УИД 14RS0002-01-2025-000877-66

Дело №2-10741/2025 №33-742/2026

Судья Сверидюк И.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Якутск 4 марта 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) в составе

председательствующего судьи Топорковой С.А.

судей Головановой Л.И., Протодьяконова В.С.

при секретаре Комюстюровой А.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании в режиме многоточечной видеоконференц-связи, обеспечиваемой Хабаровским краевым судом и Алданским районным судом Республики Саха (Якутия) гражданское дело по иску ФИО1 к акционерному обществу «Взрывпром» о признании соглашения о возмещении вреда недействительным и его расторжении

по апелляционной жалобе ответчика на решение Алданского районного суда Республики Саха (Якутия) от 14 октября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Головановой Л.И., представителя истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском о защите трудовых прав.

В обоснование требований указал, что осуществляет трудовую деятельность в должности водителя на объектах АО «Взрывпром» в г. Томмот на основании трудового договора (контракта) от 22 ноября 2018 года № .... 17 января 2025 года при перевозке тяжелой техники на трале по автомобильной дороге с производственной базы АО «Взрывпром» .......... по причине гололеда произошло опрокидывание буровой установки Atlas Copco ROC L6H (г.р.з. № ...) с полуприцепа-трала (г.р.з № ...) буксировочного тягача Scania G480 (г.р.з. № ...) под управлением истца. В результате происшествия повреждена буровая установка (полностью вышла из строя стрела податчика, повреждена рама, РВД, патрубки, электрокабеля, навесное оборудование на стреле). Остаточная стоимость вышедшего из строя податчика ROC составила 1 126 125 рублей. Работодателем проведено служебное расследование, сделаны выводы о том, что истец неверно оценил дорожную ситуацию, что привело к дорожно-транспортному происшествию. По предложению работодателя 18 февраля 2025 года заключено соглашение № ... о возмещении материального ущерба, согласно которому работник признал вину и принял обязательства возместить ущерб в размере 1 126 125 рублей путем удержаний из заработной платы в сумме 30 000 рублей в месяц в течение всего рабочего периода до полного погашения. Однако, заключая соглашение, ФИО1 не знал о том, что работодателем фактически не установлена совокупность доказательств, свидетельствующих о причинении прямого действительного ущерба, причинно-следственной связи между поведением истца и наступившим ущербом, как того требуют положения Трудового кодекса Российской Федерации. Истец не согласен с условиями соглашения, поскольку при перевозке техники соблюдал правила дорожного движения, скоростной режим не нарушал, проявлял должную степень осторожности и осмотрительности, не мог предвидеть на подъеме окончание противогололедной посыпки. Кроме этого сумма ежемесячных удержаний является достаточно большой суммой с учетом размера заработной платы. В досудебном порядке урегулировать спор не представилось возможным.

На основании изложенного, указывая на недоказанность вины, прямого умысла в причинении ущерба, причинно-следственной связи между действиями и причиненным ущербом работодателю, непризнание вины, нарушение работодателем положений трудового законодательства в части удержаний из заработной платы, истец просил признать недействительным и расторгнуть соглашение № ... о возмещении ущерба, заключенное 18 февраля 2025 года с АО «Взрывпром».

Решением Алданского районного суда Республики Саха (Якутия) от 14 октября 2025 года исковое заявление удовлетворено, расторгнуто соглашение о возмещении ущерба, причиненного работником работодателю № ... от 18 февраля 2025 года, заключенное между ФИО1 и АО «Взрывпром».

