Дело № 2-35\2020 год

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

27 января 2020 года г. Тверь

Пролетарский районный суд г. Твери в составе: председательствующего судьи Леонтьевой Н.В., при секретаре Григорян О.С., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, Управлению Росреестра по Тверской области, 3-м лицам на стороне ответчика, не заявляющим самостоятельных требований на предмет спора, ПАО Банк «ВТБ», ФИО6 о признании квартиры общей совместной собственностью, признании факта приватизации квартиры незаконным, признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, признании права общей долевой собственности на квартиру, понуждении ответчиков освободить квартиру, понуждении регистрирующего органа зарегистрировать право общей долевой собственности на квартиру, взыскании материального ущерба в сумме 2309300 рублей, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился с исковыми требованиями к ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, Управлению Росреестра по Тверской области, 3-м лицам на стороне ответчика, не заявляющим самостоятельных требований на предмет спора, ПАО Банк «ВТБ», ФИО6 о признании квартиры общей совместной собственностью, признании факта приватизации квартиры незаконным, признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, признании права общей долевой собственности на квартиру, понуждении ответчиков освободить квартиру, понуждении регистрирующего органа зарегистрировать право общей долевой собственности на квартиру, взыскании материального ущерба в сумме 2309300 рублей (том 1 л.д. 5-13, 36-43, том 2 л.д. 86-94).

Заявленные исковые требования мотивированы тем, что ФИО1 и ФИО2 состояли в браке в период с 11.11.1982 года по 07.05.1985 года. После расторжения брака в 1985 году и до 1999 года они продолжали совместное проживание, в том числе и в спорной квартире. 07.06.1994 года в общую совместную собственность ФИО2, детей супругов - ФИО7 и ФИО8 по договору приватизации была приобретена квартира 

<

адрес>, которая была продана 17.06.1994 года с целью приобретения для всей семьи квартиры № большей площади в строящемся доме 

<

адрес>. Спорная квартиры 

<

адрес> была приобретена в размере 50% на денежные средства, полученные от продажи квартиры 

<

адрес>, а в размере 50% на личные денежные средства ФИО1, предоставленные им в дар его детям ФИО7 и ФИО8 Данные денежные средства были внесены лично ФИО1 в бухгалтерию ОАО «Легмашдеталь» и ООО «Легмашстрой». На основании договора долевого участия в строительстве от 31.05.1994 года спорная квартира была зарегистрирована на имя ФИО2, что незаконно, так как спорная квартира представляет собой общую совместную собственность ФИО2, ФИО7, ФИО8 по 1\6 доле каждого, так как право на данные доли квартиры возникло у них в порядке приватизации, на основании Закона РФ «О приватизации жилищного фонда в РФ». Еще по 1\4 доле спорной квартиры должно принадлежать ФИО7 и ФИО8, так как данные доли квартиры были приобретены на денежные средства, полученные ими в дар от истца ФИО1 Зарегистрировав в 1996 году право собственности на спорную квартиру на свое имя, ФИО2 не включила ФИО7 и ФИО8 в число собственников спорной квартиры. 24.09.2018 года ФИО2 в тайне от истца и его сына ФИО6 приватизировала спорную квартиру и 30.10.2018 года продала ее ФИО4 и ФИО5 О факте продажи спорной квартиры истец узнал из телефонного звонка от ответчика ФИО3 24.11.2018 года. Истец полагает, что, незаконно приватизировав и продав спорную квартиру, ответчик ФИО2 присвоила вырученные от продажи спорной квартиры денежные средства, лишив истца и его детей конституционного права на жилье. После продажи спорной квартиры ответчики ФИО2 и ФИО3 тайно от истца, в период с 30.10.2018 года по 24.11.2018 года сознательно присвоили, продали или намеренно уничтожили принадлежащее истцу личное имущество, находившееся в спорной квартире, на общую сумму 2309300 рублей, перечисленное в описи (том 1 л.д. 127-131). В 1999 году, когда истец переехал из спорной квартиры для проживания в свою квартиру, спорное имущество, перечисленное в описи (том 1 л.д. 127-131), было оставлено им в спорной квартире для использования его детьми, однако от данного имущества истец не отказывался, на распоряжение им согласия не давал, в связи с чем, его личное имущество было незаконно уничтожено ответчиками ФИО2 и ФИО3 Стоимость данного имущества истец просит взыскать с данных ответчиков в свою пользу в сумме 2309300 рублей. На основании изложенного предъявлен данный иск, по которому истец просит: признать спорную квартиру общей совместной собственностью ФИО2, ФИО7, ФИО6; признать факт приватизации спорной квартиры ФИО2 24.08.2018 года незаконным; признать договор купли-продажи спорной квартиры от 17.10.2018 года недействительным; применить последствия недействительности договора купли-продажи спорной квартиры от 17.10.2018 года, обязав ФИО2 возвратить покупателям полученные по договору денежные средства и компенсировать их дополнительные затраты; признать право общей долевой собственности на спорную квартиру в размере 1\6 доли ФИО2 и в размере 5\6 долей ФИО6; понудить ответчиков Погребную О.Е. и ФИО5 освободить спорную квартиру; понудить регистрирующий орган зарегистрировать право общей долевой собственности на спорную квартиру; взыскать с ответчиков ФИО2 и ФИО3 в пользу истца ФИО1 в счет компенсации причиненного ими материального ущерба 2309300 рублей (том 1 л.д. 5-13, 36-43, том 2 л.д. 86-94).

