Председательствующий: Каптуров В.М. Дело № 22-4592/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Красноярск 14 сентября 2023 года

Суд апелляционной инстанции Красноярского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Давыденко Д.В.,

с участием прокуроров Красноярской краевой прокуратуры Мазуровой Ю.А., Красиковой Ю.Г., Галиной Н.В., Мальцевой Я.Ю.,

осужденного Пиманова Ю.В.,

защитника осужденного - адвоката Кудерко Е.И.,

при секретарях Копотевой Д.Н., Коровко А.Ю., Артеменко П.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденного Пиманова Ю.В. – адвоката Кудерко Е.И. на приговор Мотыгинского районного суда Красноярского края от 27 марта 2023 года, которым

Пиманов Ю.В., родившийся 

<

дата> в 

<

адрес>, гражданина РФ, с высшим образованием, женатый, инвалидности и иждивенцев не имеющий, место работы зарегистрированный по адресу: 

<

адрес>, проживающий по адресу: 

<

адрес>, не судимый,

осужден по п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ к штрафу в размере 300000 рублей.

Приговором решена судьба вещественных доказательств. 

Изучив материалы уголовного дела, выслушав осужденного ФИО25 и его защитника Кудерко Е.И., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокуроров Красноярской краевой прокуратуры, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы и полагавших необходимым приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО25 признан виновным и осужден за осуществление незаконной предпринимательской деятельности без обязательной лицензии, сопряженной с извлечением дохода в особо крупном размере, при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденный ФИО25 вину в совершении инкриминированного преступления не признал, пояснил, что право на продажу и на все недра на участке принадлежат ООО 

<

данные изъяты> на основании лицензии на недропользование с 2017 года. Лицензия ОПО (лицензия на эксплуатацию взрывопожароопасных объектов и химически опасных производственных объектов I, II и III классов опасности) не дает право добывать и продавать уголь, подтверждает, что производственная деятельность на участке соответствует установленным техническим нормам. Опасной деятельности ООО 

<

данные изъяты> не велось. В сентябре 2017 года ООО 

<

данные изъяты> на торгах банкрота-недропользователя 

<

данные изъяты> приобрело право на проектную документацию «Обработка Кокуйского месторождения каменного угля (участок Листвяжный III) с производственной мощностью 500 тыс. тонн каменного угля в год. В 2017 году лицензия переоформлена, ООО 

<

данные изъяты> получило право собственности на все недра в границах угольного месторождения. Начиная с 2018 года и до конца 2021 года деятельность по добыче угля, т.е. коммерческая эксплуатация месторождения не велась, так как разрез не соответствовал техническим требованиям, что исключало возможность эксплуатации разреза. После занятия должности директора ООО 

<

данные изъяты> в июле 2018 года он продолжил процесс наведения порядка на участке – строили дороги, разбирали завалы, восстанавливали вахтовый поселок, занимались расчисткой отстойников и противопожарных водоемов, оформляли документацию, делали проект. Все время на участке были эндогенные пожары, они тушили пожары, применяя способ изъятия сгоревшей породы с очага пожара. Уголь из карьера не добывали. Уголь объемом около 32565 м? был обнаружен при производстве работ по расчистке отстойника под слоем вскрыши. Обнаруженный уголь был добыт прежним недропользователем, поскольку найденный уголь являлся собственностью общества, они его реализовали.

В апелляционной жалобе адвокат Кудерко Е.И. в интересах осужденного ФИО25 выражает несогласие с приговором от 27 марта 2023 года, считает его незаконным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, поскольку не доказано наличие состава вмененного преступления, неверно квалифицированы действия ФИО25 в рамках норм уголовного, а не административного законодательства.

В приговоре не нашли разрешения по существу ходатайства защитника ФИО25 о признании недопустимыми доказательствами: протокола осмотра места происшествия от 15 сентября 2021 года, протокола осмотра места происшествия от 10 марта 2021 года, справки об исследовании № 44 от 26 февраля 2021 года.

