Дело № 2-122/2018 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Вязьма Смоленской области 26 сентября 2018 года 

Вяземский районный суд Смоленской области в составе:

председательствующего, судьи Петухова Д.В.,

при секретаре Поморцевой Н.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании долга по договору займа и по встречному иску ФИО2 к ФИО1 о признании договора займа незаключенным по его безденежности,

У С Т А Н О В И Л:

Истец ФИО1 в обоснование заявленных требований указала, что 01 июня 2017 года ФИО2 получила от нее в долг денежные средства в размере 400 000 рублей, что подтверждается собственноручной распиской ответчика. Срок возврата денежных средств распиской от 01 июня 2017 года не установлен. 05 октября 2017 года она направила в адрес ФИО2 письменное требование о возврате суммы займа в размере 400 000 рублей в течение 30 дней с момента получения данного требования. До момента обращения с иском в суд требование о возврате суммы займа ответчиком не исполнено. Просит суд взыскать с ответчика ФИО2 в ее пользу сумму долга в размере 400 000 рублей, в возмещение расходов за составление искового заявления 5000 рублей, а также в возврат уплаченной при подаче иска государственной пошлины 7200 рублей. 

ФИО2 подан встречный иск к ФИО1 о признании договора займа незаключенным по его безденежности, обоснованный тем, что в период с 01 ноября 2016 года по 12 июня 2017 года она работала фармацевтом в аптечном пункте 

<

данные изъяты>. За весь период ее работы ревизии проводились дважды – при устройстве на работу в ее присутствии, затем 04 июня 2017 года без ее участия в присутствии напарницы О.В., при этом, о том, какие остатки, а также товары имеются в аптеке в наличии, ее в известность не ставили. 12 июня 2017 года, когда она вышла на работу, ФИО1 попросила выйти из аптеки ее напарницу О.В. и объявила ей (ФИО2), что в аптеке выявлена недостача на общую сумму 400 000 рублей, и заявила о краже этих денег ею (Пыльновой И.М). Затем ФИО1 и ее муж стали кричать на нее, угрожать, что уволят с работы по статье за воровство, посадят, и ее матери придется продать квартиру и оплатить недостачу, которая образовалась по ее вине, иначе судебные приставы придут и выселят их из квартиры, принуждали немедленно пойти и оформить кредит в Банке. В дальнейшем события, которые происходили в тот день, она помнит как в тумане: плакала, со слезами на глазах писала заявление об увольнении с работы и некую расписку, содержание которой ей было продиктовано ФИО1, пояснившей, что эта расписка о получении неких ее документов, хотя на руки в этот день она ничего не получала. До получения поданного ФИО1 искового заявления в суд она была уверена, что никакой расписки быть не может, так как деньги у нее она не занимала. С учетом того, что расписка о получении денег была написана ею под воздействием обмана со стороны ФИО1, на момент ее написания она (ФИО2) находилась в состоянии сильного душевного волнения вследствие угроз с ее стороны и не понимала сущности, содержания и последствий написания такой расписки, а денежные средства ФИО1 фактически ей не передавались, полагает, что данный договор займа подлежит признанию не заключенным по его безденежности. Просит суд признать договорные отношения от 01 июня 2017 года на сумму 400 000 (четыреста тысяч) между ней и ФИО1, подтвержденные распиской, незаключенными, взыскать с ФИО1 в ее пользу в возмещение расходов по оплате государственной пошлины 300 рублей.