В судебном заседании истец ФИО1, являющийся также представителем 3-го лица на стороне ответчика, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, ФИО6, поддержал заявленные исковые требования в полном объеме, просил суд удовлетворить их, пояснив, что до 1999 года он проживал в спорной квартире вместе с ФИО2 и своими детьми, откуда выехал в 1999 году, оставив принадлежащие ему личные вещи в спорной квартире для их использования его детьми. С 1999 года ключа от спорной квартиры он не имел. Доступ в спорную квартиру у него отсутствовал, так как уже в 1999 году ФИО2 препятствовала ему в доступе в спорную квартиру. До предъявления в суд данного иска он не истребовал спорное имущество, поскольку оставил его в пользование своим детям, однако не разрешал никому распоряжаться им. О том, что право собственности на спорную квартиру оформлено на имя ФИО2, он узнал в 1994 году, поскольку сам оформлял на имя ФИО2 документы на квартиру и вносил от ее имени денежные средства. Право собственности ФИО2 на спорную квартиру он не оспаривал до настоящего времени, так как в спорной квартире жил его сын. Свое право собственности на спорную квартиру он считает нарушенным с даты заключения ФИО2 оспариваемого договора купли-продажи от 17.10.2018 года, так как вырученные от продажи спорной квартиры денежные средства ФИО2 истратила по своему усмотрению, лишив его сына ФИО9 жилья. Срок исковой давности для предъявления в суд данного иска им не пропущен, поскольку квартира продана 30.10.2018 года, об утрате своих личных вещей он узнал 24.11.2018 года, а данный иск предъявлен в суд 18.10.2019 года.

В судебное заседание ответчики ФИО2, ФИО3, ФИО4, представитель ответчика Управления Росреестра по Тверской области, надлежащим образом извещенные о дате и времени рассмотрения дела, не явились, о причинах неявки суд не известили, доказательств, подтверждающих наличие уважительных причин неявки в судебное заседание, не представили, письменных возражений по существу заявленных исковых требований и доказательств, их подтверждающих, не представили, в связи с чем, суд с согласия лиц, участвующих в деле, полагает возможным рассмотреть спор при имеющейся явке, по имеющимся в деле доказательствам. 

Ответчики ФИО2, ФИО3 доверили представительство своих интересов в суде адвокату Щербакову Т.В.

