74RS0014-01-2020-000612-03

Дело № 2-473/2020

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Верхний Уфалей 20 октября 2020 года

Челябинской области 

Верхнеуфалейский городской суд Челябинской области в составе: 

председательствующего судьи Шубаковой Е.С., 

при секретаре Емельяновой А.Е.,

с участием помощника прокурора г. Верхнего Уфалея Челябинской области ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО2, ФИО4 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская больница г. Верхний Уфалей» о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда

У С Т А Н О В И Л :

ФИО2, ФИО4 обратились в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская больница г. Верхний Уфалей» Челябинской области (далее - ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей») о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда.

В обоснование исковых требований указали, что ДД.ММ.ГГГГ года в стационаре ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей» умерла жена и мать ФИО3

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 15.11.2018 года и результатам экспертного контроля медицинской помощи, смерть ФИО3, наступила в результате виновных действий врачей, выразившихся в прямой причинно - следственной связи между смертью ФИО3 и не надлежащим исполнением, лечащим врачом (терапевтом) и другими специалистами лечебного учреждения профессиональных обязанностей в течение 23.07.2017 года (и до 08.00 24.07.2017 года), а также в уклонении от выявления имевшегося у пациентки кровотечения из язвы желудка, в не назначении срочного клинического исследования крови и гастродуоденоскопии (осмотра полости желудка и двенадцатиперстной кишки). 

В связи со смертью жены и матери истцы испытали физические и сильные нравственные страдания.

Просят взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда 500 000 рублей, по 250 000 рублей каждому, а также расходы по оплате услуг представителя. 

Кроме того, ФИО2 просит взыскать материальный ущерб, связанный с захоронением, в сумме 111305 рублей

В судебном заседании истец ФИО2 участия не принимал, представил заявление о рассмотрении дела в свое отсутствие, на исковых требованиях настаивает. 

Истец ФИО4, представитель - ФИО5, в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивали, просили взыскать расходы по оплате услуг представителя - 10 000 рублей. 

Представитель ответчика ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей» в судебном заседании участия не принимал, представил отзыв, указав, что исковые требования ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда подлежат частичном удовлетворению, в размере 50 000 рублей, исковые требования ФИО4 о компенсации морального вреда в размере 25000 рублей. Материальный ущерб может быть возмещен в сумме 19405 рублей. В остальной части исковые требования истцов удовлетворению не подлежат. Сумму расходов по оплате юридических услуг оставляет на усмотрение суда.

Представитель третьего лица – Территориального фонда обязательного медицинского страхования Челябинской области, в судебном заседании участия не принимал, просил о рассмотрении дела в свое отсутствие. Указала, что считает требования истцов о взыскании компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению в размере, соответствующем требованиям разумности и справедливости. 

Третьи лица - ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО11, ФИО12 при надлежащем извещении участия в судебном заседании не принимали. 

Помощник прокурора г. Верхнего Уфалея ФИО1 в заключении по делу просил удовлетворить частично исковые требования о взыскании компенсации морального вреда с ответчика ГБУЗ « Городская больница г. Верхний Уфалей» в пользу ФИО2 и ФИО4 по 200 000 рублей каждому, считая, что в результате оказания некачественной медицинской помощи ФИО3, приведшей к ее смерти, истцам причинен моральный вред. Материального ущерб просил взыскать за вычетом расходов на поминальные обеды в девятый и сороковой день, а также взыскать расходы по оплате юридических услуг. 

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав письменные материалы дела, выслушав заключение помощника прокурора г. Верхнего Уфалея ФИО1, суд приходит к следующему. 

Конституция Российской Федерации гарантирует государственную защиту прав и свобод человека и гражданина (ч. 1 ст. 45). Право на охрану здоровья закрепляется в Конституции РФ за каждым (ст. 41). Этому праву корреспондирует обязанность государства охранять здоровье людей (ст. 7).

В соответствии с Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон № 323-ФЗ), основными принципами охраны здоровья являются соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; доступность и качество медицинской помощи (ст. 4). 

Из смысла п. 21 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ качество медицинской помощи определяется как совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В соответствии с ч.1 ст. 37 Федерального закона № 323-ФЗ медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи.

Согласно ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (п.1). Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2).

В силу вышеприведенных норм гражданского законодательства для наступления ответственности по возмещению вреда необходима совокупность следующих условий: наступление вреда, противоправное поведение причинителя вреда, причинно-следственная связь между противоправным поведением и наступлением вреда, вина причинителя вреда.

