Дело № 2-144/2017 г. 

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Вилючинск Камчатского края 23 марта 2017 года

Вилючинский городской суд Камчатского края в составе председательствующего судьи Хорхординой Н.М., при секретаре Ерёминой Ю.В., с участием:

истца ФИО4 и его представителя адвоката Бойцовой Л.Б., 

представителей ответчика акционерного общества «Северо-Восточный ремонтный центр» ФИО1, ФИО2, 

помощника прокурора ЗАТО г. Вилючинска Кутузовой О.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к акционерному обществу «Северо-Восточный ремонтный центр» о признании приказов о применении дисциплинарных взысканий и претензий незаконными и их отмене, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда и судебных расходов,

установил:

ФИО4 обратился в суд с иском к акционерному обществу «Северо-Восточный ремонтный центр» (далее АО «СВРЦ», работодатель, предприятие, завод, ответчик), в котором просил: 

- признать все приказы о дисциплинарном взыскании ФИО4 от 30 ноября 2016 года №, от 05 декабря 2016 года №, от 06 декабря 2016 года №, от 07 декабря 2016 года №, от 08 декабря 2016 года №, от 27 декабря 2016 года №, от 27 декабря 2016 года №, от 27 декабря 2016 года №, от 28 декабря 2016 года № и от 28 декабря 2016 года №– незаконным и отменить;

- признать претензии на имя ФИО4 от 29 ноября 2016 года № и от 26 декабря 2016 года № - незаконными и отменить;

- восстановить его на работе в должности заместителя технического директора по подготовке производства АО «СВРЦ»; 

- взыскать с ответчика АО «СВРЦ» в его пользу компенсацию за время вынужденного прогула в размере среднего заработка с 28 декабря 2016 года по день восстановления на работе;

- взыскать с ответчика АО «СВРЦ» в его пользу компенсацию морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей;

- взыскать с ответчика АО «СВРЦ» в пользу ФИО4 судебные расходы по оплате услуг представителя в сумме 

<

данные изъяты> рублей.

В обоснование заявленных требований истец указал, что работал в АО «СВРЦ» в должности заместителя технического директора по подготовке производства. Летом 2016 года сменилось руководство АО «СВРЦ», отношения с которым у истца не сложились и в результате проведенной реорганизации, подразделения находившиеся в его подчинении были выведены в подчинение иных лиц, его должность была фактически упразднена. После выхода из отпуска он был ознакомлен с новой структурной схемой предприятия, введенной в действие приказом № от 27 сентября 2016 года, и продолжал исполнять свои должностные обязанности до решения вопроса о его сокращении или перемещении. 14 ноября 2016 года им была получена докладная записка технического директора Островского с приложением данных электронной проходной, в которой ему предлагалось объяснить свое отсутствие на рабочем месте 1,2,3,7,8,9 и 10 ноября 2016 года, на которую им был подготовлен ответ о том, что занимаемая им должность предусматривает, в том числе, исполнение обязанностей и на территории части завода, не контролируемой проходной, для чего на его имя был оформлен и выдан пропуск, позволяющий свободный проход на территорию завода. При этом к данной докладной записке истец не отнесся серьезно, поскольку все указанные в ней дни он находился на работе, при этом у него имеется мобильный служебный телефон, однако по нему его никто не разыскивал. Кроме того, получив от него данное объяснение, работодатель не требовал от него уточнений в какой день и чем именно он занимался. С 24 ноября по 09 декабря 2016 года он находился на больничном листе, по выходу с которого истец был ознакомлен с приказами о применении в отношении него дисциплинарных взысканий в виде выговоров № от 30 ноября 2016 года (за отсутствие на рабочем месте с 01 ноября по 03 ноября 2016 года), № от 05 декабря 2016 года (за отсутствие на рабочем месте 07 ноября 2016 года), № от 06 декабря 3016 года (за отсутствие 08 ноября 2016 года), № от 07 декабря 2016 года (за отсутствие 09 ноября 2016 года) и № от 08 декабря 2016 года (за отсутствие 10 ноября 2016 года). Одновременно с приказами ему также была объявлена претензия №от 29 ноября 2016 года за несвоевременное начало и окончание рабочего дня, перерывов, опозданий на работу, а также отсутствие и опоздания на планерки по заказам, производственные совещания. Данную претензию истец также полагал незаконной, поскольку она была составлена в период его нахождения на больничном листе, время совершения и сами проступки в ней не конкретизированы. 26 декабря 2016 года на имя истца была выписана претензия № от 26 декабря 2016 года за отсутствие на директорском совещании 22 декабря 2016 года, которую истец также полагает необоснованной, поскольку никто его на данное совещание не приглашал, а в силу переподчинения структурных подразделений заместителю генерального директора по качеству, истец фактически был лишен полномочий подводить итоги за неделю и ставить задачи на следующую. 23 декабря 2016 года в 15.35 часов им были получены требования директора по персоналу и правовым вопросам № от 23 декабря 2016 года о предоставлении объяснений об отсутствии 15 ноября 2916 года с 09.55 до 17.00, № от 23 декабря 2016 года - об отсутствии 16 ноября 2016 года с 13.00 до 16.05, №р от 23 декабря 2016 года - об отсутствии 17 ноября 2016 года с 08.00 до 11.12 и с 13.00 до 16.24, №р от 23 декабря 2016 года – об отсутствии 18 ноября 2016 года с 09.06 до 17.00, со сроком предоставления объяснений до 26 декабря 2016 года. То есть с учетом выходных дней для объяснений ему фактически было предоставлено всего 1 час 25 минут. Между тем 26 декабря 2016 года им в служебной записке были даны объяснения, что в указанное время он проходил медицинское обследование (однако медицинские документы не представил в связи с тем, что они находились в медкарте), через проходную выходил на основании увольнительных записок, выданных техническим директором Островским. 28 ноября 2016 года ему было сообщено, что все выданные Островским увольнительные записки аннулированы, а также ему были объявлены приказы №, № от 27 декабря 2016 года – за отсутствие на рабочем месте 15 и 16 ноября 2016 года, а также приказ № от 38 декабря 2016 года – за отсутствие на рабочем месте 17 и 18 ноября 2016 года. Приказом № от 28 декабря 2016 года он был уволен в связи с неоднократным неисполнением работником без уважительных причин трудовых обязанностей. Вышеуказанные приказы истец полагает незаконными, поскольку во всех указанных случаях он покидал территорию предприятия на законных основаниях по увольнительным запискам, по уважительным причинам - для прохождения медкомиссии. Также истец указал, что за все время работы в АО «СВРЦ» с 2011 года по ноябрь – декабрь 2016 года, он не имел дисциплинарных взысканий, а в течение 1 месяца из него сделали злостного нарушителя трудовой дисциплины. 

В судебном заседании истец ФИО4 исковые требования поддержал в полном объеме, просил их удовлетворить по основаниям, изложенным в иске. Пояснил суду, что работал на заводе с ноября 2011 года до 28 декабря 2016 года. В 2011 году он был принят на должность заместителя технического директора по подготовке производства, потом переведен в учебный центр старшим преподавателем, а в июне 2013 года - снова на должность заместителя технического директора по подготовке производства. При этом он надлежащим образом исполнял свои должностные обязанности, вмененных ему в вину дисциплинарных проступков не допускал. Территорию предприятия, контролируемую электронной проходной, покидал в соответствии с имеющимися у него разрешениями – пропуском с правом свободного входа-выхода (ВВР) либо на основании увольнительных записок, выданных ему техническим директором ФИО5 с правом свободного заполнения, при этом выход за контролируемую электронной проходной территорию был связан либо с исполнением им своих должностных обязанностей либо по уважительным причинам – прохождение предоперационной медкомиссии. Дополнительно пояснил суду, что он исполнял свои должностные обязанности в соответствии с должностной инструкцией № от 03 февраля 2016 года, которая предусматривает, в том числе, выполнение обязанностей на всей территории завода, а не только на территории, контролируемой электронной проходной, а также за территорией завода при организации взаимодействия с контролирующими организациями. В соответствии с должностной инструкцией, у него в подчинении находились: отдел радио локационной безопасности, центральная заводская лаборатория, бюро метрологии, группа лицензионно-разрешительной работы. В его должностные обязанности входили вопросы промышленной безопасности и экологии, лицензирование деятельности предприятий, организация работы ремонтно-строительного бюро и ремонтно-строительной группы по ремонту и содержанию зданий и сооружений. При этом занимаемая им должность предусматривала свободный проход на территорию предприятия и выход с территории завода в любое время суток, а не только в рабочее время. В отношении данных электронной проходной пояснил, что 01 ноября 2016 года с 13.00 до 16.03 часов находился на придоковой территории и проверял исполнение мероприятий по удалению металлолома, в рамках устранения нарушений, указанных в предписании № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования; 02 ноября 2016 года с 11.42 до 12.00 часов – он находился в отделении кадров завода, а с 13.000 до 15.48 часов - находился на «4 площадке» и проверял выполнение мероприятий по удалению металлолома и ТБО, в рамках устранения нарушений, указанных в предписании № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования; 03 ноября 2016 года с 09.49 до 14.57 часов - истец ездил в Федеральную службы по надзору в сфере природопользования в г. Петропавловск-Камчатский, откуда забрал определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 06 сентября 2016 года; 07 ноября 2016 года с 10.03 до 12.00 часов – находился на очистных сооружениях и проверял мероприятия по подготовке к вводу в действие станции биологической очистки сточных вод, а с 13.00 до 13.32 часов - осматривал КНС №, окончание работ по восстановлению герметичности кессона станции; 08 ноября 2016 года с 09.44 до 11.34 часов - встречался с председателем СМК «ЭХО» ФИО6 на производственной базе кооператива и выяснял обстоятельства прекращения работ на предприятии по договорам ремонта кровель и фасада, а с 13.00 до 15.32 часов – осматривал район прибрежной территории между придоковой территорией и заводом, где затоплены пять вспомогательных судов завода для планирования работ по их фрагментации и вывозу в рамках выполнения предписания № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования; 09 ноября 2016 года с 08.00 до 08.02 – задержался на проходной, выясняя у капитана ФИО7 планируемую дату окончания работ по ремонту плавкрана, для его использования на уборке металлолома, а с 13.00 до 15.45 – осматривал цех №, организацию сбора и удаления отработанных ГСМ, установку счетчика воды в рамках выполнения предписания № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования, осматривал мазутные емкости котельной в районе насосной станции на предмет разлива нефтепродуктов в результате осеннего подтопления; 10 ноября 2016 года с 10.02 до 15.33 часов – ездил в Ростехнадзор в г. Петропавловск- Камчатский и выяснял причины, по которым прокуратура Камчатского края затребовала документы по снятию с учета мазутохранилища как опасного производственного объекта после проведения проверки АО «СВРЦ» как юридического лица в июне 2016 года. Полагал, что претензия № от 29 ноября 2016 года также подлежит отмене, как незаконная, поскольку выписана в период его нахождения на больничном листе. При этом ФИО5, достоверно зная, что он находится на больничном листе, в своей служебной записке от 28 ноября 2016 года требует от него объяснений по поводу отсутствия на планерках по заказам и производственных совещаниях, несвоевременное начало и окончание рабочего дня, перерывов и опозданий на работу, отправляет претензию через отдел кадров и, не дождавшись объяснений, на следующий день выписывает претензию. В отношении приказов о применении дисциплинарных взысканий за отсутствие на рабочем месте 15 ноября с 09.55 до 17.00 часов, 16 ноября 2016 года с 13.00 до 16.05 часов, 17 ноября 2016 года с 08.00 до 11.12 часов и с 13.00 до 16.24 часов, 18 ноября 2016 года с 09.06 часов до 17.00 часов, пояснил, что указанные приказы вынесены с нарушением порядка привлечения к дисциплинарной ответственности, поскольку требование о предоставлении объяснений было вручено ему только в конце рабочего дня 23 декабря 2016 года, при этом был предоставлен срок до 26 декабря 2016 года, который с учетом выходных – 24 и 25 декабря 2016 года, составил менее 2 дней. При этом в своей служебной записке он сообщил, что выход он осуществлял на основании увольнительных записок, выданных ему техническим директором Островским, который данное не опровергает. Пояснил, что 15 ноября 2016 года он находился на осмотре у хирурга в поликлинике, а затем в военном госпитале, где получил направление на предоперационный медосмотр и сдачу анализов. 16 ноября 2016 года он также находился в госпитале, куда прибыл для сдачи анализов, однако в связи с проходившей диспансеризацией военнослужащих в этот день специалисты истцом не были пройдены. 17 ноября 2016 года им были сданы анализы и пройдены все необходимые специалисты. 18 ноября 2016 года он забирал в госпитале результаты анализов, а также хирургом военного госпиталя был назначен дополнительный анализ крови и осмотр у терапевта (что было истцом выполнено 21 и 22 ноября 2016 года), а во второй половине дня 18 ноября 2016 года истец отпросился у ФИО5 для поездки в г. Петропавловск-Камчатский по личным делам. В отношении приказа № от 27 декабря 2016 года о применении дисциплинарного взыскания за нарушение запрета курения на рабочих местах, пояснил, что письмо генерального директора с требованием представить до 16.00 часов 26 декабря 2016 года объяснения о систематическом нарушении локальных актов о запрете курения на рабочих местах, в том числе 22 декабря 2016 года, истцом было получено только 27 декабря 2016 года, при этом в свой служебной записке он указал, что о систематическом нарушении данного запрета ему ничего не известно, факты курения им на рабочем месте никем не фиксировались, в том числе, 22 декабря 2016 года, либо его с данными документами не знакомили. При этом, в материалах дела имеется только акт от 23 декабря 2016 года. По претензии № от 26 декабря 2016 года об отсутствии на директорском совещании 22 декабря 2016 года, истец пояснил, что его присутствие на директорских совещаниях устанавливалось распоряжением и.о. генерального директора ФИО8 № от 26 марта 2014 года, в котором указаны цели директорских совещаний, а именно: подведение итогов за прошедшую неделю. Постановка задач на следующую, обсуждение корпоративных вопросов предприятия. Однако поскольку фактически с 14 ноября 2016 года он был отстранен от исполнения своих должностных обязанностей, что подтверждается служебной запиской Островского от 28 ноября 2016 года и ответом заместителя генерального директора по качеству ФИО8, он, по его мнению, не имел права находиться на директорских совещаниях, поскольку не обладал необходимой и достаточной информацией о событиях происходивших на заводе для участия в подведении итогов и планировании какой-либо деятельности, не обладал необходимыми полномочиями для участия в обсуждении корпоративных вопросов, в связи с чем, принял решение не приходить на директорские совещания. При этом, после выхода с больничного листа его никто на данные совещания не приглашал и вопросов о причинах отсутствия на них не задавал. В обоснование причиненного ему морального вреда истец указал, что действиям ответчика по его незаконному увольнению ему были причинены нравственные страдания, связанные с потерей работы, к которым он относит стресс, возникший в процессе его увольнения, связанный с отсутствием причин, требующих увольнения, так как он длительное время работал на заводе и не имел дисциплинарных взысканий. После смены руководства заводом от него потребовали увольнения по собственному желанию, высказывая при этом угрозы в его адрес и адрес его жены, также работающей на заводе. Кроме того, в связи с привлечением к дисциплинарной ответственности ему неоднократно снижали заработную плату в виде лишения надбавки к должностному окладу за напряженность труда за работу со сведениями, составляющими государственную тайну, снижении премий. После увольнения он испытывал страдания в виде эмоционального состояния обусловленного негативными переживаниями, чувством тревоги, вызванной опасениями невозможности найти работу, страха в связи с невозможность обеспечить стабильный уровень материального благополучия своей семьи, а также стыда перед женой, которую в связи с его увольнением, также пытаются уволить за прогулы. Кроме того, он испытывает нравственные страдания, связанные с распространением о нем сведений, порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию. А именно боязнь потери уважения, поскольку приказы о его увольнении вывешены на доску объявлений предприятия для всеобщего ознакомления, страх насмешек со стороны работников завода и знакомых, боязнь потери репутации в организациях, с которыми осуществлял взаимодействие по кругу своих обязанностей. Полагал, что компенсация причиненного ему морального вреда в размере 3 000 000 рублей будет достаточной, а для причинителя вреда не существенной.