В судебном заседании истец по первоначальному иску ФИО1, ее представитель ФИО3 исковые требования поддержали в полном объеме, дополнив требованием о взыскании расходов за представительство в суде в размере 30 000 рублей, встречные исковые требования не признали. В письменных возражениях на иск указали, что получение ФИО4 в долг (взаймы) денежных средств подтверждается собственноручно составленной и подписанной ею распиской. Довод о написании указанной расписки под воздействием обмана или угроз с ее стороны считают голословным, не подтвержденным доказательствами и не соответствующим действительности. Утверждения ФИО2 о том, что в аптечном пункте в июне 2017 года была выявлена недостача в размере 400 000 рублей, считают надуманным, имеющим цель – избежать возврата долга. Кроме того, считают, что ФИО2, действую по тщательно разработанному плану, неоднократно занимая у нее денежные средства в небольших размерах и отдавая в соответствии с договоренностью, создала видимость своей добросовестности, вызвав у нее доверие, после чего, одолжила 400 000 рублей, которые и не намеревалась возвращать, что подтверждается ее поспешным увольнением 12 июня 2017 года. Относительно довода ФИО2 о том, что расписка не содержит точного указания предмета сделки, отмечают, что ФИО2 не отрицает, что предметом договора займа являются деньги и по общему правилу ими выступают российские рубли, при том, что расписка не содержит указания на иную валюту займа, чем та, что предусмотрена российским законодательством. 

Ответчик по первоначальному иску ФИО2, ее представитель ФИО5 в судебном заседании исковые требования не признали, встречные исковые требования поддержали, дополнив их требованием, в случае удовлетворения встречного иска, о взыскании с ФИО1 судебных расходов за проведение экспертизы в размере 20 000 рублей.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, показания свидетелей, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Если займодавцем в договоре займа является гражданин, договор считается заключенным с момента передачи суммы займа или другого предмета договора займа заемщику или указанному им лицу.

Согласно п. 1 ст. 808 ГК РФ договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает десять тысяч рублей, а в случае, когда займодавцем является юридическое лицо, - независимо от суммы.

В силу п. 2 ст. 808 ГК РФ в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

В силу приведенных норм права, для квалификации отношений сторон как заемных необходимо установить как факт передачи истцом денежных средств, так и соответствующий характер обязательства, включая достижение между ними соглашения об обязанности ответчика возвратить истцу денежные средства.

Как следует из п. 1 ст. 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

В случаях, когда срок возврата договором не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение тридцати дней со дня предъявления займодавцем требования об этом, если иное не предусмотрено договором.

В силу положений ст. ст. 309, 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 01 июня 2017 года ФИО2 была написана расписка, согласно которой она взяла в долг у ФИО1 деньги в сумме 400 000 (четыресто (так в тексте расписки) тысяч) (л.д. 63).

Тот факт, что расписка была написана ФИО2, подтверждается результатами проведенной по делу судебной почерковедческой экспертизы (л.д. 92-114). 

Срок и порядок возврата суммы займа в расписке не установлены. 

05 октября 2017 года ФИО1 в адрес ответчика направлялось требование о возврате суммы займа, которое было получено ФИО2 09 октября 2017 года, и осталось неотвеченным (л.д. 8, 9, 10). 

Учитывая, что заемные денежные средства так и не были возвращены ответчиком, истец была вынуждена обратиться в суд с настоящим иском. 

ФИО2 заявлено встречное требование о признании договора займа незаключенным ввиду его безденежности. 

Согласно п. 1 ст. 812 ГК РФ заемщик вправе доказывать, что предмет договора займа в действительности не поступил в его распоряжение или поступил не полностью (оспаривание займа по безденежности).

Если договор займа должен быть совершен в письменной форме (статья 808), оспаривание займа по безденежности путем свидетельских показаний не допускается, за исключением случаев, когда договор был заключен под влиянием обмана, насилия, угрозы или стечения тяжелых обстоятельств, а также представителем заемщика в ущерб его интересам (п. 2 указанной статьи).

В случае оспаривания займа по безденежности размер обязательств заемщика определяется исходя из переданных ему или указанному им третьему лицу сумм денежных средств или иного имущества (п. 3 указанной статьи).

В соответствии с разъяснениями Верховного Суда РФ, изложенными в Обзоре судебной практики от 25 ноября 2015 года № 3, поскольку для возникновения обязательства по договору займа требуется фактическая передача кредитором должнику денежных средств (или других вещей, определенных родовыми признаками) именно на условиях договора займа, то в случае спора на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа.

При наличии возражений со стороны ответчика относительно природы возникшего обязательства следует исходить из того, что займодавец заинтересован в обеспечении надлежащих доказательств, подтверждающих заключение договора займа, и в случае возникновения спора на нем лежит риск недоказанности соответствующего факта.