Некачественное оказание медицинской помощи - оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения.

В судебном заседании установлено, что ФИО3, умершая ДД.ММ.ГГГГ являлась женой и матерью ФИО2 и ФИО4

Согласно пояснениям истцов и медицинских документов, имеющихся в материалах дела, ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 по адресу: 

<

адрес> была вызвана скорая помощь из-за признаков крови в области пупка на животе, рвоты, сильной боли в спине. Сотрудники скорой помощи поставили обезболивающий укол и озвучили предварительный диагноз, что эти боли возникли из-за остеохондроза. ФИО3 госпитализирована в этот день не была, была госпитализирована 20 июля 2017 года в ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей». С ФИО3 была направлена амбулаторная карта, в которой имеется запись, что в 2013 году была сделана операция – желудочное кровотечение. ФИО3 осматривала врач ФИО6, затем врач невропатолог ФИО12. В период нахождения ФИО3 в ГБУЗ «Городская больница Верхний Уфалей» её осматривали врачи ФИО8 ФИО7 23.07.2017 года ФИО3 была переведена в отделение реанимации, ДД.ММ.ГГГГ она умерла. 

Согласно медицинскому свидетельству о смерти серия № № от ДД.ММ.ГГГГ, выданному ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей», причина смерти ФИО3 – заболевание.

Как следует из протокола патолого-анатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ МЛПУ «Центральная городская больница г. Верхний Уфалей», ФИО3 установлен патолого-анатомический диагноз: 

<

данные изъяты> 

Из Актов экспертизы качества медицинской помощи (целевой) и экспертных заключений ООО СМК «Астра-Металл» от 08.09.2016 года, 08.09.2017 года, от 21.08.2017 года, следует, что при оказании медицинской помощи в МБЛПУ «Центральная городская больница г. Верхний Уфалей» допущены недостатки: нет контроля МНО последнее исследование 16.01.2017 года, условный уровень МНО не достигнут, нет контроля интервала QT, нет ХМ ЭКГ, не назначены статины, рекомендованные кардиологом областного кардио-диспансера; множественные дефекты оформления первичной медицинской документации, не повлиявшие на качество оказания медицинской помощи и исход; нецелесообразно назначен повторно препарат с менее анальгизирующим действием после введения НПВП – препарата с более выраженным анальгизирующим действием, максимальный эффект которого наступает через 1-2 часа после введения; неполный анамнез – сведения о приеме варфарина получены 23.07.2017 года. При подозрении на желудочно-кишечное кровотечение не проведена ФГДС, продолжено назначение варфарина; дефекты диагностики – не выполнена ФГДС при наличии клиники желудочно-кишечного кровотечения, наличии язвенного анамнеза (невыполнение Национальных клинических рекомендаций по хирургическим заболеваниям 2014 года, рекомендаций УрФО от 2013 года, данных учебной литературы – ФИО9, хирургические болезни,М.,2006г.), нет контроля ПТИ, MNO в динамике. Дефекты лечения – не выполнен эндоскопический, или хирургический гемостаз при желудочном кровотечении. Необоснованное назначение варфарина при желудочно-кишечном кровотечении, общей повышенной кровоточивости тканей, MNO 3,53 за 21.07.2017. Не выполнена трансфузия эритромассы при тяжелой анемии. Дефекты ведения мед. документации – при поступлении не указана информация о приеме варфарина. До 24.07. нет описания наличия кровоподтеков и экхимозов на коже. Дефекты оформления ИДС – нет ИДС на гемотрансфузию. Выявленные дефекты способствовали ухудшению состояния, летальному исходу. Летальный исход наступил в результате 

<

данные изъяты>. Случай управляемый.

Согласно заключению ГБУЗ « Челябинское областное бюро судебно- медицинской экспертизы» № от 14 февраля 2018 года, при производстве настоящей экспертизы какие-либо специальные методы исследования не применялись. Настоящие выводы были сформулированы на основе результатов общедоступных методов научного познания, достаточных для изучения документов, в том числе медицинских.

После изучения материалов дела, медицинских и иных документов, составленных в отношении ФИО3, в соответствии с поставленными на разрешение вопросами и по существу, комиссия экспертов приходит к следующим выводам.