Представитель истца Бойцова Л.Б. в судебном заседании исковые требования своего доверителя поддержала в полном объеме по основаниям, изложенным в иске. Дополнительно пояснила суду, что в должностные обязанности ФИО4 помимо нахождения в кабинете в рабочее время входила также организация и проверка исполнения работ вверенных ему подразделений, для чего необходимо иметь возможность выходить за территорию, подконтрольную электронной проходной, поскольку электронная проходная контролирует не всю территорию завода, а только ее часть, ряд подразделений, в том числе, вверенных истцу, а также отдел кадров, находятся на территории предприятия, но за пределами контролируемыми электронной проходной, в связи с чем, у истца ранее имелся соответствующий пропуск. Кроме того, ему была выдана служебная, корпоративная сим-карта, то есть, он был постоянно на связи, однако в дни и время, указанные в приказах о дисциплинарном взыскании истца никто не разыскивал, и не выяснял у ФИО3 причины его отсутствия. В отношении приказов за отсутствие на рабочем месте за 1, 2, 3, 7, 8, 9, 10 ноября 2016 года пояснила суду, что, несмотря на то, что акты об отсутствии на рабочем месте составлялись по каждому факту отсутствия отдельно, требование о предоставлении объяснений об отсутствии на рабочем месте было запрошено непосредственным руководителем только 14 ноября 2016 года с приложением данных электронной проходной. При этом, никаких объяснений ни в день отсутствия, ни в последующие дни вплоть до 14 ноября 2016 года, у истца не запрашивались, а точно указанное время, совпадающее с данными проходной, по мнению стороны истца, говорит о том, что данные акты составлялись не в те даты, которые в них указаны. Учитывая, что истец понимал, что его работа не ограничена только нахождением в кабинете, когда ему пришла докладная записка с указанием времени, когда он выходил за проходную, он дал формальный ответ о том, что он занимался своими непосредственными обязанностями. При этом работодателем, в целях установления вины ФИО3 в отсутствии в рабочее время в кабинете, не было предпринято мер для установления того, исполнением каких именно должностных обязанностей в указанное время занимался истец. Впоследствии ФИО3 был составлен достаточно точный график, где именно он находился в каждый из дней, и чем занимался. При этом, допрошенные судом свидетели ФИО8 и Островский подтвердили, что планируемые ФИО3 работы входили в круг его обязанностей. Полагала, что работодатель, при желании, мог установить, соответствуют ли действительности пояснения работника о том, какие именно должностные обязанности он исполнял, однако это работодателем сделано не было, а получив формальный ответ, работодателем были изданы приказы о наказании, которые, несмотря на то, что требование о предоставлении объяснений об отсутствии на рабочем месте запрашивалось единожды, и ответ был дан единожды, составлялись отдельно по каждому дню, якобы, отсутствия истца на рабочем месте, что, по мнению стороны истца, было сделано исключительно с целью создать видимость системного нарушения. Полагала, что претензия № от 29 ноября 2016 года за несвоевременное начало, окончание рабочего дня, перерывов, опозданий на работу, на планерки и т.д. – не конкретизирована, что является нарушением п. 4.1 Стандарта предприятия СТП.ПС.029-2013, а также была издана в период нахождения истца на больничном листе в связи с нахождением на стационарном лечении, о чем непосредственному руководителю истца было достоверно известно. Полагала, что претензия № от 26 декабря 2016 года также незаконна, поскольку истец полагал, что в связи с изменением организационной структуры с 01 октября 2016 года, переподчинением ФИО8 и Островскому подразделений ранее находившихся в подчинении ФИО3, распоряжение № от 26 марта 2014 года не действует, в связи с чем, истец не обязан был присутствовать на директорском совещании 22 декабря 2016 года. При этом, в связи с отсутствием должного порядка в делопроизводстве предприятия, истец не мог предположить, что приказ № от 27 сентября 2016 года, с которым его официально ознакомили, не действует. В отношении приказа о нарушении запрета курения на рабочем месте полагала, что данный приказ является незаконным, поскольку, несмотря на то, что истец действительно является заядлым курильщиком, он прекратил курение в кабинете, всегда выходил в специально отведенные для курения место, никто с сигаретой во рту, в ненадлежащем месте истца не заставал, никакие акты, на основании чего у него было запрошено объяснение по поводу курения на рабочем месте, ему не представлялись. При этом, несмотря на то, что якобы выявленное нарушение имело место 23 декабря 2016 года, за него и наложено дисциплинарное взыскание, однако объяснение затребовано и давалось за 22 декабря 2016 года. В связи с чем, представитель истца полагала, что в данном случае нарушен порядок привлечения к дисциплинарной ответственности. В отношении приказов о применении дисциплинарных взысканий за отсутствие на рабочем месте 15,16,17 и 18 ноября 2016 года пояснила, что поскольку после наложения взысканий за отсутствие на рабочем месте, истец был лишен возможности покидать территорию завода, иначе, как на основании увольнительных записок, которые ему подписывал непосредственный его руководитель. В указанные выше дни ФИО3 покидал территорию завода, контролируемую электронной проходной, по уважительным причинам и только с разрешения непосредственного руководителя Островского, а именно для прохождения медицинского обследования, на основании выданных ему Островским увольнительных записок. Требования о предоставлении в срок до 26 декабря 2016 года объяснений по факту отсутствия на рабочем месте 15, 16, 17, 18 ноября 2016 года были получены истцом в канцелярии 23 декабря 2016 года в 15 часов 35 минут, о чем им была специально сделана отметка в журнале входящей корреспонденции. Поскольку 23 декабря 2016 года приходилось на пятницу, фактически на ответ у ФИО3 было мало рабочего времени, всего 1 час 24 минуты, в связи с чем, представить подтверждающие медицинские документы о том, куда именно ходил, он не мог. Приказом от 28 декабря 2016 года ФИО3 уволен за неоднократное, без уважительных причин, неисполнение обязанностей, учитывая наличие ранее наложенных дисциплинарных взысканий. Однако на момент совершения правонарушений, указанных в приказе об увольнении – 17 и 18 ноября 2016 года, ФИО3 не имел ни одного дисциплинарного взыскания, в связи с чем, основания для увольнения его на основании п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ не имелось. Кроме того, считала, что в приказе № от 27 декабря 2016 года не верно указан период отсутствия истца на работе с 09.55 по 17.00, поскольку Правилами внутреннего трудового распорядка, с 12.00 до 13.00 предусмотрен перерыв на обед, который не должен включаться в период отсутствия на рабочем месте без уважительной причины. Полагала, что факт дисциплинарного нарушения отсутствует, доказательств того, что истец без уважительных причин не исполнял свои трудовые обязанности, не имеется, в связи с чем, просила признать все приказы о привлечении истца к дисциплинарной ответственности, а также претензии, выписанные на его имя и являющиеся дисциплинарными взысканиями, предусмотренными локальными нормативно-правовыми актами, незаконными, отменить их, восстановить истца на работе в прежней должности, взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию за время вынужденного прогула за период с 28 декабря 2016 года по день восстановления на работе 22 марта 2016 года в размере 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копеек, а также судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 

<

данные изъяты> рублей. В отношении расходов по оплате услуг представителя пояснила, что первое соглашение было связано с обжалованием приказов о дисциплинарных взысканиях, но впоследствии, поскольку истец был уволен, между ними было заключено дополнительное соглашение, связанное с обжалованием приказа об увольнении истца и восстановлении его на работе. 

Представители ответчика ФИО1 и ФИО2, в судебном заседании заявленные требования полагали необоснованными и не подлежащими удовлетворению, поддержали доводы, изложенные в отзыве на исковое заявление. Считали, что процедура привлечения ФИО4 к дисциплинарной ответственности работодателем соблюдена, привлечение осуществлено в пределах сроков, установленных ст. 193 ТК РФ, с учетом того, что с 24 ноября 2016 года по 12 декабря 2016 года работник находился на больничном листе, что установлено актом проверки Государственной трудовой инспекции от 27 января 2017 года. Истцом допущено неоднократное неисполнение своих должностных обязанностей. В течение ноября – декабря 2016 года истец неоднократно привлекался к дисциплинарной ответственности за нарушение правил трудовой дисциплины и правил внутреннего трудового распорядка, с которыми ФИО3 был ознакомлен при заключении трудового договора, а также за систематическое отсутствие на рабочем месте без уважительных причин. Основанием для его привлечения к дисциплинарной ответственности послужили служебная записка технического директора ФИО5, акты отсутствия на рабочем месте, а также данные учета электронной проходной. По выявленным фактам отсутствия на рабочем месте у истца были запрошены объяснения, к которым он по его собственному выражению отнесся «не серьезно». Работодатель счел объяснения ФИО3 недостаточными для обоснования отсутствия на рабочем месте. Полагали, что в соответствии с положениями п. 33 Постановление Пленума ВС РФ от 17 марта 200 года № 2 «О применении судами РФ ТК РФ» при разрешении споров, уволенных по п. 5 ч. 1 ст. 81, за неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей, следует учитывать, что работодатель вправе расторгнуть договор по данным основаниям, при условии, что к работнику ранее применено дисциплинарное взыскание, на момент повторного неисполнения им без уважительных причин трудовых обязанностей, которое не снято и не погашено. Применение к работнику нового дисциплинарного взыскания, в том числе и увольнение по п. 5 ч. 1, допустимо, если неисполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей, продолжалось, несмотря на наложение дисциплинарного взыскания. Однако закон, в данном случае, прямо не указывает на то, что повторное неисполнение, должно иметь место исключительно после издания приказа о привлечении к ответственности. Установление работодателем факта другого нарушения дисциплины, в период принятия решения о возможном привлечении к ответственности, не лишает работодателя права, избрать тот вид взыскания, который предусмотрен ст. 192 ТК РФ. Представленный месячный срок для проверки выявленных фактов нарушения служебной дисциплины и соблюдения процедуры привлечения, не ограничивает и не влияет на право работодателя проверить обстоятельства совершения каждого проступка в отдельности и определить соответствующий вид взыскания. Иное толкование указанных норм, приводило бы к существенному ограничению прав работодателя, гарантированных ст. 22 ТК РФ, на право привлечения работника к дисциплинарной ответственности. Учитывая вышеизложенное, и анализ совокупности данных норм следует, что возможность привлечения работника к ответственности за продолжающееся нарушение в будущем, не тождественно праву работодателя, привлечь последнего к ответственности повторно, в том случае, если будет установлено, что течение длящегося нарушения, за которое наложено дисциплинарное взыскание, началось ранее определенных приказом служебной проверкой даты. Так как по существу, значение имеет не сам по себе период длящегося нарушения, а дисциплинарный проступок, как таковой. В соответствии с положениями п. 61 указанного постановления Пленума, если при разрешении спора о восстановлении на работе, суд признает, что работодатель имел основания для расторжения трудового договора, но в приказе указал не правильно, либо не соответствующую закону формулировку основания или причин увольнения, суд в силу части 5 ст. 394 ТК РФ обязан изменить ее и указать в решении причину и основания увольнения в точном соответствии с формулировкой ТК РФ или иного закона, исходя из фактических обстоятельств, послуживших основанием для увольнения. В соответствии с приказом № от 28 декабря 2016 года ФИО3 привлечен к дисциплинарной ответственности за отсутствие на рабочем месте 17 числа и 18 числа без уважительных причин. Действия работника 18 числа, квалифицированы работодателем, как прогул, о чем имеется указание в п. 3 приказа № от 28 декабря 2016 года. В соответствии со ст. 81 ТК РФ расторжение трудового договора по инициативе работодателя возможно при однократном, грубом нарушении работником трудовых обязанностей. В соответствии с п.п. «а» п. 6, дисциплинарный проступок – прогул, а именно отсутствие работника без уважительных причин на рабочем месте более 4-х часов подряд, отнесен к грубым, однократным нарушениям. Таким образом, учитывая, что ранее ФИО3 не привлекался к дисциплинарной ответственности за нарушение трудовой дисциплины за 18 ноября 2016 года, работодатель имел все законные основания, применить за прогул меру дисциплинарного взыскания, указанную в ст. 192 ТК РФ, а именно, увольнение. Также полагали, что если судом будет установлено, что у работодателя имелись основания для расторжения договора, но выбрана неправильная формулировка, то взыскание в пользу истца среднего заработка за время вынужденного прогула, необоснованно, поскольку увольнение за неоднократное неисполнение обязанностей без уважительных причин, либо увольнение за однократное грубое нарушение, в обоих случаях является увольнением за виновные действия работника. При этом, в соответствии с п. 53 указанного постановления Пленума работодатель и суд, проверяя законность увольнения, должны учитывать предшествующее поведение работника и его отношение к труду. Полагали, что представленными в материалах дела документами, а именно, фиксация отсутствия работника без уважительных причин на рабочем месте, рапортом непосредственного руководителя, а также тот факт, что работник не отрицает свое отсутствие на рабочем месте по личным обстоятельствам, в том числе, совершение 18 ноября 2016 года дисциплинарного проступка, а именно прогула, является доказательствами того, что у работодателю имелись все основания для расторжения трудового договора. Дополнительно пояснили суду, что такой документ как увольнительная записка разрешает одиночный проход через электронную проходную и предназначен только для прохода личного состава срочной службы судов, для работников АО «СВРЦ» увольнительные записки не составляются. Выдача увольнительных записок для работников АО «СВРЦ» ничем не урегулирована, увольнительные записки выдавались еще в то время, когда завод являлся войсковой частью. В отношении изменения структуры предприятия и структурного переподчинения подразделений, находившихся в подчинении ФИО3, пояснили, что новая структурная схема предприятия была утверждена только 14 февраля 2017 года и будет введена в действие только 17 апреля 2017 года. До этого на предприятии действует старая структурная схема, однако велись мероприятия по разработке новой, для чего был издан приказ № от 27 сентября 2016 года, с которым был ознакомлен истец. Данный приказ был необходим для того, чтобы у работодателя был достаточный срок, чтобы уведомить своих работников, чьи должности подлежат сокращению или переводу на другие должности, однако данная структура не утверждалась советом директоров АО «СВРЦ», в дальнейшем она была доработана управляющей компанией АО «Дальневосточный центр судостроения и судоремонта» и представлена на утверждение. При этом, перераспределение полномочий и введение штатного расписания, осуществляется только с момента введения и утверждения структурной схемы советом директоров. Между тем, в период нахождения истца в отпуске, у подразделения, которое находилось у него в непосредственном подчинении, была отозвана аккредитация и в целях получения аккредитации его функции были переданы второму заместителю технического директора ФИО15. ФИО4 злоупотребил правом в части исполнения им трудовых обязанностей, не являясь на свое рабочее место исключительно по субъективным причинам. Кроме того 23 декабря 2016 года в ходе проверки сотрудниками отдела охраны труда и пожарной безопасности соблюдения требований противопожарного режима и производственной санитарии на предприятии было установлено, что ФИО4 нарушает положения приказа № от 23 апреля 2014 года «О запрете курения», а также требования Федерального закона «Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака» от 23 февраля 2013 года № 15-ФЗ. Требования истца о признании незаконными и отмене претензий № от 26 декабря 2016 года и № от 29 ноября 2016 года правового значения для рассматриваемого дела не имеют, поскольку не являлись основанием для привлечения истца к дисциплинарной ответственности и увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ. Требования истца о компенсации морального вреда считали необоснованными, поскольку доказательств причинения ответчиком истцу морального вреда в виде нравственных страданий, истцом не предоставлено. 

Третье лицо АО «Дальневосточный центр судостроения и судоремонта» (далее АО «ДЦСС»), извещенный о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом, своего представителя для участия в судебном заседании не направил. Об отложении рассмотрения дела, равно как и о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя третье лицо не просило. Представитель третьего лица ФИО9 ранее в судебном заседании, а также в представленных письменных пояснениях указала, что с исковыми требованиями не согласна. Советом директоров ОАО «СВРЦ» 27 июня 2016 года были прекращены полномочия врио генерального директора ФИО8 и назначен врио гендиректора ФИО10 На внеочередном собрании акционеров ОАО «СВРЦ» 31 октября 2016 года полномочия единоличного исполнительного органа ОАО «СВРЦ» были переданы управляющей организации ОАО «ДЦСС». 