Из показаний ФИО25 следует, что фактическая добыча угля не производилась; ООО 

<

данные изъяты> продавало уголь, добытый прежним недропользователем ООО 

<

данные изъяты> в объеме 39000 тонн до 2015 года: отсутствие лицензии на эксплуатацию взрывопожароопасного объекта 2 класса образует состав административного правонарушения по ст. 9.1 КоАП РФ; предпринимательская деятельность по продаже угля в 2019-2020 годах велась на основании лицензии на недропользование КРР 02960 ТЭ, которую общество получило в 2017 году, имеет до настоящего времени. Таким образом, полученный (вменяемый) доход является законным, открытым, отраженным в налоговой и бухгалтерской отчетности, отчётах недропользователя формы 5-гр для целей расчета и уплаты налога НДПИ, оплата за уголь получена на расчетный счет общества, что свидетельствует об отсутствии умысла на осуществление незаконной предпринимательской деятельности.

Доказывая свою невиновность, ФИО25 указывал на: 1) противоречия и нестыковки в позиции государственного обвинения: непригодность угольного разреза к добыче в 2017-2019 годах ввиду его опасного технического состояния; отсутствие необходимых материально-технических ресурсов у общества для фактической добычи (необходимой техники, сотрудников, приобретение комплектующих и расходных материалов, включая ГСМ, заброшенность вахтового поселка и пр); отсутствие обязательного косвенного признака добычи: обводнение разреза; 2) явные «слепые пятна» в позиции обвинения: какой объем угля, в какие конкретно периоды 2019-2020 годы, кем были добыты для последующей реализации каждой вменяемой партии угля, расцененной судом как единое продолжаемое преступление; отсутствие доказательств (любых) добычи угля (любых работ на карьере) в период с 2019 года по март 2020 года; отсутствие сведений о том, какая часть вменяемого дохода получена от деятельности промбезопасности. Не доказано, какой объем выручки не мог быть получен обществом без лицензии ОПО 2 класса (то есть приходится на деятельность по промышленной безопасности), в какой именно части технологического процесса добычи возникает такой доход. Указанные обстоятельства не доказаны стороной обвинения, противоречия не устранены судом.

Согласно техническому отчету «Геомарк» от 2015 года, на участке Листвяжный III Кокуйского месторождения имеется нераспределенный объем угля равный 39000 тонн, в отчете указано на ненадлежащее техническое состояние угольного разреза, имеющиеся многочисленные нарушения, препятствующие его разработке. Часть нарушений в 2020 году явилась причиной административного приостановления деятельности на разрезе на 90 суток. Свидетель ФИО8 подтвердила достоверность сведений, отраженных в отчете.

Цитируя приговор, указывает, что показания свидетелей, не имеющих профильного образования в сфере горного дела и добычи, о добыче полезных ископаемых являются предположением. Свидетели ФИО4, ФИО14 и ФИО18 пояснили, что горячий уголь (не товарный) отвозили на склад для остывания, работы, о которых говорили свидетели ФИО4, ФИО14, ФИО18, ФИО1, ФИО22, выполнялись 1 месяц, в июне 2020 года, показания данных свидетелей интерпретированы в контексте того, что уголь вывозился за пределы разреза, что не соответствует действительности и показаниям, данным свидетелями. В путевых листах, в первичной документации ООО 

<

данные изъяты> отражено перемещение, рыхление именно горной массы. Вопреки выводам суда, уголь не в 2020 году, а в 2019 году перевозили свидетели ФИО3 и ФИО11 для 