Бремя доказывания довода о безденежности расписки, составленной под влиянием обмана, насилия, угрозы, стечения тяжелых обстоятельств, возложено на заемщика.

Обоснованность своих требований ФИО2 мотивировала тем, что денежных средств в долг у ФИО1 она не брала, в день увольнения из аптечного пункта написала два заявления, одно – на увольнение, другое – на получение своих документов. Писала под диктовку ФИО1 под ее и ее мужа психологическим воздействием, которые давили на нее тем, что в магазине по результатам ревизии выявлена недостача в размере 400 000 рублей, и что указанные денежные средства украдены ею. Угрожали тем, что уволят ее по статье за воровство, и ей придется вместе с матерью продать квартиру, чтобы вернуть им деньги. 

В соответствии с положениями ст. ст. 56, 59, 60 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались, и принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела.

Материалами дела подтверждается, что 12 июня 2017 года ФИО2 написала заявление на имя 

<

данные изъяты> ФИО1 об увольнении по собственному желанию и была уволена в этот же день (л.д. 156, 157).

Приобщенная к материалам дела копия трудового договора, заключенного 01 ноября 2016 года между ФИО2 и 

<

данные изъяты> ФИО1, на обороте имеет надпись, совершенную ФИО2, о том, что трудовую книжку она получила 16 июня 2017 года (л.д. 158). 

19 июня 2017 года ФИО2 обратилась в МО МВД России «

<

данные изъяты>» по факту мошеннических действий бывшего работодателя 

<

данные изъяты> ФИО1 в отношении нее.

Истребованными из МО МВД России «

<

данные изъяты>» отказными материалами подтверждается, что 19 июня 2017 года ФИО2 в МО МВД России «

<

данные изъяты>» было подано заявление о привлечении к уголовной ответственности ФИО1 по факту вымогательства денег, которые она (ФИО2), якобы, украла у нее, работая в 

<

данные изъяты> аптечном пункте, причинив тем самым недостачу в размере 400 000 рублей. 

Из объяснений, отобранных и.о. дознавателя МО МВД России «

<

данные изъяты>» 28 июня 2017 года у О.А. следует, что примерно 03 июня 2017 года в аптеке по адресу: ..., была произведена ревизия в составе О.В. и ФИО1. При данной ревизии ФИО2 не присутствовала, хотя была уведомлена о том, что она должна там быть. После окончания ревизии ФИО1 пояснила О.В., что имеется недостача, на какую сумму и как она образовалась, ФИО1 ей не пояснила. Также поясняет, что за все время ее работы в данной аптеке каких-либо недостач не образовывалось. ФИО2, работая в данной аптеке, часто путалась по факту выдачи сдачи. Каким образом образовалась недостача, она не знает. 

Из объяснений ФИО1 от 17 июля 2017 года следует, что в 

<

данные изъяты> аптечном пункте по адресу: ..., работает два фармацевта, ранее, в период с 01 ноября 2016 года до 12 июня 2017 года, там работала ФИО2 Также поясняет, что в данном аптечном пункте на протяжении этого года никакой ревизии не проводилось, какой-либо недостачи выявлено не было, каких-либо денежных средств гражданка ФИО2 ей не должна. Каких-либо денег она с нее не требует за недостачу. Также она ей не говорила, что образовалась какая-либо недостача. 

Постановлением и.о. дознавателя МО МВД России «

<

данные изъяты>» от 18 июля 2017 года в возбуждении уголовного дела по заявлению ФИО2 в отношении ФИО1 было отказано по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (за отсутствием в деянии состава преступления). 

16 октября 2017 года, то есть после получения требования ФИО1 об уплате долга, ФИО2 вновь обратилась в МО МВД России «

<

данные изъяты>» с заявлением аналогичного содержания о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, в котором просила провести проверку и привлечь к уголовной ответственности ФИО1 за мошенничество и защитить ее от противоправных действий указанной гражданки. К указанному заявлению ФИО2 были приложены копии документов (требование о возврате долга, почтовый конверт и опись вложения), направленные в ее адрес ФИО1. 