Результатами целевой экспертизы качества медицинской помощи, проведенной страховой медицинской организацией ООО СМК «Астра-Металл», по обстоятельствам оказания медицинской помощи ФИО3 в отделении скорой медицинской помощи МБЛПУ «Центральная городская больница» г. Верхний Уфалей, были выявлены дефекты, не повлиявшие на качество оказания медицинской помощи и исход заболевания, заключавшиеся в следующем:

- на этапе оказания скорой медицинской помощи 18 июля 2017 года: дефекты оформления первичной документации (неполное описание анамнеза заболевания и данных объективного осмотра);

- на этапе оказания скорой медицинской помощи 19 июля 2017 года в 21 час 20 минут: дефекты оформления первичной документации (не описан анамнез основного заболевания, выставленный диагноз не соответствует действующей классификации, имеют место недопустимые сокращения в диагнозе);

- на этапе оказания скорой медицинской помощи 19 июля 2017 года в 22 часа 30 минут: дефекты оформления первичной документации (не описан анамнез основного заболевания), дефект лечебных мероприятий – нецелесообразно был назначен повторно препарат с менее анальгизирующим действием после введения нестероидного противовоспалительного препарата – препарата с более выраженным обезболивающим эффектом;

- на этапе оказания скорой медицинской помощи 20 июля 2017 года: дефекты оформления первичной документации (недостаточно описан анамнез основного заболевания).

Настоящим экспертным исследованием, а также результатами целевой экспертизы качества медицинской помощи, проведенной страховой медицинской организацией ОООО СМК «Астра-Металл», по обстоятельствам оказания медицинской помощи ФИО3 на стационарном этапе в МБЛПУ «Центральная городская больница» г. Верхний Уфалей в период с 20 июля 2017 года по 24 июля 2017 года, были выявлены дефекты, заключавшиеся в следующем:

- на момент осмотра пациентки в терапевтическом отделении врачом-хирургом 23.07.2017 года, последний не указал время осмотра, не описал должным образом результаты пальцевого исследования прямой кишки 

<

данные изъяты> врач ограничился лишь кратким резюме «per rectum без особенностей»; при повторном осмотре хирургом 24.07.2017 года диагноз желудочно-кишечное кровотечение также был снят только на основании пальцевого исследования 

<

данные изъяты>;

- при подозрении на желудочно-кишечное кровотечение, с учетом наличия у пациентки в анамнезе язвенной болезни желудка, не был установлен желудочный зонд с целью оценки наличия или отсутствия крови в желудке, не была выполнена фиброгастроскопия, не был выполнен контрольный анализ крови;

- в отделении реанимации и интенсивной терапии пациентке была продолжена терапия варфарином (препаратом, который снижает свертываемость крови и увеличивает риск кровотечения); не проводилась заместительное переливание эритроцитарной массы при тяжелой кровопотере.

В результате дефектов диагностики язвенного кровотечения, допущенных при оказании медицинской помощи гр. ФИО3 на стационарном этапе, пациентке не были проведены мероприятия, направленные на остановку желудочного кровотечения (эндоскопический или хирургический гемостаз).

Смерть гр. ФИО3 наступила 24.07.2017 года в 22 часа 15 минут в реанимационном отделении «Центральной городской больницы» г. Верхний Уфалей. Согласно результатам патологоанатомического исследования трупа, смерть пациентки наступила в результате язвенной болезни желудка (хроническая язва пилорического отдела желудка в области малой кривизны), осложнившейся аррозией сосуда (повреждением его целостности) в дне язвы, массивным желудочным кровотечением, обусловившим развитие геморрагического шока, который и явился непосредственной причиной смерти. 

Дефекты, допущенные при оказании помощи гр. ФИО3 медицинской помощи, по сути заключались в практически полном отсутствии диагностики язвенного кровотечения, в результате чего пациентке не были проведены мероприятия, направленные на остановку желудочного кровотечения (эндоскопический или хирургический гемостаз) и предотвращение смерти.

Одновременно с этим, дефекты оказания гр. ФИО3 медицинской помощи в МБЛПУ «Центральная городская больница» г. Верхний Уфалей, в настоящем случае, не стали причиной образования неотложного состояния здоровья пациентки – массивного желудочного кровотечения, также не стали причиной возникновения в организме подэкспертной нового заболевания, нового патологического процесса. Таким образом, между дефектами, допущенными при оказании медицинской помощи гр. ФИО3 и наступившим неблагоприятным последствием в виде смерти пациентки, прямая причинно-следственная связь не усматривается.