Выслушав истца, представителей истца и ответчика, допросив свидетелей ФИО8, ФИО5, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15 и ФИО10, исследовав материалы и обстоятельства дела, а также заслушав заключение помощника прокурора Кутузовой О.В., полагавшей требования истца о восстановлении на работе обоснованными и подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 5 Трудового кодекса Российской Федерации (далее ТК РФ) регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в соответствии с Конституцией РФ, федеральными конституционными законами осуществляется трудовым законодательством и иными нормативно-правовыми актами, содержащими нормы трудового права.

В соответствии со ст. 21 ТК РФ работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, соблюдать трудовую дисциплину.

В соответствии со ст. 91 ТК РФ рабочее время - время, в течение которого работник в соответствии с правилами внутреннего трудового распорядка организации и условиями трудового договора должен исполнять трудовые обязанности, а также иные периоды времени, которые в соответствии с законами и иными нормативными правовыми актами относятся к рабочему времени.

В силу ст. 192 ТК РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить дисциплинарные взыскания, предусмотренные вышеназванной правовой нормой: замечание; выговор; увольнение по соответствующим основаниям. Федеральными законами, уставами и положениями о дисциплине (часть пятая статьи 189 настоящего Кодекса) для отдельных категорий работников могут быть предусмотрены также и другие дисциплинарные взыскания. При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен. 

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен ст. 193 ТК РФ, в соответствии с которой до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания.

Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание. 

Учитывая изложенное, дисциплинарное взыскание может быть применено работодателем в отношении работника только за неисполнение или ненадлежащее исполнение по его вине возложенных на него трудовых обязанностей (нарушение требований законодательства, обязательств по трудовому договору, правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, положений, приказов работодателя, технических правил и т.п.) с соблюдением установленной законом процедуры наложения дисциплинарного взыскания. 

В пункте 35 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при рассмотрении дел об оспаривании дисциплинарного взыскания следует учитывать, что неисполнением работником без уважительных причин трудовых обязанностей является неисполнение или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей (нарушение требований законодательства, обязательств по трудовому договору, правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, положений, приказов работодателя, технических правил и т.п.).

К таким нарушениям, в том числе, относится: отсутствие работника без уважительных причин на работе либо рабочем месте.

При этом необходимо иметь в виду, что если в трудовом договоре, заключенном с работником, либо локальном нормативном акте работодателя (приказе, графике и т.п.) не оговорено конкретное рабочее место этого работника, то в случае возникновения спора по вопросу о том, где работник обязан находиться при исполнении своих трудовых обязанностей, следует исходить из того, что в силу части шестой статьи 209 Трудового кодекса РФ рабочим местом является место, где работник должен находиться или куда ему необходимо прибыть в связи с его работой и которое прямо или косвенно находится под контролем работодателя.

В соответствии с п. 53 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» в силу ст. 46 (часть 1) Конституции РФ, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, и корреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в частности ст. 8 Всеобщей декларации прав человека, ст. 6 (пункт 1) Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также ст. 14 (пункт 1) Международного пакта о гражданских и политических правах, государство обязано обеспечить осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.

Обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарных взысканий и о восстановлении на работе, подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции РФ и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а, следовательно, и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм.

В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая статьи 192 ТК РФ), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

Свидетель ФИО10, будучи допрошенным в качестве свидетеля в ранее состоявшемся по делу судебном заседании показал, что он приступил к исполнению обязанностей ВрИо генерального директора в июне 2016 года и сразу стал изучать руководящий состав предприятия, формировать о нем личное мнение и по истечении 2-х недель у него скопилась папка рапортов о деятельности ФИО3, при этом, он впервые столкнулся с лицом на предприятии, о котором не было сказано ни одного доброго слова. Свои обязанности ФИО3 исполнял так, как ему это виделось, как он считал нужным. Настораживали и его взаимоотношения (пренебрежение, игнорирование) с его непосредственным начальником – Островским. На предприятии в районе цехов оборудованы курилки, закрыта курилка на 4-ом этаже, в то же время, ФИО16 продолжал курить в своем кабинете, невзирая на то, что он сам лично делал ему замечания по этому поводу. В декабре 2016 года была проведена проверка соблюдения требований пожарной безопасности, после чего по фактам выявленных нарушений, была составлена докладная записка. Также пояснил, что за исполнение предписаний Росприроднадзора относительно уборки металлолома на придоковой территории завода ответственность нес ФИО3, и только в декабре 2016 года, когда стало понятно, что результата не будет, он взял это под свое руководство. В соответствии с существующими на предприятии правилами, в случае, если работнику необходимо уйти по своим личным делам, то необходимо оформить заявление на его имя о предоставлении дней в счет отпуска либо за свой счет, после чего им издается соответствующий приказ, но ФИО3 этого делать не считал нужным. Действительно, он предлагал ФИО8 поговорить с ФИО3, предложив ему уволиться, дабы смягчить обстановку, складывающуюся вокруг него. К нему поступил рапорт ФИО5 с указанием на то, что ФИО3 отсутствует на рабочем месте, в связи с чем, он дал указание провести расследование, отобрать объяснения, после чего принял оспариваемые решения. Такого документа, как увольнительная записка, ему неизвестно, в регламенте предприятия его нет. Начальники подразделений используют увольнительные записки для точного понимания времени и места нахождения своих подчиненных на объектах, расположенных за территорией завода, в свою очередь от исполнения трудовых обязанностей работника может освободить только руководитель предприятия. За свои действия по выдаче ФИО3 увольнительных записок с возможностью самостоятельного их заполнения Островский понес дисциплинарное взыскание. По факту встречи ФИО3 с руководителем СМК «ЭХО», он ему таких указаний не давал, кроме того, ФИО3 было известно, что в отношении данного предприятия уже идет арбитражное разбирательство. Никаких указаний по представлению интересов в контролирующих органов, он ФИО3 также не давал, доверенности не выдавал, ранее действующие доверенности были аннулированы. Вина ФИО3, выразившаяся в том, что он в рабочее время находился вне рабочего места и не выполнял при этом свои функциональные обязанности, устанавливались им при привлечении его к дисциплинарной ответственности, на основании актов, рапортов непосредственных руководителей, а также объяснительных ФИО3, которые ему были предоставлены и указаны в приказах, он посчитал это достаточным основанием для применения оспариваемых дисциплинарных взысканий. Полагает, что ФИО3 оказал психологическое давление на Островского, когда тот выдал ему подписанные незаполненные увольнительные записки, и это стало для него прикрытием отсутствия на рабочем месте. Островский не является надлежащим лицом, правомочным отпускать работника без согласия руководителя. ФИО3 обязан был обратиться к нему, как и любой из работников. С ФИО3 был снят ВВР, в связи с отсутствием у него функционала, а также с не контролируемостью его на рабочем месте. Дисциплинарное взыскание в виде увольнения было применено за отсутствие на рабочем месте 18 ноября 2016 года более 4-х часов, без уважительных причин. При этом, предыдущие дисциплинарные взыскания были предупреждением, что ФИО3 нарушает дисциплину, но он продолжал вести себя так, как и раньше. Считает, что Ашихмин должен был уведомить своего непосредственного начальника, где он и что с ним случилось, а не наоборот, в том числе, убывая для исполнения своих служебных обязанностей. Увольнение связано не с тем, что он не выполнял свои служебные обязанности, а с прогулом. Он предложил через ФИО8 спокойно уволиться, но он это делать не собирался. ФИО3 был уволен не за то, что он отказался увольняться, а за конкретный проступок – прогул. Не оспаривал, что в обязанности заместителя технического директора входило обеспечивать и контролировать выполнение и реализацию мероприятий по ядерной, радиационной, промышленной и экологической безопасности, лицензионно-разрешительной работы, в том числе, соблюдение и поддержание в установленном порядке условий действия лицензии. Организовывать на постоянной основе плановую работу РСБ, осуществлять контроль за выполнением мероприятий метрологического обеспечения. Полномочия по взаимодействию с подразделениями им были поручены ФИО8, как его заместителю по качеству, он наделил ее полномочиями взаимодействовать и контролировать лицензионно-разрешительную работу, центральную заводскую лабораторию, и все, что связано именно с надзорными органами, дав устные указания, которыми руководствовались сотрудники, о переподчинении ФИО3 ФИО8, поскольку он не справлялся со своими обязанностями, но юридически такого переподчинения не было, изменения в структурной схемы произведено не было, это возможно только после её утверждения Советом директоров. Организационных документов по этому поводу, также не издавалось. По четвергам с 14 часов проводятся совещания со всем руководящим составом, на которые явка руководителей, обязательна, но ФИО3 на директорских совещаниях, начиная с ноября 2016 года, несмотря на то, что продолжал занимать должность ЗТД по ПП, не появлялся, при этом, для разрешения вопроса по поводу своих функциональных обязанностей, к нему не обращался, на прием не записывался. 

Допрошенная ранее в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО8 суду показала, что ранее являлась ВрИо генерального директора АО «СВРЦ», а в настоящее время является заместителем генерального директора по качеству. Заместитель технического директора по подготовке производства (ЗТД по ПП) ФИО4 регулярно допускал курение в своем рабочем кабинете, который был прокурен, по этому поводу на него постоянно поступали жалобы от сотрудников. Имели случаи и нарушения ФИО4 трудовой дисципины в виде опозданий, вместе с тем, никаких мер к нему она как руководитель никогда по данным фактам не принимала, вела с ним только устные беседы о недопустимости данного поведения. Ему техническим директором часто выписывались претензии, но она их дальше не пропускала, поскольку они являются депремирующими. Об оспариваемых мерах дисциплинарной ответственности, ей ничего не известно, поскольку на тот момент она находилась в отпуске. ФИО4 грамотный специалист, но как человек тяжелый, никто из руководителей на заводе не мог с ним работать. Пояснила, что должностные обязанности ЗТД по ПП регламентированы в распоряжении о распределении обязанностей, кроме того, у всех работников и руководителей есть и должны быть разработанные в соответствии с иерархической цепочкой и утвержденные директором должностные инструкции. Подтвердила, что подписывала и утверждала представленную ей на обозрение копию должностной инструкции № в отношении ЗТД по ПП от 03 февраля 2016 года, следовательно, она являлась действующей. Руководящий состав на заводе имеет ВВР – право свободного выхода за территорию проходной в течение рабочего дня. Если у работника нет ВВР, он выходит через проходную для исполнения своих обязанностей по увольнительной записке, которую может выдать начальник подразделения. В период её руководства, у ФИО3, как у лица занимающего руководящую должность, был ВВР, и в силу своих должностных обязанностей, он имел право выходить за пределы электронной проходной и завода. Решение о выдаче ВВР принимает руководитель в отношении тех, у кого предполагается наличие служебных обязанностей за территорией завода. В частности, в период её руководства заводом, у ФИО3 имелись отдельные обязанности, когда он должен был работать за территорией завода в целях осуществления контрольных мероприятий в отношении вверенных ему подразделений. Обязанности по исполнению предписаний, выданных Ростехнадзором и Росприроднадзором, в частности по уборке с территории металлолома, входили в круг обязанностей ФИО4 За время исполнения ею обязанностей генерального директора, бывали случаи, когда служба безопасности подавала сведения о злоупотреблении ФИО3 своим правом свободного входа-выхода (ВВР), она проводила с ним беседы, при этом, своё отсутствие он объяснял исполнением служебных обязанностей. По просьбе нового генерального директора ФИО10 она беседовала с ФИО4 по поводу того, что тот не видел его в своей команде, в связи с чем, предлагала ему рассмотреть вариант увольнения по соглашению сторон, поскольку претензий по работе к нему было много у руководителя предприятия, от коллег доброго слова о нем было не услышать, его было за что уволить. В сентябре 2016 года был издан приказ об изменении организационной структуры управления предприятием, однако она носила информационный характер, в неё можно было внести свои предложения по изменению, дополнению, но как такового переподчинения подразделений не было, вместе с тем, когда новый директор приступил к работе и столкнулся с проблемами, которые существовали по ряду отделов и служб, подчиненных истцу, он дал устное указание, чтобы все документы, которые идут с его отделов, пропускались через неё и технического директора и их подписи. Выстраивая новую структуру, директор часть подразделений таким образом перевел в службу качества, а часть техническому директору. То есть, поскольку в предполагаемой структурной схеме ЗТД и ПП не было и пока схема не утверждена, директор дал ей указания, действовать в соответствии с этой структурной схемой. 

Свидетель ФИО5, будучи допрошенным в ранее состоявшемся судебном заседании, показал, что в настоящее время является ВрИо главного инженера, ранее являлся техническим директором АО «СВРЦ», при этом ФИО4 формально находился в его подчинении, но фактически он ему не подчинялся, работал самостоятельно в свободном режиме, как ему хотелось, перед ним ни за что не отчитывался. За ФИО4 были закреплены некоторые подразделения предприятия, контроль за работой которых в качестве руководителя он выполнял. Ашихмин должен был организовывать планирование работы вверенных ему подразделений путем составления плана, однако но ни одного плана работы, он не видел. Входило в обязанности ФИО3 и организация и контроль за исполнением предписаний служб в сфере природопользования по очистке придоковой территории, прибрежной зоны бухты от металлолома, выполнение требований лицензионного соглашения, при этом имеет право самостоятельно осуществлять выезд на данные объекты, расположенные за территорией завода, контролируемой электронной проходной, при этом, ему самому для этого, хватило бы и получаса. У ФИО4 до определенного момента было право свободного прохода через проходную - ВВР. ФИО4, как ЗТД по ПП имел возможность в любое время посетить тот или иной объект за пределами территории, контролируемой электронной проходной, в связи с чем, у него был ВВР. ФИО3 по большей части не ставил его в известность куда и когда он уходил с территории завода и до определенного момента он не ставил перед директором данных вопросов, поскольку ФИО3 решал их самостоятельно, минуя его, напрямую с директором, и несмотря на то, что его как непосредственного начальника истца это не устраивало, никаких мер реагирования он не предпринимал, пока не сменилось руководство заводом и у него не закончилось терпение, поэтому, начиная с 01 ноября 2016 года, поскольку у истца была постоянно закрыта дверь рабочего кабинета, он ежедневно обращался к начальнику службы безопасности за предоставлением распечатки с электронной проходной в отношении ФИО3, в связи с чем, были комиссионно в присутствии его заместителя ФИО15 и начальник по режиму Лебедева составлены акты отсутствия на рабочем месте, при этом, в связи с тонкостями их взаимоотношений, он не пытался самостоятельно выяснить у него причины отсутствия, его это не интересовало, поскольку ФИО3 самостоятельно должен был проявить инициативу и доложить ему как своему непосредственному начальнику о том, где он находится и причины своего отсутствия. Когда накопилось несколько таких актов за несколько дней, 14 ноября 2016 года он запросил у ФИО3 объяснения о причинах отсутствия. В середине ноября 2016 года ФИО3 его предупредил, что планирует лечь в госпиталь, в связи с чем, ему необходимо пройти медицинское обследование перед госпитализацией, против чего он не возражал, и поскольку на тот момент истец был лишен ВВР, то он попросил выписать ему для этого несколько увольнительных записок, чтобы выйти через проходную. Он дал ему для этого несколько подписанных им пустых бланков увольнительных записок, более пяти штук, что было его ошибкой, при этом, конкретное время и длительность прохождения медицинского обследования ими не оговаривалось, он это у ФИО3 не выяснял. В последующем он аннулировал еще не использованные увольнительные записки, выданные ФИО3. 18 ноября 2016 года ФИО3 позвонил ему, попросил отпустить его в город по личной необходимости, при этом, он не говорил, когда он поедет и когда вернется, он этого у него не спрашивал, временных ограничений не ставил, но полагал, что он поедет с утра и до 11.50 часов к совещанию вернется, поэтому на акте об отсутствии на рабочем месте он собственноручно указал, что согласовал время его отсутствия с 9.00 до 11.50 часов, почему он указал в служебной записке, что согласовал время после обеда, сказать затруднился. Также пояснил, что на предприятии было сформировано предложение по новой штатной структуре, но на тот момент она еще не была утверждена. Также ему было известно, что период отпуска ФИО8, ФИО15 замещал ее по части организации руководства группы лицензирования, однако ФИО3 он об этом не сообщил. 29 ноября 2016 года им была выписана претензия в адрес ФИО3 по фактам непосещения им директорских совещаний, на которые он не считал необходимым ходить, при этом, в ноябре 2016 года он не был ни на одном таком совещании.