Из отобранных 16 октября 2017 года, а затем 18 января 2018 года у ФИО1 в рамках рассматриваемого заявления ФИО2 объяснений усматривается, что ФИО1 сообщает о денежном долге ФИО2 в размере 400 000 рублей, которые последняя заняла у нее в период работы в аптечном пункте, но не отдала. 

Постановлением и.о. дознавателя МО МВД России «

<

данные изъяты>» от 24 января 2018 года в возбуждении уголовного дела по заявлению ФИО2 в отношении ФИО1 было отказано по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (за отсутствием в деянии состава преступления). 

В процессе рассмотрения дела по ходатайству сторон были допрошены свидетели. 

Так, свидетель О.В. показала суду, что со слов дочери ФИО2 ей известно, что напарница дочери – О.А. сообщила ей, что 04 июня 2017 года будет учет в их аптечном пункте, и что ей присутствовать не надо, так как ФИО1 сказала, что придет другой фармацевт из другой аптеки. Когда, выйдя на работу, И. спросила о результатах инвентаризации, ей сказали, что прошло все неважно, а через неделю ее (свидетеля О.В.) муж привез И. домой с работы плачущую, примерно в районе обеда – около 12 часов, и она сообщила ей, что в аптеке недостача 400 000 рублей. Она с супругом поехали в аптеку, чтобы разобраться в произошедшем. Спустя 10 минут ожидания приехала ФИО1 со своим супругом и сказали, что не надо было чужих денег брать, чтоб была недостача 400 000 рублей. Со стороны мужа ФИО1 звучали угрозы, что их выселят из квартиры и, что необходимо заплатить им деньги до 10 июля. Когда они сказали, что платить ничего не будут, так как И. ничего не брала, ФИО1 предложила им вернуть только 220 000 рублей без учета наценки товара, на что они также ответили отказом. Со слов дочери ей также известно, что в день увольнения – 12 июня 2017 года, когда она работала вместе с О.А., пришла ФИО1, попросила О. выйти и, когда та ушла, стала вместе со своим мужем говорить И. о недостаче. До 05 декабря 2017 года про написанную И. расписку о долге они ничего не знали, так как И. из-за своего стрессового состояния не смогла объяснить, что она подписывала и писала под диктовку ФИО1 в магазине. Трудовую книжку с дочерью они забирали 16 июля 2017 года, муж ФИО1 угрожал им потерей квартиры. Из документов по проведенной инвентаризации ФИО1 показала ей общую тетрадь и сказала, что ФИО2 была при проведении учета и показала ее подпись. По данному факту они обращались в полицию (л.д. 76-77).

Из показаний свидетеля Д.О. следует, что 12 июня 2017 года И. позвонила ему и попросила забрать ее с работы, она сильно плакала, ничего по пути не объясняла, дома сообщила, что ее уволили и про недостачу. Потом он со своей супругой (О.В.) поехали к ФИО1 в аптеку по ул. ... и стали разговаривать на счет недостачи. ФИО1 предлагала им вернуть 220 000 рублей без учета наценки товара. О написанной ФИО2 расписке им стало известно через 6 месяцев после выявленной недостачи (л.д. 77 оборот). 

Свидетель Р.Д. дала показания, аналогичные показаниям свидетелей О.В. и Д.О. (л.д. 77 оборот-78). 

Свидетель Л.В. показала суду, что в июне 2017 года она заходила в аптеку по ул. ..., когда рассматривала витрины, услышала разговор мужчины и женщины про недостачу в 400 000 рублей, они ругались: одна сторона говорила, что недостачу нужно оплатить, другая – что ничего не должны. Выйдя из аптеки, она увидела выходящими оттуда же О.В. и ее мужа. В какой день это было, она ответить не может, помнит, что около 13 часов. Позже, в декабре 2017 года О.В. рассказала ей, что ее дочери И. вменяют недостачу в аптечном пункте, а спустя время речь шла уже, как о долге (л.д.78 оборот-79). 