Экспертная комиссии считает необходимым указать, что на современном этапе развития медицинской науки, язвенная болезнь желудка и ее осложнения успешно диагностируются лечатся, а соответственно, качественно оказанная гр. ФИО3 медицинская помощь, заключавшаяся в своевременном диагностировании кровотечения и его остановке, смогла бы предотвратить дальнейшее развитие патологического процесса и наступление летального исхода.

Промежуток времени между развитием кровотечения и наступлением смерти гр. ФИО3 можно определить только приблизительно, по тем данным, которые содержатся в предоставленных медицинских документах. 

<

данные изъяты> появление в тоже время жалоб на выраженную общую слабость и головокружение, а также снижение у нее в это время артериального давления до цифр 90 и 60 мм рт.ст., позволяют предположить наличие у пациентки утром 23.07.2017 года первого эпизода желудочного кровотечения. Следующее повторное ухудшение состояния пациентки характеризовавшееся резким снижением артериального давления до цифр 60 на 40 мм рт.ст., было отмечено в дневниковой записи врача-реаниматолога 24.07.2017 года в 20 часов 45 минут, что может косвенно свидетельствовать о наличии у пациентки повторного эпизода желудочного кровотечения в этот период времени.

Согласно заключению комиссии экспертов г. Санкт- Петербурга от 15 ноября 2018 года, на основании результатов исследования представленных медицинских документов и материалов дела, отвечая на поставленные вопросы и обосновывая ответы в разделе «Оценка результатов проведенного исследования», комиссия экспертов пришла к следующим выводам:

Медицинская помощь ФИО3 не была оказана своевременно, правильно и полно на всех этапах. В частности, в период с 22 на 23.07 и до вечера 24.07.17 у ФИО3 не было выявлено желудочное кровотечение в связи с чем целенаправленные мероприятия, для его устранения, а также восполнения кровопотери, не проводились.

Клинически значимое кровотечение у ФИО3 началось в ночь с 22 на 23.07.17, о чем свидетельствует ухудшение ее состояния на утро 23.07.17.

Клинически не значимое (в силу малого объема и не высокого темпа) кровотечение возникло, вероятно, 19-20.07.17.

Усматривается прямая причинно-следственная связь между смертью ФИО3 и ненадлежащим исполнением лечащим врачом (терапевтом) профессиональных обязанностей в течение 23.07.2017 (и до 08.00 24.07.2017), выразившееся в уклонении от выявления имевшегося у пациентки кровотечения из язвы желудка, а именно в не назначении срочно клинического исследования крови и гастродуоденоскопии (осмотра полости желудка и двенадцатиперстной кишки).

Оценка ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей врачом-хирургом дана в разделе «Оценка результатов исследования» данного заключения.

При условии правильного оказания ФИО3 медицинской помощи благополучный исход имевшегося у нее патологического (т.е. болезненного) процесса был возможен.

Суд считает экспертные заключения соответствующими порядку их проведения, установленному статьями 83, 84 ГПК РФ, достаточно компетентными, мотивированными, основанными на описании и оценке медицинской документации, в связи с чем, суд, в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, принимает экспертные заключения в качестве доказательства при принятии решения по делу. 

Согласно Акту проверки Министерства здравоохранения Челябинской области юридического лица №вк от 30 апреля 2019 года, на основании приказа Министерства здравоохранения Челябинской области от 18.03.2019 года № 252 «О проведении внеплановой документарной проверки ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей» в редакции приказа Министерства здравоохранения Челябинской области от 25.03.2019 года № 278, с 13.03.2019 года по 30.04.2019 года была проведена проверка в отношении ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей», по мнению комиссии, установить диагноз желудочно-кишечного кровотечения можно было начиная с 23.07.2017 года, на основании клинической картины. Хирургическое лечение с целью гемостаза необходимо было провести при установлении диагноза. Хирургическое вмешательство по принципам контроля повреждений («damage control») осуществляется у пациентов с тяжелым геморрагическим шоком с признаками продолжающегося кровотечения и коагулопатии. В данном случае, эндоскопический гемостаз или хирургическое вмешательство являлись единственно возможным методом адекватной терапии. В отсутствии хирургического гемостаза терапевтические мероприятия не оказывают определяющего влияния на исход.

По результатам проверки оформлено Предписание Министерства здравоохранения Челябинской области в отношении ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей», об устранении юридическим лицом выявленных нарушений.

