УИД 10RS0011-01-2023-012504-84

Мотивированное 

решение

 составлено 16 мая 2025 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

29 апреля 2025 года г. Петрозаводск

Петрозаводский городской суд Республики Карелия в составе председательствующего судьи Мамонова К.Л. при ведении протокола помощником судьи Кувшиновым В.Н. с участием представителя истцов ФИО1 и представителя третьего лица ФИО7, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-67/2025 по иску ФИО2 и ФИО3 к ФИО4, ФИО5 и Министерству имущественных и земельных отношений Республики Карелия о признании сделок недействительными, 

установил:

ФИО2 и ФИО3 заявили требования к ФИО4 и Министерству имущественных и земельных отношений Республики Карелия о признании недействительными ряда сделок, исполнение которых привело к неправомерному, как они считают, отчуждению из их пользования двух земельных участков в 

<

адрес> с кадастровыми номерами №. Оспаривая соглашения о расторжении договоров аренды земельных участков № и № от ДД.ММ.ГГГГ, а также договор аренды земельного участка №-м/01 от ДД.ММ.ГГГГ, ссылаясь на ст.ст. 10, 168 и 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, истцы исходили из мнения о злоупотреблениях, допущенных ФИО4, в том числе как их представителя.

В последующем в качестве соответчика по спору привлечен ФИО5 – законный представитель несовершеннолетнего ФИО8, а в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации требования ФИО13 дополнены оспариванием выданных ими ДД.ММ.ГГГГ двух доверенностей на имя ФИО4 и заключенных с ней в тот же день двух договоров о намерениях как состоявшихся под влиянием обмана и касательно ФИО3, кроме того, в состоянии, когда он не мог отдавать отчет своим действиям и руководить ими из-за болезни, а также действий ФИО4 (уведомления от ДД.ММ.ГГГГ и заявления от ДД.ММ.ГГГГ) по прекращению договора аренды земельного участка № от ДД.ММ.ГГГГ.

В судебном заседании представитель истцов их требования поддержал. Представитель третьего лица ФИО6 высказалась о несостоятельности иска в части оспаривания нотариально удостоверенных доверенностей, оставив разрешение остальной части спора на усмотрение суда. Остальные участвующие в деле лица, извещенные о месте и времени разбирательства, в том числе с учетом ч. 2.1 ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации и п. 68 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в суд не явились.

Заслушав пояснения прибывших на слушание лиц, исследовав представленные письменные материалы, гражданское дело Петрозаводского городского суда Республики Карелия № и медицинские документы на имя ФИО3, суд не находит правовых оснований для удовлетворения иска.

На основании договора аренды земельного участка №, заключенного ДД.ММ.ГГГГ между Администрацией Петрозаводского городского округа и ФИО2, последняя являлась арендатором земельного участка с кадастровым номером № в г.

<

адрес>ю 1.000 кв.м. Аналогичный договор (№ от ДД.ММ.ГГГГ) был заключен с ФИО3 в отношении смежного земельного участка с кадастровым номером № площадью 1.000 кв.м.

ДД.ММ.ГГГГ каждый из истцов в отношении соответствующего земельного участка заключил с ФИО4 договор поименованный «договор о намерениях (предварительный договор купли-продажи земельного участка)». Согласно условиям этих идентичных между собой сделок в срок не позднее ДД.ММ.ГГГГ стороны обязались заключить основной договор купли-продажи земельного участка за 150.000 руб. каждый. При этом продавцы, фактически получив данные денежные средства, обязались выдать «нотариальную генеральную доверенность» и в указанный срок перевести земельные участки в свою собственность, передав их покупателю.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 выдал ФИО4 доверенность 

<

адрес>6, а ФИО9 – доверенность 

<

адрес>5 сроком на пять лет каждая на осуществление от их имени ряда действий в отношении земельных участков, в том числе на расторжение договоров их аренды. Обе доверенности удостоверены нотариусом округа Петрозаводск ФИО6 (реестровые номера № соответственно).