Из показаний свидетеля Е.Н. следует, что она работает 

<

данные изъяты> с 2017 года, в период, когда работала ФИО2, она тоже работала, только в другом аптечном пункте. Ей неизвестно, проводилась ли ревизия в аптечном пункте, где работала ФИО2, про ревизии и недостачи она не слышала. В пункте, где работает она (свидетель Е.Н.), ревизии проводятся 1 или 2 раза в год, на ревизию вызывается еще один продавец и переписывается весь товар вручную, при инвентаризации считается весь товар отдельно по полкам. В аптечном пункте, где она работает, ревизия проводилась, недостачи не было, итоги ревизии заносились в тетрадь, по которой считали товар, затем, когда ФИО1 говорила, что ревизия прошла хорошо, они расписывались в данной тетради, не читав содержания (л.д. 145 оборот-146 оборот). 

Из показаний свидетеля О.В. усматривается, что она работала совместно с ФИО2 в одном аптечном пункте с ноября 2016 года по июнь 2017 года. Причина увольнения ФИО2 ей неизвестна, в день ее увольнения они работали вместе, ближе к обеду она (свидетель О.В.) отошла из аптеки в магазин, вернувшись, увидела ФИО1, которая сообщила ей, что ФИО2 увольняется, И. в это время собиралась. До увольнения ФИО2 ревизии в аптечном пункте не проводились, она (свидетель О.В.) совместно с ФИО1 (вдвоем) 04 июня 2017 года делали сверку учета по журналу с целью заказать товар на месяц вперед, так как она (свидетель О.В.) собиралась в отпуск. ФИО2 в сверке не участвовала, так как ей присутствовать было необязательно, поскольку это не был подсчет товаров. ФИО2 не говорила, что хочет участвовать в сверке товаров, у нее в тот день был выходной. По результатам сверки в суммах получились расхождения, которые ФИО1 обещалась перепроверить, 5 или 6 числа сообщила, что не учла при сверке безналичные денежные средства. Всегда такие сверки она (свидетель О.В.) проводила вдвоем с ФИО1, сменщицы, которые работали с ней, для подобного рода сверок не привлекались (л.д. 177-179). 

Из показаний свидетеля В.В. следует, что ему известно о денежном долге ФИО6 в размере 400 000 рублей перед его супругой ФИО1, поскольку указанные денежные средства жене он давал сам 01 июня 2017 года и довозил ее до дома № ... по ул. ..., где она в аптечном пункте передала денежные средства ФИО2. При передаче денежных средств он не присутствовал, ФИО1 лишь отдала ему потом долговую расписку ФИО2. Ему также известно, что ФИО2 уволилась в середине июня 2017 года. В день, когда ФИО2 уволилась и приходила со своей матерью в офис ФИО1 он тоже там присутствовал, никому не угрожал, конфликта не было, разговор между ФИО1 и ФИО2 касался трудовой книжки и расчета (л.д. 179-180). 

Из приобщенного к материалам дела скриншота (снимка экрана) переписки в социальной сети «Интернет» О.А. и ФИО2 02 июля 2017 года следует, что на вопрос ФИО2: «Как там Г.А.?», О.В. сообщает ей о том, что Г.А. «какая-то никакая, сказала, в воскресенье будет учет, И. не трогайте». На что ФИО2 ответила, что если нужно, она может выйти, ей не принципиально и не сложно. Но О.В. возражает ей тем, что «Г.А. попросила там других уже девочек». Тут же О.В. дает указание ФИО2, что завтра, то есть 03 июля 2017 года, «ей надо в любом случае посчитать (указывается перечень товаров)», с чем последняя соглашается (л.д. 64-65). 

К показаниям свидетеля О.В. суд относится критически из-за противоречивости ее пояснений объяснениям, которые были даны ею в МО МВД России «

<

данные изъяты>» при проведении проверки по обращениям ФИО2, а также переписке, осуществлявшейся ею с ФИО2 в сети «Интернет». 