Таким образом, принимая во внимание материалы дела, результаты экспертизы, акт проверки Министерства здравоохранения, суд считает подтвержденным факт оказания ФИО3 некачественной медицинской помощи со стороны ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей», которая в конечном итоге способствовала наступлению неблагоприятного исхода в виде ее смерти. При своевременной диагностике и хирургическом лечении не исключалась возможность сохранения жизни ФИО3 

Доказательств, указывающих на отсутствие виновных действий (бездействия) со стороны медицинских работников ГБУЗ «Городская больница 

<

адрес> Уфалей», стороной ответчика в нарушение ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ, ст. 1064 Гражданского кодекса РФ не представлено. 

Доводы ответчика о наличии в деле заключений судебно-медицинских экспертиз, противоречащих друг другу, и что иск основан на одной из наиболее выгодных истцам экспертизе не состоятельны, так как все перечисленные выше экспертные заключения содержат однозначные выводы о том, что на всех этапах с момента поступления ФИО3 в ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей» 20 июля 2018 года и до ее смерти в больнице ДД.ММ.ГГГГ, медицинская помощь ей не была оказана надлежащим образом в соответствии с медицинскими стандартами; при условии правильного оказания ФИО3 медицинской помощи благополучный исход имевшегося у нее патологического (т.е. болезненного) процесса был возможен; то есть в каждом заключении содержится вывод о наличии причинной связи между некачественной медицинской помощью и смертью пациента.

В силу положений ст.1064, 1068, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, приведенных выше положений Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" для возложения гражданско-правовой ответственности по возмещению морального вреда на лечебное учреждение -причинителя вреда не требуется привлечение сотрудников больницы к уголовной ответственности.

Кроме того, постановлением Верхнеуфалейского городского суда Челябинской области от 07 августа 2020 года ФИО6 освобождена от уголовной ответственности по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации за причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. 

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО2 и ФИО4 усматривается, что основанием обращения в суд с требованием о компенсации причиненного морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) их супруге и матери приведшее, к ее смерти.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми. В том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. № 6), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Истцы ФИО2 и ФИО4 указали, что в связи со смертью близкого человека они испытывали и до настоящего времени испытывают нравственные и физические страдания. Скоропостижная смерть жены и матери явилась для них шоком, страшным горем, невосполнимой утратой, которые они испытывают до настоящего времени. 

Доказательств того, что семейные отношения между истцами и их супругой и матерью при жизни не поддерживались, ответчиком не представлено.

В связи с изложенным смерть супруги и матери, безусловно причинила истцам нравственные страдания. Поэтому представления дополнительных доказательств этому, в частности, документами об обращении в медицинские учреждения, доказательств изменения привычного уклада жизни, не требуется.

Само по себе наличие у потерпевшей ФИО3 хронических заболеваний, ее возраст при доказанности оказания ей некачественной медицинской помощи, повлекшей ее смерть, правового значения не имеет.

Суд принимает во внимание фактические обстоятельства дела, характер и степень вины работников ответчика, характеризующейся отсутствием прямого умысла на причинение вреда, учитывает требования разумности и справедливости и определяет размер компенсации морального вреда в размере по 200 000 рублей, каждому. 

Согласно п. 1 ст. 1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержится в Федеральном законе от 12 января 1996 г. дата № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

Положениями статьи 3 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле" определено понятие погребения как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Пунктом 6.1. Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, рекомендованных протоколом НТС Госстроя России от 25 декабря 2001 года N 01-НС-22/1, в церемонию похорон входят, как правило, обряды: омовения и подготовки к похоронам; траурного кортежа (похоронного поезда); прощания и панихиды (траурного митинга); переноса останков к месту погребения; захоронения останков (праха после кремации); поминовение. Подготовка к погребению включает в себя: получение медицинского свидетельства о смерти; получение государственного свидетельства о смерти в органах ЗАГСа; перевозку умершего в патолого-анатомическое отделение (если для этого есть основания); приобретение и доставка похоронных принадлежностей; оформление счета-заказа на проведение погребения; омовение, пастижерные операции и облачение с последующим уложением умершего в гроб; приобретение продуктов для поминальной трапезы или заказ на нее.

Под поминальной трапезой подразумевается обед, проводимый в определенном порядке в доме усопшего или других местах (ресторанах, кафе и т.п.).