С таким решением не согласился ответчик, генеральный директор АО «Взрывпром» ФИО4 подал апелляционную жалобу, в которой просит отменить обжалуемое решение, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении иска в полном объеме. Полагает ошибочными выводы суда об отсутствии причинно-следственной связи между поведением работника при выполнении трудовых обязанностей и наступившим ущербом для работодателя, поскольку именно из-за халатности водителя ФИО1 не была должным образом оценена дорожная ситуация, не предприняты необходимые действия, не избран допустимый в сложившихся дорожных условиях способ транспортировки техники на трале, исключающий риск происшествия. Алгоритм действий водителя приведен в Инструкции № ... по эксплуатации автомобилей в осенне-зимний период, вождению автомобилей в зимних условиях и во время гололеда, утвержденной на предприятии, а также в Инструкции № ... по безопасной перевозке самоходных машин и других крупногабаритных и тяжеловесных грузов автомобильным транспортом, с которыми ФИО1 был ознакомлен под роспись, однако пренебрег. Общая сумма ущерба составила 2 405 002 рублей 95 копеек, повреждена стрела податчика, являющаяся одним из основных элементов буровой установки, размер ущерба добровольно уменьшен работодателем. Водитель в состоянии был обнаружить опасность при движении, необходимо было принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, при этом сам по себе гололед не является чрезвычайным обстоятельством непреодолимой силы, вывод суда о возникновении ущерба вследствие обстоятельств непреодолимой силы полагает ошибочным. Выражает несогласие с выводами суда о введении в заблуждение работника при заключении соглашения о возмещении ущерба, поскольку ответственность за перевозку груза была возложена на истца в полном объеме, согласие на возмещение ущерба работником дано добровольно, размер удержаний не противоречит положениям статьи 138 Трудового кодекса Российской Федерации.

Письменных возражений на жалобу не поступило.

Информация о дате, времени и месте рассмотрения дела размещена своевременно в установленном пункте 2 части 1 статей 14, 15 Федерального закона от 22 декабря 2008 года №262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» порядке на сайте Верховного Суда Республики Саха (Якутия) (vs.jak.sudrf.ru раздел «Судебное делопроизводство»).

Лица, участвующие в деле, извещены о судебном заседании надлежащим образом, обеспечена явка представителей сторон, истец не явился, об отложении судебного разбирательства ходатайств не заявлено.

С учетом изложенного, руководствуясь статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия признала возможным рассмотреть дело при имеющейся явке.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО3 поддержала доводы апелляционной жалобы по изложенным в ней основаниям.

Представитель истца ФИО2 выразила несогласие с жалобой, просила оставить решение суда без изменения.

В соответствии с частью 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Согласно разъяснениям, изложенным в пунктах 37 и 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года №16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», судам необходимо учитывать, что по смыслу статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

Заслушав лиц, участвующих в деле, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив материалы дела, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Судом первой инстанции не допущены нарушения при рассмотрении настоящего дела.

Из материалов дела следует, что ФИО1 с 22 ноября 2018 года осуществляет трудовую деятельность в АО «Взрывпром» в должности ********, в подтверждение представлен трудовой договор № ... от 22 ноября 2018 года, приказ о приеме № ... от 21 ноября 2018 года.

Трудовым договором предусмотрена обязанность работника соблюдать должностную инструкцию, дисциплину труда, подчиняться трудовому распорядку, бережно относиться к имуществу работодателя, сохранять информацию, составляющую служебную и коммерческую тайну др. (пункт 2.2).

Работник несет ответственность за ущерб, причиненный работодателю его виновными действиями (бездействием), в порядке, предусмотренном законодательством (пункт 5.3 договора трудового договора № ... от 22 ноября 2018 года).

Из акта служебного расследования дорожно-транспортного происшествия от 31 января 2025 года в составе комиссии следует, что 17 января 2025 года в 14:55 на 6-м часу работы водителя ФИО1, управлявшего седельным тягачом Scania G480 СА6Х6ЕНZ, № ..., произошло опрокидывание груза с полуприцепа-трала принадлежащих АО «Взрывпром», на автодороге Томмот – м-ние «Северное» - Томмот. Другие участники происшествия (транспорт) – полуприцеп – трал ATLANT LBH 1060, гос. номер № ..., буровая установка ROC L6-54 HIGH, гос. номер № ....