Так, при допросе в судебном заседании свидетель О.В. показала суду, что 04 июня 2017 года она вдвоем с ФИО1 делали сверку товара по журналу с целью дозаказать недостающий товар на месяц вперед, в то время, как при даче объяснений в МО МВД России «

<

данные изъяты>» 28 июня 2017 года О.В. указывала на проведенную в аптечном пункте ревизию, по результатам которой выявлена недостача. При этом, в суде О.В. пояснила, что присутствие ФИО2 на сверке, а не ревизии, было необязательным, ФИО2 не говорила, что хочет в ней участвовать, да и подобного рода сверки всегда проводились без привлечения ее сменщиц, в то время, как из объяснений, отобранных и.о. дознавателя, усматривается, что О.В. ссылается на то, что ФИО2, уведомленная о необходимости присутствия на ревизии, при ее проведении не присутствовала. Также О.В. сообщает и.о. дознавателя, что за время ее (О.В.) работы в аптечном пункте 

<

данные изъяты> каких-либо недостач не было, а ФИО2 была замечена в путанице при выдаче сдачи. Каким образом образовалась недостача, она не знает. Кроме того, из приобщенного к материалам дела скриншота (снимка экрана) переписки О.В. и ФИО2 усматривается, что ФИО2 выражала свое желание присутствовать на учете в аптечном пункте 04 июня 2017 года, однако, О.В., сославшись на распоряжение ФИО1 «И. не трогайте», сообщила ей, что ФИО1 «попросила уже других девочек» помочь в проведении учета. 

К показаниям свидетеля О.В. суд относится критически еще и потому, что до настоящего времени О.В. является фармацевтом аптеки, принадлежащей ФИО1, и находится в ее непосредственном подчинении, соответственно, может быть заинтересована в исходе дела, при том, что работала вместе с ФИО2 в период, когда в аптечном пункте производилась сверка товара перед увольнением ФИО2. 

Критически суд относится и к показаниям свидетеля В.В. – супруга истца ФИО1, который, с его слов, дал ФИО1 денежные средства в размере 400 000 рублей для займа ФИО2, в силу того, что он является лицом, заинтересованным в исходе дела и его показания не подтверждаются какими-либо иными допустимыми, относимыми и достаточными доказательствами, указывающими на фактическую передачу денежных средств ответчику ФИО2. 

Разнятся и объяснения истца по первоначальному иску ФИО1, отобранные у нее в МО МВД России «

<

данные изъяты>» 18 июля 2017 года, а затем 16 октября 2017 года и 18 января 2018 года. Первоначально при проведении в отношении нее проверки ФИО1 сообщает, что никакой ревизии в аптечной пункте не проводилось, недостачи выявлено не было, каких-либо денежных средств ФИО2 ей не должна, а она с нее не требует за недостачу. Однако, при проведении проверки по второму заявлению ФИО2, когда той уже было получено требование ФИО1 о возврате долга, она заявляет, что одолжила ФИО2 400 00 рублей, которые последняя ей не возвращает. 

Заслуживают внимания показания свидетелей О.В. и Е.Н., согласно которым первая указала на то, что ФИО1 показывала ей тетрадь с результатами проведенной ревизии, в которой расписалась ФИО2, а вторая подтвердила тот факт, что результаты ревизии заносились ФИО1 в общую тетрадь, где они (фармацевты) расписывались, не читая. 

Факт того, что О.В. после того, как дочь приехала в день увольнения с ее мужем домой, они (О.В. и Д.О.) поехали в аптечный пункт 

<

данные изъяты> по ул. ... с целью разобраться с недостачей, а не забрать документы дочери, и что они ругались с ФИО1 именно по данному поводу подтвердила в суде свидетель Л.В., которая находилась в тот момент в аптечном пункте (около 13 часов дня) и слышала именно про недостачу в 400 000 рублей, а позже и видела выходящими из аптеки О.В. с ее мужем.

Оснований не доверять показаниям указанных свидетелей у суда оснований не имеется, поскольку они согласуются между собой, а также с материалами дела. 

