Дело № 2-1022/2017 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

04 сентября 2017 года г. Кингисепп

Кингисеппский городской суд Ленинградской области в составе:

председательствующего судьи Улыбиной Н.А.

при секретаре Васильевой Н.Э.,

рассмотрев в открытом судебном заседании, с участием истца ФИО1, его представителя – адвоката Дмитриевой О.М., действующей по ордеру А 1696602 от 03.08.2017 г., представителя ответчика ФИО2 – адвоката Закутайло А.И., действующего по ордеру № 613380 от 03.08.2017 г. и доверенности 78 АБ 2157940 от 18.02.2017 г.,

гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным (ничтожным) договор дарения доли квартиры, применении последствий недействительности ничтожной сделки, признании права собственности на долю квартиры, признании недействительной государственной регистрации права собственности,

УСТАНОВИЛ:

12 июля 2017 года ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, просит признать недействительным (ничтожным) договор дарения от 19 ноября 2015 года 

<

данные изъяты> доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, заключенный между ФИО1 и ФИО2 и применить последствия недействительности ничтожной сделки, признав за ФИО1 право собственности на спорную 

<

данные изъяты> долю указанной квартиры; признать недействительной государственную регистрацию права за ФИО2 на квартиру.

В обоснование заявленных требований ФИО1 указал, что на основании договора купли-продажи от 29 июля 2011 года являлся собственником квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>. С октября 2015 года к нему стала приезжать сестра ФИО2, которая проявляла интерес к указанной квартире, а также принадлежащим ему земельному участку и даче, расположенным по адресу: 

<

адрес>, расспрашивала о планах истца относительно данного имущества. 05 ноября 2015 года в квартиру истца прибыл участковый-уполномоченный Кингисеппского ОМВД России по Ленинградской области и врач-психиатр Кингисеппской районной больницы, задавали ему вопросы о пристрастии к алкоголю. 11 ноября 2015 года к нему приехал наряд полиции и медицинская сестра, предложили проехать в отделение полиции, его принудительно поместили в экипаж скорой помощи и отвезли в Дружносельскую психиатрическую больницу, где он находился до 17 ноября 2015 года. 

В период пребывания на лечении истца навещала ФИО2 со своим сыном ФИО3, которые утверждали, что его поместили в психиатрическую больницу с целью отобрать у него квартиру. Он просил сестру забрать его из больницы. ФИО2 согласилась ему помочь на условии переоформления на её имя принадлежащей ему квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> Находясь в стрессовом состоянии, под действием медицинских препаратов, желая поскорее покинуть лечебное учреждение, а также опасаясь за принадлежащее ему имущество, он согласился формально переоформить на сестру 

<

данные изъяты> долю в праве собственности на квартиру. 

19 ноября 2015 года в нотариальной конторе г.Санкт-Петербурга истец подписал договор дарения 

<

данные изъяты> доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> в пользу ФИО2 02 декабря 2015 года договор дарения был зарегистрирован в регистрационном органе. 

Истец полагает, что договор дарения от 19 ноября 2015 года 

<

данные изъяты> доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> заключенный между ФИО1 и ФИО2, является ничтожным, поскольку был оформлен фиктивно, в связи со сложившимися для истца тяжелыми обстоятельствами, без намерения придать сделке правовые последствия, в отсутствие доброй воли истца на передачу квартиры ответчику, с целью выйти из психбольницы и сохранения указанного жилья. При этом, после заключения сделки дарения жилое помещение осталось во владении истца, передаточный акт на подаренное имущество не оформлялся, ключи от жилого помещения ФИО2 им не передавались, ответчик фактически квартирой не пользуется, не вселялась в неё, бремя содержания жилья не несет. 

В обоснование требований о ничтожности сделки ФИО1 ссылается на положения ст. 154, п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса РФ. 

