34OS0000-01-2020-000252-37 Дело № 2-4/2021 (2-18/2020)

П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

22 марта 2021 года город Волгоград 

Волгоградский областной суд в составе:

председательствующего Туленкова Д.П., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Манжосовой С.А. и секретарём Ермаковой М.В.,

с участием государственных обвинителей — прокуроров отдела прокуратуры Волгоградской области Прокопенко А.В., ФИО1 и ФИО2, потерпевшего О.Р.И.,

подсудимой Суиновой А.Г., её защитника – адвоката Иванова А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении 

СУИНОВОЙ Анжелы Гаджиевны, родившейся 

<

.......>, 

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного пунктом «в» части 2 статьи 105 УК РФ,

у с т а н о в и л:

Суинова совершила убийство малолетнего, заведомо для неё находящегося в беспомощном состоянии, при следующих обстоятельствах.

Утром 29 декабря 2018 года в период времени с 8 часов до 10 часов 40 мин. Суинова, находясь по месту своего жительства в городе 

<

адрес>, на почве личных неприязненных отношений к своему сыну С.А.Р. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, возникших в связи с проявлениями им капризности и непослушания вследствие своего малолетства, а также склонности к заболеваниям, решила лишить его жизни.

С этой целью Суинова подошла к кровати, на которой спал С.А., и, осознавая, что последний вследствие своего малолетнего возраста находится в беспомощном состоянии и не может оказать сопротивление, стала душить его, сдавливая шею руками. Продолжая свои действия, направленные на причинение смерти сыну, Суинова положила на его лицо и тело две подушки и, встав на них ногами, стала прыгать, после чего, убрав подушки, нанесла потерпевшему несколько ударов руками по лицу.

В результате этих действий Суиновой С.А. причинены многочисленные ссадины, кровоподтёки шеи, лица и туловища, повреждения внутренних органов, а также механическая асфиксия, повлекшая его смерть.

Подсудимая Суинова виновной себя в предъявленном ей обвинении фактически не признала. При этом она не оспаривала, что причинила смерть сыну, но пояснила, что в настоящее время не помнит обстоятельств исследуемых событий, так как не отдавала отчёт своим действиям и не могла руководить ими вследствие болезненного расстройства психики. К сыну она относилась с должной заботой и вниманием, насилие к нему до этого не применяла. На протяжении нескольких месяцев до произошедшего она находилась в неадекватном состоянии, которое сопровождалось зрительными и слуховыми галлюцинациями, в том числе во время инкриминируемого ей деяния.

Вместе с тем, на начальной стадии предварительного расследования по делу Суинова давала иные показания при допросах в качестве подозреваемой и обвиняемой, протоколы которых были оглашены в ходе судебного разбирательства.

Так, согласно протоколу допроса подозреваемой Суиновой, проведённому 29 декабря 2018 г. с применением видеосъёмки, а также протоколу допроса обвиняемой Суиновой от 31 декабря 2018 г., её сын А. родился недоношенным, поэтому постоянно болел, что заставляло её нервничать и переживать. Кроме того, её раздражало, что он часто балуется и не слушается, в связи с чем она неоднократно в отсутствие родственников била его руками по голове. Когда 29 декабря 2018 года после 8 часов утра её муж уехал на рынок со свекровью и дочерью, она, желая убить сына, поднялась к нему в спальню и стала душить его руками. Затем, взяв две подушки, положила их на тело сына и, встав на них ногами в тапочках, стала прыгать. Убрав подушки, она нанесла сыну несколько ударов кулаками по лицу, отчего у неё на правой руке образовалась гематома. Закончив свои действия, она впоследствии несколько раз поднималась к А. и укусила его, поскольку хотела причинить ему дополнительные страдания и физическую боль. Но по отсутствию реакции сына поняла, что убила его (том 1, л.д. 119-126; том 2, л.д. 25-28).

Как усматривается из протокола проверки показаний подозреваемой Суиновой на месте происшествия от 29 декабря 2018 г., она подтвердила и конкретизировала эти свои показания при выезде на место жительства, где произошли исследуемые события, что было также зафиксировано следователем с помощью видеосъемки (том 1, л.д. 146-158)

Эти показания подсудимой Суиновой, данные ею в ходе предварительного расследования в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, в присутствии защитника, суд признает допустимыми и достоверными, поскольку они являлись последовательными, согласуются и подтверждаются иными исследованными в судебном заседании доказательствами в их совокупности.

Показания Суиновой в судебном заседании о том, что она совершила указанные действия в состоянии временного психического расстройства, в связи с чем не помнит обстоятельств исследуемых событий, суд полагает не соответствующими действительности и изменёнными подсудимой с целью защиты.

В ходе судебного разбирательства защитником Суиновой было заявлено ходатайство об исключении показаний Суиновой, данных ею на предварительном следствии, из числа доказательств по делу в связи с их недопустимостью. По мнению стороны защиты Суинова в тот момент не могла правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение по уголовному делу, давать показания, понимать характер и значение уголовного судопроизводства, своего процессуального положения, не обладала способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию своих прав и обязанностей, как это усматривается из заключения психолого-психиатрической экспертизы от 7 ноября 2019 г. (том 2, л.д. 239-248).