Дорожные условия: видимость нормальная (туман, осадки отсутствовали), покрытие грунтовое, дорога очищена от рыхлого снега, но не до грунта, подъем с уклоном порядка 30-40%, присутствовал незначительный слой мелкофракционного щебня, протяженность подъема 100 метров с изгибом влево в верхней части, дорожные знаки и сигналы отсутствовали.

Комиссией установлены следующие обстоятельства происшествия.

17 января 2025 года работники АО «Взрывпром» в составе: ФИО1 – водитель, Л., Б. – машинисты буровой установки, К. – механик-наладчик, осуществляли перевозку буровой установки Atlas Copco ROC L6H (г.р.з. № ...), на автомобиле-тягаче Scania G480 (г.р.з. № ...) с полуприцепом-тралом ATLANT LBH 1060 (гос. номер № ...), в сопровождении автомобиля-пикапа Toyota Hilux (гос. номер № ...) с производственной базы АО «Взрывпром» ........... Около 13:30 указанные работники на перечисленном выше транспорте покинули производственную базу. К кабине тягача находились: водитель ФИО1, сопровождающий Л.; в пикапе – водитель К., сопровождающий Б. Двигатель буровой установки при перевозке работал на холостых оборотах, сама буровая установка на трале не закреплялась. Во время сопровождения пикап постоянно двигался впереди тягача, находясь в пределах видимости. Дорожные и погодные условия на всем протяжении пути до момента ДТП были удовлетворительными, в связи с чем цепи противоскольжения на тягаче не устанавливались. ДТП произошло на 10-км дороги к месторождению «Северное» от развилки муниципальной автодороги Томмот-Ыллымах на крутом подъеме протяженностью порядка 100 м с изгибом в верхней половине. Автомобиль сопровождения, приблизившись к участку дороги, на котором в дальнейшем произошло ДТП, осуществил подъем на него, после чего отдалился на некоторое расстояние и остановился на обочине дороги в ожидании тягача, таким образом, в выпустив тягач из виду. Поскольку подъем автомобиля сопровождения был осуществлен в штатном режиме, а на поверхности автодороги имелся незначительный слой щебня, его экипаж не посчитал необходимым возвращаться к тягачу и давать отдельные указания о безопасных способах преодоления данного подъема, было принято решение ожидать появления тягача. По прошествии 5-10 минут, не дождавшись сопровождаемого транспорта, автомобиль сопровождения развернулся и направился в обратную сторону, ему на встречу. К этому моменту ДТП произошло. В это время приблизившийся к подъему и, очевидно, введенный в заблуждение отсутствием автомобиля сопровождения и наличием щебня на автодороге водителя тягача принял решение продолжить движение, не надевая цепи противоскольжения и не сгоняя буровую установку с трала, вследствие чего произошла пробуксовка тягача примерно на середине данного участка тягач потерял скорость, остановился и в дальнейшем начал скатывание назад. Тормозная система, приведенная в действие водителем ФИО1, не остановила автомобиль, вследствие чего скатывание под уклон продолжилось, полуприцеп с буровой установкой начало уводить вправо, тягач выехал на полосу встречного движения. Движение задним ходом продолжалось до тех пор, пока полуприцеп не занял положение поперек проезжей части, а тягач не уперся левым колесом задней оси в обочину, вследствие чего угол между продольными осями тягача и полуприцепа составил менее 90о («ножницы». Учитывая тот факт, что продольный уклон автодороги в месте указанных событий был достаточно значительным (порядка 30-40%), полуприцеп встал поперек (то есть поперечный крен полуприцепа стал равен продольному уклону автодороги), а находящаяся на нем буровая установка имела значительную массу, достаточно высокий центр тяжести и не была закреплена, произошло ее опрокидывание через левый борт полуприцепа и переворачивание на правий бок. Двигатель буровой установки заглох практически сразу после опрокидывания. Сам тягач и полуприцеп остались в устойчивом положении и практически не пострадали, лишь полуприцеп получил незначительные повреждения левого борта.