Истец ФИО1 с участием представителя в судебном заседании поддержал исковые требования по доводам, указанным в иске. Указал, что спорная сделка была заключена между истцом и ответчиком в момент, когда ФИО1 находился в стрессовой ситуации, был принудительно помещен в психбольницу и до конца не осознавал значение происходящих в тот момент событий. Ответчик угрожала истцу, запугивала его, склоняла к оформлению договора дарения спорной квартиры в свою пользу. При этом, ФИО2 фактически квартирой не пользуется, оформление права собственности на половину квартиры на сестру носило формальный характер, квартира не передавалась ФИО2 по передаточному акту. С момента оформления спорной сделки, истец был лишен льгот по оплате коммунальных услуг и сейчас самостоятельно вынужден оплачивать коммунальные платежи за квартиру по общим расценкам, ответчик участия в оплате коммунальных услуг и содержания жилья не принимает. Указанная квартира является для него единственно пригодным для проживания жилым помещением.

Просил иск удовлетворить. Полагал, что срок исковой давности для оспаривания ничтожной сделки по указанным основаниям им не пропущен, поскольку составляет три года. 

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, о слушании дела извещена надлежащим образом, представительство своих интересов в суде доверила адвокату.

Представитель ответчика ФИО2 – адвокат Закутайло А.И. в судебном заседании с исковыми требованиями не согласился, указав, что заключить договор дарения доли принадлежащей ему квартиры предложил сам ФИО1, и это было его желание, на что ФИО2 согласилась. Никаких обманных действий, угроз, направленных на понуждение ФИО1 к заключению договора дарения со стороны ФИО2 не имелось. Стечение тяжких для ФИО1 обстоятельств закончилось 17 ноября 2015 года, а сделка заключена 19 ноября 2015 года. Полагает, что если бы у ФИО1 не было желания дарить 

<

данные изъяты> долю квартиры сестре, накануне заключения сделки он не поехал бы в г.Санкт-Петербург. Договор дарения сторонами исполнен, цель заключения договора дарения достигнута, имущество передано в собственность ответчика. Оспариваемый договор дарения является одновременно и передаточным актом, поэтому оформление дополнительного акта не требовалось. Право собственности ФИО2 на 

<

данные изъяты> долю квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> зарегистрировано в установленном законом порядке. При этом, ключи от жилого помещения у ответчика имелись, пока истец не истребовал их от ФИО2 Непроживание ответчика в квартире вызвано плохим состоянием здоровья, наличием хронической сердечной недостаточности, при которой противопоказаны волнения и нервные переживания. В тоже время полагал, что проживание в квартире является правом собственника имущества. Указал, что ФИО2 предпринимала попытки разделить лицевые счета по оплате коммунальных платежей в спорном жилье, желая самостоятельно нести указанные расходы, но ОАО «Управляющая компания» порекомендовала обратиться с этим вопросом в суд, поскольку отсутствует договоренность по оплате между всеми собственниками жилого помещения. Просил в иске отказать, применить к требованиям о признании сделки ничтожной срок исковой давности. Также указал, что судом уже рассматривался вопрос о признании данного договора дарения недействительным, но по иным основаниям. 

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, допросив свидетеля, обозрев приобщенные гражданские дела: №№ 2-78/2017, 2-300/2016, 2-1764/2016, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу положений ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с п. 3 ст. 154 ГК РФ для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Договор дарения является реальным договором и считается заключенным с момента непосредственной передачи дарителем вещи во владение, пользование и распоряжение одаряемого.

В силу ч. 2 ст. 223 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.

В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (ст. 167 ГК РФ).

Согласно положениям ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Согласно разъяснениям п. 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Таким образом, для признания сделки недействительной на основании ст. 170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида, либо совершали ее с целью прикрыть другую сделку. При этом обязательным условием признания сделки мнимой либо притворной является порочность воли каждой из ее сторон.

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ).

В силу абзаца 1 п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В тоже время в п.25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" отражено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

При этом, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле.

Из приведенной правовой нормы следует, что отсутствие намерения исполнять сделку лишь у одной из ее сторон само по себе не свидетельствует о мнимом характере такой сделки.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями частью 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Бремя доказывания наличия оснований для признания сделки мнимой возложено на истца. В силу закона лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в части 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации согласно положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица (п. 2 ст. 61 ГПК РФ). 

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО1 на основании договора купли-продажи от 29 июля 2011 года обладал правом собственности в отношении отдельной двухкомнатной квартиры 

<

адрес> право собственности зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок к ним 23 августа 2011 года (л.д. 12,13).