Дополнительными соглашениями от ДД.ММ.ГГГГ (сделки не оспорены и недействительными не признаны) срок действия договоров о намерениях продлен до ДД.ММ.ГГГГ.

Перечисленные документы оформлены письменно, как пояснили их участники, фактически имели место и подписывались именно ими.

В соответствии с п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

ФИО3 недееспособным не признавался, а заключением проведенной по делу комиссионной судебно-психиатрической экспертизы и на ДД.ММ.ГГГГ, и на ДД.ММ.ГГГГ, хотя и страдал синдромом зависимости от алкоголя средней стадии, мог понимать значение своих действий и руководить ими. По мнению суда, полнота экспертного исследования, его процессуальный статус, связанный с особым порядком получения данного доказательства, четкая последовательность и убедительная мотивированность, согласованность с иными материалами по делу, в том числе с объективными медицинскими данными, в своей совокупности позволяют, оценивая заключение экспертов по правилам ст.ст. 67 и 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, взять его за основу и признать служащим выводу о наличии у ФИО3 сделкоспособности на момент совершения оспоренных истцами сделок. Оснований не доверять заключению экспертов у суда нет, а условия к назначению дополнительной или повторной экспертизы имея в виду ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не усмотрены, процессуальные инициативы на этот счет участвующими в споре лицами не обозначены. В полной мере приведенное относимо к проявившимся по делу обстоятельствам претерпевания ФИО3 онкологического заболевания, детальный экспертный анализ отсутствия порока воли в связи с которым также исключает позитивное для истца применение правил ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу закона, разъясненному Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», обманом считается сообщение информации, не соответствующей действительности, или намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Однако сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Если же имеет место обман потерпевшего третьим лицом, сделка может быть признана недействительной лишь при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. 

В настоящее деле обман истцов со стороны ФИО4 или иного лица, когда бы такие действия ФИО4 были умышлены или она была осведомлена о таком обмане по отношению к истцам от кого-либо извне, доказательно ничем не подтвержден. Более того, выдача ДД.ММ.ГГГГ доверенностей, что прямо обозначено в их текстах, сопровождалась нотариальным разъяснением содержания и сущности этих сделок, порядок удостоверения доверенностей нотариусом соответствует требованиям Основ законодательства Российской Федерации о нотариате.

Наконец, поскольку оспоримость сделки по основаниям, предусмотренным ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, тоже увязывается с пороком воли потерпевшей стороны, правовое значение имеет установление факта недопустимых действий, предшествующих заключению сделки (в настоящем случае – дате ДД.ММ.ГГГГ), а не последующих событий или сомнительного, по мнению этой стороны, чьего-то поведения, когда бы они могли свидетельствовать лишь о нарушении условий договора, но не о его недействительности.

Сами по себе голословные суждения ФИО13 о том, что они стали жертвами обмана, в силу ст.ст. 12, 56 и 195 Гражданского кодекса Российской Федерации формировать судебных выводы по существу спора не могут. Ни предъявленные суду документы, ни показания свидетелей ФИО10 и ФИО11, на которые ссылаются истцы, правовых оснований для удовлетворения иска не порождают.

Приведенная мотивация иска остальные оспоренные сделки – дополнительное соглашение от ДД.ММ.ГГГГ к договору аренды земельного участка с кадастровым номером № от ДД.ММ.ГГГГ №, договор аренды этого земельного участка №-м/01 от ДД.ММ.ГГГГ, уведомление от ДД.ММ.ГГГГ о прекращении действия договора аренды земельного участка с кадастровым номером № от ДД.ММ.ГГГГ № и заявление от ДД.ММ.ГГГГ о государственной регистрации прекращения этой аренды – также не порочит, поскольку личное участие в них ФИО2 и ФИО3 не принимали. Более того, соглашение о расторжении договора аренды земельного участка с кадастровым номером № от ДД.ММ.ГГГГ № вообще не заключалось.