В судебном заседании представитель ответчиков ФИО2, ФИО3 – адвокат Щербаков Т.В. заявленные исковые требования не признал, просил суд отказать в их удовлетворении, поддержав представленный данными ответчиками письменный отзыв (том 2 л.д. 136-143), согласно которому, спорная квартира была приобретена ФИО2 в 1994 году по договору долевого участия в строительстве № 47. На момент приобретения спорной квартиры брак супругов ФИО2 и ФИО1 был расторгнут 07.05.1985 года. Договор долевого участия в строительстве спорной квартиры не содержит условий о возникновении по нему права общей долевой или общей совместной собственности на спорную квартиру. Истцом не представлены доказательства наличия между ним, ФИО2, ФИО8 и ФИО7 соглашения о создании общей долевой собственности на спорную квартиру. Таким образом, спорная квартира с 1994 года по 2018 год находилась в собственности ФИО2, право собственности которой никем не оспаривалось. При этом квартира не являлась ни общей совместной собственностью супругов, ни общей долевой собственностью других лиц. Истец ссылается на имеющуюся в деле расписку ФИО2 в пользу ФИО6 как доказательство наличия у последнего права собственности на 1\3 долю спорной квартиры на момент ее продажи в 2018 году. Данная расписка является недопустимым доказательством, так как в силу п. 2 ст. 218, ст. 550, 551 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом по сделке, подлежащей государственной регистрации. Отсутствие доли ФИО6 в праве собственности на спорную квартиру на дату ее продажи подтверждается выпиской из ЕГРН от 07.08.2019 года. Данная расписка является недопустимым доказательством, поскольку не является частью какого-либо договора, в том числе предварительного, не затрагивает права истца в отношении спорного имущества. Имеющиеся в деле аудиозаписи от 15.02.2019 года и 26.11.2018 года и их расшифровки представлены истцом в качестве доказательств нарушения его имущественных прав, однако их достоверность установить невозможно, так как они представлены на обычном компакт-диске, в виде перезаписанных файлов, переписаны с иного носителя (телефона или диктофона), следовательно, достоверность такой фонограммы-копии не может быть проверена и удостоверена надлежащим образом. Вместе с тем, аудиозаписи телефонных разговоров представлены истцом на носителе процессуально не оформленном, без указания сведений о том, где и при каких условиях они производились, что не позволяет установить их относимость к обстоятельствам данного дела. Данные доказательства являются недопустимыми, как нарушающие частную жизнь ответчиков ФИО2, ФИО3, поскольку получены без их согласия, с нарушением ч. 1 ст. 24 Конституции РФ, ч. 8 ст.9 ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации», ст. 152.2 ГК РФ. Таким образом, аудиозаписи от 15.02.2019 года и 26.11.2018 года и их расшифровки являются недопустимыми доказательствами по делу и не могут быть положены в основу решения суда. Доводы истца о нахождении в спорной квартире его имущества на сумму 2309300 рублей, а также его умышленном уничтожении или продаже ответчиками не соответствуют действительности, так как с 1999 года ФИО1 выехал из спорной квартиры в собственную квартиру 

<

адрес>. При этом доказательств наличия чинимых ФИО2 истцу препятствий в реализации его законных прав на имущество, предусмотренных ст. ст. 209, 213 ГК РФ, при освобождении истцом спорной квартиры ФИО1 суду не представлено. Истцом также не представлено доказательств нахождения его вещей в квартире ответчика, а также доказательств наличия между истцом и ответчиками каких-либо договорных отношений в части хранения личного имущества истца. Более того, из пояснений истца следует, что он имел неограниченный доступ в спорную квартиру как в период совместного проживания с ФИО2 до 1999 года, так и в период с 2009 по 2012 годы, поскольку в спорной квартире проживал его сын. В указанный период истец мог распоряжаться принадлежащим ему имуществом в полной мере. По факту обращения истца в правоохранительные органы по поводу утраты принадлежащего истцу имущества в возбуждении уголовного дела отказано. Ответчики ФИО2, ФИО3 заявляют о пропуске истцом без уважительных причин срока исковой давности по всем заявленным требованиям, что является самостоятельным основанием к отказу в иске по всем заявленным исковым требованиям, поскольку началом течения срока исковой давности по исковым требованиям ФИО1 в части признания сделки недействительной, применении последствий ее недействительности, признании спорной квартиры долевой собственностью является момент приобретения спорной квартиры ответчиком ФИО2 в 1994 году. Началом течения срока исковой давности по исковым требованиям ФИО1 в части взыскания денежной компенсации в сумме 2309300 рублей за присвоенное и уничтоженное имущество является момент выезда истца из спорной квартиры в 1999 году. На дату предъявления в суд данного иска срок исковой давности по всем заявленным требованиям истцом пропущен, что согласно п. 3 ст. 199 ГК РФ является самостоятельным основанием для отказа в иске. После расторжения брака с ФИО2 в 1985 году около 14 лет до 1999 года истец проживал в спорной квартире. С 1999 года истец в спорной квартире не проживает, судьбой своего имущества не интересовался, забирать его к себе не хотел. После чего, спустя 20 лет, в конце ноября 2018 года истец решил забрать свое имущество из спорной квартиры, однако, с его слов, своего имущества в спорной квартире он не обнаружил. Действия истца по предъявлению в суд данного иска можно расценить как недобросовестные, являющиеся злоупотреблением правом, в связи с чем, заявленные исковые требования не могут быть удовлетворены в полном объеме.