Вместе с тем, как видно из заключения экспертов, на которое ссылается сторона защиты, перечисленные последствия возникшего у подсудимой временного психического расстройства отмечены экспертами лишь по состоянию на момент производства экспертизы (ноябрь 2019 года), то есть спустя около года после произошедших событий.

Более того, по заключению экспертов, проведших стационарную судебную психолого-психиатрическую экспертизу Суиновой в ходе судебного разбирательства от 17 декабря 2020 г., у Суиновой не было признаков временного психического расстройства до и после периода инкриминируемого ей деяния, её поведение было упорядоченным (подэкспертная поддерживала адекватный речевой контакт, в её поведении и высказываниях отсутствовали признаки нарушенного сознания, дезориентировки, бреда, галлюцинаций и иной психотической симптоматики). Экспертами особо отмечено, что при допросах в качестве подозреваемой и обвиняемой 29 декабря 2018 г. и 31 декабря 2018 г. Суинова давала последовательное описание своего поведения и ситуации, которое не содержит признаков нарушения сознания или продуктивной психотической симптоматики, последующие сообщения подэкспертной об имевшихся у неё в тот период нарушениях восприятия не укладываются в клиническую картину какого-либо заболевания.

Таким образом, по выводу суда показания Суиновой на предварительном следствии, данные с соблюдением установленного уголовно-процессуальным законом порядка, в отсутствие у неё в период их получения болезненного расстройства психики, являются достоверными и допустимыми для доказывания обстоятельств, предусмотренных статьёй 73 УПК РФ.

Несмотря на заявление Суиновой о невиновном совершении ею действий, повлекших смерть сына, её виновность в полном объёме предъявленного ей обвинения подтверждается следующими исследованными в судебном заседании доказательствами, представленными стороной обвинения.

Потерпевший О.Р.И., показал, что состоял в фактических брачных отношениях с подсудимой. В 2014 году у них родился сын А., который имел привилегированное положение в семье. В связи с малолетством и склонностью к заболеваниям сын нередко допускал непослушание и капризы, однако никто к нему силу не применял, все, в том числе и подсудимая, относились к нему с любовью. В последние месяцы перед случившемся он стал отмечать странности в поведении супруги, в связи с чем возил её к народному целителю, но безрезультатно. 29 декабря 2018 года примерно в 8 часов 10 минут он, его мать и дочь уехали на рынок. Возвратившись домой в 11 часу, он сразу заметил отсутствие сына, который обычно вставал к этому времени. Поднявшись в комнату сына, он обнаружил в ней беспорядок, сваленные на кровати постельные принадлежности. Под ними на спине лежал сын со следами крови и телесных повреждений на теле. Он сразу же схватил его, выбежал на улицу, сказав супруге, чтобы она вызвала скорую помощь. Но подсудимая стояла молча и не реагировала на его просьбу. На автомобиле он доставил сына в медицинское учреждение, где была констатирована его смерть.

Как усматривается из оглашённых в судебном заседании показаний потерпевшего О.Р.И., данных им на допросе в ходе предварительного расследования, подсудимая много времени проводила с сыном, постоянно кормила, ухаживала и следила за ним. Вся семья с трепетом относилась к А.. Он был желанным сыном, потому ему разрешали абсолютно всё и ни за что не наказывали, в том числе за шалости, которые со временем приобрели опасный характер. А. был очень балованным и активным ребёнком, практически не слушался и не реагировал на замечания. В последнее время сын стал агрессивным, объясняя это тем, что ему стало скучно. Например, он бегал по дому, брал предметы и кидал их в членов семьи, постоянно дрался с сёстрами, дёргал мать за волосы, кусался, однако он всё прощал сыну. Кроме того, сын постоянно ссорился с матерью из-за еды, а именно, либо отказывался есть, либо выплёвывал пищу. Из-за этого Суинова сильно нервничала (т. 1, л.д. 222-225).

В судебном заседании потерпевший подтвердил данные им показания на досудебной стадии производства по делу.

Свидетель С.А.Р. дочь подсудимой, показала, что все члены семьи, в том числе и её мать, доброжелательно относились к А., любили его. Подсудимая расстраивалась из-за того, что А. плохо ест, но раздражения не проявляла. Проснувшись утром 29 декабря 2018 года от крика отца, который требовал вызвать скорую помощь, она вышла из своей комнаты и увидела мать, стоявшую в невменяемом состоянии и не понимавшую, что происходит. Она трясла мать, спрашивала, что случилось, просила вызвать скорую помощь, но подсудимая не реагировала. До случившегося она замечала странности в поведении матери, её неадекватное состояние, в связи с чем они возили её к народному целителю.

Согласно оглашённым в ходе судебного разбирательства показаниям свидетеля С.А.Р. данных ею на предварительном следствии, А. часто отказывался есть, в связи с чем мать бегала за ним по дому с ложкой. Так как все члены семьи уделяли А. много внимания, он сильно разбаловался, мог специально бросать игрушки и требовать, чтобы их ему подали. Однако все любили брата и заботились о нём (т. 1, л.д. 235-241).

В судебном заседании свидетель подтвердила правильность фиксации этих её показаний.

Свидетель О.С.Р., дочь подсудимой, показала, что А. был любимым ребёнком в доме, но балованным, однако мать никогда не поднимала на него руку. В последние месяцы перед случившемся все члены семьи отмечали странности в поведении подсудимой.

