Дело № 2-179/2020

УИД № 26RS0010-01-2019-005088-96 

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

27 февраля 2020 года г. Георгиевск 

Георгиевский городской суд Ставропольского края в составе:

председательствующего судьи Ивахненко Л.С., 

при секретаре Ломакиной А.О., 

с участием представителя истца адвоката Сорокиной С.А., действующей на основании доверенности и ордера, ответчика ФИО1, представителя ответчика ФИО1 адвоката Поповой Л.В., действующей на основании доверенности и ордера, ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО1, ФИО2, ФИО4 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 обратился в суд с иском, уточненным в порядке ст. 39 ГПК РФ, к ФИО1, ФИО2 и ФИО4 о признании договоров дарения недействительными, признании недействительной доверенности, применении последствий недействительности сделок в виде приведения сторон в первоначальное положение, исключении из ЕГРН записи о праве собственности на спорное недвижимое имущество, восстановлении в ЕГРН записи о его праве собственности на спорную квартиру.

В обоснование уточненного иска ФИО3 указал, что он являлся собственником 

<

адрес> в 

<

адрес> на основании договора купли-продажи от 03 июня 2014 года. 11 февраля 2017 года он вступил в зарегистрированный брак с ФИО1, с которой стал совместно проживать в своей квартире. Он является пенсионером, инвалидом 1 группы, длительное время страдает рядом заболеваний, которые отражаются на его физическом и психическом состоянии, и в силу своего возраста и заболеваний нуждался в постороннем уходе и лечении. После регистрации брака уход за ним осуществляла его супруга ФИО1 В начале 2018 года у него обострились все хронические заболевания, в феврале 2018 года он перенес операцию. 07 марта 2018 года был экстренно госпитализирован в Георгиевскую ЦРБ с диагнозом цирроз печени, и 19 марта 2018 года выписан на долечивание. ФИО1 воспользовалась его физической беспомощностью и стала уговаривать его заключить с ней договор пожизненного содержания с иждивением, тем более, что она и так осуществляла уход за ним. 03 апреля 2018 года он, находясь в крайне болезненном состоянии, подписал договор, как он полагал, о его пожизненном содержании с иждивением, а уже 04 апреля 2018 года был вновь госпитализирован. С сентября 2018 года по сентябрь 2019 года за ним в отсутствии супруги ухаживала сиделка. Как ему стало известно, 02 марта 2019 года он выдал доверенность на имя дочери супруги ФИО2 на дарение от его имени ФИО1 его квартиры. К нотариусу он не ездил, при каких обстоятельствах была выдана доверенность, ему не известно. На основании данной доверенности ФИО2 11 марта 2019 года от его имени заключила с ФИО1 договор дарения 1/3 доли его квартиры. 22 октября 2019 года отношения между ним и ФИО1 испортились, в ходе конфликта ФИО1 сообщила ему о том, что он не является хозяином своей квартиры, после чего он запросил в МФЦ выписку из ЕГРН, и ему стало известно о том, что 03 апреля 2018 года он подарил ФИО1 2/3 доли своей квартиры, а затем и 1/3 долю квартиры, никакого договора пожизненного содержания с иждивением заключено не было. Считает договоры дарения долей в квартире от 03 апреля 2018 года, от 11 марта 2019 года, а также доверенность, выданную им 02 марта 2019 года на имя ФИО2, недействительными сделками в силу того, что договор дарения от 03 апреля 2018 года он подписал под влиянием заблуждения и в крайне болезненном состоянии, когда он не мог осознавать значение своих действий, был уверен, что подписывает договор пожизненного содержания с иждивением, договор не читал, так как видел плохо, а ему содержание договора вслух не читали. Как и где он подписал доверенность на имя ФИО2, вообще не помнит. В ходе рассмотрения дела в суде ему стало известно о том, что 26 октября 2019 года ФИО1 подарила квартиру своей матери ФИО4 Этот договор также является недействительным в связи с тем, что договоры дарения от 03 апреля 2018 года и от 11 марта 2019 года недействительны, а также в силу того, что сделка притворная, мнимая, так как после заключения договора дарения 26 октября 2019 года ФИО4 никаких действий как собственник квартиры не предпринимала, коммунальные услуги не оплачивала, состояние квартиры не проверяла, договоры с коммунальными организациями не заключала. В договоре дарения от 11 марта 2019 года было предусмотрено его право на пожизненное пользование и проживания в квартире, а в договоре от 26 октября 2019 года такого права уже не предусмотрено, и он остался без жилья. Просил суд признать договоры дарения от 03 апреля 2018 года, от 11 марта 2019 года, доверенность от 02 марта 2019 года, а также договор дарения от 26 октября 2019 года недействительными сделками со ссылкой на нормы ст. ст. 168, 170, 177, 178 ГК РФ, применить последствия недействительности сделок путем приведения сторон в первоначальное положение, прекратить за ФИО4 право собственности на спорную квартиру, исключить из ЕГРН запись о ее праве собственности, восстановить запись в его праве собственности на квартиру.

Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, воспользовался своим правом, предусмотренном ст. 48 ГПК РФ, на ведение дела в суде через своего представителя.

Полномочный представитель истца адвокат Сорокина С.А. в судебном заседании уточненные исковые требования ФИО3 поддержала по основаниям, изложенным в иске, считала иск обоснованным и подлежащим удовлетворению. Также суду пояснила, что вся медицинская документация свидетельствует о том, что в период подписания оспариваемых сделок истец находился в крайне болезненном состоянии, не осознавал, какие действия совершает, не до конца мог понимать значение своих действий, его здоровье влияет на его физическую и умственную способности, он считал, что подписывает договор пожизненного содержания с иждивением.

Ответчик ФИО1 и ее представитель адвокат Попова Л.В. в судебном заседании иск ФИО3 не признали по основаниям, изложенным в возражениях, суду пояснили, что все сделки ФИО3 совершал осознано, сам желал подарить квартиру ФИО1, поскольку своим детям он не нужен, а она ухаживала за ним, лечила его. Также заявили о применении судом последствий пропуска срока исковой давности в отношении договора дарения от 03 апреля 2018 года, который составляет один год с начала исполнения сделки. Просили суд в иске ФИО3 отказать в полном объеме.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании иск ФИО3 не признала, суду пояснила, что ФИО3 сам пригласил ее домой и дал ей доверенность от своего имени на заключение с ФИО1 договора дарения оставшейся 1/3 доли квартиры, так как хотел отблагодарить ФИО1 за то, что она ухаживает за ним. Он понимал, что хочет подарить свою квартиру, и неоднократно говорил об этом. Она по его просьбе приглашала домой нотариуса для удостоверения доверенности.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явилась, в адресованном суду заявлении просила о рассмотрении дела в ее отсутствии.

Выслушав участвующих в деле лиц, свидетелей, исследовав предоставленные суду доказательства, суд считает исковые требования ФИО3 не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно п.2 ст. 1 ГК РФ граждане /физические лица/ и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В соответствии со ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Пунктом 2 ст. 218 ГК РФ предусмотрено, что право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с ч. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить её от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. 

Согласно статье 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

В соответствии со статьей 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его на стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не нег предусмотрены законом.

В силу норм ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных п. 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии со ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно статье 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. 

Частью 2 указанной статьи определены условия достаточно существенного заблуждения при наличии условий, предусмотренных п. 2 настоящей статьи. Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 03 апреля 2018 года между ФИО3 и ФИО1 заключен договор дарения 2/3 доли 

<

адрес> в 

<

адрес>.

Заявляя требование о признании указанного договора дарения недействительным и применении последствий недействительности сделки, истец ссылается на то обстоятельство, что он подписал данный договор под влиянием заблуждения и в крайне болезненном состоянии, когда он не мог осознавать значение своих действий, и думал, что подписывает договор пожизненного содержания с иждивением.

По смыслу ст. 178 ГК РФ, процитированной судом выше, заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. Перечень случаев, имеющих существенное значение, приведенный в ч. 2 ст. 178 ГК РФ, является исчерпывающим. 

Неправильное представление о любых других обстоятельствах, помимо перечисленных в законе, не может быть признано заблуждением и не может служить основанием для признания сделки недействительной. Неправильное представление о правах и обязанностях по сделке не является существенным заблуждением. Исключением является существенное заблуждение относительно природы, но не объема прав по сделке.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений.