В судебном заседании ответчик ФИО5 заявленные исковые требования не признал в полном объеме, просил суд отказать в их удовлетворении, поддержав ходатайство представителя ответчиков ФИО2, ФИО3 – адвоката Щербакова Т.В. о применении к правоотношениям сторон предусмотренного ст. 199 ГК РФ правила пропуска срока исковой давности. Данный ответчик также пояснил, что он и его супруга ФИО4 приобрели спорную квартиру по договору купли-продажи от 17.10.2018 года, заключенному с продавцом ФИО2, с использованием средств ипотечного кредита. Законность сделки была проверена кредитором ПАО Банк «ВТБ». Право собственности покупателей спорной квартиры, возникшее по данной сделке, было зарегистрировано в ЕГРН в установленном законом порядке. О каких-либо претензиях истца ФИО1 и других лиц о праве собственности на спорную квартиру им известно не было и не могло быть известно. Он неоднократно встречал истца в спорной квартире, в том числе и когда истец предлагал ему купить сейф, от покупки которого он отказался.

В судебное заседание представитель 3-го лица на стороне ответчика, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, ПАО Банк «ВТБ», надлежащим образом извещенного о дате и времени рассмотрения дела, не явился, о причинах неявки суд не известил, доказательств, подтверждающих наличие уважительных причин неявки в судебное заседание, не представил. Данное 3-е лицо письменно просило суд рассмотреть спор без участия своего представителя, в связи с чем, суд полагает возможным рассмотреть спор при имеющейся явке, по имеющимся в деле доказательствам. 

В судебное заседание 3-е лицо на стороне ответчика, не заявляющее самостоятельных требований на предмет спора, ФИО10, надлежащим образом извещенный о дате и времени рассмотрения дела, не явился, о причинах неявки суд не известил, доказательств, подтверждающих наличие уважительных причин неявки в судебное заседание, не представил, доверив представительство своих интересов в суде ФИО1 

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд полагает заявленные исковые требования не обоснованными и не подлежащими удовлетворению, по следующим основаниям.

Судом установлено, что в ЕГРН зарегистрировано право общей совместной собственности ФИО5 и ФИО4 на спорную квартиру 

<

адрес> (том 1 л.д. 170-174), с обременением в виде ипотеки в силу закона сроком действия с 30.10.2018 года на 362 месяца в пользу Банка ВТБ, право собственности на которую возникло на основании договора купли-продажи от 17.10.2018 года, заключенного с продавцом ФИО2 (том 1 л.д. 191-194).

Судом установлено, что право собственности ФИО2 на спорную квартиру

<

адрес> возникло на основании договора долевого участия в строительстве от 31 мая 1994 года (том 1 л.д. 212-213), акта приема-передачи от 05.08.1997 года (том 1 л.д. 215) и было впервые зарегистрировано в Тверской городской регистрационной палате 18.08.1997 года (том 1 л.д. 211).

Судом установлено, что супруги ФИО1 и ФИО2 состояли в браке с 11.11.1982 года (том 1 л.д. 48) по 07.05.1985 года (том 1 л.д. 49).

Таким образом, судом установлено, на момент заключения ФИО2 договора долевого участия в строительстве от 31.05.1994 года и регистрации ее права собственности на спорную квартиру 18.08.1997 года ФИО2 в браке не состояла, в связи с чем, спорная квартира не является имуществом супругов ФИО1 и ФИО2 по правилам ст. ст. 20, 21 КоБС РСФСР и ст. ст. 34, 39 СК РФ. 