Свидетель О.П.Т., свекровь подсудимой, показала, что утром 29 декабря 2018 года уехала с сыном и внучкой на рынок, а когда около 11 часов они вернулись домой, то сын обнаружил А. в спальной комнате без признаков жизни, после чего повёз его в больницу. Проблем с воспитанием внука в семье не было, А., как и любой другой ребёнок, баловался, но его все любили, и подсудимая не высказывала раздражения его непослушанием, агрессию в связи с его поведением не проявляла.

Согласно оглашённым показаниям свидетеля О.П.Т., данным ею на допросе в ходе предварительного следствия, её сын и внук были очень привязаны друг к другу. Сын уделял ребёнку излишне много внимания, баловал его, разрешал делать, всё, что заблагорассудится. А. больше слушался отца, в связи с чем её невестка всегда обращалась за помощью к своему супругу, чтобы тот повлиял на сына, но это не всегда имело результат. Иногда А., не получив желаемое, устраивал истерику, единственным способом прекратить которую было выполнить его требование. Каких-либо жалоб на поведение сына подсудимая не высказывала. Наказания, в том числе телесные, к сыну не применялись (том 1, л.д. 229-232).

Свидетель С.З.С.С.З.С. мать подсудимой, показала, что о произошедшем узнала со слов родственников, которые также отмечали неадекватное поведение её дочери. Подсудимая заботилась о воспитании своего сына, она не замечала того, чтобы поведение сына вызывало у дочери раздражение.

Вместе с тем, в ходе предварительного следствия свидетель С.З.С. давала несколько иные показания. В частности, при допросе 26 февраля 2019 г. она показала, что А. часто болел, баловался, не слушался родителей, отказывался от еды из-за капризов, что сильно раздражало дочь и она нервничала по этому поводу (т. 2, л.д.109-112).

В судебном заседании свидетели О.П.Т. и С.З.С.. не подтвердили свои показания, отражённые в протоколах их допросов следователем, пояснив, что они изложены неверно. К этим их заявлениям суд относится критически, поскольку сообщённые указанными свидетелями на досудебной стадии производства по делу сведения полностью и в деталях соответствуют показаниям иных родственников, допрошенных по настоящему делу, в связи с чем полагает их достоверными.

Свидетель Ф.О.В., заведующая детским анестезиолого-реанимационным отделением больницы скорой медицинской помощи № 7 города Волгограда, показала, что в 11 часу 29 декабря 2018 года в отделение в критичном состоянии поступил малолетний ребёнок. Проводимые реанимационные мероприятия результатов не дали. Наступление биологической смерти С.А. было констатировано в 10 часов 40 минут. На лице, шее, туловище и верхних конечностях ребёнка имелись многочисленные ссадины и гематомы, в том числе следы от укусов.

Как усматривается из протокола осмотра места происшествия - реанимационного зала детского приёмного отделения ГУЗ Клиническая больница скорой медицинской помощи № 7 города Волгограда, проведённого в период с 12 часов 00 мин. до 13 часов 15 мин. 29 декабря 2018 года, в помещении реанимационного зала на медицинской каталке находится труп С.А.Р. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с многочисленными телесными повреждениями. В ходе осмотра были изъяты пижама и футболка погибшего (т. 1, л.д. 12-32).

По заключениям судебно-медицинского эксперта (основному и дополнительному) смерть С. наступила от механической асфиксии вследствие сдавления органов шеи, что подтверждается обнаружением множественных кровоподтёков и ссадин шеи, кровоизлияниями в мягкие ткани шеи, повреждением правого рожка подъязычной кости, острой эмфиземой лёгких, кровоизлияниями под плевру лёгких, эпикард, диафрагму, в конъюнктиву глаз, полнокровием внутренних органов, жидким состоянием крови. На трупе С. обнаружены телесные повреждения: на задней поверхности шеи с переходом на левую боковую поверхность имеется группа ссадин (не менее 18), на левой боковой поверхности шеи ссадины (3), на передней и левой боковой поверхности шеи кровоподтёки (3), на левой боковой поверхности шеи в верхней трети с переходом на нижнюю челюсть ссадины (5), кровоизлияния в мягкие ткани шеи, повреждение правого рожка подъязычной кости, острая эмфизема лёгких, кровоизлияния под плевру лёгких, эпикард, диафрагму, в конъюнктиву глаз, полнокровие внутренних органов, жидкое состояние крови. Данные повреждения образовались прижизненно, непосредственно перед смертью, в результате сдавления шеи руками, квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, состоят в прямой причинной связи со смертью. Кроме того, на трупе С. имеются: на верхнем веке правого глаза кровоподтёк (1), в лобной области справа кровоподтёки (3), на правой боковой поверхности спинки носа с переходом на орбитальную область ссадина (1), на слизистой верхней губы по срединной линии рана (1), на слизистой верхней губы справа кровоизлияние (1), в левой скуловой области с переходом на левую ушную раковину участок подсыхания, в правой скуловой области ссадина (1), в правой скуловой области кровоподтёк (1), в правом подреберье ссадины (3), в правом подреберье ссадина, переходящая в кровоподтёк (1), которые образовались в результате воздействия тупого предмета(ов), конструктивные особенности которого(ых) в повреждениях не отобразились, и расцениваются как не причинившие вреда здоровью. В момент причинения телесных повреждений С.А.Р. находился передней поверхностью тела к травмирующему предмету. Смерть С.А.Р.. наступила за 4-8 часов до момента осмотра трупа на месте происшествия (т. 1, л.д. 37-52, 63-66). 