Свидетель ФИО15, будучи допрошенным в ранее состоявшемся судебном заседании, показал, что ранее являлся заместителем технического директора, в настоящее время заместителем главного инженера АО «СВРЦ». Своим подчиненным он оформляет увольнительные записки, бланки которых распечатывает самостоятельно, в том случае, если необходимо подразделения предприятия, находящиеся за территорией, контролируемой электронной проходной, для выполнения производственных обязанностей, а если сотруднику необходимо отсутствовать по своим личным делам, то данное оформляется предоставлением дней в счет отпуска или за свой счет на основании заявления работника, либо в счет ранее отработанного сверхурочно времени, через руководителя. У всех заместителей технического директора были ВВР, предполагалась исполнение служебных обязанностей, связанных с выездом на объекты, находящиеся за территорией проходной, вместе с тем, даже при наличии ВВР, выходя за проходную для проверки объектов, он всегда ставит об этом в известность непосредственного начальника Островского. У ФИО3 с Островским были сложные отношения, в частности, в управлении данным подчиненным, который был ему неподконтролен. Также пояснил, что в ноябре 2016 года, он вместе с ФИО14 фиксировал своей подписью в акте отсутствие ФИО3 на территории предприятия по просьбе Островского, при этом, предварительно кто-то из них удостоверялись в отсутствии ФИО3 в кабинете, а данными электронной проходной подтверждался уход ФИО3, сами акты составлялись по итогам дня, при этом, у Островского он не спрашивал о том, отпускал ли он его или нет, сам он также об этом не говорил, но если он просил принять участие в составлении данных актов, следовательно у него были на это причины. ВВР ФИО3 сняли в конце 2016 года. При составлении акта за 18 ноября 2016 года, Островский счел необходимым указать, что указанное время с 09.00 часов до 11.50 часов было согласовано, при этом никак это не прокомментировал, но он полагает, что данное время было указано в связи с тем, что по пятницам у них с 11-30 часов проходят совещания у технического директора. В целях исполнения поступивших предписаний необходимо сначала разработать план, выдать план по подразделениям и после этого этот документ уже будет являться документом управления, на основании которого можно контролировать процесс исполнения. Иначе подразделения не знают, что им нужно делать, поскольку плана действий нет, сроки руководителем не установлены. В случае вынесения предписания Росприроднадзором по результатам проверки экологического подразделения, которое находилось под руководством ФИО4, в частности по уборке металлолома, попадает непосредственному руководителю подразделения, которое проходит проверку. ФИО4 получил данные предписания и бездействовал до августа 2016 года, а потом ушел в отпуск. Передачу своих обязанностей на время своего отсутствия ФИО4 никак не оформил, металлолом как лежал, так и остался лежать, поэтому проверять там нечего, вместе с тем, он не может утверждать, что ФИО4 фактически этого не делал. Полагает, что вести переговоры 8 ноября 2016 года с подрядчиком СМК «Эхо», ФИО3 не имело смысла, поскольку на тот момент уже был приказ о переподчинении РСБ другому заместителю технического директора, поэтому истец за данную работу уже не отвечал. Поездки в контролирующие органы оформляются выдачей соответствующей доверенности.

Допрошенный ранее в судебном заседании свидетель ФИО11 – начальник отдела охраны труда и пожарной безопасности АО «СВРЦ» показал, что 23 декабря 2016 года в предверии длительных праздничных выходных дней был осуществлен обход по заводу на предмет нарушения правил пожарной безопасности, который проводился созданной в этих целях комиссией в составе санврача Альт и инженера пожарной защиты ФИО12 и начался с административных зданий заводоуправления. По результатам обхода на имя генерального директора была составлена докладная записка об обнаружении в здании заводоуправления двух мест курения: кабинета и лестничная площадки, между 4-м и верхним этажом. В докладной было указано, что в кабинете у ФИО3 были обнаружены окурки, стоял запах табачного дыма. Сам он курящего ФИО3 в указанный день не наблюдал. Ранее на имя ФИО8 им была написана докладная записка по поводу курения ФИО3 в кабинете, также он неоднократно обращался к ней по этому поводу устно, при этом, ФИО8 сказала, что поговорит с ним об этом. Относительно увольнительных записок показал, что их подписывает руководитель, когда направляет своего работника для выполнения какого-либо задания за территорию предприятия, где находятся объекты завода, чтобы работник в рабочее время мог покинуть территорию завода, в ней проставляется ориентировочное время, она дает право выхода и прохода на территорию завода. Там проставляется ориентировочное время. Если у работника нет ВВР, то пройти через проходную можно только по увольнительной записке, при этом, если она выписывается сотруднику, например в целях посещения врача, то в последующем решается вопрос по отработке данного использованного времени. А если увольнительная записка выписана руководителем и работник убыл выполнять какое-то задание, это считается рабочим временем. Используемые в его отделе бланки увольнительных записок, они распечатывают сами, они согласованы с отделом труда и заработной платы, ранее на заводе имелись типографские бланки.

Свидетель ФИО12, будучи допрошенной в ранее состоявшемся судебном заседании, показала что является инженером по противопожарной защите отдела охраны труда и пожарной безопасности АО «СВРЦ». 23 декабря 2016 года по распоряжению начальника она в составе комиссии, совместно с санитарным врачом ФИО13 осуществляли осмотр предприятия перед предстоящими новогодними праздниками на предмет пожароопасности и курения в неположенных местах, в том числе, здания заводоуправление. В ходе осмотра они также посетили кабинет ФИО3, при этом его кабинет был задымлен и имелись окурки, которые он при них с пепельницы пересыпал в урну, то есть, человек курил на рабочем месте в нарушение приказа о запрете курения на рабочем месте, но с сигаретой она его не видела в тот день. Об увиденном ими было доложено в докладной записке. У ФИО3 отдельный личный кабинет, за который он несет ответственность за соблюдение правил пожарной безопасности.

Допрошенный в ранее состоявшемся судебном заседании свидетель ФИО14 показал, что является начальником отдела службы безопасности и физической защиты АО «СВРЦ», которое обеспечивает соблюдение режима на предприятии, в том числе, пропускной режим. Нормативные документы, определяющие действие увольнительных записок, на предприятии отсутствуют. Каждый проход каждого сотрудника предприятия учитывается электронной проходной. ВВР - это проход и выход в рабочее время. ВВР предоставляется определенной категории работников, исполнение служебных обязанностей которых связано с исполнением обязанностей за проходной на объектах, находящихся за территорией предприятия. До определенного момента ВВР был и у ФИО4, в последующем он был с него снят генеральным директором по представлению главного инженера. На основании увольнительной записки работник может пройти через проходную для исполнения им своих служебных обязанностей за пределами электронной проходной. Для того, чтобы убыть с предприятия по личным причинам, работник в установленном порядке должен подать заявление на имя генерального директора о предоставлении ему дней в счет отпуска либо за свой счет либо в счет последующей отработки, которое согласуется с руководителем, а затем утверждается либо не утверждается генеральным директором, издается соответствующий приказ. При последующей отработке, работнику выдается квитанция на сверхурочную работу, при этом проход осуществляется на основании согласованного руководителем заявления, на котором он ставит визу, что проход согласован. По поводу отсутствия ФИО3 на рабочем месте пояснил, что к нему с устной просьбой проконтролировать это обратился его непосредственный начальник Островский, в связи с чем, им делалась выписка данных с электронной проходной, на основании которых в течение дня составлялись соответствующие акты, в которых он расписывался. При составлении такого акта 18 ноября 2016 года со слов Островского выяснилось, что он выдавал ФИО4 подписанные увольнительные записки. Причины отсутствия ФИО3 на рабочем месте он не выяснял, своей подписью в акте удостоверил только данные распечатки с электронной проходной.

Судом при рассмотрении дела установлено, что акционерное общество «Северо-восточный ремонтный центр» с 27 февраля 2008 года зарегистрировано в качестве юридического лица, поставлено на учет в налоговом органе, с основным видом деятельности ремонт и техническое обслуживание судов и лодок (т. 1 л.д. 83, 84, 103-116). 

Согласно п. 7.1 Устава, органами управления Общества являются: общее собрание акционеров, Совет директоров, генеральный директор – единоличный исполнительный орган (т. 1 л.д. 85-102).

В соответствии с п. 8.2.6 Устава, к компетенции Общего собрания акционеров относится решение вопроса о передаче функций единоличного исполнительного органа Общества управляющей организации или управляющему.

Как установлено в судебном заседании, 31 октября 2016 года на основании решения Общего собрания акционеров АО «СВРЦ» полномочия единоличного исполнительного органа были переданы управляющей организации ОАО «Дальневосточный центр судостроения и судоремонта», которое зарегистрировано в качестве юридического лица с 11 декабря 2007 года с основным видом деятельности - строительство кораблей, судов и плавучих конструкций. 

05 июня 2012 года между ОАО «СВРЦ» (в настоящее время АО «СВРЦ») и ФИО4 заключен трудовой договор №, в соответствии с которым ФИО4 с указанной даты был принят на работу в учебный центр СПО и УП на должность ведущий преподаватель, о чем работодателем был издан приказ № от 05 июня 2016 года о приеме работника на работу (л.д. 117-118, 119). 

Согласно п. 2.2 трудового договора, работник принял на себя обязательство добросовестно выполнять свои обязанности, подчиняться правилам внутреннего трудового распорядка, соблюдать трудовую дисциплину и т.д.

Согласно дополнительному соглашению от 08 июля 2013 года к трудовому договору № от 05 июня 2012 года, ФИО4 с 08 июля 2013 года переведен на должность заместителя технического директора по подготовке производства, и принял на себя обязательства выполнять обязанности в соответствии с должностной инструкцией № (т.1 л.д. 120).

Дополнительным соглашением к трудовому договору от 01 января 2014 года за напряженность в труде, а также в целях компенсации затрат личного времени в выходные дни и сверхурочное время работнику устанавливается надбавка в размере 30% должностного оклада (т.1 л.д. 121).

В связи с индексацией и повышением уровня заработной платы, дополнительным соглашением от 01 января 2015 года к трудовому договору, ФИО4 был установлен оклад в размере 24 450 рублей в месяц (т. 1 л.д. 122).

Как установлено в судебном заседании в ноябре - декабре 2016 года истец ФИО4 многократно привлекался к дисциплинарной ответственности за отсутствие на рабочем месте.

Так, приказом № от 30 ноября 2016 года истец был привлечен к дисциплинарной ответственности в виде выговора за нарушение трудовой дисциплины и правил внутреннего трудового распорядка в связи с отсутствием на рабочем месте с 01 ноября 2016 года по 03 ноября 2016 года без уважительных причин (т. 1 л.д. 198). Основанием для привлечения его к дисциплинарной ответственности послужили: служебная записка технического директора ФИО5 от 14 ноября 2016 года, служебная записка №/ЗТД по ПП от 22 ноября 2016 года, а также данные учета электронной проходной.

Приказом № от 05 декабря 2016 года к ФИО4 было применено дисциплинарное взыскание в виде выговора за отсутствие на рабочем месте без уважительных причин 07 ноября 2016 года с 10.03 до 12.00 часов. Основанием послужили: акт отсутствия работника на рабочем месте от 07 ноября 2016 года, вышеуказанные служебные записки и данные учета электронной проходной (т. 1. л.д. 197).

Приказом № от 06 декабря 2016 года к ФИО4 было применено дисциплинарное взыскание в виде выговора за отсутствие на рабочем месте без уважительных причин 08 ноября 2016 года с 09.44 по 11.34 часов, и с 13.00 по 15.32 часов. Основанием для привлечения к дисциплинарной ответственности послужили: акт об отсутствии работника на рабочем месте, а также вышеуказанные служебные записки и данные учета электронной проходной (т. 1. л.д. 196).

На основании приказа № от 07 декабря 2016 года за нарушение трудовой дисциплины и правил внутреннего трудового распорядка заместителю технического директора по производству ФИО4 был объявлен выговор в связи с отсутствием на рабочем месте без уважительных причин 09 ноября 2016 года с 13.00 по 15.45 часов. Основанием также послужили: акт об отсутствии на рабочем № 2011 года, служебные записки и данные учета электронной проходной (т.1 л.д.195)

Приказом № от 08 декабря 2016 года к ФИО4 было применено дисциплинарное взыскание в виде выговора за отсутствие на рабочем месте без уважительных причин 10 ноября 2016 года с 10.02 по 12.00 часов, и с 13.00 по 15.33 часов. Основанием для привлечения к дисциплинарной ответственности послужили: акт об отсутствии работника на рабочем месте, а также вышеуказанные служебные записки и данные учета электронной проходной (т. 1. л.д. 194).

Проверяя законность привлечения ФИО4 к дисциплинарной ответственности в виде выговоров в соответствии с данными приказами, суд приходит к следующему.

Как установлено в судебном заседании и подтверждается представленным суду Коллективным договором ОАО «СВРЦ», разделом 5 данного договора урегулированы вопросы рабочего времени и отдыха, на предприятии установлена пятидневная рабочая неделя продолжительностью рабочего времени для мужчин 40 часов, с распорядком работы с понедельника по пятницу с 08.00 часов до 17.00 часов с перерывом на обед с 12.00 часов до 13.00 часов (т. 1. л.д. 127-138). Данные обстоятельства сторонами не оспаривались.

Также в судебном заседании на основании пояснений сторон и представленного суду плана территории АО «СВРЦ» (т. 1. л.д. 33), установлено, что часть территории АО «СВРЦ», включая заводоуправление и контролируется электронной проходной.

Как следует из распечатки данных электронной проходной (т. 1 л.д. 152-153), и не оспаривалось стороной истца при рассмотрении дела, ФИО4, действительно, покидал территорию АО «СВРЦ», контролируемую электронной проходной в даты и время указанные в оспариваемых выше приказах о применении дисциплинарных взысканий, за исключением периода с 01 по 03 ноября 2016 года, поскольку согласно данным электронной проходной, истец 01 ноября 2016 года находился на вышеуказанной выше территории с 07.57 до 12.31, затем с 16.13 до 18.40 часов; 02 ноября 2016 года – с 07.52 до 11.42 часов и с 15.48 до 17.44 часов; 03 ноября 2016 года – с 07.48 до 9.50 часов и с 14.57 до 17.31 часов.

Как следует из содержания служебной записки технического директора ФИО5 от 14 ноября 2016 года, с которой истец был ознакомлен только 21 ноября 2016 года, ФИО4 было предложено в срок до 16 ноября 2016 года представить объяснения по поводу ежедневного отсутствия в рабочее время на предприятии в периоды с 01 ноября 2016 года по 03 ноября 2016 года и с 07 ноября 2016 года по 11 ноября 2016 года (т.1 л.д. 200). 

ФИО4 в ответ на данное требование на имя технического директора была предоставлена служебная записка №/ЗТД по ПП от 22 ноября 2016 года, где истец в качестве объяснений о причинах отсутствия на рабочем месте с 01 по 03 ноября 2016 года и с 07 по 11 ноября 2016 года указал, что в указанный период он исполнял свои должностные обязанности, а именно выяснял причины планируемой проверки Камчатприроднадзором, результаты проверки в рамках административного правонарушения по перемещению грунта при устройстве газона перед заводоуправлением, состав и реализацию мероприятий по устранению предписаний о нарушении природоохранного законодательства (т. 1 л.д. 199). 

