ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)

Дело № 22-207/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Якутск 26 февраля 2025 года

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) в составе: 

председательствующего Марковой Г.И., 

при секретаре судебного заседания Птицыной А.А., 

с участием: 

прокурора Ядреевой Е.С., 

осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Андреева Е.Е.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника – адвоката Андреева Е.Е. на приговор Чурапчинского районного суда Республики Саха (Якутия) от 28 декабря 2024 года в отношении ФИО1, родившегося _______ года в .........., ранее не судимого, осужденного по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции

установил:

Приговором Чурапчинского районного суда Республики Саха (Якутия) от 28 декабря 2024 года ФИО1 осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 3 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года. 

Постановлено направить ФИО1 для отбывания наказания в виде лишения свободы в колонию-поселение самостоятельно, после вручения в уголовно-исполнительной инспекции предписания о направлении к месту отбывания. 

В соответствии со ст. 75.1 УИК РФ на осужденного ФИО1 возложена обязанность не позднее 10 суток со дня вступления приговора в законную силу явиться в уголовно-исполнительную инспекцию для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания. 

Срок наказания ФИО1 постановлено исчислять со дня его прибытия в колонию – поселение. При этом, время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием, предусмотренным ч. 1 ст. 75.1 УИК РФ, зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за один день. 

Срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исчислять с момента отбытия ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы, при этом, в соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ лишение права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами распространяется на все время отбывания им наказания в виде лишения свободы. 

В приговоре разрешены вопросы о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств. 

Преступление совершено ФИО1 в период времени и при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора. 

В апелляционной жалобе защитником – адвокатом Андреевым Е.Е. ставится вопрос об отмене приговоре и передаче уголовного дела на новое рассмотрение в тот же суд иным составом. В обоснование своего требования защитник указывает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, основаны на недостоверных и недопустимых доказательствах, суд не учел обстоятельств, которые могли бы существенно повлиять на выводы; в приговоре не указано, по каким основаниям, при наличии противоречивых доказательств, суд принял одни и отверг другие. Автор жалобы считает, что выводы дополнительной судебной автотехнической экспертизы № ... от 19 ноября 2024 года о наличии технической возможности у ТС «Скания» избежать столкновения являются фактическими обстоятельствами уголовного дела. Оспаривает допустимость протоколов осмотра места происшествия от 3 ноября 2023 года и от 1 декабря 2023 года, заключения экспертов № ... от 23 июня 2024 года, № ... от 10 апреля 2024 года, № ... от 3 февраля 2024 года, № ... от 4 апреля 2024 года. В обоснование своей позиции о невиновности подзащитного адвокат приводит свои доводы и расчеты, дает собственную оценку доказательствам по делу. 

В письменных возражениях потерпевшая Д., государственный обвинитель и.о. прокурора Чурапчинского района Республики Саха (Якутия) ФИО2 просят приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника – адвоката Андреева Е.Е. – без удовлетворения.

В суде апелляционной инстанции защитник – адвокат Андреев Е.Е., осужденный ФИО1 поддержали доводы, изложенные в апелляционной жалобе; прокурор Ядреева Е.С. полагала об оставлении приговора без изменения. 

Проверив материалы уголовного дела, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 и квалификации содеянного им, включая время, место, способ, мотивы и другие подлежащие установлению обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, суд апелляционной инстанции считает надлежащим образом мотивированными и обоснованными исследованными доказательствами. 

Оценка доказательств судом первой инстанции дана в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и сомнений не вызывает. Каких-либо противоречий, способных повлиять на правильное установление фактических обстоятельств дела, исследованные доказательства не содержат. 