В силу ст. 5 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле" вопрос о размере необходимых расходов на погребение должен решаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти.

По смыслу приведенных положений закона к числу необходимых расходов на погребение, помимо средств, затраченных непосредственно на захоронение погибшего, относятся и ритуальные расходы, включая изготовление и установку надгробного памятника, поскольку увековечение памяти умерших таким образом является традицией.

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение, т.е. размер возмещения не поставлен в зависимость от стоимости гарантированного перечня услуг по погребению, установленного в субъекте РФ или в муниципальном образовании.

Возмещение расходов осуществляется на основе принципа соблюдения баланса разумности трат с одной стороны и необходимости их несения в целях обеспечения достойных похорон и сопутствующих им мероприятий в отношении умершего.

В судебном заседании установлено и ответчиком не оспаривалось, что истец ФИО2 осуществлял организацию похорон и мероприятий, связанных с поминовением умершей.

В подтверждение материального ущерба (расходы на погребение) истцом ФИО3В. представлены: 

товарные чеки индивидуального предпринимателя ФИО10 – магазин «Успение» № от 25.07.2017 года на сумму 19405 руб. (ритуальные принадлежности, катафалк, автобус и др.) и № от 10.07.2018 года на сумму 43630 руб. (памятник гранитный – 24200 руб., портрет – 3500 руб., отбеливание – 500 руб., крестик – 1200 руб., гравировка – 1890 руб., эпитафия – 2340 руб., установка 10000 руб.); 

товарные чеки ООО «Клён» за поминальные обеды: от 27.07.2017 года (день похорон) – 20200 руб., 01.08.2017 года (9-ый день) – 13500 руб., 01.09.2017 года (40-ой день) – 14570 руб.

С учетом изложенного суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований о взыскании расходов на погребение, в том числе в части поминального обеда в день похорон, исходя из сложившейся традиции обряда. 

Между тем, исковые требования, связанные с расходами по организации поминальных дней на 9 и 40 день смерти ФИО3 удовлетворению не подлежат, поскольку указанные мероприятия не связаны с погребением умершей.

Погребение по христианскому обычаю при захоронении тела в земле предусматривает установку памятника, обустройство места захоронения, что соответствует сложившимся православным обычаям и традициям, а потому понесенные истцом ФИО3В. расходы, заявленные им к взысканию, являются необходимыми в связи с погребением.

В силу ч. 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно ст. 98 Гражданского процессуального кодекса РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Статьей 100 ГПК РФ установлено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Квитанцией серии АА № от 12 марта 2019 года, подтверждены расходы ФИО4 по оплате услуг представителя в размере 10 000 рублей (за участие в суде первой инстанции).

Учитывая характер возникшего между сторонами спора, объем фактически проделанной представителем - ФИО5 работы, составление иска, участие представителя в судебных заседаниях, принимая во внимание результат рассмотрения спора, считает разумной за представительство интересов в суде сумму расходов в размере 10 000 рублей, которая подлежит взысканию с ответчика в пользу истца ФИО4

В соответствии со ст. 98, 100 ГПК РФ с ответчика ГБУЗ «Городская больница г. Верхний Уфалей» подлежит взысканию в доход бюджета Верхнеуфалейского городского округа Челябинской области госпошлина 2997 рублей 05 копеек (300 руб. требования неимущественного характера о взыскании компенсации морального вреда + 2697,05 руб. требования имущественного характера).

Руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации

Р Е Ш И Л :

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница г. Верхний Уфалей» Челябинской области в пользу ФИО2 материальный ущерб в сумме 83 235 рублей, денежную компенсацию морального вреда в размере 200 000 (двести тысяч) рублей. 

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО2, отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница г. Верхний Уфалей» Челябинской области в пользу ФИО4 денежную компенсацию морального вреда в размере 200 000 (двести тысяч) рублей, возмещение расходов по оплате юридических услуг 10 000 (десять тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО4, отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница г. Верхний Уфалей» Челябинской области в доход бюджета Верхнеуфалейского городского округа Челябинской области госпошлину 2997 рублей 05 копеек. 

Решение может быть обжаловано либо на него может быть принесено представление прокурором в апелляционном порядке в Челябинский областной суд путем подачи жалобы через Верхнеуфалейский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда окончательной форме.

Председательствующий Е.С. Шубакова

Решение принято в окончательной форме 23 октября 2020 года.

Судья: Е.С. Шубакова