По общему правилу законом устанавливается срок защиты права по иску лица, право которого нарушено (срок для судебной защиты), – исковая давность (ст. 195 Гражданского кодекса Российской Федерации). Истечение этого срока, о чем заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Исковое заявление ФИО13 предъявлено в суд ДД.ММ.ГГГГ касательно сделок от ДД.ММ.ГГГГ, дополнено ДД.ММ.ГГГГ требованиями относительно сделок от ДД.ММ.ГГГГ, а ДД.ММ.ГГГГ – по сделкам от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, то есть в силу предписаний ст.ст. 181 и 197 Гражданского кодекса Российской Федерации за пределами срока исковой давности по оспариванию сделок (договоров и доверенностей) 2018 года. Об упущении срока ответчиком ФИО4 заявлено, объективных данных о значимом в позитивном для истцов смысле перерыве данного срока либо его приостановлении по делу не установлено. Исключительности, обозначенной в ст. 205 Гражданского кодекса Российской Федерации, по поводу возможности восстановления срока исковой давности, как и уважительных причин её пропуска, не выявилось – ничто об объективных препятствиях или иных затруднениях к своевременному обращению каждого из истцов в суд не свидетельствует.

Согласно ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. Личное участие истцов в названных сделках ДД.ММ.ГГГГ притом, что в этот же день состоялся и причитающийся в их пользу денежный расчет, исключает определение моментом начала исчисления исковой давности иной даты, нежели дата их совершения. 

С другой стороны, в свете разъяснений п. 57 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» о том, что хотя течение срока исковой давности по искам, направленным на оспаривание зарегистрированного права, начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о соответствующей записи в Едином государственном реестре недвижимости, сама по себе запись в этом реестре о праве или обременении недвижимого имущества не означает, что со дня ее внесения в реестр лицо знало или должно было знать о нарушении права, достаточных оснований числить срок судебной защиты по оспариванию сделок 2021 и 2023 годов нет. Отмечается, что бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности, несет сторона, заявляющая о применении исковой давности (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»). ФИО4 такие доказательства в отношении фактически её действий 2021-2023гг. не представила.

Вместе с тем давностная невозможность признания недействительными сделок 2018 года исключает судебное применение последствий недействительности иных сделок, если совершение последних обусловлено этими базовыми для них юридическими фактами. Более того, закон, регулирующий недействительность сделок (§ 2 гл. 9 Гражданского кодекса Российской Федерации), не содержит указания на такое последствие недействительности сделки как признание недействительными всех последующих сделок, так и такого самостоятельного основания для признания сделки недействительной.

Наконец, вывод о несостоятельности иска об оспаривании каждой их групп этих сделок имеет в виду не нашедшее по делу подтверждение порочности сделок по указываемым истцами ст.ст. 10, 168 и 174 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Действуя на основании доверенности ФИО3, ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ заключила с Министерством имущественных и земельных отношений Республики Карелия (в силу Закона Республики Карелия «О перераспределении полномочий по предоставлению земельных участков, государственная собственность на которые не разграничена, между органами местного самоуправления муниципальных образований в Республике Карелия и органами государственной власти Республики Карелия») дополнительное соглашение к договору аренды земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ №, которым аренда земельного участка с кадастровым номером № была расторгнута. Договор аренды земельного участка с кадастровым номером 10:01:0160104:263 от ДД.ММ.ГГГГ № прекращен в порядке п. 2 ст. 610 Гражданского кодекса Российской Федерации по заявлениям ФИО4, поданным по доверенности ФИО2 в это же Министерство и органы Росреестра ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ соответственно. А ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 как законный представитель ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ года рождения заключила с Министерством имущественных и земельных отношений Республики Карелия договор аренды №-м/01 земельного участка с кадастровым номером №. Причем, вопреки суждениям истцов перечисленные действия в той части, в какой они совершены от имени ФИО2 и ФИО3, соответствуют предоставленным доверенностями от ДД.ММ.ГГГГ №№ 

<

адрес>6 и 

<

адрес>5 полномочиям.