Оспаривая вышеуказанные приказы о применении дисциплинарного взыскания истец, не отрицая факта своего отсутствия в указанное время на территории АО «СВРЦ», контролируемой электронной проходной, мотивирует данное тем, что в указанные периоды времени, имея пропуск, позволяющий ему свободно в любое время покидать территорию завода (ВВР), исполнял свои должностные обязанности в соответствии с должностной инструкцией № на территории предприятия, которая электронной проходной не охватывается, а именно: 01 ноября 2016 года с 13.00 до 16.03 часов - на придоковой территории проверял исполнение мероприятий по удалению металлолома, в рамках устранения нарушений, указанных в предписании № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования; 02 ноября 2016 года с 11.42 до 12.00 часов – в отделении кадров завода, а с 13.00 до 15.48 часов - на «4 площадке» проверял выполнение мероприятий по удалению металлолома и ТБО, в рамках устранения нарушений, указанных в предписании № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования; 03 ноября 2016 года с 09.49 до 14.57 часов ездил в Федеральную службу по надзору в сфере природопользования в г. Петропавловск-Камчатский, откуда забрал определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 06 сентября 2016 года; 07 ноября 2016 года с 10.03 до 12.00 часов – находился на очистных сооружениях и проверял мероприятия по подготовке к вводу в действие станции биологической очистки сточных вод, а с 13.00 до 13.32 часов - осматривал КНС №, окончание работ по восстановлению герметичности кессона станции; 08 ноября 2016 года с 09.44 до 11.34 часов - встречался с председателем СМК «ЭХО» ФИО6 на производственной базе кооператива и выяснял обстоятельства прекращения работ на предприятии по договорам ремонта кровель и фасада, а с 13.00 до 15.32 часов – осматривал район прибрежной территории между придоковой территорией и заводом, где затоплены пять вспомогательных судов завода для планирования работ по их фрагментации и вывозу в рамках выполнения предписания № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования; 09 ноября 2016 года с 13.00 до 15.45 – осматривал цех №, организацию сбора и удаления отработанных ГСМ, установку счетчика воды в рамках выполнения предписания № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования, осматривал мазутные емкости котельной в районе насосной станции на предмет разлива нефтепродуктов в результате осеннего подтопления; 10 ноября 2016 года с 10.02 до 15.33 часов – ездил в Ростехнадзор в г. Петропавловск- Камчатский и выяснял причины, по которым прокуратура Камчатского края затребовала документы по снятию с учета мазутохранилища как опасного производственного объекта после проведения проверки АО «СВРЦ», как юридического лица, в июне 2016 года. 

В свою очередь сторона ответчика настаивала, что в указанное время истец покидал территорию предприятия, контролируемую электронной проходной в личных целях, не связанных с исполнением им должностных обязанностей, без уважительных причин, указывая в обоснование, что должностная инструкция у истца отсутствует, поскольку он, будучи обязанным разработать ее как руководитель, данного не сделал, а для проверки работы находящихся у него в подчинении подразделений, достаточно и получаса. При этом, предписания, на которые истец ссылается, были переданы ему на исполнение в июле 2016 года, однако никаких планов мероприятий, необходимых для устранения указанных в предписании нарушений, истцом не разрабатывалось, ответственные лица и сроки исполнения не назначались. По предписанию № от 01 июля 2016 года срок исполнения был предусмотрен до 01 ноября 2016 года, перед уходом в отпуск ФИО4 свои дела никому не передал, поэтому выйдя из отпуска и понимая, что никто в этот период и ничего по данному предписанию не делал, выяснять в последний день исполнения предписания, что было сделано по нему, не имело смысла. Все проверки проводились одновременно в июле 2016 года с участием ФИО4, а о причинах внеплановой проверки знали сотрудники группы ЛРР. Никаких писем с Росприроднадзора относительно предоставления каких-либо документов в рамках какой-либо проводимой проверки в адрес предприятия не поступало, определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении по заявлению физического лица, правового значения для АО «СВРЦ» не имело, никто ФИО4 на получение данного документа, который даже не был адресован заводу, не уполномачивал, а при необходимости ФИО4 имел возможность позвонить инспектору и узнать о результатах.

Как следует из копии приказа № от 10 июня 2014 года «О распределении полномочий», к полномочиям заместителя технического директора по подготовке производства ФИО4 отнесены: вопросы по линии ядерно-радиационной безопасности, метрологического обеспечения, центральной заводской лаборатории, ремонтно-строительного бюро, вопросы по лицензированию, сертификации и аккредитации, вопросы по промышленной безопасности и экологии, вопросы реализации на предприятии мероприятий федеральной целевой программы «Обеспечение ЯРБ на 2016…2020 годы и период до 2025 года»; вопросы обеспечения деятельности производственных цехов.

Согласно представленной стороной истца копии должностной инструкции №, подписанной и утвержденной ВрИО генерального директора ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ, что было ею подтверждено в судебном заседании во время допроса, и не опровергнуто ответчиком, задачей заместителя технического директора по подготовке производства является административное и техническое руководство группой лицензионно-разрешительной работы, центральной заводской лабораторией, метрологического бюро, отделом ядерной и радиационной безопасности и ремонтно-строительного бюро в рамках организации подготовки производства Общества к выполнению текущих и планируемых работ (п. 1.4 должностной инструкции) (т. 2. л.д. 6-8). 

Разделом 3 должностной инструкции установлен перечень обязанностей заместителя технического директора по подготовке производства, к которым относится, в том числе: обеспечение и контроль реализации мероприятий по ядерной, радиационной, промышленной и экологической безопасности, мероприятий лицензионно-разрешительной работы, в том числе соблюдение и поддержание в установленном порядке условий действия лицензирования; организация на постоянной основе плановой работы ремонтно-строительного бюро и ремонтно-строительной группы по содержанию зданий, сооружений и территории Общества, контроль за выполнением мероприятий метрологического обеспечения, участие в расследовании аварий и инцидентов произошедших на предприятии, в части касающейся, организация выяснения причин и последствий произошедших аварий, подготовка предложений по их предупреждению, локализации и ликвидации; организация взаимодействия с контрольными и надзорными органами; контроль за выполнением предписаний органов государственного надзора и контроля.

Таким образом, учитывая, что стороной ответчика не представлена суду иная должностная инструкция ЗТД по ПП, данное доказательство ответчиком удерживается со ссылкой на то, что таковая отсутствует, поскольку не была разработана истцом, суд в соответствии с ч. 1 ст. 68 ГПК РФ, в данном случае при определении перечня должностных обязанностей ФИО4, руководствуется копией представленного истцом указанного документа в совокупности с пояснениями, данными в указанной части стороной истца, а также показаниями свидетелей ФИО8, Островского, ФИО15 и ФИО10.

Предписанием Тихоокеанского морского управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования № от 01 июля 2016 года на АО «СВРЦ», на основании акта проверки № от 01 июля 2016 года, была возложена обязанность в срок до 01 ноября 2016 года очистить производственный и придоковый земельные участки от металлолома и ТБО.

Предписанием указанного управления № от 01 июля 2016 года на АО «СВРЦ» была возложена обязанность в срок до 01 марта 2017 года очистить акваторию и прибрежную полосу б. ФИО17 от металлолома. 

Как следует из пояснений сторон, данные предписания в июле 2016 года были переданы на исполнение ФИО4 как руководителю подразделений, в сфере которых данные предписания были выданы.

На основании вышеизложенного, с учетом пояснений истца, представителей ответчиков, а также допрошенных ранее судом свидетелей ФИО8, Островского, ФИО10 и ФИО15, суд приходит к выводу, что в должностные обязанности истца входило, в том числе: организация и проверка исполнений мероприятий по удалению металлолома и ТБО на «4 площадке» и придоковой территории АО «СВРЦ» в рамках устранения нарушений, указанных в предписаниях № от 01 июля 2016 года и № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования; контроль мероприятий по подготовке к вводу в действие станции биологической очистки сточных вод; осмотр района прибрежной территории между придоковой территорией и заводом, где затоплены пять вспомогательных судов завода для планирования работ по их фрагментации и вывозу в рамках выполнения предписания № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования; а также осмотр КНС №, контроль работ по восстановлению герметичности кессона станции.

В связи с чем, доводы ФИО4, изложенные в служебной записке от 22 ноября 2016 года об исполнении им в указанные дни своих служебных обязанностей, заслуживали внимания, однако работодателем надлежащим образом проверены не были. Более того, 28 ноября 2016 года техническим директором Островским у истца были повторно затребованы объяснения по каждому из дней, вместе с тем, учитывая, что в данный период времени ФИО4 уже находился на больничном листе (с 24 ноября 2016 года по 12 декабря 2016 года включительно), указанная служебная записка Островского была истцом фактически получена только после выхода на работу одновременно с приказом от 30 ноября 2016 года о привлечении его к дисциплинарной ответственности за проступки, по которым техническим директором у ФИО4 были повторно запрошены данные объяснения, в связи с чем, ссылка представителя ответчика на то, что истец проигнорировал данные требования, не предоставив ответа на рапорт, являются несостоятельными.

Доводы стороны ответчика о том, что доказательств, свидетельствующих о том, что истец действительно посещал вышеуказанные объекты АО «СВРЦ» в указанные даты и время истцом не предоставлено, а также о том, что для посещения вышеуказанных объектов достаточно получаса, суд во внимание не принимает, поскольку именно на ответчике лежит бремя доказывания обоснованности привлечения работника к дисциплинарной ответственности, однако таких доказательств, по мнению суда, в достаточной мере представлено стороной ответчика не было. 

Аргументы стороны ответчика о том, что должностной инструкции по должности, которую занимает истец, на предприятии не существует, поскольку она им не была разработана, что по их мнению подтверждается служебной перепиской начальника ОУП ФИО18, технического директора ФИО5 и заместителя технического директора по подготовке производства ФИО4 (т.1. л.д. 179-183), судом также учтены быть не могут, поскольку работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, в свою очередь в судебном заседании на основании пояснений сторон, а также представленных в материалы дела документов, достоверно установлено, что в своей деятельности истец руководствовался должностной инструкцией №, копия которой представлена им в материалы дела. При этом допрошенная судом свидетель ФИО8 не оспаривала принадлежность своей подписи, а свидетели ФИО10, Островский и ФИО15 в судебном заседании в целом не оспаривали наличие в обязанностях истца полномочий по планированию и контролю исполнения вышеуказанных мероприятий.

Поэтому при отсутствии иного документа, регламентирующего должностные обязанности истца как заместителя ТД по ПП, суд полагает возможным руководствоваться тем их перечнем, что изложен в представленной истцом копии должностной инструкции, при этом учитывает, что в целом он не противоречит основам деятельности указанных подразделений в соответствии с положениями о них, а также ФИО4 по контролю как их руководителя.

Кроме того, представленный суду Стандарт организации «Положение о составлении должностных инструкций» СТО.ПС.058-2015, введен в действие с 24 июня 2015 года приказом ВрИО генерального директора центра от 23 июня 2015 года №, то есть уже после принятия истца на должность заместителя технического директора по подготовке производства. При этом, как установлено в судебном заседании, иная должностная инструкция истцом в соответствии с п. 2.3 СТО.ПС.058-2015 не разрабатывалась, на согласование и утверждение не передавалась, суду представлена не была. 

В связи с вышеизложенным, учитывая, что фактически стороной ответчика перечень должностных обязанностей ФИО3 не оспаривался, суд определяет круг должностных обязанностей истца, исходя из указанных в копии должностной инструкции №, а также в целом согласующихся с показаниями свидетелей ФИО8, Островского, ФИО15, ФИО10. 

Вместе с тем, оценивая доводы истца об исполнении им должностных обязанностей 03 ноября 2016 года, согласно которым в указный день он ездил в Федеральную службы по надзору в сфере природопользования в г. Петропавловск-Камчатский, откуда забрал определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 06 сентября 2016 года; 08 ноября 2016 года в связи выяснением обстоятельств прекращения СМК «ЭХО» работ на предприятии по договорам ремонта кровель и фасада; 09 ноября 2016 года в связи с осмотром цеха № по вопросу исполнения предписания № от 01 июля 2016 года Федеральной службы по надзору в сфере природопользования, а также 10 ноября 2016 года связанных с поездкой в Ростехнадзор в г. Петропавловск- Камчатский для выяснения причин, по которым прокуратура Камчатского края затребовала документы по снятию с учета мазутохранилища как опасного производственного объекта после проведения проверки АО «СВРЦ» как юридического лица в июне 2016 года, суд находит их не состоятельными по следующим основаниям. 

Так, в судебном заседании установлено, что определением от 06 сентября 2016 года определением государственного инспектора РФ в области охраны окружающей среды по Камчатскому краю и Чукотскому автономному округу ФИО19 вынесено определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении в отношении АО «СВРЦ» (т. 3 л.д. 157-159). 

На основании пояснений сторон судом установлено, что на предприятии существует курьерская служба, которая занимается вопросами доставки и получения корреспонденции, при этом, как представители ответчика, так и допрошенные судом в качестве свидетелей Островский и ФИО10 пояснили, что никаких указаний ФИО3 получить вышеуказанное определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении они не давали и соответствующими полномочиями его на это не наделяли, данное определение адресовано заявителю – физическому лицу ФИО20 и в канцелярию завода не поступало, по сути какого-либо правового значения для АО «СВРЦ» оно не имеет. 

Кроме того, как следует из сообщения отдела по надзору на море по Камчатскому краю Тихоокеанского морского Управления Росприроднадзора, информацией о помещении ФИО4 Отдела в период с 01 по 11 ноября 2016 года по вопросам выполнения предписаний или по иным вопросам, связанным с деятельностью отдела – не располагает, процессуальных и иных документов, подписанных вышеуказанным сотрудником АО «СВРЦ» в указанный период не имеется (т. 3. л.д. 167). 

Таким образом, учитывая, что вышеуказанное определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении вынесено в отношении юридического лица АО «СВРЦ», а не должностного лица - заместителя технического директора по подготовке производства АО «СВРЦ» ФИО4, фактически данное решение адресовано заявителю – физическому лицу, то при отсутствии сведений о наделении истца соответствующими полномочиями на получение копии вышеуказанного определения от 06 сентября 2016 года, а также отсутствии сведений о передаче ФИО3 в адрес АО «СВРЦ» указанного процессуального документа, принимая во внимание, что в его должностные обязанности не входит получение корреспонденции, адресованной АО «СВРЦ», суд приходит к выводу о том, что отсутствие ФИО4 на рабочем месте 03 ноября 2016 года в период с 09.40 до 12.00 часов и с 13.00 часов до 14.50 часов не связано с исполнением им своих должностных обязанностей либо наличием иных уважительных причин. 

Также суд приходит к выводу о том, что отсутствие ФИО3 на рабочем месте 08 ноября 2016 года с 09.44 до 11.34 часов также не связано с исполнением им своих должностных обязанностей либо наличием иных уважительных причин, поскольку как установлено в судебном заседании, приказом № от 22 июля 2016 года с 01 августа 2016 года структурное подразделение ремонтно-строительное бюро (РСБ) было переподчинено заместителю технического директора, о чем истец ФИО3 был ознакомлен 26 июля 2016 года, в связи с чем, истцу было достоверно известно о том, что решение вопросов, связанных с ремонтом кровель и фасадов зданий АО «СВРЦ», к его полномочиям не относятся (т. 3 л.д. 168). Кроме того, как следует из пояснений стороны ответчика, представленных им документов и не оспаривалось ФИО4, на тот момент по результатам проверки работы РСБ за 2014-2016 г.г. в связи с выявленными нарушениями АО «СВРЦ» уже велась претензионно-исковая работа по отношению к подрядчику СМК «ЭХО», руководителем которого является ФИО6, в связи с чем, следует прийти к выводу, что достаточных оснований для осуществления встреч истца в рабочее время с указанным лицом по вопросу прекращения работ на предприятии по договорам ремонта кровель и фасада, у ФИО4 не имелось.

Осмотр истцом 09 ноября 2016 года цеха № по вопросу исполнения предписания № от 01 июля 2016 года, осмотр мазутных емкостей котельной в районе насосной станции, а также поездка в Ростехнадзор в г. Петропавловск-Камчатский для выяснения причин, по которым прокуратура Камчатского края затребовала документы по снятию с учета мазутохранилища как опасного производственного объекта после проведения проверки АО «СВРЦ» как юридического лица в июне 2016 года, также не могут быть признаны судом исполнением ФИО3 своих должностных обязанностей. 

Так, из пояснений представителя ответчика и представленных им документов, не опровергнутых истцом, согласно плану мероприятий № А75-0389-0003, ответственным лицом по исполнению вышеназванного предписания был назначен главный механик, не находящийся в подчинении ФИО4 Из представленной суду копии свидетельства о регистрации А75-00389 от 01 июня 2013 года следует, что в эксплуатации АО «СВРЦ» имеется группа резервуаров и сливно-наливных устройств, являющаяся опасным производственным объектом. При этом, на основании заявления Врио генерального директора ФИО8 от 27 июня 2016 года Дальневосточным управлением Ростехнадзора в июле 2016 года указанный опасный производственный объект был исключен из государственного реестра, что подтверждается соответствующим свидетельством о регистрации А75-00389 от 07 июля 2016 года и сообщением (т.3 л.д. 174-177). 