Заявляя данные исковые требования в части признания права общей совместной и общей долевой собственности на спорную квартиру, признании договора купли-продажи спорной квартиры от 17.10.2018 года недействительным, применении последствий недействительности данного договора, понуждении регистрирующего органа к регистрации права общей долевой собственности на спорную квартиру, истец ФИО1 указал, что данная сделка является оспоримой, как незаконная, поскольку совершена с нарушением норм закона, так как нарушает его права и законные интересы, а также интересы его совершеннолетнего сына ФИО6 

Так, по мнению истца, оспариваемой сделкой нарушены его права и законные интересы, поскольку спорная квартира была приобретена в размере 50% на денежные средства, полученные от продажи квартиры 

<

адрес>, а в размере 50% на личные денежные средства ФИО1, предоставленные им в дар его детям ФИО7 и ФИО8 Таким образом, спорная квартира, по мнению истца, представляет собой общую совместную собственность ФИО2, ФИО7, ФИО8 по 1\6 доле каждого, так как право на данные доли квартиры возникло у них в порядке приватизации, на основании Закона РФ «О приватизации жилищного фонда в РФ», а еще по 1\4 доле спорной квартиры принадлежало ФИО7 и ФИО8, так как данные доли квартиры были приобретены на денежные средства, полученные ими в дар от истца ФИО1

Суд отвергает данные доводы истца по следующим основаниям.

В силу требований ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ в редакции, действовавшей на дату совершения оспариваемого договора купли-продажи от 17.10.2018 года, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п. 2 ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В силу п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

В силу п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу п. 1. ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Истец ФИО1 указал, что оспариваемый договор купли-продажи от 17.10.2018 года следует признать недействительным как оспоримую, незаконную сделку, поскольку ФИО2 не являлась собственником всей спорной квартиры, в силу закону принадлежавшей другим лицам, в связи с чем, не могла распоряжаться всей спорной квартирой и использовать денежные средства, полученные ею от продажи спорной квартиры по договору купли-продажи от 17.10.2018 года, по своему усмотрению.

Суд отвергает данные доводы истца по следующим основаниям.

Как установлено судом и изложено выше, спорная квартира была приобретена ФИО2 по договору долевого участия в строительстве от 31 мая 1994 года (том 1 л.д. 212-213), акту приема-передачи от 05.08.1997 года (том 1 л.д. 215), с первичной регистрацией права собственности в ТГРП 18.08.1997 года (том 1 л.д. 211), когда ФИО2 в браке с ФИО1 не состояла. После расторжения брака данных супругов прошло девять лет, в связи с чем, спорная квартира не является имуществом супругов ФИО1 и ФИО2 по правилам ст. ст. 20, 21 КоБС РСФСР и ст. ст. 34, 39 СК РФ. 

Доводы истца ФИО1 о том, что спорная квартира была приобретена ФИО2 в размере 50% за счет его личных денежных средств, которые он, по его утверждению подарил своим детям ФИО7 и ФИО8, отвергаются судом, по следующим основаниям.

В силу п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу п. 1 ст. 244 ГК РФ имущество, находящееся в собственности двух или нескольких лиц, принадлежит им на праве общей собственности.

В силу п. 2 ст. 244 ГК РФ имущество может находиться в общей собственности с определением доли каждого из собственников в праве собственности (долевая собственность) или без определения таких долей (совместная собственность)

В силу п. 3 ст. 244 ГК РФ общая собственность на имущество является долевой, за исключением случаев, когда законом предусмотрено образование совместной собственности на это имущество.

Аналогичные нормы содержались в ст. ст. 116, 117 ГК РСФСР, действовавших на дату заключения ФИО2 договора долевого участия в строительстве спорной квартиры от 31.05.1994 года.

Поскольку истец ФИО1 не состоял в законном браке с ФИО2, как на дату заключения договора долевого участия в строительстве спорной квартиры от 31.05.1994 года, так и на дату регистрации права собственности на нее 18.08.1997 года, у него не могло возникнуть право общей совместной собственности на спорную квартиру по правилам ст. 20, 21 КоБС РФ и ст. ст. 33, 34 СК РФ, так как данными нормами закона презюмируется возникновение общей совместной собственности только у законных супругов, на имущество, нажитое ими во время брака, и приобретенное на совместные средства.