В нарушение ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что воля сторон была направлена на создание иных правовых последствий, а также, что оспариваемая сделка совершена вследствие заблуждения истца относительно природы и последствий заключения указанной сделки.

Договор дарения 2/3 доли в спорной квартире от 03 апреля 2018 года подписан ФИО3 собственноручно, что не оспаривалось ни им, ни его представителем по доверенности в ходе судебного разбирательства, встречных обязательств со стороны ответчика ФИО1 указанный договор не содержит.

Переход права собственности на спорную долю в квартире от ФИО3 к ФИО1 зарегистрирован в установленном законом порядке. Договор не содержит в себе условий о том, что доля в квартире передается в собственность ответчику ФИО1 в счет оплаты за оказанные услуги по уходу и содержанию истца. 

При этом, в п. 9 оспариваемого договора указано, что договор содержит весь объем соглашений между сторонами в отношении предмета настоящего договора, отменяет и делает недействительными все другие обязательства, которые могли быть приняты или сделаны сторонами в устной или письменной форме до заключения настоящего договора.

Доказательства наличия согласованной воли обеих сторон договора дарения на фактическое заключение между ФИО3 и ФИО1 договора пожизненного содержания с иждивением, достижение иных правовых последствий сделки, а именно, осуществление одаряемой пожизненного ухода и содержания дарителя за переданное в ее собственность часть недвижимого имущества, в материалах дела отсутствуют.

Истцом также не представлено доказательств, что формирование его воли на совершение сделки произошло не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий ответчика ФИО1, заключающихся в умышленном создании у истца ложного /искаженного/ представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки.

Довод истца о том, что заключение и подписание договора дарения от 03 апреля 2018 года было обусловлено его крайне болезненном состоянием, в результате которого он не мог осознавать своих действий, является в данном случае надуманным, поскольку из материалов дела следует, что именно 03 апреля 2018 года истец по собственной инициативе перед совершением сделки обратился к врачу-психиатру и получил справку о том, что понимает значение своих желаний и дает им отчет.

Данное обстоятельство истцом не опровергнуто.

Кроме того, стороной ответчика ФИО1 заявлено о пропуске истцом срока исковой давности в отношении признания договора дарения от 03 апреля 2018 года.

Данное заявление ответчика ФИО1 заслуживает внимания.

Согласно п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка /п. 1 ст. 179/, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске /п. 2 ст. 199 ГК РФ/.

Договор дарения от 03 апреля 2018 года, заключенный между ФИО3 И ФИО1, является оспоримой сделкой, а потому при рассмотрении заявления стороны сделки – ФИО1 о пропуске ФИО3 срока исковой давности, суд руководствуется п. 2 ст. 181 ГК РФ, в соответствии с которым срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Учитывая, что истец лично подписывал указанный договор дарения, на момент подписания договора был дееспособен, по состоянию здоровья мог самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять обязанности, не страдал заболеваниями, препятствующими осознавать суть подписываемого договора и обстоятельств его заключения, о чем свидетельствует справка врача-психиатра от 03 апреля 2018 года, действовал добровольно, у него отсутствовали обстоятельства, вынуждающие совершить данную сделку на крайне невыгодных для себя условиях, что подтверждается его подписью в договоре дарения, течение срока исковой давности следует исчислять с момента подписания спорного договора дарения и его исполнения. Кроме того, при должной степени заботливости и осмотрительности, истец не лишен был возможности ознакомиться с условиями подписанного им договора сразу после его подписания.

Определяя начало течения срока исковой давности по заявленному истцом требованию в отношении договора дарения от 03 апреля 2018 года, суд исходит из того, что начало срока исковой давности следует определить как дату подписания указанного договора дарения, то есть 03 апреля 2018 года, а с настоящим иском в суд истец обратился 02 декабря 2019 года, то есть по истечении годичного срока исковой давности со дня заключения данной сделки.

