РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации 

ст. Шентала 20 июня 2019 года

Исаклинский районный суд Самарской области в составе председательствующего Суркова М.П.,

с участием помощника прокурора Шенталинского района Самарской области Крутьянова Д.К., 

при секретаре Костючковой О.С.,

рассмотрев гражданское дело № 2-3-297 по иску ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью «Региональная нефтесервисная компания», Обществу с ограниченной ответственностью «Автобаза РНК-1» о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 первоначально обратился в суд с иском к ООО «Региональная нефтесервисная компания» (ООО «РНК»), ООО «Автобаза РНК-1», ООО «Российская инновационная топливно-энергетическая компания» (ООО «РИТЭК») о взыскании солидарно компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, в размере 500 000 руб.

На стадии судебного разбирательства 07 мая 2019 года истец отказался от иска к ООО «РИТЭК», изменил основание и предмет иска, а именно: заявил о взыскании в счет компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием: с ООО «РНК» 395 000 руб., с ООО «Автобаза РНК-1» 105 000 руб.; кроме того, с ООО «РНК» 5 000 руб. в счет компенсации морального вреда, причиненного отказом в компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием.

В судебном заседании ФИО1 иск поддержал, суду пояснил: в качестве машиниста паровой депарафинизационной установки 6-го разряда состоял в трудовых отношениях: с 01 января 2004 по 30 апреля 2008 года с АО «РИТЭК»; с 01 мая 2008 по 31 марта 2014 года, с 04 апреля 2016 по 27 октября 2017 года с ООО «РНК», уволен по пункту 8 части 1 статьи 77 ТК РФ в связи с отсутствием у работодателя работы, необходимой в соответствии с медицинским заключением; с 01 апреля 2014 по 03 апреля 2016 года с ООО «Автобаза РНК-1». Несмотря на то, что в указанные выше периоды состоял в трудовых отношениях с разными работодателями, фактически исполнял одну рабочую функцию на одном рабочем месте, поскольку являлся машинистом одной и той же паровой депарафинизационной установки, установленной на шасси автомобиля 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ выпуска в одной и той же автоколонне. В его прямые функциональные обязанности входила пропарка скважин, емкостей, оборудования под высоким давлением. Работа выполнялась при воздействии вредных факторов производственной среды: углеводороды нефти, окись углерода, оксиды азота, акролеин, сероводород, производственный шум, общая вибрация, локальная вибрация в течение рабочей смены. До 27 процентов рабочего времени он был вынужден выполнять работу в фиксированной позе. Основной объём работ выполнялся на открытой территории под воздействием погодных явлений, в том числе в зимнее время года при отрицательном температурном режиме и различных порывах ветра. Кроме выполнения возложенных на него трудовым договором функциональных обязанностей, работая в ООО «РНК», работодатель в период простоя направлял его на работы, не связанные с исполнением трудовых обязанностей. Он привлекался к различным ремонтным работам, в том числе вне ремонтного бокса, с применением тяжелого физического труда (замена колес, верхнего оборудования, ремонт ходовой части автомобиля). Если в период работы в АО «РИТЭК» регулярно организовывались профосмотры, предоставлялись дополнительные социальные гарантии (дополнительный отпуск, питание, доплата за особые условия труда, санаторно-курортное лечение и т.д.), создавались надлежащие условия для выполнения трудовой функции, то условия труда, созданные ООО «РНК» и ООО «Автобаза РНК-1», спровоцировали ухудшение состояния его здоровья. В результате напряженности трудового процесса, а также несоответствия условий труда гигиеническим нормативам по степени риска для собственной жизни, степени ответственности за безопасность других лиц у него диагностировано профессиональное заболевание. 

Наличие у него профессионального заболевания в виде 

<

данные изъяты> было выявлено лишь при его непосредственном обращении за медицинской помощью в лечебное учреждение, поскольку в период с 01 мая 2008 года по дату увольнения работодателями-ответчиками не было организовано проведение периодических медицинских осмотров работников.

В соответствии с Актом № 1 о случае профессионального заболевания от 12 мая 2017 года профессиональное заболевание возникло по причине несовершенства технологического процесса, связанного с особенностями обеспечения работ паровой передвижной депарафинизационной установки на нестационарных нефтепромысловых объектах преимущественно на открытом воздухе, длительного воздействия на организм вредных производственных факторов. При этом наличие его, как работника, вины в возникновении заболевания не установлено.

Степень утраты им профессиональной трудоспособности составляет 30 процентов.

Ему противопоказана работа в контакте с вибрацией, статико-динамическими нагрузками на руки, работа с нагрузкой на позвоночник, тяжелый физический труд, переохлаждение. В связи с чем ООО «РНК» прекратило с ним трудовые отношения.