У ФИО2 и других лиц могло возникнуть только право общей долевой собственности на спорную квартиру в предусмотренном законом порядке.

В силу п. 1 ст. 161 ГК РФ должны совершать в письменной форме сделки юридических лиц между собой и с гражданами, а также сделки граждан между собой на сумму, превышающую не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случаях, предусмотренных законом, - независимо от суммы сделки.

В силу п. 1 ст. 162 ГК РФ несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства. 

Аналогичные нормы содержались в ст. ст. 44, 45, 46 ГК РСФСР, действовавших на дату заключения ФИО2 договора долевого участия в строительстве спорной квартиры от 31.05.1994 года.

Судом установлено, что дольщиком по договору долевого участия в строительстве от 31.05.1994 года (том 1 л.д. 212-213) выступала ФИО2, денежные средства по данному договору также вносились от имени ФИО2 (том 1 л.д. 10-18), в связи с чем, право собственности по данной сделке на спорную квартиру возникло у ФИО2

Основываясь на приведенных выше нормах, суд отвергает доводы истца о том, что спорная квартира при заключении договора долевого участия в строительстве от 31.05.1994 года была приобретена в общую долевую собственность истца ФИО1, его детей ФИО7 и ФИО8, однако была оформлена на ФИО2, поскольку истцом не представлено допустимых письменных доказательств, подтверждающих наличие соглашения между указанными выше лицами о создании общей долевой собственности в виде спорной квартиры при ее приобретении по договору долевого участия в строительстве от 31.05.1994 года.

Истцом также не представлено допустимых письменных доказательств факта оплаты им стоимости спорной квартиры при ее приобретении по договору долевого участия в строительстве от 31.05.1994 года за счет его личных денежных средств, а имеющиеся в деле доказательства, подтверждают факт оплаты стоимости спорной квартиры по данному договору ФИО2 за счет принадлежащих ей денежных средств (том 1 л.д. 56-64).

Из содержания договора долевого участия в строительстве от 31.05.1994 года и имеющихся в деле квитанций об оплате такого договора (том 1 л.д. 56-64) судом установлено, что стоимость приобретенной по данному договору спорной квартиры оплачена дольщиком ФИО2, что презюмирует принадлежность ей денежных средств, которыми была произведена оплата, пока заинтересованным лицом не доказано иное.

Определениями суда от 08.11.2019 года (том 1 л.д. 1-2), 26.11.2019 года (том 2 л.д. 66-67), 17.12.2019 года (том 2 л.д. 129-130) истцу неоднократно разъяснялось возложенное на него ст. ст. 56, 57 ГПК РФ бремя доказывания юридически значимых по данному спору обстоятельств и предлагалось представить допустимые доказательства в обоснование своей позиции по заявленному иску, в том числе: допустимые письменные доказательства наличия соглашения между ним и другими лицами о создании общей долевой собственности в виде спорной квартиры при ее приобретении, а также допустимые письменные доказательства факта оплаты стоимости спорной квартиры за счет личных денежных средств истца. Однако таких доказательств истцом суду не представлено.

Таким образом, истец ФИО1 не доказал как факт наличия соглашения между ним, ФИО2 и другими лицами о создании общей долевой собственности в виде спорной квартиры при ее приобретении по договору долевого участия в строительстве от 31.05.1994 года, так и факт оплаты им покупной цены по договору от 31.05.1994 года в счет оплаты стоимости спорной квартиры именно за счет своих личных денежных средств.

Суд также отвергает доводы истца о недействительности оспариваемого договора купли-продажи спорной квартиры от 17.10.2018 года в связи с нарушением, по его мнению, прав и законных интересов его сына ФИО6, поскольку ФИО1 не имеет право на предъявление в суд иска в данной части, в защиту интересов другого, совершеннолетнего и дееспособного лица, так как в силу п. 2 ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Таким образом, исковые требования в данной части вправе предъявить сам ФИО10, а не истец ФИО1 в его интересах.