<

данные изъяты>. B показаниях свидетеля ФИО19 в ходе предварительного расследования, в суде отсутствовали сведения о грузовике, выезжающем со стороны карьера в сторону жилого поселка. При допросе конкурсный управляющий предыдущего недр пользователя разреза ФИО21 пояснил, что поисками склада угля не занимался, склад угля воспринимал как «горку», насыпь. Согласно показаниям свидетелей ФИО2, ФИО17, ФИО5, показаниям подсудимого склад угля, с которого фактически шла отгрузка был расположен в яме глубиной до 3 м ниже уровня горизонта - в бывшем пруду-отстойнике №, ранее законсервированного в целях исключения процесса окисления/порчи угля. Из показаний ФИО25, свидетелей ФИО6, ФИО17 следует, что засыпанный отстойник, начиная с 2014 года, порос растительностью и кустарниками, которые видны на фотографии 2018 года, предоставленной в материалы дела свидетелем ФИО6. Свидетель ФИО6 пояснил, что в отчетности 5-гр отсутствует графа «обнаружено», «складировано» или «добыто ранее», налог НДПИ платится с реализации полезного ископаемого покупателю, исходя из проданного объема. Иное отражало бы уплату налога ранее, чем товар передан в оборот, что не соответствует общим принципам налогообложения товаров.

ФИО25 не отрицал, что ООО 

<

данные изъяты> осуществляло продажу угля в 2019-2020 годах, объемы реализации соответствуют декларациям 5-гр, за объем реализации уплачен налог НДПИ, с поступивших на счета компании средств уплачен НДС. Налоговая и бухгалтерская отчетность представлена в материалы дела, исследована в ходе судебного следствия, но ей не дана оценка. Резкое изменение налоговых показателей 2019 и 2020 годах обосновано и объективно отрицает любой факт осуществления деятельности по добыче угля, фактически общество в период 2018-2020 годы соответствовало критериям «технической» компании.

В 2019 и 2020 году согласно декларации транспортного налога на регистрационном учете за ООО 

<

данные изъяты> числились: погрузчик, гидравлический экскаватор и автомобиль «УАЗ 3962», что означает, что общество не имело техники, необходимой для добычи, не приобретало ГСМ для обеспечения бесперебойной работы техники в условиях удаленности от заправок, запасные части и прочее. Помимо техники отсутствовали необходимые сотрудники, пустовал вахтовый поселок, не приобретались СИЗы и прочее.

Себестоимость готовой продукции в 2019 году была 811000 рублей, при выручке 9039000 рублей, что говорит о небывалой норме прибыли в 91%. При этом убытки общества в 2019 году составили 4440000 рублей. Себестоимость в 2020 году увеличилась в более чем 11 раз с 811000 рублей до 9343000 рублей, что абсолютно не характерно для стандартной деятельности компании в рамках единого/неизменного производственного цикла добычи. Вся информация содержится в вещественных доказательствах на СД-диске, приобщена на основании ответа ИФНС, на бумажном носителе.

Право на занятие предпринимательской деятельностью, связанной с оборотом полезных ископаемых, регулируется Законом № 2395-1 «О недрах» и предусматривается лицензией на недропользование. Доход от продажи недр является законным только при наличии лицензии на недропользование. Отсутствие лицензии ОПО свидетельствует о наличии в действиях ООО 

<

данные изъяты> признаков состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 9.1. КоАП РФ. Невозможно говорить о том, что при эксплуатации опасного производственного объекта ООО 

<

данные изъяты> без лицензии, получена прибыль. Такой лицензии у общества нет и сейчас, но деятельность по добыче ведется с 2022 года, поскольку признано, что объект относится к 4 классу опасности, для которого не требуется лицензия ОПО.

Доход от продажи угля при наличии лицензии на недропользование № KPP 02960 ТЭ от 21 сентября 2017 года является законным, как законна предпринимательская деятельность: заключение договоров, оформление первичной документации, сдача отчетности 5гр, уплата НДПИ, оплата через расчетный счет. Доход предприятия зависел только от продажи угля, такой доход не может квалифицироваться как общественно опасное последствие преступления.