Так, в основу обвинительного приговора правомерно положены показания потерпевшей Д. об обстоятельствах гибели ее супруга в дорожно-транспортном происшествии; свидетелей Б. и П. – очевидцев ДТП, подробно рассказавших об обстоятельствах происшествия, погодных условиях в тот день; свидетеля – сотрудника ДПС Г., принимавшего участие при осмотре места происшествия 28 марта 2023 года, который подтвердил свои показания, оглашенные в судебном заседании в части: «…водители автогрейдера и «Скании» указали совсем разные места совершения обгона, водитель грейдера указал на спуске возле барьерного ограждения, данное место действительно находилось в близком расстоянии от места столкновения, водитель «Скании» указал место обгона, которое было расположено еще до вышеуказанного спуска. От данного места практически не было видно места столкновения, все данные места измерили» (том 2 л.д 8-10).

Также по обстановке на месте ДТП, обстоятельствах выяснения его причин, дали показания сотрудники ДПС ГИБДД по Чурапчинскому району И. и М.

Оснований сомневаться в допустимости и достоверности показаний указанных лиц, в той части, в которой суд их принял, у суда не имелось, о чем обоснованно указано в тексте приговора, поскольку они согласуются с другими доказательствами по делу, дополняют друг друга.

Какой-либо заинтересованности в исходе дела, повода для оговора осужденного, в том числе, при проведении осмотров места происшествия с участием свидетелей Б. и П. – очевидцев ДТП, не установлено, с чем соглашается суд апелляционной инстанции. Существенных противоречий, способных поставить показания потерпевшей и свидетелей под сомнение, не установлено. 

По делу собрано достаточное количество и других доказательств, в числе которых: протоколы осмотров места происшествия – дорожно-транспортного происшествия, экспертные заключения, в том числе, которым установлена причина смерти С., протоколы осмотра транспортного средства, предметов и иные доказательства. 

Нарушений при сборе доказательств, которые в соответствии со ст. 75 УПК РФ могли бы послужить основанием для признания их недопустимыми, допущено не было. 

Суд первой инстанции совершенно обоснованно констатировал, что в сложившейся по обстоятельствам дела дорожной ситуации, предотвращение дорожно-транспортного происшествия со стороны водителя «Скании» ФИО1 зависело от его действий, которые не должны были противоречить требованиям ПДД РФ, а именно: п. 10.1., обязывающего водителя вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения; скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил; при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства; п. 11.1, согласно которому, прежде чем начать обгон, водитель обязан убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения. Однако, водитель «Скании» (длина с тралом более 20 метров) ФИО1 принял решение начать обгон на спуске с поворотом в правую сторону, на участке дороги с ограниченной видимостью, двигавшегося впереди него на малой скорости грейдера (длина более 10 метров), чистящего дорогу от снега, без учета дорожных и метеорологических условий, в частности гололеда, образовавшегося после мокрого снега и видимости в направлении его движения, которой препятствовал снег. Прежде чем начать обгон, ФИО1 не убедился в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, в частности, двигавшемуся сначала по своей дорожной полосе автомобилю «Камаз» с буксиром на жесткой сцепке в виде автомобиля «Мицубиси Фусо» (общая их длина более 10 метров) под управлением С. В свою очередь, водитель «Камаза» С., в возникшей дорожной ситуации, обнаружив опасность в виде выехавшего в непосредственной близости на его полосу движения автомобиля «Скания», осознав неминуемость встречного столкновения, действуя в состоянии крайней необходимости, в целях устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам участников дорожного движения, нажал на тормоз, вследствие чего его автомобиль «Камаз» занесло на полосу встречного движения, куда к этому времени опередив грейдер, не завершив маневр обгона, переместился автомобиль «Скания», вследствие чего на правой полосе дороги, относительно движения автомобиля «Скания» произошло встречное касательное столкновение указанных автомобилей. В данной ситуации, водитель «Скании» ФИО1 мог и должен был убедиться в безопасности маневра, прежде чем начать обгон грейдера, в сложных погодных условиях, при скользком дорожном покрытии, не обеспечивающем достаточного сцепления с дорогой, и при ограниченном расстоянии, затрудняющем своевременное завершение маневра «обгон», что в данном случае необходимо было для предотвращения дорожно-транспортного происшествия, в том числе, путем применения экстренного торможения с остановкой автомобиля до места столкновения с автомобилем потерпевшего, в результате которого С. причинены телесные повреждения, повлекшие по неосторожности его смерть.