Таким образом, проанализировав вышеизложенные обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что 01, 02, 07 и 08 ноября 2016 года с 13.00 до 15.32 часов истец ФИО4 на основании имеющегося у него пропуска (ВВР) с правом свободного входа и выхода за территорию АО «СВРЦ», в указанное в приказах о привлечении к дисциплинарной ответственности время действительно покидал территорию АО «СВРЦ», контролируемую электронной проходной, однако данное было связано с исполнением им своих должностных обязанностей, что свидетельствует об отсутствии виновных действий со стороны работника ФИО4, и, как следствие, правовых оснований для наложения дисциплинарных взысканий по указанным выше обстоятельствам.

В свою очередь отсутствие истца на рабочем месте 03 ноября 2016 года с 09.40 до 12.00 часов и с 13.00 до 14. 50 часов, 08 ноября 2016 года с 09.44 до 11.34 часов, а также 09 ноября 2016 года с 13.00 часов до 15.45 часов и 10 ноября 2016 года с 10.02 часов до 12.00 часов и с 13.00 до 15.33 часов, суд не может признать связанным с исполнением истцом своих должностных обязанностей либо наличием иных уважительных причин по основаниям, изложенным выше, в связи с чем, оснований для признания приказов № от 07 декабря 2016 года, № от 08 декабря 2016 года незаконными у суда не имеется.

При таких обстоятельствах суд признает приказы № от 30 ноября 2016 года, № от 05 декабря 2016 года, № от 06 декабря 2016 года о применении в отношении заместителя технического директора по подготовке производства Ашихмин дисциплинарных взысканий в виде выговоров – незаконными. При этом, признавая данные приказы незаконными, суд учитывает, что, в частности, при вынесении приказов № от 30 ноября 2016 года и № от 06 декабря 2017 года, работодатель применил к истцу дисциплинарное взыскание в виде выговоров за несколько нарушений, поэтому, несмотря на то, что судом была установлена только часть вошедших в данную совокупность нарушений, тяжесть совершенного истцом и нашедшего свое подтверждение дисциплинарного проступка в данном случае не будет соответствовать виду примененного дисциплинарного взыскания в виде выговора.

Доводы стороны ответчика о том, что истец в своих объяснениях от 22 ноября 2016 года не указал какие именно должностные обязанности он исполнял и где именно, суд находит несостоятельными, поскольку работодатель счел данные объяснения достаточными для привлечения истца к дисциплинарной ответственности, при этом, все же указывая в служебной записке ФИО5 от 28 ноября 2016 года на их неубедительность и предлагая повторно представить объяснения по поводу ежедневного отсутствия в рабочее время, не учел, что на тот момент ФИО4 уже находился на стационарном лечении, что подтверждается копиями больничных листов, вместе с тем, не получив от истца запрошенных объяснений, ответчик привлек истца к дисциплинарной ответственности 30 ноября, 05, 06, 07 и 08 декабря 2016 года, после чего вручил их копии вместе с данным требованием ФИО3 по выходу с больничного листа 14 декабря 2016 года.

Рассматривая требования истца о признании незаконными претензий № от 29 ноября 2016 года и № от 26 декабря 2016 года, суд приходит к следующему. 

Как установлено в судебном заседании порядок предъявления претензий установлен Стандартом предприятия «Оценка качества труда подразделений и исполнителей» СТП.ПС.029-2013.

Согласно п. 2.3. Стандарта, право предъявить претензии возникает в случае, если имеется факт невыполнения поставленной задачи, приказа, распоряжения или неисполнения должностных обязанностей. Согласно п. 2.4 Стандарта в целях исключения предъявления необъективных претензий предъявитель претензии должен обосновать ее ссылками на нормы действующих документов (сроки объемы, номера приказов, предписаний, распоряжений и т.д.). В этих целях разработан единый для центра классификатор претензий (приложение Б), в которой каждой претензии присваивается порядковый номер и коэффициент снижения качества труда того подразделения (исполнителя), кому эта претензия предъявлена. 

Система предъявления претензий между подразделениями и работниками подразделений может действовать на двух уровнях, первый из которых – это взаимоотношения руководства центра с руководителями цехов, отделов, служб, самостоятельных участков и бюро, а также взаимные претензии руководителей вышеуказанных подразделений (п. 2.8. Стандарта).

Согласно п. 4.1 Стандарта претензии по СБТ на всех уровнях оформляются на специальном бланке, в котором указывается соответствующий номер и краткое содержание претензии по классификатору с конкретизацией причин оформления претензии и обоснованием её ссылками на нормативные документы (сроки, объемы, приказы, предписания, распоряжения).

Разделом 5 Стандарта предусмотрен порядок подачи претензии СБТ 1-го уровня, согласно которому руководитель центра, руководители подразделений через уполномоченных по СБТ подразделений передают заполненный бланк претензии в Бюро труда и занятости. Экономист Бюро труда и занятости, получив претензию проверяет соответствие содержания претензии перечню (Приложение Б), регистрирует ее в журнале и передает в канцелярию, которая направляет претензию адресату. Руководитель подразделения, получив претензию с обозначенным заявителем уровнем претензии и убедившись в ее справедливости, определяет виновных должностных лиц и на обратной стороне претензии указывает их фамилии с указанием занимаемой должности, знакомит с претензией виновного под роспись и передает в Бюро труда и занятости через уполномоченного СБТ. Претензии, поданные руководителями подразделений могут быть сняты только генеральным директором. 

Рассмотрение справедливости поданных претензий внутри структурного подразделения (цеха, отдела, службы) проводится руководителем соответствующего подразделения с обязательным участием лиц, несогласных с предъявленными претензиями (п. 7.2. Стандарта).

В судебном заседании установлено, что 14 декабря 2016 года истцом ФИО3 была получена претензия первого уровня № 7 от 29 ноября 2016 года с указанием п.5 по классификатору. В качестве основания указано: несвоевременное начало и окончание рабочего дня, перерывов, опоздания на работу; отсутствие и опоздания на планерки по заказам, производственные совещания, планерки (т. 1 л.д. 156).

27 декабря 2016 года истцом также была получена претензия № от 26 декабря 2016 года с указанием основания – отсутствие на директорском совещании 22 декабря 2016 года (т.1 л.д. 157).

Рассматривая законность вынесенных в адрес ФИО4 указанных претензий, суд приходит к выводу о том, что претензия № от 29 ноября 2016 года не может быть признана таковой, поскольку датирована периодом нахождения истца на стационарном лечении, что подтверждается представленным суду листком нетрудоспособности (т.1 л.д. 213), кроме того, данная претензия в нарушение требований пп. 2.4. и 4.1. Стандарта, не конкретизирована, из ее содержания не представляется возможным установить, когда именно истцом были допущены опоздания на работу, несвоевременное начало и окончание рабочего дня, в какие именно дни истец отсутствовал или опаздывал на планерки и совещания, в связи с чем, исключает возможность проверки её объективности.

В свою очередь оснований для признания незаконной претензии № от 26 декабря 2016 года, у суда не имеется, поскольку указанная претензия конкретна, не вызывает каких-либо неясностей, предъявлена в соответствии с требованиями вышеуказанного Стандарта в связи с отсутствием истца на директорском совещании 22 декабря 2016 года. 

Доводы стороны истца о том, что в связи с изменением организационной структуры с 01 октября 2016 года, переподчинением ФИО8 и Островскому подразделений, ранее находившихся в подчинении ФИО3, о чем, по его мнению, свидетельствует его служебная переписка с ФИО8 (т. 1 л.д. 55-56), а распоряжение № от 26 марта 2014 года не действует, поскольку носило временный характер и не переиздавалось, а в связи с отсутствием у него функциональных обязанностей, он не обязан был присутствовать на директорских совещаниях, суд находит несостоятельными, поскольку вопреки указанным аргументам, любое решение работодателя может оформляться как в виде приказа, так и в виде распоряжения.

Как установлено в судебном заседании, фактически организационная структура АО «СВРЦ» была изменена только в феврале 2017 года после её утверждения Советом директоров. При этом распоряжение № от 26 марта 2014 года, обязывающее присутствовать заместителей технического директора на еженедельных директорских совещаниях, никем не отменялось, не изменялось и действовало (т.1 л.д. 151). Как следует из пояснений ФИО4 и показаний свидетелей Островского, ФИО15 и ФИО10, истец на тот момент занимал должность заместителя технического директора по подготовке производства, его труд оплачивался, исходя из занимаемой им должности в соответствии с условиями трудового договора, в связи с чем, само по себе, отсутствие у него по его мнению функциональных обязанностей в виду переподчинения подразделений, информации, необходимой для подведения итогов и планирования какой-либо деятельности, не являлось достаточным основанием для неисполнения вышеназванного распоряжения руководителя без предварительного согласования с ним своих действий (бездействия). Вместе с тем, как установлено в судебном заседании и не оспаривалось истцом, он по данному вопросу к генеральному директору не обращался, каким-либо решением от присутствия на директорских совещаниях не освобождался.

Рассматривая требования истца о признании незаконным приказа № от 27 декабря 2016 года о применении дисциплинарного взыскания в виде выговора, суд находит данные требования подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

На основании п. 1 ст. 11 Закона N 15-ФЗ в целях предупреждения возникновения заболеваний, связанных с воздействием окружающего табачного дыма и потреблением табака, сокращения потребления табака одной из мер является установление запрета курения табака на отдельных территориях, в помещениях и на объектах.

Пунктом 9 ч. 1 ст. 12 Закона N 15-ФЗ установлено, что для предотвращения воздействия окружающего табачного дыма на здоровье человека запрещается курение табака на рабочих местах и в рабочих зонах, организованных в помещениях.

На основании ст. 23 Закона N 15-ФЗ за нарушение законодательства в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака устанавливается, в том числе, дисциплинарная ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Приказом врио генерального директора АО «СВРЦ» № от 23 апреля 2015 года установлен запрет курения на территории центра, во взрыво- и пожаро-опасных помещениях, хранилищах в зданиях, сооружениях, помещениях, кабинетов, в цехах, на рабочих местах, в коридорах, в туалетных комнатах, душевых, бытовых помещениях и т.д. – вне мест, специально отведенных и оборудованных для этой цели (т. 3 л.д. 184).

Таким образом, требование к сотрудникам, в том числе ФИО4, о запрете курения на рабочих местах АО «СВРЦ», работодателем установлено в соответствии с требованиями закона.

В подтверждение нарушения истцом вышеуказанного запрета курения на рабочем месте стороной ответчика представлены: докладная записка начальника отдела охраны труда и противопожарной безопасности, подписанная инженером по ППЗ ООТ и ПБ ФИО12 и санитарным врачом ООТ и ПБ ФИО13, из содержания которой следует, что 23 декабря 2016 года при внеплановом обходе кабинетов (помещений) инженером по ППЗ, сан. врачом ООТ и ПБ с целью проверки соблюдения противопожарного режима и производственной санитарии персоналом заводоуправления, выявлены нарушения противопожарного режима и приказа № от 23 апреля 2016 года, а именно в 415 кабинете нарушается режим не курения ФИО4: обнаружено множество окурков в урне кабинета, задымление от сигарет и соответствующий запах; на деревянном ящике с правой стороны от выхода на кровлю, выше бытового помещения уборщиц стояла пластиковая бутылка 0,5 л на 1/4 заполненная водой с окурками. 

26 декабря 2016 года врио генерального директора АО «СВРЦ» ФИО10 у ФИО3 были запрошены объяснения по факту систематического нарушения запрета курения на рабочих местах, в том числе, 22 декабря 2016 года, которые необходимо представить до 16 часов 00 минут 26 декабря 2016 года, при этом, вручено данное требование ФИО3 было только 27 декабря 2016 года (т. 1 л.д. 51).

В этот же день в своих объяснениях от 27 декабря 2016 года ФИО4 указал, что дать объяснения не может в связи с отсутствием самого факта нарушения запрета курения и не предоставления ему данных, свидетельствующих об этом (т.1 л.д. 52). 

Таким образом, установив данные обстоятельства, суд приходит к выводу, что в данном случае ответчиком был нарушен порядок привлечения истца к дисциплинарной ответственности по факту нарушения ФИО3 запрета курения на рабочем месте, поскольку ему было предложено дать объяснения по факту курения на рабочем месте 22 декабря 2016 года, вместе с тем, акт о нарушении ответчиком трудовой дисциплины от указанной даты не составлялся и в материалах дела отсутствует; каких-либо доказательств о взятии работодателем от ФИО4 объяснений по факту курения на рабочем месте 23 декабря 2016 года, ответчиком не представлено, в свою очередь в нарушение положений ст. 193 ТК РФ, работодателем для дачи объяснений был установлен срок менее двух рабочих дней, при этом, фактически вручив данное требование истцу 27 декабря 2016 года, то есть за пределами установленного срока, при отсутствии как такового отказа истца от дачи объяснений, оформленного в установленном порядке, и достаточных на тот момент оснований, применил оспариваемое дисциплинарное взыскание в виде выговора по факту нарушения режима не курения за 23 декабря 2016 года до истечения двух рабочих дней с момента вручения истцу соответствующего требования, которое в тоже время в отношении данной даты нарушения и не вручалась. По указанным причинам приказ № 2465 от 27 декабря 2016 года о применении дисциплинарного взыскания в отношении ФИО4 следует признать незаконным.

Рассматривая требования истца о признании незаконными приказов № от 27 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года о применении в отношении ФИО4 дисциплинарного взыскания в виде выговоров, а также приказа № от 28 декабря 2016 года о применении к Ашихмину дисциплинарного взыскания в виде увольнения, и приказа № от 28 декабря 2016 года об увольнении истца на основании п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, суд приходит к следующему. 

Приказом № от 27 декабря 2016 года ФИО4 был привлечен к дисциплинарной ответственности за отсутствие на рабочем месте 15 ноября 2016 года с 09.55 до 17.00 часов, к нему применено дисциплинарное взыскание в виде выговора (т.1 л.д. 173). Основанием для вынесения данного приказа послужили акт отсутствия на рабочем месте от 15 ноября 2016 года (т.1 л.д. 190), рапорт технического директора ФИО5 от 30 ноября 2016 года (т.1 л.д. 189), объяснительная ФИО4 от 26 декабря 2016 года, а также данные учета электронной проходной (т.1 л.д. 152-153).

Приказом № от 27 декабря 2016 года ФИО4 был привлечен к дисциплинарной ответственности за отсутствие на рабочем месте 16 ноября 2016 года с 13.00 до 16.05 часов, к нему применено дисциплинарное взыскание в виде выговора (т.1 л.д. 172). Основанием для вынесения данного приказа послужили акт отсутствия на рабочем месте от 16 ноября 2016 года (т.1 л.д. 191), а также вышеуказанные рапорт, объяснительная и данные учета электронной проходной.

Приказом № от 28 декабря 2016 года ФИО4 был привлечен к дисциплинарной ответственности за отсутствие на рабочем месте 17 ноября 2016 года с 08.00 до 11.12 часов и с 13.00 до 16.24 часов, а также 18 ноября 2016 года с 11.50 по 17.00 часов, к нему применено дисциплинарное взыскание в виде увольнения за неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей, учитывая наличие дисциплинарных взысканий (т. 1 л.д. 170). Основанием для вынесения данного приказа послужили: акт отсутствия на рабочем месте от 17 ноября 2016 года (т.1 л.д. 192), акт отсутствия на рабочем месте от 18 ноября 2016 года (т. 1 л.д. 193), вышеуказанные рапорт, объяснительная и данные учета электронной проходной, а также приказы № от 07 декабря 2016 года, № от 08 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года № от 27 декабря 2016 года, а также № от 27 декабря 2016 года. 

Не оспаривая факт отсутствия на рабочем месте в указанные дни и время, истец, заявляя требование о признании рассматриваемых приказов о применении к нему дисциплинарных взысканий в виде выговоров и увольнения незаконными, ссылается на то, что отсутствовал на рабочем месте с разрешения руководителя по уважительным причинам, а именно его отсутствие было вызвано необходимостью прохождения предоперационного медицинского обследования, при этом территорию предприятия он покидал на основании увольнительных записок, выданных ему непосредственным руководителем - техническим директором ФИО5, и с его предварительного разрешения.