В судебном заседании судебно-медицинский эксперт ФИО3, разъясняя данные им заключения экспертиз, показал, что телесные повреждения ребёнку могли быть причинены в период времени в пределах суток, а смерть наступила за 4-8 часов до осмотра трупа. Весь комплекс телесных повреждений был причинён в быстрой последовательности, друг за другом. Телесные повреждения в области шеи, причинённые в период от нескольких секунд до нескольких минут, вызвали асфиксию, повлекшую смерть потерпевшего.

Согласно протоколам осмотра места происшествия от 29 декабря 2018 г., в домовладении, расположенном по адресу: 

<

адрес>, в спальне на втором этаже здания были изъяты простыня и наволочка со следами вещества бурого цвета, с матраса сделан смыв. Также были изъяты тапочки чёрного цвета, (т. 1, л.д. 73-85, 159-163).

Из протокола выемки от 29 декабря 2018 г. усматривается, что у Суиновой изъято платье, которое она носила в тот день (т. 1, л.д. 137-142).

По заключению эксперта-биолога в смыве с поверхности матраса, на наволочке, простыне, изъятых в ходе осмотра места происшествия, в одном пятне с футболки, брюках С.А.Р. в большей части пятен на платье Суиновой А.Г. обнаружена кровь человека, которая могла произойти от С.А.Р.. Происхождение следов крови от Суиновой А.Г. исключается. В нижнем отделе футболки С.А.Р.. и вблизи правого плечевого шва на платье Суиновой А.Г. найдены следы крови, происходящие, вероятно, от Суиновой А.Г. Принадлежность указанных следов крови С.А.Р.. исключается. На паре тапочек кровь не обнаружена (т. 1, л.д. 168-174).

Как видно из заключений, данных экспертом медиком-криминалистом, на участке кожи с области шеи с трупа С.А.Р.. имеются две ссадины, которые могли образоваться в результате однократного тангенционального воздействия предмета, контактная поверхность которого не отобразилась. На предметах одежды С.А.Р. и иных предметах, изъятых в ходе осмотра места происшествия, имеются следы крови, которые по их морфологическим особенностям можно подразделить на пропитывания, брызги и помарки. Потерпевший в процессе их образования мог занимать как вертикальное (или близкое к нему), так и горизонтальное положение (т. 1, л.д. 180-184, 187-193, 203-208).

По заключению судебно-медицинского эксперта у Суиновой А.Г. при освидетельствовании 29 декабря 2018 г. обнаружен кровоподтёк на тыльной поверхности правой кисти в проекции основания 4,5-го пальцев, который образовался в результате однократного ударного воздействия твёрдого предмета или при ударе о таковой, конструктивные особенности которого в повреждении не отобразились, давность образования в пределах одних суток до времени производства экспертизы. Данное повреждение расценивается как не причинившее вреда здоровью (т. 1, л.д. 130-131).

Стороной защиты суду представлены следующие доказательства.

Свидетель С.Ю.С.С.Ю.С. показала, что работала вместе с подсудимой на рынке, может охарактеризовать её только с положительной стороны, как любящую и заботливую мать. Летом 2018 года она заметила, что Суинова похудела, её поведение изменилось. На её расспросы подсудимая ответила, что отмечает у себя признаки психического расстройства.

Свидетель Л.Э.А., также работавшая вместе с Суиновой, показала, что после рождения сына подсудимая сильно похудела, изменилась. Взаимоотношения в семье Суиновой были хорошие.

В ходе предварительного следствия и судебного разбирательства по делу неоднократно проводились экспертные исследования Суиновой с целью выяснения вопросов, касающихся её психического состояния.

Так, по заключению комиссии экспертов-психиатров ГБУЗ «Волгоградская областная клиническая психиатрическая больница № 2» от 5 марта 2019 года № 1-785 степень нарушений поведения у Суиновой в амбулаторных условиях определить не представилось возможным. Признана необходимость проведения обвиняемой стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы с последующим решением диагностических и экспертных вопросов (т. 2, л.д. 74-77).

Согласно заключению комиссии-экспертов психиатров ГУЗ «Областная клиническая психиатрическая больница Святой Софии» от 16 мая 2019 года № 129 (т. 2, л.д. 225-227) решить вопрос о психическом состоянии Суиновой и ответить на экспертные вопросы не представилось возможным ввиду неясности и полиморфности клинической картины и характера инкриминируемого деяния. Рекомендовано направить Суинову на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу в ФГУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского» (т. 2, л.д. 225-227).