В приговоре отсутствуют относимые доказательства вменяемого дохода, периода получения дохода, основания дохода, выручки, полученной непосредственно от исполнения мероприятий промбезопасности, не определено место выемки, способ выемки угля согласно фабуле обвинения, объем извлеченного угля, его марка и качество, соответствие полученного покупателями угля характеристикам якобы добытого по физико-химическим показателям. В связи с чем, квалификация вменяемого преступления по п. «б» ч 2 ст. 171 УК РФ в приговоре является необоснованной, немотивированной и не подтверждена собранными надлежащими и допустимыми доказательствами. Ссылаясь на положения ст.ст. 14, 297, 74 УПК РФ, просит приговор Мотыгинского районного суда от 27 марта 2023 года в отношении ФИО25 отменить, вынести оправдательный приговор.

В возражениях и.о. прокурора Мотыгинского района – заместитель прокурора Атаманов В.Э. выражает несогласие с доводами апелляционной жалобы стороны защиты, указывает, что вина в совершении ФИО25 преступления по п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ подтверждается совокупностью исследованных доказательств, назначенное наказание является справедливым.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на жалобу, выслушав объяснения сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Несмотря на доводы стороны защиты, виновность осужденного ФИО25 в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств, обоснованно признанных судом допустимыми, оцененными в соответствии со ст.ст. 87, 88 УПК РФ, анализ которых приведен в приговоре и им дана надлежащая оценка.

Так, вопреки доводам стороны защиты, виновность осужденного ФИО25 в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, с достоверностью подтверждается:

- оглашенными в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаниями свидетеля ФИО9 (начальника по надзору горной, металлургической и нефтедобывающей промышленности Енисейского Управления Ростехнадзора), согласно которым ООО 

<

данные изъяты> 17 апреля 2019 года на основании заявления директора ФИО25 зарегистрировало в государственном реестре опасных производственных объектах угольный разрез Листвяжный – III, как объект второго класса опасности. У ООО 

<

данные изъяты> в плане развития горных работ и заявке на регистрацию объекта в качестве ОПО был указан годовой объем разработки 1620000 м3 горной массы, поэтому угольный разрез Листвяжный – III отнесен к объектам II класса опасности (т. 5 л.д. 20-23);

- показаниями свидетеля ФИО19, согласно которым в 2020 году он работал государственным инспектором Енисейского Управления Ростехнадзора, разрез, принадлежащий ООО 

<

данные изъяты>, с 2019 года зарегистрирован как ОПО II класса, ООО 

<

данные изъяты> не была получена лицензия для работы на опасном производственном объекте. В феврале 2020 проводили проверку в отношении ООО 

<

данные изъяты>, выезжали на объект, при въезде попалась на встречу грузовая машина с углем, в карьере видно было пласт угля, рядом со съездом в карьер был склад угля. В забое разреза экскаватор стоял в рабочем состоянии, самосвал выехал со стороны разреза, поехал в сторону жилого поселка. У данной организации был проект по пожаротушению, но они этим не занимались в момент их визита. Пожары на карьере были дальше по траншее. Экскаваторщик сказал, что грузил машину углем со склада, потом спустился в карьер. Было видно, что уголь добывали;

- показаниями свидетеля ФИО24 (руководителя ООО 

<

данные изъяты>), согласно которым один год они купили 1500 тонн угля у ООО 

<

данные изъяты>, ранее на разрезе он был в 2015 году, запасов угля не видел;

- показаниями свидетеля ФИО3 (водителя самосвала), согласно которым на Листвяжный III она был 2-3 раза, ездил по указанию ФИО24 за углем, вывез с разреза 25-35 тонн угля. По приезду на складе его загрузили, до разреза он не доезжал, уголь был всегда на складе;

- показаниями свидетеля ФИО11 (водителя самосвала), согласно которым он 4-5 раз был на разрезе Листвяжный 3, возил уголь. Экскаватор грузил уголь прямо при спуске с горы со склада на поляне;