В настоящее время ввиду наличия определенных ограничений он не имеет возможности трудоустроиться, кроме того, испытывает физические страдания из-за полученного профзаболевания: состояние его здоровья значительно подорвано, постоянные боли в 

<

данные изъяты>

Размер денежной компенсации причинённого ему морального вреда в связи с профессиональным заболеванием оценивает в 500 000 руб., исходя из продолжительности работы у каждого из ответчиков: с ООО «РНК» 395 000 руб., с ООО «Автобаза РНК-1» 105 000 руб.

Кроме того, за отказ ООО «РНК» компенсировать ему моральный вред в добровольном порядке следует взыскать компенсацию морального вреда в размере 5 000 руб. 

Представитель ответчиков ООО «РНК», ООО «Автобаза РНК-1» ФИО2 иск не признала, суду пояснила, что в соответствии с Актом № 1 о случае профессионального заболевания от 12 мая 2017 года профессиональное заболевание возникло по причине длительного – 19 лет 04 месяца – воздействия на организм вредных производственных факторов: производственного шума и общей вибрации, превышающих гигиенические нормативы, тяжести трудового процесса, несовершенства технологического процесса, связанного с особенностями обеспечения работ паровой передвижной депарафинизационной установки на нестационарных нефтепромысловых объектах преимущественно на открытом воздухе. При этом в ООО «РНК» истец работал менее восьми лет, из которых в 2016-2017 годах длительный период был временно нетрудоспособен, в ООО «Автобаза РНК-1» отработал два года, а в совокупности – менее половины времени из того, когда на его организм оказывалось воздействие вредных производственных факторов, явившихся причиной профессионального заболевания. За вредные условия труда истец получал доплату в размере четыре процента тарифной ставки. В трудовые отношения с ответчиками истец вступал добровольно, ремонт осуществлял по собственной инициативе. Согласно медицинской книжке истца, профилактические медосмотры прекратились в 2012 году, до этого времени проводились. Профзаболевание у истца установлено в 2016 году, в то время, как жалобы 

<

данные изъяты> спине, согласно карте амбулаторного больного, появились в 2008 году. Поэтому истец имел возможность сменить профессию и избежать профзаболевания, но он этого не сделал. В настоящее время истец не имеет возможности трудоустроиться не только по причине профессионального заболевания, но и возраста.

Третье лицо Государственное учреждение – региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации по Республике Татарстан о времени и месте судебного разбирательства извещено надлежащим образом, своего представителя в суд не направило, об отложении судебного заседания не ходатайствовало, представило отзыв, согласно которому возникший спор не затрагивает интересы Регионального отделения, вопрос о компенсации морального вреда оставил на усмотрение суда, заявило о рассмотрении дела в отсутствие представителя Регионального отделения в лице филиала № 2. 

Суд, определив возможным рассмотреть дело в составе явившихся лиц, выслушав явившихся, прокурора, давшего заключение об обоснованности иска в объёме, определённом судом, изучив материалы дела, считает иск подлежащим удовлетворению частично по следующим основаниям.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняется труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 2 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие не обеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке. 

Работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами, обязательное социальное страхование в случаях, предусмотренных федеральными законами (часть 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (часть 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу части 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий труда и охраны труда возлагаются на работодателя.

Согласно части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации, каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным Кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на рабочих местах с вредными и(или) опасными условиями труда.

Статья 210 Трудового кодекса Российской Федерации определяет основные направления государственной политики в области охраны труда. К ним, в частности, относится защита законных интересов работников, пострадавших от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, а также членов их семей на основе обязательного социального страхования работников от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний предусматривает, в том числе возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору. Данные отношения регулируются Федеральным законом от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В соответствии со статьей 3 данного Федерального закона профессиональное заболевание – хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности или (или) его смерть.

В соответствии с пунктом 30 Положения о порядке расследования и учёте профессиональных заболеваний, утверждённого Постановлением Правительства РФ от 15 декабря 2000 года № 967, акт о случае профессионального заболевания является документом, устанавливающим профессиональный характер заболевания, возникшего у работника на данном производстве. В акте о случае профессионального заболевания подробно излагаются обстоятельства и причины профессионального заболевания, а также указываются лица, допустившие нарушения государственных санитарно-эпидемиологических правил, иных нормативных актов (пункт 32 Положения).

Согласно пункту 14 данного Положения, заключительный диагноз – хроническое профессиональное заболевание устанавливает Центр профессиональной патологии на основании клинических данных состояния здоровья работника и представленных документов.

Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с требованиями статьи 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как следует из материалов дела, общий стаж работы ФИО1 на момент составления санитарно-гигиенической характеристики 39 лет 02 месяца, в профессии машиниста паровой передвижной депарафинизационной установки 19 лет 04 месяца, в том числе: с 19 августа 1992 по 24 мая 1998 года в ООО «Лукойл-Западная Сибирь»; с 01 января 2004 по 30 апреля 2008 года в ОАО «РИТЭК»; с 01 мая 2008 по 31 марта 2014 года, с 04 апреля 2016 по 27 октября 2017 года в ООО «РНК», уволен по пункту 8 части 1 статьи 77 ТК РФ в связи с отсутствием у работодателя работы, необходимой в соответствии с медицинским заключением; с 01 апреля 2014 по 03 апреля 2016 года в ООО «Автобаза РНК-1».

При этом, с 01 января 2004 года осуществлял трудовую функцию на одном рабочем месте, на одной и той же паровой депарафинизационной установке, установленной на шасси автомобиля 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ выпуска в одной и той же автоколонне, несмотря на то, что состоял в трудовых отношениях с разными работодателями.

Из санитарно-гигиенической характеристики условий труда истца при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) от 15 сентября 2016 года № 1, составленной по месту работы в ООО «РНК», основное место работы находится в паровой передвижной депарафинизационной установке, предназначенной для депарафинизации нефтепромыслового оборудования насыщенным паром высокого давления, а также для операций по обогреву, мойке и других работ насыщенным паром низкого давления (пункт 4); продолжительность рабочей смены 8 часов. Установка ППУ установлена на шасси автомобиля 

<

данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ выпуска, ФИО1 работает на нём с января 2003 года. Продолжительность технологического процесса в среднем 5 часов (62,5 %). Технологический процесс – пропарка скважин, емкостей под высоким давлением: разматывание, а после окончания работ сматывание на каждом объекте резинового многослойного шланга длиной 20 метров, отслеживание и сравнение результатов работы установки (приборы находятся в кабине водителя и в будке ППУ, установленной на шасси автомобиля). За смену переход из кабины в будку осуществляется до 50 раз. Во время работы установки машинист должен внимательно следить за температурой, давлением пара и подачей воды. Машинист не должен выполнять какие-либо другие работы, не входящие в его обязанности. Передвижение до объектов осуществляется по бездорожью в среднем 2,5 часа (31,25 %). Осмотр машины, устранение незначительных неполадок в среднем 0,5 часа (6,25 %). Работа на открытой территории. Вредные факторы производственной среды на рабочем месте: углеводороды нефти, окись углерода, оксиды азота, акролеин, сероводород, производственный шум, общая вибрация, локальная вибрация в течение рабочей смены (класс условий труда 3.1), факторы трудового процесса – тяжесть труда (работа в фиксированной позе до 27 % рабочего времени), напряженность трудового процесса (пункт 4.1); состояние производственной среды оценено по материалам карты аттестации рабочего места по условиям труда № 142 от 30 октября 2008 года (пункт 5); производственный шум в кабине автомобиля превышает ПДУ на две единицы измерения (пункт 10.1); эквивалентный корректированный уровень виброскорости на рабочем месте машиниста установки в соответствии с протоколом № 3018/142 от 24 ноября 2006 года карты аттестации № 142 превышает ПДУ на 1,4 единицы измерения (пункт 10.2); эквивалентный корректированный уровень виброскорости на рабочем месте машиниста установки в соответствии с протоколом № 3017/142 от 24 июля 2008 года карты аттестации № 142 превышает ПДУ на 3-4 единицы измерения (пункт 10.3); оценка напряженности трудового процесса не соответствует гигиеническим нормативам по степени риска для собственной жизни, степени ответственности за безопасность других лиц (пункт 17); машинист привлекается к ремонтным работам, в том числе вне ремонтного бокса с применением тяжелого физического труда и к мойке автомобиля (пункт 19); питание, в том числе профилактическое, лечебно-профилактическое, не организовано (пункт 20); медицинское обеспечение (прохождение периодических медицинских осмотров), результаты: заболевание выявлено при обращении за медицинской помощью в лечебно-профилактическое учреждение. Прохождение периодических медосмотров работодателем не организовано (пункт 21); заключение о состоянии условий труда: условия труда ФИО1 характеризуются воздействием вредных факторов производственной среды: химических веществ (углеводороды нефти, окись углерода, оксиды азота, акролеин, сероводород), не превышающих гигиенические нормативы, производственного шума, превышающего гигиенические нормативы на две единицы измерения, локальной вибрации, превышающей гигиенические нормативы на 1,4 единицы измерения, общей вибрации, превышающей гигиенические нормативы на 1,4 единицы измерения, тяжестью трудового процесса (работа в фиксированной позе до 27 % рабочего времени), напряженностью трудового процесса (пункт 24) (л.д. 74-77).

Профмаршрут ФИО1 отражён в его трудовой книжке (л.д. 8-17), уволен из ООО «РНК» по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации – в связи с отсутствием у работодателя соответствующей работы.

