Дело № 2-3309/2018

Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

Заводский районный суд города Кемерово

в составе: председательствующего- судьи Бобрышевой Н.В.

при секретаре- Емельяновой М.А.

с участием помощника прокурора Заводского района города Кемерово- Жумаевой Е.Ю.,

истца- ФИО1,

представителя истца- ФИО2,

представителя ответчика- ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Кемерово

13 ноября 2018 года

гражданское дело по иску ФИО1 к Кемеровскому акционерному обществу «Азот» о компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л :

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к ответчику Кемеровскому акционерному обществу «Азот» о компенсации морального вреда (далее- КАО «Азот») о компенсации морального вреда.

Исковые требования мотивирует тем, что в период работы на КОАО «Азот» она периодически подвергалась воздействию вредных факторов производства, таким как долговременное воздействие на организм физических перегрузок, повышенного уровня загазованности рабочей среды вредными ртутными веществами и других. В результате чего у нее развилось профессиональное заболевание 

<

данные изъяты> При освидетельствовании впервые во ВТЭК ей была установлена утраты профессиональной трудоспособности в размере 10%, в настоящее время утрата профессиональной трудоспособности определена 40%.

Кроме того, в связи с вышеуказанным профессиональным заболеванием ей определена 

<

данные изъяты>, с 2013 года инвалидность установлена бессрочно.

Указывает, что в связи с возникновением профессионального заболевания, установления в результате 

<

данные изъяты> и 40% утраты профессиональной трудоспособности, ей причинены физические и нравственные страдания по вине ответчика.

Какого-либо соглашения между нею и ответчиком относительно компенсации морального вреда в связи с данным профессиональным заболеванием достигнуто и заключено не было.

В добровольном порядке работодатель моральный вред не выплачивал. С учетом вышеизложенного, истец просит взыскать с КАО «Азот» в ее пользу компенсацию морального вреда в связи с профессиональным заболеванием в сумме 500000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные требования поддержала, просила их удовлетворить, пояснила об обстоятельствах, указанных в исковом заявлении. 

Представитель истца ФИО1- ФИО2, действующий на основании нотариально удостоверенной доверенности от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 19), в судебном заседании просил требования истца удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика КАО «Азот»- ФИО3, действующий на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ № (л.д. 21), в судебном заседании исковые требования ФИО1 о компенсации морального вреда не признал, пояснил, что истцом не представлено доказательств причинения ей нравственных и физических страданий по вине ответчика, в связи с чем, просил в удовлетворении ее требований отказать. 

Третье лицо- Государственное учреждение - Кузбасское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации в городе Кемерово (филиал № 18) о времени и месте слушания дела извещено надлежаще, представитель в судебное заседание не явился, представил заявление о возможности рассмотрения дела в его отсутствие и отзыв на иск, в котором оставляет разрешение спорного вопроса по усмотрению суда (л.д. 52, 53).

Помощник прокурора Заводского района города Кемерово Жумаева Е.Ю. в судебном заседании полагала требования ФИО1 о компенсации морального вреда обоснованными, но подлежащими удовлетворению частично с учетом требований разумности, справедливости, тяжести перенесенных истцом страданий.

Выслушав пояснения истца, ее представителя, представителя ответчика, изучив письменные материалы дела, заслушав заключение помощника прокурора, суд приходит к следующему.

На основании п. 1 ст. 35 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года при восстановлении нарушенных прав должны быть использованы все средства правовой защиты и прежде всего внутренние, национальные. 

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь (часть 1 статьи 41), на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца и в иных случаях, установленных законом (часть 1 статьи 39).

В силу положений ст. 2 Трудового кодекса Российской Федерации исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в том числе, обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

Как следует из ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Таким образом, работник может обратиться с требованием о компенсации морального вреда, причиненного вследствие утраты им профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, непосредственно к работодателю, который обязан возместить вред работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Если соглашение сторон трудового договора о компенсации морального вреда, причиненного работнику утратой профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, отсутствует или стороны не достигли соглашения по размеру компенсации морального вреда, то работник имеет право обратиться в суд.

Согласно разъяснениям, содержащемуся в п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 237 указанного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости. 

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что поскольку у ответчика возникло обязательство возместить моральный вред, причиненный истцу в результате несчастного случая на производстве, в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника.

В случае наличия оснований для удовлетворения иска, размер компенсации морального вреда определяется судом с учетом размера компенсации морального вреда, выплаченного работодателем (Определение Верховного Суда Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ).

В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 18 июля 1985 года была принята на работу в Кемеровское ордена Октябрьской Революции производственное объединение «Азот» (в настоящее время- КАО «Азот») 

<

данные изъяты>; с 01 июля 1988 года переведена 

<

данные изъяты>, с 01 мая 1993 года переведена 

<

данные изъяты>, с 05 мая 1999 года переведена заведующей центральным складом в складское хозяйство в связи с изменением штатного расписания, с 18 декабря 2000 года переведена старшим кладовщиком таможенного склада в складское хозяйство, 28 августа 2002 года уволена по собственному желанию (л.д. 6-8).