По заключению комплексной судебной психолого-психиатрической комиссионной экспертизы от 7 ноября 2019 года № 1032, проведённой экспертами ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии» Министерства здравоохранения РФ, у Суиновой на момент обследования имелось психическое расстройство в форме депрессивного эпизода, неуточнённого (F32.9 по МКБ-10). Об этом свидетельствуют данные анамнеза и обследования о возникновении у подэкспертной в условиях психотравмирующей ситуации (привлечение к уголовной ответственности) временного психического расстройства, характеризующегося депрессивным фоном настроения с тревогой, подавленностью, когнитивными расстройствами (неустойчивость внимания), а также нарушением критики к своему состоянию и сложившейся ситуации. Указанное психическое расстройство препятствовало на тот момент возможности оценить психическое состояние Суиновой в период совершения инкриминируемого ей деяния и решить экспертные вопросы. По своему психическому состоянию Суинова на момент составления заключения не могла правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания, понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, не обладая способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию указанных прав и обязанностей. В связи с наличием аффективных нарушений, нарушением критики к своему состоянию, Суинова представляла опасность для себя и других лиц, и нуждалась в принудительном лечении в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях специализированного типа до выхода из указанного болезненного состояния с последующим направлением на судебно-психиатрическую экспертизу и решением экспертных вопросов (т. 2, л.д. 239-248).

На основании постановления судьи Центрального районного суда города Волгограда от 12 декабря 2019 года Суинова помещена на принудительное лечение в психиатрический стационар специализированного типа сроком на шесть месяцев со дня вынесения судебного решения либо до выхода её из болезненного состояния (т. 3, л.д. 47-49).

Как усматривается из медицинского заключения № 52/314 от 26 мая 2020 года врачебной комиссии ГБУЗ «Волгоградская областная психиатрическая больница № 1», Суинова страдала психическим заболеванием «депрессивный эпизод, неуточнённый». За время нахождения пациентки на принудительном лечении с 20 декабря 2019 года в психическом состоянии наступило выздоровление (т. 3, л.д. 61-62).

Постановлением судьи Центрального районного суда города Волгограда от 16 июня 2020 года применение принудительной меры медицинского характера в отношении Суиновой прекращено (т. 3, л.д. 74-75).

По заключению дополнительной амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 17 июня 2020 года № 1-2092, проведённой в ходе предварительного расследования экспертами ГБУЗ «Волгоградская областная клиническая психиатрическая больница № 2», Суинова каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики не страдала и не страдает. Обнаруживает признаки психического расстройства в форме смешанного расстройства личности (F 61 шифр по МКБ-10), о чём свидетельствуют дисгармонический склад личности в виде сочетания ригидности и осторожности, педантичности, растерянности в сочетании со стремлением на преодоление препятствий, стремление к независимости и самостоятельности, достижению желаемого, отсутствие навыков принятия самостоятельных решений, импульсивность, эмоциональная неустойчивость, повышенный уровень тревоги, повышенная чувствительность к внешним раздражителям, боязливость при ощущении неодолимости возникших проблем, аффективная обусловленность поступков, ослабление волевого контроля. При этом указанные расстройства не достигали и не достигают степени выраженных, психоза, а потому не лишали и не лишают её способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими. В момент совершения инкриминируемого ей деяния обнаруживала признаки вышеуказанного психического расстройства при отсутствии временного психического расстройства психотического уровня, так как она находилась вне помрачённого сознания без дезориентации в месте, времени, лицах, ситуации, у неё отсутствовали отчётливые нарушения восприятия происходящего вокруг, отсутствовали признаки бессвязного мышления с разорванностью речевой продукции, что позволяло ей поддерживать с окружающими произвольный, содержательный, смысловой, словесный контакт и что, в целом, позволяло ей совершать целенаправленные действия и произвольные поступки с учётом ситуативных обстоятельств, в ходе следствия давала показания, а потому могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера Суинова не нуждается. По своему психическому состоянию она способна правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, давать показания, участвовать в следственных действиях, судебных заседаниях и самостоятельно осуществлять действия, направленные на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей. Наркоманией или алкоголизмом Суинова не страдает. Высказывания о том, что она слышит «голоса», наблюдает видения, носят явно надуманный характер, преподносятся в активной форме, не имеют тенденций к расширению и усложнению, отличаются изолированным характером от последовательного, дифференцированного поведения, в целом не воссоздают целостной картины какого-либо тяжёлого психического расстройства, преподносятся ею в защитных, установочных, симулятивных целях, а потому Суинова могла и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими. По заключению члена комиссии-психолога, учитывая патохарактеорологические особенности Суиновой, существование длительных конфликтов в сфере наиболее значимых для личности отношений, хронически травмирующей душевной обстановки, наличие в жизни кризисных периодов, эмоциональная реакция у Суиновой в момент совершения инкриминируемого ей деяния развивалась по механизму кумуляции эмоционального напряжения с последующим его отреагированием и не носила характера физиологического аффекта, о чём свидетельствует отсутствие характерной для физиологического аффекта трёхфазной динамики развития эмоциональных состояний (т. 3, л.д. 94-104).

В ходе судебного разбирательства по делу по инициативе стороны защиты судом была назначена комплексная стационарная судебная психолого-психиатрическая экспертиза подсудимой Суиновой в Федеральном государственном бюджетном учреждении «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации, г. Москва.