При этом как установлено судом из договора купли-продажи квартиры 

<

адрес> (том 1 л.д. 188), данная квартира никогда ФИО1 не принадлежала, была продана ее собственниками ФИО2, ФИО7, ФИО8 в лице их законного представителя – матери ФИО2, которая распорядилась полученными денежными средствами на законном основании по своему усмотрению. Такое распоряжение не нарушает и не затрагивает прав и законных интересов истца, в связи с чем, данные доводы истца отвергаются судом как доводы о недействительности оспариваемого договора купли-продажи спорной квартиры от 17.10.2018 года.

Суд соглашается с доводами ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО5 о пропуске истцом ФИО1 без уважительных причин срока исковой давности по заявленным исковым требованиям, что является самостоятельным основанием к отказу в иске по заявленным исковым требованиям по следующим основаниям.

Согласно ч. 2 ст. 1 ГК РФ гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Согласно ст. 12 ГК РФ одними из способов защиты гражданских прав являются признание права собственности и признание оспоримой сделки недействительной, применение последствий недействительности оспоримой сделки. 

В силу требований п. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В силу ч. 1 ст. 68 ГПК РФ объяснения сторон и третьих лиц об известных им обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами.

В силу ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

В силу п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 ГК РФ.

В силу п. 2 ст. 196 ГК РФ срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен, за исключением случаев, установленных ФЗ «О противодействии терроризму».

В силу п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Как разъяснено в п. 15 Постановления Пленума ВС РФ № 43 от 29.09.2015 года «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского Кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца – физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

В силу ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Как разъяснено в п. 12 Постановления Пленума ВС РФ № 43 от 29.09.2015 года «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского Кодекса Российской Федерации об исковой давности» в соответствии со ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях суд может признать уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца – физического лица, если последним заявлено такое ходатайство и им представлены необходимые доказательства.

Основываясь на приведенных выше нормах закона, суд соглашается с позицией ответчиков о том, что истцом ФИО1 пропущен общий трехгодичный срок исковой давности, предусмотренный п. 1 ст. 196 ГК РФ, который подлежит применению к заявленным ФИО1 исковым требованиям в части признания спорной квартиры общей совместной и общей долевой собственностью, поскольку такой срок начал течь с 18.08.1997 года, когда за ФИО2 было впервые зарегистрировано право собственности на спорную квартиру (том 1 л.д. 211), и который истек на дату предъявления в суд данного иска 18.10.2019 года (том 1 л.д. 36). При этом сам истец ФИО1 в судебном заседании пояснил, что о принадлежности спорной квартиры на праве собственности ответчику ФИО2 ему было известно еще в 1994 году, когда ФИО2 был заключен договор долевого участия в строительстве спорной квартиры от 31.05.1994 года и вносились денежные средства в счет оплаты такого договора. 

При этом доказательств, свидетельствующих об уважительности пропуска срока, истцом представлено не было, ходатайства о восстановлении пропущенного срока исковой давности не заявлено, следовательно, истцом не приведено обстоятельств, объективно препятствующих своевременному обращению в суд, и не доказано их наличие, в связи с чем, пропуск истцом срока исковой давности для предъявления в суд данного иска является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований в данной части.

Суд полагает, что истцом не пропущен установленный п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по заявленному требованию о признании оспоримой сделки недействительной и применении последствий недействительной такой сделки, течение которого началось, со дня, когда ФИО1 узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной, поскольку о совершенной сделке он узнал 24.11.2018 года, а данный иск предъявлен в суд 18.10.2019 года (том 1 л.д. 36). Однако заявленные исковые требования в данной части удовлетворению не подлежат по существу, по приведенным выше основаниям.

Исковые требования ФИО1 в части понуждения ответчиков ФИО4 и ФИО5 освободить спорную квартиру удовлетворению не подлежат, поскольку оснований для признания оспариваемого договора купли-продажи от 17.10.2018 года недействительным и применения последствий недействительности данного договора не имеется по приведенным выше основаниям.

Исковые требования ФИО1 в части признания факта приватизации ФИО11 спорной квартиры 24.08.2018 года незаконным также не подлежат удовлетворению, поскольку как установлено судом и изложено выше, приватизация спорной квартиры ФИО2 не осуществлялась, а право собственности на спорную квартиру было зарегистрировано за ФИО2 18.08.1997 года (том 1 л.д. 211), на основании договора долевого участия в строительстве от 31 мая 1994 года (том 1 л.д. 212-213), акта приема-передачи от 05.08.1997 года (том 1 л.д. 215).