Суд апелляционной инстанции также полагает необходимым отметить, что доводы, приводимые в апелляционной жалобе о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло не по вине ФИО1, о недопустимости доказательств, а именно протоколов осмотров места происшествия от 3 ноября и 1 декабря 2023 года с участием свидетелей Б., П., всех заключений экспертиз, проведенных в период предварительного следствия, положенных в основу приговора, проверялись судом первой инстанции, однако своего подтверждения не нашли и были обоснованно отвергнуты с приведением мотивов принятых решений, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Так, в ходе предварительного следствия экспертом А. – заместителем начальника отдела специальных экспертиз ЭКЦ МВД по Республике Саха (Якутия), имеющим высшее юридическое образование и экспертную специальность «Исследование обстоятельств ДТП», со стажем работы по специальности 25 лет, были проведены автотехническая экспертиза (заключение № ...) и дополнительная автотехническая экспертиза (заключение № ...); экспертом Н., имеющим высшее техническое образование, специальность «********», со стажем по специальности 9 лет и стажем экспертной работы с 1995 года, специальную экспертную подготовку на право проведения автотезнических экспертиз проведены автотехническая транспортно-трасологическая экспертиза (заключение № ...) и дополнительная автотехническая транспортно-трасологическая экспертиза (заключение № ...) 

Заключения экспертиз полностью соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, в них указаны все необходимые сведения, методики, использованные при исследовании, даны ответы на все поставленные следователем вопросы, эксперты были предупреждены за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст. 307 УК РФ. При этом техническая и явная ошибка в изложении ответов на вопросы № 3 и 4 в заключении № ..., что следует из содержания поставленных вопросов, не влияет на его обоснованность и допустимость. 

Заключения экспертов основаны на материалах уголовного дела, их выводы каждый раз основывались на тех условиях, которые были заданы, то есть связаны исключительно с исходными данными, предоставленными экспертам. 

Как указано в заключении эксперта Н. № ... от 3 февраля 2024 года (том 2 л.д. 198-224), сопоставляя фактические действия водителя автомобиля «Scania» с гос. рег. знаком № ... до момента ДТП с теми, которые ему необходимо и достаточно было выполнить для обеспечения безопасности дорожного движения, следует сделать вывод, что в данной дорожной ситуации в действиях водителя данного автомобиля усматривается не соответствия требованиям пунктов 10.1. и 11.1. ПДД РФ, так как двигаясь при ограниченной поворотом дороге и попутным транспортным средством видимости (обзорности) дороги, согласно требованиям данных пунктов Правил, учитывая габаритную длину своего транспортного средства должен был убедиться в безопасности маневра обгона ТС или воздержаться от выполнения совершения маневра обгона, и не создавая помех и опасности другим участникам дорожного движения (а/м КАМАЗ), безопасно продолжить дальнейшее движение.

Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, изложенные в п. 4 Постановления от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», вопреки доводам адвоката, судом не нарушены. Вопросы 9 и 10, на которые обращается внимание в жалобе, изложены следующим образом: «Можно ли установить траекторию столкновения ТС марки «Скания» с государственным регистрационным знаком № ... и «КАМАЗ» с государственным регистрационным знаком № ..., если да, то какова последовательность образования повреждений?»; «Каково взаимное расположение транспортных средств марки «Скания» с государственным регистрационным знаком № ... и «КАМАЗ» с государственным регистрационным знаком № ... в момент столкновения?». Факт того, что в содержании вопроса № ... имеется ссылка на показания ФИО1, не свидетельствует о том, что перед экспертом постановлен вопрос об оценке достоверности его показаний. Вопрос № ... изложен в следующей редакции: «Могли ли образоваться данные повреждения при обстоятельствах, указанных в своих показаниях свидетелем ФИО1 в ходе очной ставки от 15 ноября 2023 года?». В данном случае перед экспертом ставился вопрос о технической возможности образования повреждений при тех обстоятельствах, на которые указывал ФИО1, не оценке его показаний, то есть вопрос носит технический, а не правовой характер. Констатация эксперта о том, что при заданных условиях (104, 7 м) автомобиль «Scania» с полуприцепом-тралом не имел технической возможности завершить маневр обгона попутного автогрейдера «Caterpillar 140H», так как время необходимое на совершение обгона больше времени сближения данных автомобилей; пояснения водителя ФИО1 о расстоянии удалении 229,7 м не соответствуют полученным расчетам, так как при этом обгоняющий автотрейдер автомобиль «Scania» не создавая опасной ситуации безопасно завершил бы свой маневр (обгон) до подъезда автомобиля «КАМАЗ» до линии места столкновения, тем самым исключив возникновение предпосылок данного дорожно-транспортного происшествия (столкновение); с технической точки зрения расстояние удаления автомобиля «Scania» от места столкновения в момент его начала маневра обгона 104,7 м., указанное водителем автогрейдера П., является более близким расстоянием удаления к действительному положению транспортных средств до ДТП, – никак не свидетельствует, что эксперт Н. дал оценку показаниям ФИО1 с точки зрения ст. 88 УПК РФ.