19 ноября 2015 года между ФИО1, именуемым в дальнейшем «даритель», с одной стороны, и ФИО2, именуемой в дальнейшем «одаряемая», с другой стороны заключен в простой письменной форме договор дарения 

<

данные изъяты> доли в праве собственности на квартиру (л.д. 14), по условиям которого «даритель» подарил, а «одаряемая», являющаяся его сестрой, приняла в дар в общую долевую собственность 

<

данные изъяты> долю в праве собственности на квартиру 

<

адрес> принадлежащую «дарителю» на праве собственности. 

Во исполнение требований ст. 131 и пункта 3 ст. 574 ГК РФ и статьи 4 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» 02 декабря 2015 года Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ленинградской области осуществлена государственная регистрация права ФИО2 на долю в размере 

<

данные изъяты> общей долевой собственности на квартиру 

<

адрес> запись регистрации № (л.д. 153).

Между тем, истец указывает, что государственная регистрация перехода права собственности на долю квартиры ФИО2 совершена лишь для вида, поскольку указанное в договоре имущество она не принимала, в квартиру не вселялась, не использовала жилое помещение для проживания и не несла расходы, связанные с оплатой содержания жилья и коммунальных услуг, что свидетельствует, по его мнению, о мнимости данной сделки. 

Оценив в совокупности представленные сторонами доказательства по правилам ст. ст. 12, 56, 67 ГПК РФ, применяя приведенные нормы права, суд приходит к выводу о том, что оснований для признания договора дарения доли квартиры мнимой сделкой не имеется.

Из объяснений истца установлено, что 18 ноября 2015 года он один из г. Кингисеппа поехал к сестре в г.Санкт-Петербург, а 19 ноября 2015 года они поехали к нотариусу для удостоверения сделки дарения, однако от нотариальной формы договора отказались ввиду большого размера платы нотариусу.

В тоже время временно исполняющей обязанности нотариуса нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО4 - ФИО5 19 ноября 2015 года была засвидетельствована подпись ФИО1 на заявлении, адресованном в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ленинградской области, в котором он сообщал, что спорная квартира не является общим имуществом супругов (л.д. 80 гражданского дела № 2-1764/2016).

В связи с чем, суд приходит к выводу о том, что волеизъявление истца ФИО1 на заключение договора дарения 

<

данные изъяты> доли принадлежащей ему квартиры соответствовало в момент заключения договора его действительной воле, действия истца свидетельствуют о намерении заключить именно договор дарения. 

При этом, стороны договора достигли соглашения по всем существенным условиям договора и произвели все необходимые действия, направленные на его исполнение. 

В силу положений п. 6 договора дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру от 19 ноября 2015 года стороны договорились считать момент подписания настоящего договора фактом передачи 1/2 доли в праве собственности на квартиру (л.д. 14 оборот). 

Договор дарения подписан истцом собственноручно, подпись ФИО1 в договоре в ходе судебного разбирательства никем не оспаривалась. 

В связи с чем, оформления дополнительно передаточного акта в связи с заключением оспариваемого договора дарения доли квартиры не требовалось. 

Таким образом, материалами дела подтверждается, что ФИО1 и ФИО2 после заключения договоров дарения исполнили свои обязательства в полном объеме, даритель по собственной воле и безвозмездно передал одаряемому в собственность недвижимое имущество, новый собственник обозначил себя в качестве титульного владельца имущества, зарегистрировав право собственности в органе регистрации. 

В период с 11 ноября 2015 года по 17 ноября 2015 года ФИО1 проходил обследование и лечение в ГКУЗ ЛО «Дружносельская психиатрическая больница» с диагнозом: 

<

данные изъяты> (л.д. 57 гражданского дела № 2-1764/2016).

17 ноября 2015 года от ФИО1 поступило заявление о выписке из стационара в связи с хорошим самочувствием (л.д. 112 гражданского дела № 2-78/2017), и 17 ноября 2015 года ФИО1 выписан из ГКУЗ ЛО «Дружносельская психиатрическая больница».

Между тем, 21 декабря 2015 года ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным договора дарения доли квартиры по мотиву наличия порока воли дарителя, со ссылкой на положения ст. 177 ГК РФ, устанавливающей недействительность сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими, основывая свои требования на том, что на момент совершения сделки находился после выписки из психиатрической больницы, был под остаточным воздействием психотропных и медицинских препаратов, не мог адекватно и самостоятельно принимать решения. Определением Кингисеппского городского суда от 03 октября 2016 года производство по гражданскому делу № 2-300/2016 прекращено в связи с отказом истца от исковых требований (л.д. 184-187 гражданского дела № 2-300/2016).