По заключению комиссии экспертов-психиатров и психолога № 886 от 17 декабря 2020 года Суинова каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, которое лишало бы её способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период инкриминируемых ей деяний, не страдала и не страдает таким психическим расстройством в настоящее время. У неё обнаруживается истерическое расстройство личности (F 61.41 по МКБ-10). Об этом свидетельствуют данные анамнеза о наличии у подэкспертной с детских лет таких черт характера, как эмоциональная неустойчивость, эгоцентризм, повышенное чувство собственной значимости с ощущением несправедливого отношения к ней, которые в дальнейшем сложились в структуру личностного расстройства. Указанные черты характера заострялись в условиях субъективно-значимых психотравмирующих ситуаций и проявлялись аффективными расстройствами с преобладанием пониженного фона настроения, эмоциональной неустойчивостью, демонстративным поведением, направленным на привлечение внимания к себе и своему положению; конверсионной симптоматикой (ощущение кома в горле, нехватки воздуха, нарушения походки). Диагностическое заключение подтверждается и результатами настоящего клинического психиатрического и экспериментально-психологического обследований, выявивших у подэкспертной демонстративность, эгоцентризм, формальность, прагматичное отношение к контактам, отсутствие глубоких привязанностей, преобладание внешнеобвиняющих и протестных реакций при повышенной требовательности к другим, эмоциональную лабильность, склонность к фиксации на психотравмирующих событиях, субъективную оценку жизненных явлений, эмоциональную и личностную незрелость, повышенное чувство собственной значимости с ощущением несправедливого отношения к ней, ригидность усвоенных способов реагирования. Указанные изменения психики Суиновой выражены не столь значительно, не сопровождаются грубыми нарушениями мышления, памяти, интеллекта, какой-либо психотической симптоматикой, нарушением критических способностей и не лишали её способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий или руководить ими в период времени, относящийся к совершению инкриминируемого ей деяния. В период, относящийся к инкриминируемому ей деянию, у Суиновой не было и признаков какого-либо временного психического расстройства. Поэтому Суинова в период, относящийся к инкриминируемому ей деянию, могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В условиях психотравмирующей ситуации (привлечение к уголовной ответственности, арест) у Суиновой отмечался депрессивный эпизод, проявляющийся сниженным фоном настроения, что стало причиной её госпитализации. Однако, как видно из представленной медицинской документации и по результатам проведённого обследования, указанное состояние Суиновой имело обратимый характер и с течением времени полностью купировалось. В настоящее время Суинова по своему психическому состоянию может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела и давать показания, понимать характер и значение уголовного судопроизводства (сущность процессуальных действий и получаемых посредством их доказательств) и своего процессуального положения (содержание своих процессуальных прав и обязанностей), обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию процессуальных прав и обязанностей, а также самостоятельному осуществлению права на защиту. Признаков алкоголизма, наркомании у Суиновой не выявлено. Имеющиеся у Суиновой изменения психики не связаны с возможностью причинения ею иного существенного вреда, либо опасностью для себя или других лиц. Суинова в применении к ней принудительных мер медицинского характера не нуждается. Высказывания подэкспертной о «голосах», «видениях» носят отрывочный, противоречивый, изолированный характер и не укладываются в клинико-динамическую закономерность какого-либо психического расстройства, их следует расценивать как защитно-установочные.

Психологический анализ материалов уголовного дела, данные направленной беседы с Суиновой, по заключению эксперта-психолога, входившего в состав экспертной комиссии, позволили ему сделать вывод о том, что в момент инкриминируемого Суиновой деяния она не находилась в состоянии аффекта, а также в состоянии повышенной эмоциональной напряжённости, вызванной исследуемой по делу психотравмирующей ситуацией, о чём свидетельствует отсутствие характерной динамики течения эмоциональных реакций, специфических изменений сознания и восприятия. У Суиновой выявлены такие индивидуально-психологические особенности: на фоне устойчивого предъявления подэкспертной собственных иррациональных воззрений, описываемых нарушений зрительной и слуховой перцепции выявляется нерезко выраженная лабильность эмоциональных реакций, поиск поддержки и участия при упрямом отстаивании собственных ригидных установок, обстоятельность, рациональность и педантичность, самовнушаемость, склонность к преувеличению враждебности окружения, настороженность и подозрительность при взаимодействиях, обусловленных ранимостью и сосредоточенностью на собственных проблемах, вплоть до отчуждённости и выключения из реальной жизни как реакций защитного личностного характера. При этом отмечается формальность, прагматичное отношение к контактам, отсутствие глубоких привязанностей, преобладание внешнеобвиняющих и протестных реакций при эгоцентричности, повышенной требовательности к другим. Наличие тенденции самоутверждения сочетается с подвластностью средовым влияниям, ориентацией на внешние оценки и мнение значимого окружения, что сопровождается способностью к успешной рационализации с обесцениванием собственных ведущих потребностей, а также нивелированием психотравматичности внешних критических замечаний. Однако у Суиновой не обнаруживается таких индивидуально-психологических особенностей, которые могли бы оказать существенное влияние на совершение инкриминируемого ей деяния.