Актом расследования профессионального заболевания (отравления) от ДД.ММ.ГГГГ подтверждено, что в течение 15 лет, выполняя трудовые обязанности, ФИО1 была подвергнута воздействию негативных факторов, профессиональное заболевание (отравление) возникло при следующих обстоятельствах и условиях: хранение ртути осуществлялось в помещении склада без оборудования механической приточно-вытяжной вентиляции; ртуть хранилась в стеклянной емкости без герметичной пробки, постоянно. Отсутствовали средства индивидуальной защиты органов дыхания. В результате в связи с необеспечением КОАО «Азот» безопасных условий труда у ФИО1 развилась 

<

данные изъяты> (л.д. 11, 12).

28 апреля 2008 года ФИО1 бессрочно установлено 40% утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, установлена 

<

данные изъяты> (л.д. 9, 10).

Указанный истцом диагноз установленного профессионального заболевания подтверждается представленными медицинскими документами (л.д.13-15, 29-49).

В возмещение вреда здоровью вследствие профессионального заболевания, полученного в период работы у ответчика, 

<

данные изъяты> производит истцу ежемесячные страховые выплаты, начиная с 2011 года по настоящее время (л.д. 52-73).

Как следует из пояснений сторон в судебном заседании, между ними не достигнуто соглашение о компенсации морального вреда.

При наличии спора между работником и работодателем о размере денежной компенсации морального вреда ее размер подлежит определению судом.

Так, истец ФИО1, заявляя требование о компенсации морального вреда, ссылался на то, что в добровольном прядке компенсация морального вреда ответчиком не произведена. 

Представитель ответчика, не соглашаясь с заявленными требованиями, ссылался на то, что истец, как работник 

<

данные изъяты>, была должна в силу своих должностных обязанностей надлежаще осуществлять хранение ртути, а именно: закрывать емкость, в которой хранилась ртуть, герметичной пробкой. Таким образом, профессиональное заболевание, по мнению стороны ответчика, возникло у ФИО1 по ее вине. 

Суд не может согласиться с данными доводами стороны ответчика ввиду следующего.

Трудовое законодательство предусматривает в качестве основной обязанности работодателя обеспечивать безопасность труда и условия, отвечающие требованиями охраны и гигиены труда, то есть создавать такие условия труда, при которых исключалось бы причинение вреда жизни и здоровью работника. В случае, если все же работнику был причинен вред жизни или здоровью, работодатель обязан возмещать вред, причиненный работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, федеральными законами и иными правовыми актами (ст. 22, 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу абз. 2 п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаях на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда, то есть непосредственно работодателем.

Основаниями ответственности работодателя за причинение работнику морального вреда являются: наличие морального вреда; неправомерное поведение (действие или бездействие) работодателя, нарушающее права работника; причинная связь между неправомерным поведением работодателя и страданиями работника; вина работодателя.

В судебном заседании установлено, что профессиональное заболевание, развившееся у истца за 15 лет работы на предприятии ответчика, возникло при исполнении ею трудовых обязанностей заведующей складом и старшего кладовщика, а обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя, в настоящее время- ответчика КАО «Азот». Вина ответчика в возникновении у истца профессионального заболевания установлена и подтверждена имеющимися в деле доказательствами, в частности- актом расследования профессионального заболевания (отравления); по вине ответчика, нарушившего нормы санитарно-эпидемиологического законодательства, истцу были причинены физические и нравственные страдания, таким образом, наличие морального вреда, причиненного истцу, и причинная связь между виной ответчика и наступившим вредом установлена, связи с чем, суд приходит к выводу о праве истца на возмещение морального вреда, компенсация которого в добровольном порядке ответчиком не произведена.

Обосновывая размер подлежащей компенсации морального вреда в сумме 500000 рублей, ФИО1 ссылается на то, что в результате профессионального заболевания она периодически испытывает физические страдания, 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. 

Оценивая перенесенные истцом нравственные и физические страдания с учетом фактических обстоятельств, при которых ей был причинен моральный вред, индивидуальных особенностей истца, с учетом степени физических и нравственных страданий, исходя из требований разумности и справедливости, суд приходит к выводу о том, что имеются основания для компенсации морального вреда в сумме 200000 рублей. 

Соответственно, в удовлетворении требований ФИО1 в оставшейся части в сумме 300000 рублей надлежит отказать.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

По смыслу пп. 1 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации и ст. 393 Трудового кодекса Российской Федерации работники при обращении в суд с исками, вытекающими из трудовых отношений, в том числе по поводу невыполнения либо ненадлежащего выполнения условий трудового договора, носящих гражданско-правовой характер, освобождаются от уплаты судебных расходов.

Поскольку истец ФИО1 при подаче искового заявления, содержащего требования, вытекающие из трудовых отношений, освобождена от уплаты судебных расходов, государственная пошлина в соответствии со ст. ст. 333.19 и 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации подлежит взысканию с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в сумме 300 рублей. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 к Кемеровскому акционерному обществу «Азот» о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Кемеровского акционерного общества «Азот» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда вследствие профессионального заболевания в сумме 200000 (двести тысяч) рублей.

В удовлетворении исковых требований к Кемеровскому акционерному обществу «Азот» о компенсации морального вреда в сумме 300000 рублей ФИО1 отказать.

Взыскать с Кемеровского акционерного общества «Азот» государственную пошлину в бюджет в сумме 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 19 ноября 2018 года.

Председательствующий: Н.В. Бобрышева

Решение в законную силу не вступило.

В случае обжалования судебного решения сведения об обжаловании и результатах обжалования будут размещены в сети «Интернет» в установленном порядке.