удовлетворения, 

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Томский областной суд через Северский городской суд Томской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий Н.В. Прохорова