Оснований ставить под сомнение выводы комиссий экспертов-психиатров и психологов не имеется. Экспертные исследования проведены специалистами соответствующих государственных учреждений, обладающими специальными познаниями, имеющими необходимый стаж работы. Порядок производства экспертиз соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, выводы экспертов основаны на тщательном изучении материалов уголовного дела и медицинских документах, обследовании Суиновой в амбулаторных и стационарных условиях с использованием методов клинико-психопатологического исследования в сочетании с анализом данных соматического, неврологического и психического состояния, а также лабораторных, инструментальных и экспериментально-психологических методов исследования, экспертные заключения мотивированы надлежащим образом.

Суд, находя заключения экспертов-психиатров, психологов от 17 июня и 17 декабря 2020 года научно обоснованными, согласующимися с данными о личности Суиновой А.Г., её активным и адекватным поведением в судебном заседании, а также поведением в ходе предварительного расследования по делу, в частности, при даче показаний 29 декабря 2018 года с применением видеофиксации, признает подсудимую вменяемой, а её заявления об иррациональной составляющей исследуемых судом событий как носящие защитно-установочный характер.

Оценив исследованные в судебном заседании доказательства в их совокупности, суд считает доказанной виновность подсудимой в предъявленном ей обвинении.

В основу приговора суд кладёт показания самой подсудимой Суиновой на предварительном следствии, оценка которым дана выше, признанные допустимыми и достоверными, и которые в целом и в деталях подтверждаются иными исследованными при судебном разбирательстве достоверными доказательствами. 

Так, показания подсудимой об обстоятельствах совершения убийства сына непосредственно и полностью согласуются с результатами судебных экспертиз по делу, в частности, выводами экспертов о характере и механизме образования телесных повреждений у С.А., причине его смерти, а также о характере и причине образования гематомы на её руке, которая согласно показаниям Суиновой на предварительном следствии произошла при нанесении ею ударов сыну. Факт физического контакта подсудимой с потерпевшим при появлении у него кровотечения в результате полученных травм подтверждается также обнаружением следов его крови на одежде подсудимой, о чём давала пояснения Суинова на первоначальном этапе следствия по делу.

Исследованные в судебном заседании доказательства получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, то есть являются допустимыми для доказывания обстоятельств, предусмотренных статьёй 73 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, имеют непосредственное отношение к предъявленному Суиновой обвинению и в своей совокупности являются достаточными для постановления обвинительного приговора.

Свидетельством о рождении погибшего С.А. подтверждается, что к моменту совершения в отношении него насильственных действий со стороны подсудимой ему было четыре года (т. 3, л.д. 219).

Суинова, являясь его матерью, знала о малолетнем возрасте потерпевшего, который не мог понимать характер и направленность совершаемых с ним действий, был не способен ввиду своего возраста и физического развития оказать сопротивление и защитить себя, и использовала его беспомощное состояние с целью лишения его жизни: умышленно сдавила руками шею ребенка, закрыла дыхательные пути и перекрыла тем самым доступ кислорода в легкие малолетнего.

При этом она осознавала общественную опасность своих действий, предвидела и желала наступления общественно опасных последствий в виде смерти сына.

Таким образом, давая правовую оценку содеянному подсудимой, суд исходит из того, что поскольку Суинова, недовольная проявлением капризности и непослушания её малолетним сыном С.А.Р. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который был неспособен вследствие физического и психического состояния, обусловленного возрастом, защитить себя, оказать активное сопротивление подсудимой, сознававшей это обстоятельство, умышленно причинила ему смерть, суд квалифицирует эти её действия по пункту «в» части 2 статьи 105 УК РФ как убийство малолетнего, заведомо для виновной находящегося в беспомощном состоянии.

При назначении наказания подсудимой суд учитывает определённый уголовным законом характер общественной опасности совершённого ею преступления и степень его общественной опасности, совершение Суиновой преступления с прямым умыслом, осознание ею своей вины и раскаяние после совершения этих действий.

Также в соответствии с требованиями закона суд учитывает личность подсудимой, которая ранее ни в чём предосудительном замечена не была, в быту, на работе и за время содержания под стажей характеризовалась положительно, до задержания занималась общественно-полезной деятельностью, не судима (т. 2, л.д. 45, 50, 129-133, 134-136, 140). Подсудимая состоит в фактических брачных отношений с отцом погибшего сына, имеет двух дочерей.

Данные обстоятельства, характеризующие личность Суиновой, суд учитывает и при оценке влияния назначаемого наказания на исправление подсудимой и на условия жизни её семьи.

Имеющееся у Суиновой по заключению врачей-психиатров истерическое расстройство личности не даёт оснований для применения в отношении неё положений статьи 22 УК РФ, поскольку психических расстройств, в силу которых она не могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, комиссиями экспертов не установлено.

Также не усматривается предусмотренных законом оснований для применения к Суиновой принудительных мер медицинского характера.

Особенности психического состояния виновной, в том числе и во время совершения преступления, являются частью характеристики её личности, которая учитывается судом при назначении наказания, наряду с иными значимыми обстоятельствами.

Чистосердечное раскаяние Суиновой в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления на первоначальном этапе производства по делу суд признает в качестве смягчающих её наказание обстоятельств по смыслу пункта «и» части 1 статьи 61 УК РФ.

Наличие на её иждивении малолетнего ребёнка (С.А.Р. не может расцениваться как смягчающее наказание обстоятельство, предусмотренное пунктом «г» части 1 статьи 61 УК РФ, поскольку подсудимая совершила преступление в отношении него.