Виновными в ДТП определены водитель ФИО1 и сопровождающий К. – в части неверной оценки дорожной ситуации.

Комиссией сделаны выводы о том, что как таковые нарушения, в результате которых произошло ДТП, отсутствуют. Имела место неверная оценка дорожной ситуации, переоценка технических возможностей автомобиля-тягача. Водителю и сопровождающему в неоднозначной дорожной ситуации стоило остановиться, подробно изучить ситуацию, после чего принять решение о дальнейшем способе транспортирования оборудования (продолжение движения, установка цепей противоскольжения, сгон буровой установки с трала и её подъем самоходом). В результате ДТП пострадала перевозимая на трале буровая установка, в частности, полностью вышла из строя стрела податчика, являющаяся одним из основных элементов буровой установки, повреждена рама, имеются иные мелкие повреждения (РВД, патрубки, электрокабели, навесное оборудование на стреле.

Материальный ущерб от повреждения транспортного средства составил 1 732 500 рублей.

В своей объяснительной от 20 января 2025 года ФИО1 указал, что после погрузки на полуприцеп-трал буровой установки начали движение по маршруту промбаза Томмот – участок «Северный». При движении по автодороге на подъеме участок автодороги оказался не подсыпанным щебнем, из-за оттепели был скользким до состояния льда. Из-за изгиба дороги его не было видно, на этом участке машина забуксовала и встала, использован тормоз, но машина скатилась юзом назад, трал заломило на правую сторону дороги и накренило, буровая установка с трала соскользнула и опрокинулась на обочину, после чего подъехал сопровождающий К., установлены аварийные знаки.

Согласно дефектной ведомости от 3 февраля 2025 года, составленной механиком-наладчиком П., при осмотре бурового станка ROC L6H (г.р.з. № ...) выявлены следующие дефекты: податчик бурового станка (мачта) изогнут (стоимость 1732500 рублей), электрокабели подключения блока управления (2) разрыв (стоимость 118051 рублей 50 копеек каждый), гидроклапан гидрораспределителя (3) повреждение (стоимость 15225 рублей, 14175 рублей, 17850 рублей), корпус циклона (1) деформирован (стоимость 161916 рублей 30 копеек), футеровка циклона (1) деформирована (стоимость 32768 рублей 40 копеек), кольцо циклона (2) деформирован (стоимость 23242 рублей 80 копеек), уголок гидрораспределителя (6) деформирован (стоимость 6073 рублей 20 копеек), РВД (3) разрыв (стоимость 4307 рублей 10 копеек, 5285 рублей 85 копеек, 2725 рублей 80 копеек), боковая дверь (шиферка) моторного отсека (2) деформировано (стоимость 155830 рублей 50 копеек), итого 2405002 рублей 95 копеек.

Согласно справке – расчету об остаточной стоимости основного средства от 14 февраля 2025 года заместителя генерального директора по производству АО «Взрывпром» ФИО4, нормативный срок эксплуатации поврежденного оборудования буровой установки Atlas Copco ROC L6H (г.р.з. № ...) составляет 20 лет. Отдельный нормативный срок эксплуатации податчика не установлен, однако, являясь одним из главных узлов буровой установки, он эксплуатируется тот же срок, что и основное оборудование, то есть 20 лет. В феврале 2018 года на указанной выше буровой установке была произведена замена вышедшего из строя податчика по причине его повреждения вследствие переворачивания бурового станка, на податчик, который был выведен из строя вследствие ДТП 17 января 2025 года. Вышедший из строя вследствие ДТП податчик находился в эксплуатации в момента его установки 84 месяца, данный срок составляет долю 0,35 от его нормативного срока эксплуатации. Стоимость нового податчика подтверждается счетом № ... от 23 января 2025 года (ИП Д.) и составляет 1732500 рублей. Остаточная стоимость податчика определена следующим образом: 1732500*(1-0,35)=1126125 рублей.