Согласно заключению врачебной комиссии областного Центра профпатологии ГБУЗ СО «Самарская медико-санитарная часть № 5 Кировского района» № 1379 от 18 ноября 2016 года, диагноз ФИО1: 

<

данные изъяты> Заболевание профессиональное, установлено впервые (л.д. 25). 

Согласно Акту № 1 о случае профессионального заболевания от 12 мая 2017 года, профессиональное заболевание возникло по причине несовершенства технологического процесса, связанного с особенностями обеспечения работ паровой передвижной депарафинизационной установки на нестационарных нефтепромысловых объектах преимущественно на открытом воздухе, длительного воздействия (в течение 19 лет 04 месяцев) физических нагрузок, производственного шума и общей вибрации, превышающих гигиенические нормативы, тяжести трудового процесса. Непосредственной причиной заболевания послужило длительное воздействие физических нагрузок, производственного шума и общей вибрации, превышающих гигиенические нормативы, тяжести трудового процесса. При этом наличие вины, как работника, в возникновении заболевания не установлено. В целях ликвидации и предупреждения профессиональных заболеваний предложено администрации предприятия разработать и обеспечить выполнение плана мероприятий по профилактике профессиональной заболеваемости на предприятии (л.д. 27-30).

Согласно справкам Бюро медико-социальной экспертизы, в связи с профессиональным заболеванием степень утраты профессиональной трудоспособности у ФИО1 составила 30 процентов.

Принимая во внимание изложенное, факт установления у истца профессионального заболевания нашёл своё подтверждение в ходе судебного разбирательства, причиной развития которого явилось длительное (19 лет 04 месяца) воздействие физических нагрузок, производственного шума и общей вибрации, превышающих гигиенические нормативы, тяжести трудового процесса при осуществлении трудовой деятельности по профессии машинист паровой передвижной депарафинизационной установки. 

А потому имеются правовые основания для возложения на ответчиков обязанности по компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, несмотря на то, что в качестве машиниста паровой передвижной депарафинизационной установки истец состоял в трудовых отношениях, кроме ответчиков, с другими работодателями: с ООО «Лукойл-Западная Сибирь» (19 августа 1992 – 24 мая 1998 года); с ОАО «РИТЭК» (01 января 2004 – 30 апреля 2008 года), поскольку возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда, то есть виновным лицом.

Согласно личной медицинской книжке истца, диспансеризация по месту работы проводилась до 2012 года включительно (л.д. 127-130).

Как следует из санитарно-гигиенической характеристики условий труда истца при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) от 15 сентября 2016 года № 1, машинист привлекается к ремонтным работам, в том числе вне ремонтного бокса с применением тяжелого физического труда и к мойке автомобиля; питание, в том числе профилактическое, лечебно-профилактическое, не организовано; заболевание выявлено при обращении за медицинской помощью в лечебно-профилактическое учреждение, прохождение периодических медосмотров работодателем не организовано.

Согласно Акту № 1 о случае профессионального заболевания от 12 мая 2017 года, в целях ликвидации и предупреждения профессиональных заболеваний предложено администрации предприятия разработать и обеспечить выполнение плана мероприятий по профилактике профессиональной заболеваемости на предприятии. 

Указанное относится к периодам работы истца именно у ответчиков, и свидетельствует об их виновности – наряду с «несовершенством технологического процесса, связанного с особенностями обеспечения работ паровой передвижной депарафинизационной установки на нестационарных нефтепромысловых объектах преимущественно на открытом воздухе» – в возникновении профессионального заболевания и, следовательно, наличии обязанности компенсировать моральный вред, причиненный профессиональным заболеванием.

Суд считает, что в счет денежной компенсации морального вреда следует взыскать 100 000 руб. С учетом фактических обстоятельств дела и индивидуальных особенностей потерпевшего именно указанную сумму суд считает обоснованной и достаточной, отвечающей требованиям разумности и справедливости, подлежащей взысканию с каждого ответчика – пропорционально отработанного у каждого периоду: с ООО «РНК» 79 000 руб., с ООО «Автобаза РНК-1» 21 000 руб. 

В остальной части иск удовлетворению не подлежит ввиду необоснованности.

С каждого из ответчиков следует взыскать государственную пошлину в доход государства в размере 150 руб. в соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.19 НК РФ. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Региональная нефтесервисная компания» в пользу ФИО1 79 000 (семьдесят девять тысяч) руб. в счет денежной компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Автобаза РНК-1» в пользу ФИО1 21 000 (двадцать одну тысячу) руб. в счет денежной компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием.

В остальной части иска – отказать.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Региональная нефтесервисная компания» государственную пошлину в доход государства в размере 150 (сто пятьдесят) руб.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Автобаза РНК-1» государственную пошлину в доход государства в размере 150 (сто пятьдесят) руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Самарский областной суд в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи жалобы через Исаклинский районный суд.

Решение в окончательной форме принято 28 июня 2019 года.

Судья