11 октября 2016 года ФИО1 предъявил в Кингисеппский городской суд исковое заявление к ФИО2 о признании недействительным договора дарения 

<

данные изъяты> доли квартиры 

<

адрес>, заключенный 19 ноября 2015 года между ним и ФИО2, применении последствий недействительности сделок, признав за истцом право собственности на данную 

<

данные изъяты> долю квартиры, признании недействительной государственной регистрации прав за ФИО2 на квартиру 

<

адрес>. Свои требования обосновывал положениями ст.179 ГК РФ, регламентирующей недействительность сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств, указывая, что совершил договор дарения доли принадлежащей ему квартиры вопреки собственной воле, на крайне невыгодных для него условиях под воздействием стечения тяжелых обстоятельств в силу угроз со стороны одаряемой ФИО2 

Решением Кингисеппского городского суда от 09 декабря 2016 года в удовлетворении исковых требований отказано в полном объеме, поскольку со стороны ФИО1 отсутствовало предоставление допустимых и достаточных доказательств, свидетельствующих о том, что сделка была им совершена под влиянием угроз, обмана, вопреки воле, на крайне невыгодных условиях под стечением тяжких обстоятельств (л.д. 132-136 гражданского дела № 2-1764/2016).

Определением судебной коллегии по гражданским делам ленинградского областного суда от 09 марта 2017 года решение Кингисеппского городского суда от 09 декабря 2016 года оставлено без изменения. Апелляционная жалоба истца ФИО1 – без удовлетворения (л.д. 217-226 гражданского дела № 2-1764/2016).

Также 27 июля 2016 года со стороны ФИО1 имело место обращение в правоохранительные органы с заявлением о привлечении ФИО2 к уголовной ответственности в связи с заключением договора дарения 

<

данные изъяты> доли квартиры 

<

адрес> 

Постановлением участкового уполномоченного полиции ОУУП и ПДН ОМВД России по Кингисеппскому району от 26 августа 2016 года в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 отказано, в связи с отсутствием в ее действиях признаков преступления, предусмотренного ст. 159 ГК РФ (л.д. 15 гражданского дела № 2-1764/2016).

При этом, сведения, содержащиеся в письменных объяснениях ФИО1 в ходе проверки по его обращению, указывают на то, что 11 ноября 2015 года истец неожиданно для себя был помещен сотрудниками полиции в психиатрическую лечебницу по направлению врача-психиатра ФИО6, а 17 ноября 2015 года истца выписали при участии сестры ФИО2, после чего со стороны сестры последовало предложение заключить договор. 18 ноября 2015 года при повторном разговоре с сестрой относительно дарения 

<

данные изъяты> доли в праве собственности на квартиру, ФИО2 обещала ему, что возместит часть средств, потраченных им на приобретение и ремонт квартиры. Однако, после заключения 19 ноября 2015 года договора дарения, сестра денежных средств в качестве компенсации понесенных им затрат на квартиру, ему не передала (л.д. 51-51 оборот гражданского дела № 2-1764/2016).

Учитывая изложенное, суд полагает, что материалами дела подтверждено реальное исполнение сторонами условий договора дарения доли квартиры от 19 ноября 2015 года, и реализация воли ФИО1 на отчуждение спорного имущества и воли одаряемой на приобретение права собственности на 

<

данные изъяты> долю в праве собственности на квартиру.

Сам по себе факт того, что ФИО2 не вселилась в жилое помещение и не пользуется им по назначению, не свидетельствует о мнимости сделки, так как это является ее правом как собственника имущества, а не ее обязанностью. Как указал представитель ответчика в судебном заседании, ФИО2 наблюдается у врача в связи с хронической сердечной недостаточностью, при которой противопоказаны волнения и нервные переживания, в связи с чем, проживание с ФИО1 при сложившихся обстоятельствах в одном жилом помещении в настоящее время для неё не представляется возможным в виду наличия угрозы для её жизни и здоровья. 