18 февраля 2025 года между АО «Взрывпром» и ФИО1 заключено соглашение № ... о возмещении ущерба, причиненного работником работодателю. Работник, признавая свою вину в причинении ущерба работодателю, принял обязательство добровольно возместить вышеуказанный материальный ущерб путем удержания денежных средств из заработной платы работника в размере 30 000 рублей ежемесячно, начиная с февраля 2025 года до полного погашения (март 2028 года включительно).

26 мая 2025 года ФИО1 уведомил работодателя о расторжении соглашения № ... о возмещении ущерба от 18 февраля 2025 года, поскольку вину в причинении ущерба работодателю не признает, его поведение не являлось противоправным при перевозке груза, не установлена причинно-следственная связь между его (истца) действиями и наступившими для работодателя неблагоприятными последствиями, в совокупности являющимися основаниями для наступления материальной ответственности работника.

В досудебном порядке разногласия не урегулированы.

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводам о том, что ФИО1 не является материально ответственным лицом, на которого законом возлагается обязанность по возмещению ущерба в полном объеме, договор о полной материальной ответственности с истцом не заключался. В акте служебной проверки дана критическая оценка действиям сопровождающего водителя, однако ответственность возложена только на ФИО1 Объективных данных о нарушении ФИО1 Правил дорожного движения не представлено. Подписывая соглашение о возмещении ущерба работодателю, ФИО1 заблуждался относительно соблюдения работодателем требований трудового законодательства при возложении на работника ответственности за причинение прямого действительного ущерба в заявленном размере.

Проверяя законность решения суда по доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Пунктом 3 статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что все работодатели (физические лица и юридические лица, независимо от их организационно-правовых форм и форм собственности) в трудовых отношениях и иных непосредственно связанных с ними отношениях с работниками обязаны руководствоваться положениями трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Согласно статье 232 Трудового кодекса Российской Федерации сторона трудового договора (работодатель или работник), причинившая ущерб другой стороне, возмещает этот ущерб в соответствии с настоящим Кодексом и иными федеральными законами.

Трудовым договором или заключаемыми в письменной форме соглашениями, прилагаемыми к нему, может конкретизироваться материальная ответственность сторон этого договора. При этом договорная ответственность работодателя перед работником не может быть ниже, а работника перед работодателем - выше, чем это предусмотрено настоящим Кодексом или иными федеральными законами.

Согласно части 1 статьи 233 Трудового кодекса Российской Федерации материальная ответственность стороны трудового договора наступает за ущерб, причиненный ею другой стороне этого договора в результате ее виновного противоправного поведения (действий или бездействия), если иное не предусмотрено Трудовым кодексом Российской Федерации или иными федеральными законами. Каждая из сторон трудового договора обязана доказать размер причиненного ей ущерба.

В соответствии со статьей 238 Трудового кодекса Российской Федерации работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб.

Под прямым действительным ущербом понимается реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за его сохранность), а также необходимость для работодателя произвести затраты либо излишние выплаты на приобретение, восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам.

В силу статьи 241 Трудового кодекса Российской Федерации за причиненный ущерб работник несет материальную ответственность в пределах своего среднего месячного заработка, если иное не предусмотрено данным Кодексом или иными федеральными законами.

Порядок установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения предусмотрен статьей 247 Трудового кодекса российской Федерации.

Так, до принятия решения о возмещении ущерба конкретными работниками работодатель обязан провести проверку для установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения. Для проведения такой проверки работодатель имеет право создать комиссию с участием соответствующих специалистов.

Истребование от работника письменного объяснения для установления причины возникновения ущерба является обязательным. В случае отказа или уклонения работника от предоставления указанного объяснения составляется соответствующий акт.

При наличии необходимых условий для возложения на работника материальной ответственности работник обязан возместить работодателю только прямой действительный ущерб (реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества), а также необходимость для работодателя произвести излишние затраты на приобретение, восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам). Доказать размер причиненного работником прямого действительного ущерба должен работодатель.