При установленных обстоятельствах суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания договора дарения от 03 апреля 2018 года недействительным в силу норм ст. ст. 177 и 178 ГК РФ, поскольку названные истцом обстоятельства относимыми и допустимыми доказательствами не подтверждены и сами по себе не свидетельствуют о заблуждении ФИО3 относительно природы сделки, а также о том, что он не мог понимать значение своих действий при подписании оспариваемого договора дарения. При этом суд также учитывает категорический отказ стороны истца о назначении по делу судебной психиатрической экспертизы для разрешения вопроса о его дееспособности при подписании указанного договора дарения.

Разрешая требования истца от признании сделки от 02 марта 2019 года по выдаче доверенности на имя ФИО2, и о признании договора дарения 1/3 доли спорной квартиры от 11 марта 2019 года, совершенной между ФИО2, действующей от имени ФИО3, и ФИО1, недействительными сделками и о применении последствий недействительности сделок, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания указанных сделок недействительными по заявленным истцом основаниям в силу следующего.

Из положений ст. 185 ГК РФ следует, что доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу для представительства перед третьими лицами. Доверенность является односторонней сделкой и к ней применяются общие правила, установленные для сделок такого рода.

Удостоверение доверенности регламентировано ст. 185.1 ГК РФ. Пункт 1 ст. 185.1 ГК РФ устанавливает необходимость нотариального удостоверения доверенности на совершение сделок, требующих нотариальной формы, на подачу заявлений о государственной регистрации прав и сделок, а также на распоряжение зарегистрированными в государственных реестрах правами.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 02 марта 2019 года ФИО3 на имя ФИО2 выдана доверенность на право подарить ФИО1 1/3 долю в праве общей долевой собственности на спорную квартиру, принадлежащую ФИО3

Доверенность удостоверена временно исполняющим обязанности нотариуса Георгиевского городского нотариального округа ФИО5 по месту жительства ФИО3 на основании заявления ФИО2 от 26 февраля 2019 года о выезде нотариуса на дом к больному ФИО3 для удостоверения доверенности.

В дело представлена копия реестра № для регистрации нотариальных действий, согласно которому 02 марта 2019 года нотариусом удостоверена доверенность от имени ФИО3 на имя ФИО2 на осуществление действий по дарению ФИО1 1/3 доли в спорной квартире, принадлежащей ФИО3

ФИО3, как следует из содержания указанной доверенности, были разъяснены нотариусом правовые последствия совершаемой сделки, условия сделки соответствуют его действительным намерениям.

Данные обстоятельства стороной истца не опровергнуты, и подтверждены допрошенным в судебном заседании нотариусом ФИО5

Кроме того, в материалах нотариального дела по оформлению указанной доверенности имеется справка врача-психиатра от 19 февраля 2019 года, согласно которой ФИО3 психически здоров, понимает значение своих желаний и дает им отчет.

ФИО2, действуя от имени ФИО3 на основании доверенности от 02 марта 2019 года, 11 марта 2019 года заключила с ФИО1 договор дарения 1/3 доли в праве общей долевой собственности на спорную квартиру.

Оспаривая сделку по выдаче доверенности, а также договор дарения от 11 марта 2019 года, истец также ссылается на нормы ст. ст. 177 и 178 ГК РФ, утверждая, что он не понимал значение своих действий из-за болезненного состояния, а также заблуждался относительно истинного положения дел.

Допрошенные судом по ходатайству стороны истца свидетели ФИО6 и ФИО7 фактически подтвердили волю ФИО3 на дарения своей квартиры супруге ФИО1 в знак благодарности за то, что она осуществляла за ним уход и лечила его. 

Так, свидетель ФИО6 суду пояснила, что с 03 сентября 2018 года по 19 сентября 2019 года она была сиделкой у ФИО3, ухаживала за ним в отсутствии ФИО1 ФИО3 говорил ей, что подарил свою квартиру ФИО1 за уход за ним, так как его детям было не до него. Вначале ФИО3 был в очень плохом состоянии здоровья, а к лету 2019 года уже стал самостоятельно ходить.

Свидетель ФИО7 суду пояснил, что иногда навещал ФИО3 и дома и в больнице, приглашал его на свой юбилей, но ФИО3 по состоянию здоровья не пришел. ФИО3 ему говорил, что хочет полквартиры отдать жене, чтобы она ухаживала за ним.