По смыслу закона обоснованные претензии доверителя к поверенному общим правилом обеспечиваются правом на возмещение убытков (ст. 393 Гражданского кодекса Российской Федерации). Сделка, совершенная представителем в ущерб интересам представляемого, может быть признана судом недействительной по иску представляемого, только если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого (ст. 174 Гражданского кодекса Российской Федерации). Доказательств подобной осведомленности Министерства имущественных и земельных отношений Республики Карелия или его сговора с ФИО4 ФИО13 суду не предъявили.

Согласно п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. Соответственно, обязанность по доказыванию недобросовестности ответчиков – также за истцами.

Критерием оценки действий сторон как добросовестных или недобросовестных является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей; если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения применяет меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Как и в случае взаимоотношений доверителя и поверенного, общим установлением закона является распространение на потерпевшего от злоупотребления правом лица универсального правила о возмещении причиненных убытков (п. 4 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Поскольку по смыслу ст.ст. 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации злоупотребление правом по своей правовой природе является нарушением запрета, установленного ст. 10 кодекса (не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав), такое злоупотребление влечет недействительность сделок как не соответствующих закону, если оно допущено до или при их совершении. Злоупотребление стороной правом на стадии исполнения договора само по себе на его недействительность не указывает.

Несмотря на то, что заключением проведенной по делу судебной экспертизы на ДД.ММ.ГГГГ рыночная стоимость каждого из земельных участков составляла 476.000 руб. при рыночной стоимости права аренды каждого по 381.000 руб. (ни у сторон, ни у суда сомнения по поводу данных величин при разрешении спора не возникли), истцы не доказали, что формирование цены их договоров о намерениях явилось результатом злонамеренных действий (бездействия) ФИО4 Качество отчуждаемого фактического имущественного права (право аренды, а не право собственности), задолженность по арендной плате, состояние земельных участков, условие о полной предоплате, нуждаемость ФИО12 в тот момент в денежных средствах как мотив продажи в своей совокупности исключают вывод о каком-либо по вине ответчика их заблуждении. Все же последующие после этих договоров и выданных в связи с ними доверенностей события ни эти сделки, ни другие оспоренные документы не порочат. При этом денежные возмещения как способ судебной защиты нарушенного права истцами не сформулированы – исходя из ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривается по заявленным требованиям.

Договор ФИО2 и ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ своим предметом определил обязательство сторон в течение года заключить договор купли-продажи конкретного земельного участка, находящегося у истца в аренде (п. 1.1). Окончательная продажная цена земельного участка установлена в 150.000 руб. (п. 2.1), деньги переданы при подписании договора (п. 2.2). Договорные обязанности покупателя ограничены оплатой этой суммы и подписанием требуемых документов – основного договора, акта приема-передачи т.д. (п. 3.2). Одновременно схожий в своем содержании договор с таким же денежным расчетом по нему оформлен между ФИО3 и ФИО4

Согласно п. 1 ст. 429 Гражданского кодекса Российской Федерации по предварительному договору стороны или одна из них обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ, об оказании услуг и т.п. (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором. Показательно, что исходя из Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» отсутствие на момент заключения предварительного или основного договора возможности передать имущество, являющееся предметом будущего договора, не может служить препятствием к заключению предварительного договора. Однако высшей судебной инстанцией, кроме того, разъяснено, что, если сторонами заключен договор, поименованный ими как предварительный, в соответствии с которым они обязуются заключить в будущем на предусмотренных ими условиях основной договор о продаже имущества, которое будет создано или приобретено в дальнейшем, но при этом предварительный договор устанавливает обязанность приобретателя имущества до заключения основного договора уплатить цену имущества, такой договор следует квалифицировать как договор купли-продажи с условием о предварительной оплате, правила ст. 429 Гражданского кодекса Российской Федерации к такому договору не применяются (п. 23). Этот договор юридически является окончательным и в настоящем случае после его оплаты не предполагал для продавца (так ФИО2, так и ФИО3) какого-либо еще встречного от покупателя (ФИО4) предоставления.