Приведенные адвокатом в апелляционной жалобе расчеты суд апелляционной инстанции не может принять во внимание, так как адвокат не является лицом, обладающим специальными познаниями в области автотехнических экспертиз. Собственная же интерпретация доказательств, приведенная адвокатом в апелляционной жалобе, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона. 

Согласно закону, ни экспертное заключение, ни другие доказательства не имеют заранее установленной силы (ст. 17 УПК РФ), а подлежат проверке и оценке в совокупности по правилам ст.ст. 87,88 УПК РФ. Более того, в силу ст. 29 УПК РФ лишь суд, установив все обстоятельства, подлежащие доказыванию, вправе признать лицо виновным в совершении преступления.

Указанные требования закона суд выполнил и с учетом имеющейся совокупности доказательств, пришел к верному выводу о критической оценке заключения № ... от 19 ноября 2024 года, несмотря на то, что оно выполнено тем же экспертом Н., отметив, что в ходе осмотра места происшествия с участием специалиста А. от 28 марта 2024 года, установлено, что с расстояния 400 метров до поворота на правую сторону ФАД «Колыма» 128 км, данный поворот не виден (том 2 л.д. 111-116), и выводы данного заключения не согласуются с показаниями свидетелей П., Б. и заключениями других экспертиз, проведенных ранее по делу. 

Сам факт назначения судом дополнительной судебной транспортно-трасологической экспертизы не предопределял критическую оценку экспертиз, проведенных в ходе предварительного следствия, поскольку решение о виновности или невиновности подсудимого принимается в совещательной комнате.

Эксперт Н. был допрошен в судебном заседании суда первой инстанции по первоначальным экспертизам и показал, что при проведении экспертиз исходные данные брал из материалов уголовного дела, которые предоставил ему следователь, указанные расстояния были получены из показаний свидетелей – водителей грейдера и «Скании», 104,7 метров это было расстояние от грейдера до места столкновения, затем следственным путем данное расстояние было уточнено до 146 метров, по нему также была сделана экспертиза. О том, что его выводы являются неправильными, что им не учитывались необходимые данные, в том числе те, на которые указывает адвокат, эксперт Н. не показывал. Перед проведением экспертизы эксперт был предупрежден по ст. 307 УК РФ. 

Суд апелляционной инстанции отмечает, что допрос явившегося по инициативе стороны защиты эксперта обязательным в суде апелляционной инстанции не является. Давая оценку действиям суда первой инстанции при отказе в допросе экспертов А., Н. (повторном), суд апелляционной инстанции также исходит из того, что это является правом суда, и суд при принятии итогового решения обоснованно исходил из всей совокупности доказательств по делу путем их сопоставления друг с другом, их согласованности. 