Согласно заключению судебной экспертизы, проведенной НОЧУДПО «

<

данные изъяты>» в рамках настоящего дела, рукописные буквенно-цифровые записи в расписке от 01 июня 2017 года, начинающиеся словами «Расписка Я ФИО2, паспорт 

<

данные изъяты>» и заканчивающиеся «… (четыресто тысяч) 1.06.2017 г.» выполнены ФИО2. Подпись от имени ФИО2 в расписке от 01 июня 2017 года, расположенная после рукописной записи даты «1.06.2017 г.» выполнена ФИО2. В рукописных записях и в подписи в расписке от 01 июня 2017 года имеются признаки нахождения исполнителя в необычном состоянии, под воздействием «сбивающих» факторов. Выявленные признаки могут свидетельствовать о нахождении исполнителя исследуемых рукописных записей и подписи в расписке в необычном, измененном (болезненном) состоянии, то есть о нахождении исполнителя под воздействием «сбивающих факторов» (л.д. 92-114). 

Сомнений в том, что в аптечном пункте 

<

данные изъяты> по адресу: ..., 04 июня 2017 года проводился именно учет (ревизия) товара, а не его сверка, что категорично отрицается ФИО1 вопреки имеющимся в деле доказательствам, у суда не имеется, что подтверждается рядом исследованных судом доказательств и дает основания полагать, что написанная ФИО2 долговая расписка на сумму 400 000 (четыресто (так в тексте расписки) тысяч) явилась следствием вменяемой только ей недостачи, которую она могла написать под воздействием «сбивающих факторов». 

Исходя из основных положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении договора (ст. 432 ГК РФ), договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Из текста расписки ФИО2 от 01 июня 2017 года не следует, что ФИО1 передала, а ФИО2 получила от нее в собственность денежные средства в заявленном размере, ввиду чего, суд приходит к выводу о том, что отсутствует существенное условие договора займа, а представленная в обоснование заключения договора займа расписка не соответствует требованиям ст. 807 ГК РФ, предъявляемым к договорам займа. 

С учетом изложенного, принимая во внимание то обстоятельство, что фактическая передача ФИО1 ФИО2 денежных средств в размере 400 000 рублей на условиях договора займа не произошла, а также основываясь на природе спорных правоотношений и характере обязательства, суд приходит к выводу о том, что факт получения денежных средств ФИО2 от ФИО1 не нашел своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, ввиду чего, в удовлетворении требования о взыскании долга по договору займа надлежит отказать.

Принимая во внимание, что ФИО1 факт заключения договора займа и передачи ФИО2 денежных средств в сумме 400 000 рублей не доказан, суд приходит к выводу о неправомерности заявленных истцом требования о взыскании с ответчика задолженности по договору займа в указанном размере, а также производных от него требования о взыскании судебных расходов.

Таким образом, заслуживают внимания и подлежат удовлетворению требования встречного искового заявления ФИО2 о признании договора займа незаключенным. 

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. 

Статья 88 ГПК РФ относит к судебным расходам государственную пошлину и издержки, связанные с рассмотрением дела, к которым в соответствии со ст. 94 ГПК РФ относятся признанные судом необходимые расходы.

ФИО2 в связи с рассмотрением настоящего дела понесены расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 рублей (л.д. 21), а также за проведение судебной почерковедческой экспертизы в размере 20 000 рублей (л.д. 90), которые суд признает разумными и обоснованными, и, с учетом удовлетворения встречных исковых требований, взыскивает их с ФИО1 в пользу ФИО2 в полном объеме. 

Руководствуясь ст. ст. 194 – 199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о взыскании долга по договору займа отказать.

Встречные исковые требования ФИО2 к ФИО1 о признании договора займа незаключенным по его безденежности удовлетворить. 

Признать договорные отношения займа на сумму 400 000 (четыреста тысяч) между ФИО1 и ФИО2, подтвержденные распиской от 01 июня 2017 года, незаключенными. 

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 в возмещение судебных расходов 20 300 (двадцать тысяч триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в Смоленский областной суд через Вяземский районный суд Смоленской области в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья Д.В. Петухов

Вынесена резолютивная часть решения 26.09.2018

Изготовлено мотивированное решение 02.10.2018

Решение вступает в законную силу 06.11.2018