Частью 4 статьи 248 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что работник, виновный в причинении ущерба работодателю, может добровольно возместить его полностью или частично. По соглашению сторон трудового договора допускается возмещение ущерба с рассрочкой платежа. В этом случае работник представляет работодателю письменное обязательство о возмещении ущерба с указанием конкретных сроков платежей. В случае увольнения работника, который дал письменное обязательство о добровольном возмещении ущерба, но отказался возместить указанный ущерб, непогашенная задолженность взыскивается в судебном порядке.

В пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 года №52 «О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю» разъяснено, что к обстоятельствам, имеющим существенное значение для правильного разрешения дела о возмещении ущерба работником, обязанность доказать которые возлагается на работодателя, в частности, относятся: отсутствие обстоятельств, исключающих материальную ответственность работника; противоправность поведения (действия или бездействие) причинителя вреда; вина работника в причинении ущерба; причинная связь между поведением работника и наступившим ущербом; наличие прямого действительного ущерба; размер причиненного ущерба; соблюдение правил заключения договора о полной материальной ответственности.

Анализируя приведенные выше положения закона, судебная коллегия приходит к выводам о том, что заключение соглашения о возмещении ущерба с работником возможно в том случае если у работодателя имеются объективные данные, подтверждающие причинение ущерба конкретным лицом при установленных в ходе служебного расследования обстоятельствах, при доказанности вины работника, противоправности его поведения, причинно-следственной связи между действиями работника и наступившими неблагоприятными последствиями для работодателя, а также доказанности размера прямого действительного ущерба, причиненного этим работником.

При этом работодатель, действуя добросовестно, должен убедиться в том, что работник, заключая соглашение о возмещении ущерба, осведомлен об основаниях и наличии совокупности условий, предусмотренных трудовым законодательством, для наступления материальной ответственности перед работодателем, добровольно признает противоправность своего поведения и понимает правовые последствия сделки. В противном случае работник, являясь экономически и юридически слабой стороной в трудовых отношениях с работодателем, может заблуждаться относительно причинения прямого действительного ущерба работодателю в заявленном размере, что исключает признак добровольности и свидетельствует о пороке воли при заключении соглашения о возмещении ущерба.

Как указано выше, 18 февраля 2025 года водитель АО «Взрывпром» ФИО1 заключил с АО «Взрывпром» в лице генерального директора ФИО4 соглашение № ... о возмещении ущерба, причиненного работником работодателю. По условиям соглашения, работник причинил работодателю материальный ущерб при обстоятельствах ДТП, описанных в акте расследования. В результате ДТП пострадала перевозимая на трале буровая установка, полностью вышла из строя стрела податчика (один из основных элементов буровой установки). Остаточная стоимость вышедшего из строя податчика ROC составила 1 126 125 рублей.

В соглашении указано, что работник признает вину, а также, что вина работника установлена материалами служебного расследования и подтверждается работником.

Обращаясь с иском о признании данного соглашения недействительным, ФИО1, указал, что вину в причинении ущерба не признает, что является необходимым условием для добровольного возмещения такого ущерба, порядок и размер взыскания противоречат трудовому законодательству.

В настоящем случае, удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводам о том, что ФИО1 при заключении оспариваемого соглашения не признал свою вину, материалы служебной проверки содержат лишь выводы о факте происшествия и обстоятельствах, при которых наступило событие, а не выводы о наличии вины в повреждении конкретным работником имущества работодателя в размере, указанном в соглашении. Само по себе исполнение трудовых обязанностей по управлению служебным транспортном не позволяет распространить на работника положения статьи 244 Трудового кодекса Российской Федерации. Размер выплаты, установленный ответчиком в соглашении, превышает 20% ежемесячной заработной платы, что недопустимо в силу статьи 138 Трудового кодекса Российской Федерации.

Действительно, выводы комиссии относительно вины ФИО1, противоправного поведения, причинно-следственной связи между совершенными водителем действиями и наступившими неблагоприятными последствиями для работодателя в акте служебного расследования отсутствуют, вменяется лишь неверная оценка дорожной ситуации со стороны водителя тягача и сопровождающего водителя, а также переоценка технических возможностей автомобиля-тягача.