Как обоснованно указано в приговоре, потерпевший совершил вынужденную меру, нажав на тормоз, пытался остановить автомашину, его действия были направлены на уменьшение последствий неминуемого ДТП, так как. «Скания» под управлением ФИО1 выехала на его полосу движения и не завершила маневр «обгон» грейдера, о чем прямо показали свидетели П. и Б. Также, согласно выводам эксперта № ... от 3 февраля 2024 года, указанным в п.п. 9-10, столкновение автомобиля «Камаз» со встречным транспортным средством, произошло в ходе завершения маневра обгона автомобилем «Скания» с полуприцепом-тралом попутного автогрейдера. При заданных условиях (104,7 м) автомобиль «Scania» с полуприцепом-тралом не имел технической возможности завершить маневр обгона попутного автогрейдера, так как время необходимое на совершение обгона больше времени сближения данных автомобилей. Пояснения водителя ФИО1 о расстоянии удаления 229,7 м. не соответствуют полученным расчетам, так как при этом, обгоняющий автогрейдер автомобиль «Скания» не создавая опасной ситуации, безопасно завершил бы свой маневр (обгон) до подъезда автомобиля «Камаз» до линии места столкновения, тем самым исключив возникновение предпосылок данного дорожно-транспортного происшествия (столкновение). Тем самым, действия водителя С. не устанавливают его вину в ДТП, произошедшем по вине ФИО1, поскольку не состоят в причинно-следственной связи с наступившими в результате ДТП последствиями.

Указание адвоката в жалобе на то, что ему непонятны выводы суда (непонятно, с какого места не виден поворот, почему не виден), – несостоятельно, поскольку в протоколе осмотра места происшествия от 28 марта 2024 года четко отражено: «далее измерена общая длина спуска, которая составила 327,87 метров; далее измерено расстояние от вышеуказанного поворота в сторону запада на 400 метров, в ходе которого установлено, что от данного места вышеуказанный поворот не виден». Указанное свидетельствует о недостоверности показаний ФИО1 о том, что в момент обгона, когда его автомобиль «Скания» сравнялся с грейдером, впереди себя он увидел «КАМАЗ», который выехал из-за поворота, расстояние тогда между ними было примерно 400 метров. Суд обосновано оценил показания ФИО1, приведенные в обоснование своей невиновности, как способ защиты и стремление представить обстоятельства в выгодном для себя положении, тем самым избежать уголовной ответственности и наказания.

В возражении на апелляционную жалобу государственным обвинителяем – и.о. прокурора Чурапчинского района Республики Саха (Якутия) ФИО2 верно указано, что доводы о несоответствии данных протокола осмотра мест происшествия от 28 марта 2023 года фактическим обстоятельствам дела являются несостоятельными, поскольку при проведении осмотра места происшествия участвующим лицам следователем разъяснены порядок проведения следственных действий и их права, протоколы составлены с соблюдением требований ст.ст. 166, 167 УПК РФ; участок местности, на котором произошло дорожно-транспортное происшествие, неоднократно осматривался, указание в разных протоколах осмотра как 128 км, 128 км +400 м. само по себе не может свидетельствовать о недопустимости доказательства; при проведении осмотров участвовали свидетели, непосредственные очевидцы произошедшего. 

Ссылка адвоката на отсутствие указания барьерного ограждения в протоколе при первоначальном осмотре места происшествия, не указывает на несоответствие проведенного следственного действия сведениям, отраженным в нем, и не является основанием подвергать сомнению данные, отраженные и в последующих протоколах осмотра, проведенных уже с целью уточнения обстоятельств на месте происшествия. К протоколам осмотров места происшествия приобщены фототаблицы, где наглядно видно место происшествия, в том числе упоминаемое барьерное ограждение. 

Совокупность доказательств, изложенная в приговоре, свидетельствует о допущенных нарушениях ФИО1 пунктов 10.1 и 11.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, которые состоят в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью С. повлекшие смерть последнего.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы, основанные на приведенной адвокатом собственной оценке исследованных доказательств, являются несостоятельными, поскольку оснований не согласиться с оценкой доказательств, приведенной судом в приговоре, не имеется.

Утверждение адвоката Андреева Е.Е. о том, что выводы суда основаны на недостоверных и недопустимых доказательствах, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности, не были учтены обстоятельства, которые могли повлиять на выводы суда, суд апелляционной инстанции признает несостоятельным, поскольку это утверждение не находит подтверждения в материалах дела.