Данные доводы истца, суд находит частично обоснованными по следующим основаниям. 

Так, в судебном заседании на основании пояснений сторон и допрошенных судом свидетелей, установлено, что, несмотря на то, что порядок применения увольнительных записок локальным нормативным актом предприятия не урегулирован, данный порядок прохода через электронную проходную в АО «СВРЦ» фактически сотрудниками завода применяется. Допрошенные судом свидетели пояснили, что выданная руководителем подразделения в отношении подчиненного увольнительная записка является основанием для выхода за территорию предприятия, контролируемую электронной проходной, вместе с тем, не является основанием для отсутствия на рабочем месте.

В судебном заседании на основании пояснений истца, а также свидетеля ФИО5 достоверно установлено, что после того, как у ФИО4 было прекращено право свободного входа и выхода на территорию АО «СВРЦ» (ВВР), он в целях прохождения предоперационного медицинского обследования, обратился к техническому директору ФИО5, поставив последнего в известность, при этом, ФИО5 для этих целей выдал ему не менее 5 бланков подписанных им увольнительных записок с правом свободного их заполнения, на основании которых 15, 16, 17 и 18 ноября 2016 года ФИО4 покидал территорию АО «СВРЦ» в рабочее время.

Вместе с тем, доводы истца о том, что во все указанные дни за исключением 18 ноября 2016 года в период времени с 13.00 до 17.00 часов он покидал рабочее место с разрешения непосредственного начальника в связи с прохождением медицинского обследования, нашли свое подтверждение лишь частично.

Так, из представленной суду медицинской карты ФИО4 и его пояснений в судебном заседании следует, что 15 ноября 2016 года в первой половине дня он находился на приеме у врача-хирурга военной поликлиники, который по результатам обследования выставил диагноз «Липома межлопаточной области спины», направив на консультацию к заведующему хирургическим отделением военного госпиталя с 15.00 часов для решения вопроса о плановой операции. По итогам данной консультации истцу были выданы направления на медицинское обследование и сдачу анализов, которые, исходя из сведений содержащихся в выписном эпикризе, были сданы истцом 17 ноября 2016 года и в этот же день истцом было пройдено медицинское обследование, а именно ЭКГ, ФЛГ, УЗИ. 

Вместе с тем, доводы истца о том, что 16 ноября 2016 года его отсутствие на рабочем месте в период времени с 13.00 до 16.05 часов также было вызвано необходимость пройти медицинское обследование, вместе с тем, данное не было сделано по причине выяснения часов приема анализов и специалистов, а также диспансеризации военнослужащих в указанный день, суд находит не состоятельными, поскольку 15 ноября 2016 года, находясь на приеме у хирурга в военном госпитале и возвращаясь обратно через корпус военной поликлиники, истец имел возможность выяснить порядок прохождения и расписание приема анализов и специалистов, не исключалась возможность предварительного выяснения истцом данной информации и путем осуществления телефонных звонков в регистратуру поликлиники или справочную службу. 

Как следует из содержания приказа № от 28 декабря 2016 года истцу ФИО4 вменяется также отсутствие на рабочем месте без уважительных причин 18 ноября 2016 года в период времени с 11.50 до 17.00 часов.

Из пояснений истца следует, что 18 ноября 2016 года в первой половине дня истец на основании одной из ранее выданной ему Островским увольнительной записки в 09.06 часов покинул рабочее место в целях прохождения медицинского обследования, а во второй половине дня также с разрешения Островского он не находился на рабочем месте по личным обстоятельствам. 

Вместе с тем, каких-либо документов и доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО4 18 ноября 2016 года до обеда посещал медицинское учреждение, в материалах дела не имеется.

В свою очередь, из акта об отсутствии работника на рабочем месте от 18 ноября 2016 года, подписанного техническим директором ФИО5, заместителем технического директора ФИО15 и НСБиФЗ ФИО14, следует, что указанными лицами был зафиксирован факт отсутствия ЗТД по ПП ФИО4 на рабочем месте 18 ноября 2016 года с 09.10 часов по 17.00 часов. Также на данном акте имеется дописка, выполненная ФИО5 о том, что время отсутствия с 09.10 до 11.50 часов им согласованно.

Как пояснил свидетель ФИО5, данный период времени им был указан как согласованный, поскольку о том, что ФИО4 утром уехал проходить медицинское обследование, ему известно не было, поэтому, когда истец ему позвонил с утра и отпросился съездить в г. Петропавловск-Камчатский для прохождения техосмотра, он, дав ему свое разрешение на это, полагал, что ФИО4 данные действия будет осуществлять в первой половине дня и полагал, что к моменту проведения совещания у технического директора в 11.30 часов, уже вернется.

Однако данные показания ФИО5 не могут быть приняты во внимание, поскольку как следует из его служебной записки от 28 ноября 2016 года на служебную записку ФИО4 от 22 ноября 2016 года, истец отпросился у него с обеда, что в свою очередь согласуется с пояснениями самого ФИО4 об обстоятельствах отсутствия его на рабочем месте 18 ноября 2016 года. При этом, объяснить данные противоречия, ФИО5 в судебном заседании не смог.

Доводы стороны ответчика о том, что истец ввел в заблуждение Островского, который полагал, что отпустил истца 18 ноября 2016 года только до 11.50 часов (время, на которое было назначено совещание), суд находит несостоятельными, поскольку как было установлено в судебном заседании отсутствие ФИО4 на рабочем месте 15, 17 и 18 ноября 2016 года с 13.00 до 17.00 часов было согласованно без оформления письменного заявления с его непосредственным руководителем – техническим директором Островским, выдавшим истцу для предоставления возможности прохождения медицинского обследования более пяти увольнительных записок с правом свободного заполнения, и не отрицавшим факт телефонного звонка ФИО3, в процессе которого он также разрешил последнему отлучиться с работы после обеда 18 ноября 2016 года для решения личных вопросов, что в свою очередь соответствовало сложившейся на заводе практике, при этом, отработать использованное в личных целях рабочее время, ФИО4 руководством не предлагалось.

ФИО5 был допрошен в судебном заседании в установленном гражданским-процессуальным законодательством РФ порядке, предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, у сторон имелась возможность задать данному свидетелю интересующие их вопросы, в связи с чем, направленное в адрес суда после допроса письменное пояснение ФИО5 относительно данных им показаний в судебном заседании 02 марта 2016 года, судом во внимание не принимается.

Таким образом, с учетом вышеизложенного суд приходит к выводу о том, что 15, 17 ноября 2016 года и 18 ноября 2016 года в период времени с 13.00 до 17.00 истец ФИО3 покидал в рабочее время рабочее место с предварительного разрешения непосредственного руководителя на основании выданных им увольнительных записок для прохождения предоперационного медицинского осмотра, а также решения иных личных вопросов.

При этом суд учитывает, что исходя из пояснений стороны ответчика и допрошенных судом свидетелей, работодатель в лице как непосредственного руководителя – Островского, так и врио генерального директора ФИО8 и ФИО10, зная о ненадлежащем соблюдении ответчиком ФИО3 правил трудовой дисциплины, систематически допускающего опоздания на работу, ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей, злоупотребление своими полномочиями, данный вопрос надлежащим образом не контролировал, никаких руководящих и административно-организационных положений и мер по данным фактам не принимал, суд приходит к выводу, что тем самым работодатель фактически не создал условий, необходимых для соблюдения ФИО4 дисциплины труда.

При таких обстоятельствах, суд не может согласиться с законностью привлечения заместителя технического директора по подготовке производства ФИО4 к дисциплинарной ответственности за отсутствие на рабочем месте 15, 17 и 18 ноября 2016 года с 13.00 до 17.00 часов, их квалификацию как отсутствие без уважительных причин и прогул 18 ноября 2016 года (исходя из 10 минут с 11.50 часов до 12.00 часов (начало обеда) не подтвержденного ФИО4 времени), поскольку работодателем факт совершения ФИО4 самих дисциплинарных проступков, не доказано, поскольку объективной стороной дисциплинарного проступка является противоправное поведение работника, то есть поведение, которое осуществляется в нарушение требований действующего законодательства, обязательств по трудовому договору, правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, приказов работодателя. При этом, обязательным условием для привлечения к ответственности является наличие вины работника, без установления которой применение к работнику дисциплинарного взыскания недопустимо. В данном случае, отсутствие истца на рабочем месте не повлекло за собой никаких последствий и имело место по уважительной причине с ведома его непосредственного начальника, в связи с чем, в его действиях умысел отсутствовал.

Таким образом, требования истца в части признания незаконным приказа № от 27 декабря 2016 года о применении дисциплинарного взыскания в виде выговора ФИО4, а также приказа № от 28 декабря 2016 года о применении в отношении ФИО4 дисциплинарного взыскания в виде увольнения, суд находит обоснованными и подлежащими удовлетворению. 

При этом удовлетворяя требования истца в части признания незаконным приказа № от 28 декабря 2016 года, суд также учитывает, что дисциплинарное взыскание в виде увольнения применено ответчиком исходя из совокупности допущенных, по мнению стороны ответчика, истцом нарушений трудовой дисциплины, совершение части которых в ходе рассмотрения дела не подтвердилось, в связи с чем, суд приходит к выводу о несоответствии примененного к истцу дисциплинарного взыскания в виде увольнения тяжести совершенного ФИО3 проступка (отсутствие на рабочем месте в течение 10 минут).

В свою очередь оснований для признания незаконным приказа № от 27 декабря 2016 года о применении в отношении ФИО4 дисциплинарного взыскания в виде выговора за отсутствие на рабочем месте 16 ноября 2016 года с 13.00 до 16.05 часов, у суда не имеется. 

Доводы стороны истца о несоблюдении ответчиком порядка привлечения к дисциплинарной ответственности в связи с тем, что фактически истцу было предоставлено менее 2 рабочих дней для предоставления объяснений по факту отсутствия на рабочем месте 15, 16,17 и 18 ноября 2016 года, суд находит заслуживающими внимания, вместе с тем, не влекущими признание вышеназванного приказа № от 27 декабря 2016 года незаконным, поскольку фактически истцом объяснения работодателю были предоставлены, при этом, ФИО3 не указал в них, что имевшегося у него времени ему было недостаточно для предоставления необходимых оправдательных документов. Кроме того, суд учитывает, что таких документов в отношении причин его отсутствия на рабочем месте 16 ноября 2016 года, у него не имеется, в связи с чем, фактически их представить работодателю, он в любом случае не имел.

Рассматривая требования истца о признании незаконными приказа № от 28 декабря 2016 года о прекращении (расторжении) трудового договора от 05 июня 2012 года по инициативе работодателя с заместителем технического директора по подготовке производства ФИО4 по п. 5 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ в связи с неоднократным неисполнением работником без уважительных причин трудовых обязанностей, его восстановлении на работе, суд приходит к следующему. 

Согласно п. 5 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае неоднократного неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 33 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при разрешении споров лиц, уволенных по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей, следует учитывать, что работодатель вправе расторгнуть трудовой договор по данному основанию при условии, что к работнику ранее было применено дисциплинарное взыскание и на момент повторного неисполнения им без уважительных причин трудовых обязанностей оно не снято и не погашено.

Применение к работнику нового дисциплинарного взыскания, в том числе и увольнение по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, допустимо также, если неисполнение или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей продолжалось, несмотря на наложение дисциплинарного взыскания.

По смыслу приведенных разъяснений увольнение работника по указанному выше основанию допускается в случаях, когда работник, уже имея дисциплинарное взыскание (взыскания), совершает новый дисциплинарный проступок либо продолжает нарушение, начавшееся до применения взыскания.

Таким образом, при неоднократном неисполнении трудовых обязанностей работодатель вправе расторгнуть трудовой договор лишь если ранее он применял к работнику дисциплинарные взыскания, не оказавшие на него дисциплинирующего воздействия, что предполагает определенные единообразные требования к работодателям, которые, действуя добросовестно и осмотрительно, не могут не контролировать исполнение трудовых обязанностей работниками, а потому справедливым является ограничение их права расторгнуть трудовой договор, если ранее они не реагировали должным образом на нарушения трудовой дисциплины.

Иной подход означал бы возможность исключительно формального применения пункта 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ работодателем, который, одновременно выявив у работника несколько нарушений трудовых обязанностей, имел бы возможность использовать те или иные из них как повод для расторжения трудового договора, а другие - как повод для применения второго дисциплинарного взыскания, которое в такой ситуации фактически утрачивало бы свою функцию меры ответственности за нарушение.

Следовательно, для правильного разрешения спора о законности произведенного увольнения необходимо установить, какие именно действия работника послужили основанием для его увольнения, имели ли они место в действительности, могли ли они рассматриваться как нарушение трудовых обязанностей и были ли они совершены при наличии у работника дисциплинарного взыскания за это или за иное нарушение.

Кроме того, исходя из положений ст.ст. 192, 193 ТК РФ при выявлении указанных выше элементов юридического состава, предусмотренного п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, подлежит установлению также то, была ли соблюдена предусмотренная законом процедура применения взыскания и соответствовало ли примененное дисциплинарное взыскание в виде увольнения тяжести совершенного проступка и обстоятельствам его совершения, учитывалось ли работодателем предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

В силу п.п. 23, 34 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя. По делам о восстановлении на работе лиц, уволенных по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, на ответчике лежит обязанность представить доказательства, свидетельствующие о том, что совершенное работником нарушение, явившееся поводом к увольнению, в действительности имело место и могло являться основанием для расторжения трудового договора. 

Как установлено судом, приказом № от 28 декабря 2016 года ФИО4 уволен с 28 декабря 2016 года с должности заместителя технического директора по подготовке производства за неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание (п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ), действие трудового договора, заключенного 05 июня 2012 года № с ФИО4 прекращено (т. 1 л.д. 169). 

Основанием к изданию приказа № от 28 декабря 2017 года об увольнении истца в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ указаны: акт отсутствия работника на рабочем месте от 17 ноября 2016 года, акт отсутствия работника на рабочем месте 18 ноября 2016 года; рапорт технического директора от 30 ноября 2016 года, объяснительная №/ЗГД по ПП от 26 декабря 2016 года, данные учета электронной проходной, приказ № от 30 ноября 2016 года, приказ № от 05 декабря 2016 года, приказ № от 06 декабря 2016 года, приказ № от 07 декабря 2016 года; приказ № от 08 декабря 2016 года, приказ № от 27 декабря 2016 года, приказ 32464 от 27 декабря 2016 года, приказ № от 27 декабря 2016 года.

Вместе с тем, при привлечении ФИО4 к дисциплинарной ответственности в виде увольнения, работодателем не учтены обстоятельства отсутствия у него дисциплинарной ответственности на дату события вмененного дисциплинарного проступка (17 и 18 ноября 2016 года), который послужил основанием к увольнению истца, в связи с чем, примененное к истцу дисциплинарное взыскание в виде увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ незаконно, поскольку на дату предполагаемого проступка, послужившего поводом к увольнению, отсутствовала неоднократность неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей.

Кроме того, приказы № от 30 ноября 2016 года, № от 05 декабря 2016 года, № от 06 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года, а также № от 28 декабря 2016 года о привлечении истца к дисциплинарной ответственности, признаны судом незаконными.

При таком положении, истца расторжение трудового договора с ФИО4 приказом № от 28 декабря 2016 года по основаниям п. 5 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ и его увольнение с 28 декабря 2016 года, не может быть признано законным по причине отсутствия признака повторности нарушения трудовой дисциплины, наличие которого является обязательным при увольнении работника по указанному основанию, а также как такового дисциплинарного проступка, явившегося основание для применения такого вида дисциплинарного взыскания как увольнение.

Установив вышеизложенные обстоятельства, исходя из того, что обязанность по доказыванию законности увольнения возложена на работодателя, между тем ответчик возложенную на него обязанность не выполнил, законность увольнения истца не доказал, суд приходит к выводу о признании незаконным приказа № от 28 декабря 2016 года о прекращении действия трудового договора с ФИО4 в связи с его увольнением по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ и необходимости восстановления истца на работе в занимаемой должности.