При установленных обстоятельствах суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания доверенности от 02 марта 2019 года и договора дарения от 11 марта 2019 года недействительными в силу норм ст. ст. 177 и 178 ГК РФ, поскольку названные истцом обстоятельства относимыми и допустимыми доказательствами не подтверждены, а установленные судом обстоятельства совершения указанных сделок не опровергнуты.

В свою очередь, ФИО1, являясь собственником 

<

адрес> в 

<

адрес>, на основании договора дарения от 26 октября 2019 года подарила спорную квартиру ФИО4

Право собственности ФИО4 зарегистрировано в установленном законом порядке.

Заявляя требование о признании договора дарения от 26 октября 2019 года, истец ссылается на то обстоятельство, что поскольку договоры дарения от 03 апреля 2018 года и от 11 марта 2019 года являются недействительными, то и договор дарения от 26 октября 2019 года является недействительным, кроме того, указывает на притворность и мнимость последней сделки, считает, что сделка совершена с целью закрепления права собственности ФИО1 на его квартиру.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна /п. 1 ст. 170 ГК РФ/.

Согласно разъяснений, содержащихся в п. 86 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

По смыслу приведенной нормы и разъяснений, лицо, ссылающее на мнимость сделки, должно представить доказательства того, что волеизъявление обеих сторон сделки направлено на совершение ее лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

В соответствии с ч. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

Из содержания приведенной нормы следует, что притворная сделка фактически включает в себя две сделки: притворную сделку, совершаемую для вида /прикрывающая сделка/ и сделку, в действительности совершаемую сторонами /прикрываемая сделка/.

Поскольку притворная сделка совершается лишь для вида, одним из внешних показателей ее притворности служит не совершение сторонами тех действий, которые предусматриваются данной сделкой. Напротив, если стороны выполнили вытекающие из сделки права и обязанности, то такая сделка притворной не является. Таким образом, по основанию притворности недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Учитывая изложенное, в предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора.

Разрешая данное требование, суд исходит из того, что на дату заключения договора дарения от 26 октября 2019 года ограничительные меры на отчуждение ФИО1 указанного недвижимого имущества отсутствовали, ФИО1 при заключении договора дарения действовала в силу норм ст. 209 ГК РФ.

Как следует из иска истца, заключая договор дарения от 26 октября 2019 года, ФИО1 и ФИО4 не намеревались создать соответствующие ей правовые последствия, сделка была совершена формально, чтобы закрепить право собственности ФИО1 на квартиру истца.

Данные обстоятельства отрицает ответчик ФИО1, указывая, что действительная воля сторон была направлена именно на заключение договора дарения.

Доказательств, с достоверностью подтверждающих, что подлинная воля ответчика ФИО1 и ответчика ФИО4 не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении договора дарения, истцом не представлено.

При этом, доводы истца о том, что ФИО4 не вступила во владение подаренной ей квартирой, не совершила действия как собственник по заключению договоров с ресурсоснабжающими организациями, не оплачивает коммунальные услуги, сами по себе не могут повлечь недействительность сделки в отсутствии допустимых и относимых доказательств недействительности сделки по заявленному истцом основанию.

Кроме того, истцом не указано, какая сделка была прикрыта совершением 26 октября 2019 года сделки по дарению квартиры между ответчиками ФИО1 и ФИО4

Учитывая отсутствие в деле обстоятельств, которые в соответствии с положениями ст. 578 ГК РФ могли бы служить основаниями для отмены сделки, суд оснований для признания договора дарения от 26 октября 2019 года не усматривает.

Соответственно, не подлежат удовлетворению и требования истца о прекращении за ФИО4 право собственности на спорную квартиру, исключении из ЕГРН записи о ее праве собственности, восстановлении записи в его праве собственности на квартиру, поскольку являются производными от основных требований о признании сделок недействительными, не удовлетворенных судом.

На основании изложенного и руководствуясь ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО1, ФИО2, ФИО4 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок отказать.

Решение может быть обжаловано в Ставропольский краевой суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Георгиевский городской суд.

(Мотивированное решение изготовлено 04 марта 2020 года)

Судья Л.С. Ивахненко