Исходя из изложенного выше, суд пришел к правильному выводу о доказанности вины ФИО1 и верно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ. 

Как усматривается из материалов уголовного дела, все судебное следствие по делу проведено с соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в том числе принципов состязательности и равноправия сторон, в ходе судебного разбирательства сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации предоставленных им прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей. 

Все ходатайства, заявленные сторонами, разрешены судом в установленном порядке. Нарушения права осужденного на защиту не допущено. 

Довод адвоката Андреева Е.Е. в прениях о том, что к ходатайству о признании доказательств недопустимыми им была приобщена рецензия ООО «********», которая в настоящее время отсутствует в материалах дела, не может быть принят, как основание полагать о наличии нарушений уголовно-процессуального закона, повлиявшего на исход дела. Ходатайств о необходимости исследования в суде апелляционной инстанции каких-либо рецензий сторона защиты не заявляла, при этом с учетом положений ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ проверка и оценка доказательств относится к исключительной компетенции суда, а мнение лица, обладающего какими-либо специальными знаниями, но не являющегося участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения или защиты, по вопросам относимости, допустимости и достоверности доказательств по уголовному делу не может быть принято как доказательство. 

Ссылка ФИО1 в последнем слове, что давления на свидетеля Б. он не оказывал, опровергается не только протоколом очной ставки от 9 апреля 2024 года (том 3 л.д. 46-53), где имеется соответствующая запись следователя, но и показаниями свидетеля З., матери Б., подтвердившей свои показания, данные в период предварительного следствия, согласно которым ей со слов сына стало известно, что во время очной ставки на него оказывалось давление со стороны ФИО1, и он, испугавшись, что тот реально может прийти к нему домой, дал показания в его пользу; она охарактеризовала своего сына, как боязливого, отметила, что посоветовала ему давать показания, соответствующие действительности (том 3 л.д. 60-62).

Мотивы разрешения всех вопросов, касающихся назначения наказания, суд мотивировал и обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, а также для изменения категории преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ; причин не согласиться с выводами суда не имеется. 

С учетом обстоятельств дела, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда об отсутствии оснований для применения ст. 73 УК РФ. 

Вместе с тем, при обсуждении вопроса о назначении основного наказания суд учел наступившие последствия в виде смерти молодого человека.

По смыслу закона, если то или иное обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания. 

В этой связи приговор подлежит изменению путем исключения противоречащего требованиям уголовного закона указания на наступление последствий в виде смерти молодого человека, в связи с чем основное наказание суд апелляционной инстанции считает необходимым смягчить до 2 лет 11 месяцев. Наказание в виде 2 лет 11 месяцев лишения свободы, с отбыванием в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года, – является справедливым, соразмерным совершенному деянию, соответствующим общественной опасности преступления, закрепленным в уголовном законодательстве принципам гуманизма и справедливости и отвечающим целям восстановления социальной справедливости. 

Вид исправительного учреждения судом определен в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

В силу закона мера пресечения действует до вступления приговора в законную силу, в связи с чем, из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора при разрешении вопроса о мере пресечения необходимо исключить указание «на прибытие в колонию-поселение», уточнив, что мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

Приговор Чурапчинского районного суда Республики Саха (Якутия) от 28 декабря 2024 года в отношении ФИО1 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части указание на учет при назначении наказания наступивших последствий в виде смерти молодого человека;

- смягчить, назначенное по ч. 3 ст. 264 УК РФ основное наказание до 2 лет 11 месяцев лишения свободы;

- исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора при разрешении вопроса о мере пресечения указание суда «на прибытие в колонию-поселение», уточнив, что мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу. 

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника-адвоката Андреева Е.Е. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Девятый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения (осужденным – в тот же срок со дня вручения ему копии постановления), а по истечении указанного срока – путем подачи кассационных представления и жалобы непосредственно в Девятый кассационный суд общей юрисдикции. Осужденный вправе заявить ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Г.И. Маркова