Исковые требования ФИО1 в части понуждения Управления Росреестра по Тверской области зарегистрировать право общей долевой собственности на спорную квартиру также не подлежат удовлетворению в связи с отказом в удовлетворении иска ФИО1 в части признания за ним права общей совместной или общей долевой собственности на спорную квартиру, а также, поскольку избранный истцом способ защиты нарушенного права не предусмотрен ни ст. 21 ГК РФ, ни ФЗ «О государственной регистрации недвижимости».

Исковые требования ФИО1 в части взыскания с ФИО2, ФИО3 в его пользу в счет компенсации причиненного ими материального ущерба 2309300 рублей удовлетворению не подлежат по следующим основаниям.

В силу п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу п. 2 ст. 1064 ГК РФ лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Суд соглашается с доводами ответчиков ФИО2, ФИО12 об отсутствии в их действиях вины в причинении ущерба имущества истца, выразившегося в утрате оставленного им в 1999 году в спорной квартире личного имущества, поскольку, как установлено судом из объяснений истца ФИО1, данных в судебном заседании, выехав из спорной квартиры в 1999 году по другому месту жительства, истец добровольно оставил в спорной квартире свое имущество, предоставив его в пользование своим детям. Таким образом, ФИО1, находясь в здравом уме и в твердой памяти, сознательно распорядился своим имуществом, оставив его в спорной квартире и предоставив его в пользование другим лицам. При этом истцом не представлено доказательств наличия между ним и ответчиками ФИО2, ФИО3 каких-либо договорных обязательств в части хранения личного имущества истца, оставленного им в спорной квартире в 1999 году. Не обязаны данные ответчики были хранить спорное имущество и в силу закона. Доказательств наличия чинимых ФИО2 и ФИО3 истцу препятствий в реализации его законных прав на спорное имущество, предусмотренных ст. ст. 209, 213 ГК РФ, при освобождении истцом спорной квартиры в 1999 году ФИО1 суду не представлено. Более того, из пояснений истца следует, что он имел неограниченный доступ в спорную квартиру как в период совместного проживания с ФИО2 до 1999 года, так и в период с 2009 по 2012 годы, поскольку в спорной квартире проживал его сын. В указанный период истец мог распоряжаться принадлежащим ему имуществом в полной мере.

Суд также соглашается с доводами ответчиков ФИО2, ФИО3 о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным требованиям в части взыскания с ФИО2, ФИО3 в его пользу в счет компенсации причиненного материального ущерба 2309300 рублей, поскольку к правоотношениям сторон в данной части подлежит применению общий трехгодичный срок исковой давности, предусмотренный п. 2 ст. 196 ГК РФ, исчисляемый с 1999 года, когда истец выехал из спорной квартиры, оставив в ней по своему усмотрению свое имущество. Данный срок исковой давности истек, поскольку данный иск предъявлен в суд 18.10.2019 года, спустя 20 лет, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных исковых требований в данной части по правилу п. 2 ст. 199 ГК РФ.

При этом доказательств, свидетельствующих об уважительности пропуска срока, истцом представлено не было, ходатайства о восстановлении пропущенного срока исковой давности не заявлено, следовательно, истцом не приведено обстоятельств, объективно препятствующих своевременному обращению в суд, и не доказано их наличие, в связи с чем, пропуск истцом срока исковой давности для предъявления в суд данного иска является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований в данной части.

В связи с изложенным выше, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, Управлению Росреестра по Тверской области, 3-м лицам на стороне ответчика, не заявляющим самостоятельных требований на предмет спора, ПАО Банк «ВТБ», ФИО6 о признании квартиры общей совместной собственностью, признании факта приватизации квартиры незаконным, признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, признании права общей долевой собственности на квартиру, понуждении ответчиков освободить квартиру, понуждении регистрирующего органа зарегистрировать право общей долевой собственности на квартиру 

<

адрес>, взыскании материального ущерба в сумме 2309300 рублей.

Решение в окончательной форме принято 28 января 2020 года.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Тверского областного суда с подачей жалобы через Пролетарский районный суд г. Твери в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья Леонтьева Н.В.