Также отсутствуют выводы о совокупности условий, предполагающих возникновение материальной ответственности конкретного работника в ввиду причинения имущественного ущерба в заявленном размере, которые могут служить основаниями для заключения работником соглашения о добровольном возмещении ущерба работодателю на предложенных условиях и правовые последствия, о чем ФИО1 не было сообщено перед заключением соглашения.

Кроме того, из оспариваемого соглашения следует, что работник, признавая свою вину в причинении ущерба работодателю, добровольно возмещает ущерб в размере 1 126 125 рублей, возмещение происходит путем удержания денежных средств из заработной платы работника ежемесячными платежами по 30 000 рублей до полного погашения (март 2028 года).

Между тем, в соответствии со статьей 138 Трудового кодекса Российской Федерации общий размер всех удержаний при каждой выплате заработной платы не может превышать 20 процентов, а в случаях, предусмотренных федеральными законами, - 50 процентов заработной платы, причитающейся работнику.

Ограничение перечня оснований и размеров удержаний из заработной платы выступает одной из основных государственных гарантий по оплате труда работников, предусмотренных статьей 130 Трудового кодекса Российской Федерации. Доказательств соблюдения требований трудового законодательства в указанной части при заключении с работником соглашения о возмещении материального ущерба стороной ответчика как работодателем не представлено.

Поскольку обязанность работника возместить причиненный работодателю ущерб, в том числе в случае заключения соглашения о добровольном возмещении материального ущерба, возникает в связи с трудовыми отношениями между ними, дела по спорам о выполнении такого соглашения разрешаются в соответствии с положениями раздела XI «Материальная ответственность сторон трудового договора» Трудового кодекса Российской Федерации, при этом вопросы признания недействительным заключенного соглашения нормами трудового законодательства не урегулированы.

При таких обстоятельствах судебная коллегия находит, что оспариваемое соглашение заключено с нарушением требований трудового законодательства, вследствие чего суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии оснований для его расторжения.

При этом расторжение соглашения о возмещении ущерба не влечет за собой освобождение работника от материальной ответственности перед работодателем в пределах, установленных статьей 241 Трудового кодекса Российской Федерации.

Доводы ответчика, приведенные в апелляционной жалобе, о наличии причинно-следственной связи между поведением работника при выполнении трудовых обязанностей и наступившим ущербом для работодателя, халатности водителя ФИО1, несоблюдении должностной инструкции по эксплуатации автомобилей в осенне-зимний период, вождению автомобилей в зимних условиях и во время гололеда, Инструкции по безопасной перевозке самоходных машин и других крупногабаритных и тяжеловесных грузов автомобильным транспортом, общей сумме ущерба, отсутствии обстоятельств непреодолимой силы не могут поставить под сомнение законность решения суда, предметом спора не являлись, входят в предмет доказывания по спорам о возмещении работником причиненного материального ущерба.

Иные доводы ответчика не содержат каких-либо новых обстоятельств, которые не были бы предметом исследования суда первой инстанции или опровергали выводы судебного решения, направлены на иную оценку собранных по делу доказательств, не влияют на правильность принятого судом решения, в связи с чем, не могут служить основанием к отмене или изменению решения суда.

Нарушений норм материального и процессуального права судом первой инстанции не допущено.

Принимая во внимание установленные обстоятельства, руководствуясь статьями 327-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Алданского районного суда Республики Саха (Якутия) от 14 октября 2025 года по иску ФИО1 к акционерному обществу «Взрывпром» о признании соглашения о возмещении вреда недействительным и его расторжении оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Вступившие в законную силу судебные акты могут быть обжалованы в кассационном порядке в течение трех месяцев со дня их вступления в законную силу в Девятый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции, принявший решение.

Председательствующий

Судьи

Определение в окончательной форме составлено 16 марта 2026 года.