Ссылку стороны ответчика на п. 61 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", которым разъяснено, что если при разрешении спора о восстановлении на работе суд признает, что работодатель имел основание для расторжения трудового договора, но в приказе указал неправильную либо не соответствующую закону формулировку основания и (или) причины увольнения, суд в силу части пятой статьи 394 Кодекса обязан изменить ее и указать в решении причину и основание увольнения в точном соответствии с формулировкой Кодекса или иного федерального закона со ссылкой на соответствующие статью, часть статьи, пункт статьи Кодекса или иного федерального закона, исходя из фактических обстоятельств, послуживших основанием для увольнения, в связи с чем, суд обязан изменить формулировку, в данном случае суд находит не состоятельной в связи с нижеследующим.

В соответствии с пп. «а» п. 6 ст. 81 Трудового кодекса РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей - прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).

Согласно пункту 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, уволенного по пункту 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса, работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, что работник совершил одно из грубых нарушений трудовых обязанностей, указанных в этом пункте. При этом следует иметь в виду, что перечень грубых нарушений трудовых обязанностей, дающий основание для расторжения трудового договора с работником по пункту 6 части первой статьи 81 Кодекса, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.

Таким образом, поскольку в судебном заседании установлено, что 17 и 18 ноября 2016 года с 13.00 до 17.00 имело место отсутствие работника на рабочем месте по уважительным причинам, с предварительного разрешения работодателя, при этом, исходя из вменяемого истцу в вину периода отсутствия на рабочем месте с 11.50 до 17.00 часов 18 ноября 2016 года, учитывая, что период времени с 12.00 до 13.00 часов является временем перерыва на обед, суд приходит к выводу, что отсутствие на рабочем месте без уважительных причин допущено ФИО4 только в период времени с 11.50 до 12.00 часов (10 минут), что явно не может быть квалифицировано как прогул и быть признано однократным грубым нарушением работником своих трудовых обязанностей.

Иные представленные стороной ответчика документы, характеризующие личность ФИО4, судом во внимание не принимаются, поскольку к предмету спора не относятся и в данном случае правового значения не имеют.

Разрешая требования истца об отмене всех вышеуказанных приказов о привлечении его к дисциплинарной ответственности, а также об отмене претензий № от 29 ноября 2016 года и № от 26 декабря 2016 года, суд находит данные требования не подлежащими удовлетворению, поскольку отмена приказов входит в компетенцию работодателя их издавшего, а не суда. В свою очередь, защита трудовых прав работника реализуется путем признания приказов незаконными, что в свою очередь влечет прекращение, связанных с ними правовых последствий. 

В силу ч. 1 ст. 394 Трудового кодекса РФ в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

С учетом изложенного ФИО4 подлежит восстановлению на работе в должности технического директора по подготовке производства с 28 декабря 2016 года.

Признание увольнения истца незаконным, в соответствии с ч. 2 ст. 394 ТК РФ, влечет необходимость взыскания с ответчика среднего заработка за все время вынужденного прогула, при этом, суд в данном случае не связан с указанными в иске требованиями работника о взыскании конкретной суммы за определенный период.

Таким образом, учитывая, что последним рабочим днем ФИО4 было 28 декабря 2016 года, то период вынужденного прогула надлежит исчислять с 29 декабря 2016 года по день вынесения решения суда, то есть по 23 марта 2017 года включительно, что согласно производственному календарю составило 53 рабочих дня.

Порядок определения среднего заработка предусмотрен ст. 139 ТК РФ и Положением об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 24 декабря 2007 г. №.

В соответствии с положениями ст. 139 ТК РФ, а также п. 9 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденного Постановлением Правительства РФ от 24 декабря 2007 года № (далее Положение), для определения подлежащей к взысканию средней заработной платы за время вынужденного прогула, необходимо установить сумму заработной платы фактически начисленной за отработанные дни в расчетном периоде, предшествующем увольнению, которую следует разделить на количество фактически отработанных в этот период дней, после чего полученный, таким образом дневной заработок умножить на количество рабочих дней в периоде подлежащем оплате.

Согласно п. 4 указанного Положения от 24 декабря 2007 года №, расчет среднего заработка работника независимо от режима его работы производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата.

При этом, из расчетного периода подлежат исключению время, а также начисленные за это время суммы, установленные п. 5 названного Положения, в частности, когда за работником сохранялся средний заработок в соответствии с законодательством РФ в том числе периоды нетрудоспособности, отпуска и командировок.

Кроме того в силу п. 3 Положения от 24 декабря 2007 года № для расчета среднего заработка не учитываются выплаты социального характера и иные выплаты, не относящиеся к оплате труда (материальная помощь, оплата стоимости питания, проезда, обучения, коммунальных услуг, отдыха и другие).

Стороной ответчика представлен расчет среднего дневного заработка истца (т. 1 л.д. 219), который составил 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копеек, данный расчет суд находит верным, так как он составлен в соответствии с требованиями Трудового Кодекса РФ и Положения от 24 декабря 2007 года №, при этом, истцом не оспаривался, ФИО4 и его представитель в судебном заседании с ним были согласны.

По мнению стороны истца с ответчика в пользу истца подлежит взысканию средний заработок истца за все время вынужденного прогула, исходя из расчета среднего дневного заработка истца, представленного стороной ответчика в размере 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копеек, за период с 29 декабря 2016 года по 23 марта 2017 года в размере 

<

данные изъяты> дней 

<

данные изъяты> копеек (

<

данные изъяты> руб. х 85 дней).

Вместе с тем, суд не может согласиться с данным расчетом, поскольку он рассчитан исходя из количества календарных дней вынужденного прогула, а не количества рабочих дней согласно производственному календарю, а также составлен без учета НДФЛ, подлежащего вычету из получившейся итоговой суммы. 

При таких обстоятельствах размер среднего заработка истца за все время вынужденного прогула, подлежащий взысканию с ответчика в пользу истца за период с 29 декабря 2016 года по 23 марта 2017 года за вычетом НДФЛ составит 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копеек (

<

данные изъяты> руб. х 53 дня - 13%).

В соответствии с положениями ст. 21, ст. 237 Трудового кодекса РФ суд вправе удовлетворить требование лица, незаконно привлеченного к дисциплинарной ответственности о компенсации морального вреда, при этом компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. 

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Трудового кодекса РФ вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе, и при нарушении его имущественных прав.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания работника, причиненные неправомерными действиями или бездействием работодателя, нарушающими его трудовые права, закрепленные законодательством.

При этом ТК РФ не содержит ограничений для взыскания компенсации морального вреда, поэтому суд вправе удовлетворить требование работника о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя вытекающими из трудовых правоотношений. Нравственные страдания работника при этом предполагаются.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Судом при рассмотрении дела установлено, что на истца приказами № от 30 ноября 2016 года, № от 05 декабря 2016 года, № от 06 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года были незаконно наложены дисциплинарные взыскания в виде выговоров, незаконно выписана претензия № от 29 ноября 2016 года, а приказами № и № от 28 декабря 2016 года было незаконно наложено дисциплинарное взыскание в виде увольнения, что послужило основанием для расторжения трудового договора, вследствие чего истцу, безусловно, были причинены нравственные страдания, возникшие вследствие нарушения его трудовых прав.

Учитывая степень нравственных страданий истца по поводу незаконных дисциплинарных взысканий, характер и длительность допущенных ответчиком нарушений трудового законодательства, требования разумности и справедливости, а также того, что испытываемые нравственные страдания не повлекли за собой тяжких последствий, суд считает, что заявленная к взысканию сумма 

<

данные изъяты> рублей в пользу истца является несоразмерной причиненным нравственным страданиям, в связи с чем, взысканию с ответчика подлежит денежная компенсация в размере 

<

данные изъяты> рублей. 

Оснований для взыскания с ответчика компенсации морального вреда в большем размере, у суда не имеется, поскольку каких-либо обстоятельств, связанных именно с особым характером причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, при рассмотрении дела не установлено и суду стороной истца не представлено, при этом, поскольку сторона истца настаивала на своих исковых требованиях в полном объеме, которые в том числе включают и определенный истцом размер компенсации морального вреда 

<

данные изъяты> рублей, суд считает необходимым отказать в удовлетворении оставшейся части требований о компенсации морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей. 

Согласно ст. 88 Гражданского процессуального кодекса РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины, издержек, связанных с рассмотрением дела.

На основании ст. 94 Гражданского процессуального кодекса РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, в том числе относятся расходы на оплату услуг представителей и другие признанные судом необходимые расходы.

В силу ч. 1 ст. 48 ГПК РФ граждане могут вести свои дела в суде лично или через представителя. Личное участие в деле гражданина не лишает его права иметь по этому делу представителя.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 ГПК РФ.

Таким образом, нормами ст. ст. 88, 94 ГПК РФ расходы на оплату услуг представителей отнесены к судебным расходам, порядок распределения которых установлен ст. 98 ГПК РФ, однако, вопрос по возмещению расходов на оплату услуг представителя урегулирован ст. 100 ГПК РФ. 

В соответствии с ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах. 

Следовательно, суд вправе уменьшить сумму взыскиваемых в возмещение соответствующих расходов по оплате услуг представителя в случае, если он признает эти расходы чрезмерными в силу конкретных обстоятельств дела.

Гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты (п. 1 ст. 1 ГК РФ).

Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (п. 2 ст. 1 ГК РФ).

В соответствии с ч. 4 ст. 421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, к их числу относятся и те условия, которыми устанавливаются размер и порядок оплаты услуг представителя.

В силу правовой позиции Конституционного суда РФ (Определение Конституционного Суда РФ от 21.12.2004 г. N 454-О, Определение Конституционного Суда РФ от 25.02.2010 г. N 224-О-О), уменьшение расходов на оплату услуг представителя является правом суда, если он признает эти расходы чрезмерными в силу конкретных обстоятельств дела, речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле. 

Согласно п.п. 12, 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах. При неполном (частичном) удовлетворении требований расходы на оплату услуг представителя присуждаются каждой из сторон в разумных пределах и распределяются в соответствии с правилом о пропорциональном распределении судебных расходов. Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Как следует из представленного суду соглашения об оказании юридической помощи № от 26 декабря 2016 года, дополнительного соглашения об оказании юридической помощи № от 17 января 2017 года и приходных кассовых ордеров № от 29 декабря 2016 года и № от 20 января 2017 года, № от 09 марта 2016 года истец ФИО4 в связи с необходимостью обращения в суд за разрешением настоящего спора обратился к адвокату Бойцовой Л.Б. за оказанием возмездных юридических услуг, за что оплатил в общей сложности 

<

данные изъяты> рублей: 

<

данные изъяты> рублей 29 декабря 2016 года, 

<

данные изъяты> рублей - 20 января 2017 года, 

<

данные изъяты> рублей - 09 марта 2016 года (т. 1 л.д. 57-58, 59-60, т. 4 л.д. 267, 268, 269).

В соответствии условиями Соглашения об оказании юридической помощи № от 26 декабря 2016 года Бойцова Л.Б. приняла на себя обязательство защищать права и законные интересы ФИО4, оказывать юридическую помощь, а именно: составление искового заявления об оспаривании приказов от 30 ноября 2016 года №, от 05 декабря 2016 года №, от 06 декабря 2016 года №, от 07 декабря 2016 года №, от 09 декабря 2016 года №, а также участие в судебных заседаниях (до 4-х судебных заседаний). 

Согласно разделу 2 Соглашения доверитель ФИО3 обязался произвести оплату за юридическую помощь адвоката по настоящему соглашению в размере 

<

данные изъяты> рублей +13%, а всего 

<

данные изъяты> рублей.

В соответствии с условиями Дополнительного соглашения № от 17 января 2017 года Бойцова Л.Б. приняла на себя обязательство защищать права и законные интересы ФИО4, оказывать юридическую помощь, а именно: составить сводное исковое заявление об оспаривании приказов, указанных в основном соглашении и приказов от 27 декабря 2016 года №, №, №, от 28 декабря 2016 года №, и восстановлении на работе, а также участие в процессе (до 4-х судебных заседаний).

Согласно разделу 2 Дополнительного соглашения доверитель ФИО3 обязался произвести оплату за юридическую помощь адвоката по настоящему соглашению в размере 

<

данные изъяты> рублей +13%, а всего 

<

данные изъяты> рублей.

На момент рассмотрения дела судом первой инстанции истцом фактически оплачено за услуги представителя 

<

данные изъяты> рублей.

Исходя из объема оказанной истцу представителем Бойцовой Л.Б. правовой помощи в рамках заключенного 26 декабря 2016 года соглашения и дополнительного соглашения от 17 января 2017 года, объема и характера заявленных требований и проделанной представителем работы, сложности дела, времени, необходимого на подготовку процессуальных документов и затраченного представителем на участие в его рассмотрении, учитывая отсутствие возражений со стороны ответчика в части чрезмерности судебных расходов по оплате услуг представителя, суд находит фактически понесенные расходы истца ФИО4 в виде оплаты услуг представителя в размере 

<

данные изъяты> рублей соразмерными затраченным представителем усилиям и времени отвечающими вышеуказанным критериям, в том числе, требованиям разумности, и подлежащими удовлетворению в полном объеме. 

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации. 

В силу части 2 ст. 61.1 Бюджетного кодекса РФ налоговые доходы от государственной пошлины по делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции, подлежат зачислению по месту совершения юридически значимых действий по нормативу 100 процентов в бюджеты муниципальных районов. 

Согласно пп. 1 п. 1 ст. 333.20 Налогового кодекса РФ по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции при подаче исковых заявлений, содержащих требования как имущественного, так и неимущественного характера, одновременно уплачиваются государственная пошлина, установленная для исковых заявлений имущественного характера, и государственная пошлина, установленная для исковых заявлений неимущественного характера.

Учитывая изложенное, на основании пп. 1, 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового Кодекса РФ с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина: по требованиям имущественного характера исходя из окончательной цены иска 394 175 рублей 49 копеек - в размере 7 141 рубля 75 копеек; по требованиям неимущественного характера о компенсации морального вреда в размере 300 рублей, а всего в размере 7 441 рубля 75 копеек. 

Руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судья

решил:

Исковые требования ФИО3 к акционерному обществу «Северо-Восточный ремонтный центр» о признании приказов о применении дисциплинарных взысканий и претензий незаконными и их отмене, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда и судебных расходов, - удовлетворить частично.

Признать претензию на имя заместителя технического директора по подготовке производства ФИО3 № от 29 ноября 2016 года - незаконной. 

Признать приказы № от 30 ноября 2016 года, № от 05 декабря 2016 года, № от 06 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года о применении в отношении заместителя технического директора по подготовке производства Ашихмин дисциплинарных взысканий в виде выговоров – незаконными.

Признать приказ № от 28 декабря 2016 года о применении в отношении заместителя технического директора по подготовке производства Ашихмин дисциплинарного взыскания в виде увольнения за неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей при наличии дисциплинарных взысканий – незаконным.

Признать приказ № от 28 декабря 2016 года о прекращении (расторжении) трудового договора с заместителем технического директора по подготовке производства ФИО3 по п. 5 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ – незаконным.

Восстановить ФИО3 в должности заместителя технического директора по подготовке производства с 28 декабря 2016 года.

Взыскать с акционерного общества «Северо-Восточный ремонтный центр» в пользу ФИО3 средний заработок за время вынужденного прогула за период с 29 декабря 2016 года по 23 марта 2017 года включительно в размере 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копеек (за вычетом НДФЛ). 

Взыскать с акционерного общества «Северо-Восточный ремонтный центр» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей; судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 

<

данные изъяты> рублей. 

В удовлетворении остальной части требований ФИО3:

- о признании незаконными и отмене претензии № от 26 декабря 2016 года, приказов № от 07 декабря 2016 года, № от 08 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года о применении в отношении заместителя технического директора по подготовке производства Ашихмин дисциплинарных взысканий в виде выговоров, 

- об отмене претензии № от 29 ноября 2016 года и приказов № от 30 ноября 2016 года, № от 05 декабря 2016 года, № от 06 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года, № от 27 декабря 2016 года, № от 28 декабря 2016 года, № от 28 декабря 2016 года,

- а также компенсации морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей, – отказать за необоснованностью. 

Решение в части восстановления на работе и взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в Камчатский краевой суд через Вилючинский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Мотивированное решение суда изготовлено 28 марта 2017 года.

Судья Н.М. Хорхордина