Договоры от ДД.ММ.ГГГГ выступили формой возмездного отчуждения имущественных прав истцов на арендованные ими земельные участки. Ожидаемое в силу условий договоров, которые оцениваются судом в свете ст.ст. 431, 454 и 487 Гражданского кодекса Российской Федерации, ФИО13 приобрели, то есть их вытекающий из этих сделок законный интерес (получение продажной цены) не нарушен, судебной же защите подлежат лишь нарушенные либо оспариваемые права, свободы или законные интересы (ст. 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Иные помимо денежного расчета свои обязательства по договорам от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 не исполнила. В то же время прекращение договоров аренды от ДД.ММ.ГГГГ №№ и 13638 в выбранном этим ответчиком формате само по себе закону не противоречит, а с учетом изложенного, как не ограничивающее причитающееся истцам по договорам от ДД.ММ.ГГГГ, злоупотреблением не признается. Аналогичным образом оценивается договор аренды от ДД.ММ.ГГГГ в пользу ФИО8, тем более, что его основанием явилось документально подтвержденное право, предусмотренное ст. 17 Федерального закона «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации». При фактическом до 2023 года самоустранении ФИО13 от судьбы земельных участков, их содержания и интереса к их состоянию и исполнению договоров с ФИО4 (текущий иск проявился реакцией на инициированный ею летом 2023 года судебный спор о денежных взысканиях с ФИО13) такой способ приобретения ею в свою семью земельного участка, причем, значительное время спустя (через три года) после сделок с истцами, хотя и не вытекает из правовой логики достигнутых сторонами договоренностей, не указывает на наличие оснований к применению в отношении них положений § 2 гл. 9 Гражданского кодекса Российской Федерации и при этом не подтверждает суждение истцов о том, что именно таким образом они лишились земельных участков, – прекращение прав на них они сами же допустили добровольным возмездным отчуждением посредством договоров от ДД.ММ.ГГГГ.

Не служат удовлетворению заявленных требований и доводы о якобы вытекающей из этих договоров обязанности ФИО4 за свой счет возвести на обоих земельных участках объекты индивидуального жилищного строительства, а затем их выкупить у истцов, когда бы уже оплаченные им 300.000 руб. явились лишь авансом в расчете по сделкам. Эта позиция противоречит предмету и условиям договоров, ничто не подтверждает подобные согласования сторон, соответственно, в силу ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации такая обязанность у ФИО4 не возникла (в то же время значимо, что способом судебной защиты от нарушения такой обязанности является иск о понуждении к её исполнению, о возмещении убытков или о расторжении договоров, но не их оспаривание). Наоборот, отмечается, что перевод земельных участков в собственность продавцов – их договорное обязательство (п. 3.1.2). При его неисполнении и статусе договоров от ДД.ММ.ГГГГ, когда их нельзя оценивать предварительными, ссылка на обманутые ожидания истцов юридически никчемна.

При таких обстоятельствах заявленные ФИО13 требования признаются необоснованными, в удовлетворении их иска следует отказать.

Учитывая изложенное и руководствуясь ст.ст. 12, 56, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

В удовлетворении иска ФИО2 (ИНН №) и ФИО3 (ИНН №) к ФИО4 (ИНН №), ФИО5 (ИНН №) и Министерству имущественных и земельных отношений Республики Карелия (ИНН 

<

***>) о признании сделок недействительными отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Карелия через Петрозаводский городской суд Республики Карелия в течение одного месяца.

Судья 

К.Л.Мамонов