Вместе с тем, суд в соответствии с пунктом «п» части 1 статьи 63 УК РФ признаёт обстоятельством, отягчающим наказание Суиновой, совершение преступления в отношении несовершеннолетнего родителем, на которого законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего.

В связи с этим в силу части 1 статьи 62 УК РФ оснований для предусмотренного законом ограничения максимального срока возможного наказания подсудимой не имеется.

Так как судом не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершённого подсудимой преступления, то оснований для применения к ней правил, предусмотренных статьёй 64 УК РФ, также не имеется, в связи с чем Суиновой подлежит назначению предусмотренное санкцией статьи Особенной части уголовного закона основное наказание в виде лишения свободы на определённый срок с обязательным дополнительным наказанием в виде ограничения свободы.

При этом в соответствии с частью 1 статьи 53 УК РФ по выводу суда подсудимой необходимо установить следующие ограничения после отбытия ею наказания в виде лишения свободы: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время с 22 до 6 часов, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, на территории которого она будет проживать после освобождения из мест лишения свободы, не изменять места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы; обязать её дважды в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы.

Определяя подсудимой вид и меру наказания в пределах, предусмотренных санкцией статьи уголовного закона, суд, учитывая наличие отягчающего наказание обстоятельства, не усматривает предусмотренных законом оснований для изменения категории преступления в соответствии с частью 6 статьи 15 УК РФ, а также для назначения ей условного осуждения в соответствии со статьёй 73 УК РФ.

Поскольку Суинова осуждается к лишению свободы за совершение особо тяжкого преступления, согласно пункту «б» части 58 УК РФ ей надлежит отбывать наказание в исправительной колонии общего режима.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства по делу, а именно, пижаму, футболку С.А.Р.., простыню, наволочку, смыв с матраца, платье, пару тапочек, срезы ногтей рук и образцы крови С.А.Р. и Суиновой А.Г., участок кожи с трупа, в соответствии с пунктом 3 части 3 статьи 81 УПК РФ как предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению (т. 1, л.д. 216).

Учитывая установленные судом обстоятельства дела, данные о личности Суиновой, назначаемое ей наказание, исходя из положений части 2 статьи 97 УПК РФ о необходимости обеспечения исполнения приговора, суд не находит оснований для отмены или изменения избранной в отношении подсудимой меры пресечения, и считает необходимым оставить её до вступления приговора в законную силу без изменения, в виде заключения под стражу, время которой в порядке части 3.1 статьи 72 УК РФ подлежит зачёту в срок отбывания наказания (т. 2, л.д. 10-12, 17-19, 35-37, 119-121, 167-169; т. 4, л.д. 58-60).

Кроме того, зачёту в срок отбывания наказания подлежит время принудительного нахождения обвиняемой Суиновой на стадии предварительного расследования по решению суда в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, с 21 декабря 2019 года (следующий день после поступления Суиновой в психиатрический стационар и отмены меры пресечения в виде заключения под стражу) по 16 июня 2020 года из расчета один день за один день, поскольку в этот период обвиняемая не находилась в условиях изоляции от общества, предусмотренных для лиц, содержащихся под стражей (т. 3, л.д. 47-49, 61-62, 74-75).

Руководствуясь статьями 300, 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л:

Признать Суинову Анжелу Гаджиевну виновной в совершении преступления, предусмотренного пунктом «в» части 2 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании которой лишить её свободы в исправительной колонии общего режима на срок 12 (двенадцать) лет с ограничением свободы на срок 1 (один) год.

Установить осуждённой следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время с 22 до 6 часов, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, на территории которого она будет проживать после освобождения из мест лишения свободы, не изменять места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы; обязать Суинову А.Г. два раза в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы.

Начало срока отбывания наказания в виде лишения свободы осуждённой Суиновой исчислять со дня вступления приговора в законную силу. На основании пункта «б» части 3.1 статьи 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года № 186-ФЗ) время содержания под стражей Суиновой с 29 декабря 2018 года по 20 декабря 2019 года и с 17 июня 2020 года до дня вступления приговора в законную силу зачесть в срок лишения свободы из расчёта один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Время принудительного нахождения Суиновой по решению суда в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, в период с 21 декабря 2019 года по 16 июня 2020 года зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения в отношении Суиновой — заключение под стражу — до вступления приговора в законную силу оставить без изменения и содержать её в следственном изоляторе № 1 города Волгограда.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства по делу, а именно, пижаму, футболку С.А.Р.., простыню, наволочку, смыв с матраца, платье, пару тапочек, срезы ногтей рук и образцы крови С.А.Р.. и Суиновой А.Г., участок кожи с трупа, в соответствии с пунктом 3 части 3 статьи 81 УПК РФ как предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной, уничтожить (т.1, л.д. 216).

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Третий апелляционный суд общей юрисдикции через Волгоградский областной суд в течение десяти суток со дня провозглашения, а осуждённой, содержащейся под стражей, в тот же срок со дня вручения ей копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осуждённая вправе ходатайствовать о своём участии в её рассмотрении судом апелляционной инстанции, в том числе путём использования системы видеоконференц-связи, о чём необходимо указать в жалобе.

Председательствующий по делу подпись Д.П. Туленков