При этом, права ФИО1 на постоянное проживание в квартире 

<

адрес> и использование указанного жилого помещения по назначению ответчиком не нарушены. 

Доводы истца о несении им расходов, связанных с оплатой жилья и коммунальных услуг в полном объеме также не могут служить основанием для признания договора дарения доли квартиры мнимой сделкой. При этом, ФИО1 не лишен возможности взыскания с долевого собственника квартиры ФИО2 половины стоимости понесенных им расходов, связанных с оплатой содержания жилья и коммунальных услуг.

В тоже время, со стороны ФИО7 как долевым собственником квартиры, путем обращения с соответствующим заявлением в ОАО «Управляющая компания», предпринимались действия, направленные на разделение лицевых счетов по оплате коммунальных платежей в спорном жилье, в целях самостоятельного несения указанных расходов, пропорционально принадлежащей ей доли в праве собственности на жилое помещение. 

То обстоятельство, что после заключения сделки истец оплачивает коммунальные услуги в большем размере, не подтверждают мнимость оспариваемого договора дарения. 

Доводы ФИО1 о совершении им сделки дарения доли квартиры с целью избежать утрату указанного имущества в связи с его помещением в психиатрическую больницу также своего подтверждения в ходе судебного заседания исследованными доказательствам не нашли. 

Согласно сведениям ГКУЗ ЛО «Дружносельская психиатрическая больница» ФИО1 находился на лечении с 11 по 17 ноября 2015 года на условиях добровольной госпитализации (л.д. 58, 146-147 гражданского дела № 2-78/2017), на основании собственноручно и добровольно подписанного информативного согласия на госпитализацию и обследование в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях (л.д. 110-111 гражданского дела № 2-78/2017).

Доказательств, свидетельствующих о наличии посягательств каких-либо лиц на принадлежащее ФИО1 имущество в связи с его помещением в психиатрическую больницу, требующих принятия им срочных мер по совершению формальных сделок по отчуждению данного имущества сестре, в целях его сбережения, в материалы дела не представлено. 

Таким образом, допустимых и достаточных доказательства, в подтверждение наличия оснований для признания договора дарения мнимой сделкой не имеется, поскольку доказательства, свидетельствующие о совершении сделки лишь для вида, без намерения сторон создать правовые последствия сделки дарения, отсутствуют.

При таком положении дела, когда в нарушение требований ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, находящейся в нормативно-правовом единстве с положениями ст. 170 ГК РФ, со стороны ФИО1 отсутствует представление доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которые он ссылается как на основание своих требований, а представленные и собранные по делу доказательства указывают прямо и ясно на волеизъявление, выраженное ФИО1, как самостоятельным носителем гражданских прав и обязанностей в силу ст. 17 ГК РФ с учетом ранее выявленной комиссией СПЭ эмоционально-личностной сферы ФИО1, по своему усмотрению и в своем интересе в соответствии с правилами ст.ст. 152 и 153 ГК РФ о распоряжении частью принадлежащего ему имущества – 1/2 доли в квартире в пользу своей сестры ФИО2 

Коль скоро действия сторон при заключении 19 ноября 2015 года договора дарения 

<

данные изъяты> доли в квартире в соответствии со ст. 153 ГК РФ были направлены на изменение гражданских прав и обязанностей ФИО1 и возникновение у нового участника долевой собственности ФИО2, являющейся сестрой ФИО1, в отсутствии выявления судами обстоятельств, содержащихся в п. 1 ст. 170 ГК РФ, то эти действия сторон находятся в правовом поле и сделка дарения доли квартиры не может быть признана недействительной (ничтожной). 

В связи с чем, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 в полном объеме.

При этом, в силу ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Согласно п. 1 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки. 

Поскольку оспариваемая сделка дарения доли в квартире была исполнена сторонами 19 ноября 2015 года, суд приходит к выводу, что истец ФИО1 не пропустил трехлетний срок исковой давности, установленный ч. 1 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, о применении которого заявлено ответчиком. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 56, 67, 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным (ничтожным) договор дарения доли квартиры, применении последствий недействительности ничтожной сделки, признании права собственности на долю квартиры, признании недействительной государственной регистрации права собственности – отказать.

Решение может быть обжаловано в Ленинградский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Кингисеппский городской суд.

Судья: Улыбина Н.А.