- показаниями свидетеля ФИО22 (маркшейдера ОГР), согласно которым летом он два раза выезжал на разрез Листвяжный III по заданию ООО 

<

данные изъяты> для определения объема выемки горной массы, необходимого для оплаты. Когда он был на разрезе 21 июня 2020 года, там возили вскрышу техникой Майнинг и ГКГ, то есть осуществлялась подготовка к добыче полезных ископаемых, эти действия не носили характера тушения пожаров, работы носили характер добычи полезных ископаемых, поскольку угольный пласт был черный внутри разреза. Возгорание было в другой части участка. При его первом посещении карьера в июне 2020 года, карьер по ширине был около 30 м, длиной 150-200 м, вскрышу возили на отвал слева при выезде из карьера, при втором посещении 02 июля 2020 года карьер был вскрыт, изъято горной массы на глубину не более 10 м, то есть из него было извлечено около 39282 м?, справа от карьера появилась куча угля на площадке – склад угля около 3000-4000 м? в 100-200 м справа при выезде из карьера. Технику вывезли в конце июня 2020 года. Второй раз он приезжал сделать замеры для фиксации изъятого объема горной массы, цифры по его замерам сошлись. По этим данным производилась оплата ГКГ и Майнинг. Он видел забой, в котором работал экскаватор, велась работа по добыче полезных ископаемых. В извлеченной горной массе содержался уголь, его вывозили из карьера, было 2 точки, внутри разреза был небольшой склад угля;

- показаниями свидетеля ФИО16, согласно которым он был конкурсным управляющим ООО 

<

данные изъяты>. После смены управляющего все имущество было реализовано, была дебиторская задолженность, угля среди имущества не было. ФИО13 давал пояснения по наличию угля, данный факт в суде не подтвердился;

- показаниями свидетеля ФИО21 (в 2015 году арбитражного управляющего ООО 

<

данные изъяты>), согласно которым по документам наличия угля не было, в 2015-2016 годах он был на разрезе, угля не обнаружил. ФИО13 говорил, что можно добыть уголь и реализовать его, был против банкротства. По словам ФИО13 добытый уголь вывозился на борт - нижнего склада карьера, оттуда на реку - площадку отгрузки. На борту карьера не было большого количества угля. ФИО13 говорил, что другого места складирования угля не было. О добытом угле ФИО13 не указывал;

- показаниями свидетеля ФИО13 (до 2012 года директора ООО «

<

данные изъяты>), согласно которым после него работали ФИО10, ФИО5 и ФИО12. 

<

данные изъяты> руководил ФИО17 или его сын, угля на предприятии не было, он писал о пропаже угля. Склад летом 2013 года осматривали сотрудники следственного комитета из г. Лесосибирска, там добывали уголь. Осенью 2013 года он был последний раз на разрезе, угля на складе и в отстойнике не было, в 2012 году вывезли все 35000 тонн. ФИО8 проводили маркшейдерскую съемку, он нанимал другую организацию, был подтвержден факт нераспределенного угля. В отчете 5 ГР было указано 19000 тонн угля. Уголь вывозили с разреза 2013-2014 годы, но деньги не приходили. Когда он снова стал директором, обнаружил пропажу угля. ФИО10, будучи директором, мог за наличный расчет продать уголь. Он видел, как в 2013 году машины вывозили уголь;

- показаниями свидетеля ФИО10, согласно которым он был заместителем директора в ООО 

<

данные изъяты> продал добытые 19000 тонн угля, склады с углем он не делал; 

- показаниями свидетеля ФИО20 (начальника правового отдела ООО 

<

данные изъяты>), согласно которым между ООО 

<

данные изъяты> и ООО 

<

данные изъяты> был договор на эксплуатацию, погрузку горных масс. ООО 

<

данные изъяты> был исполнителем, от них работал экскаватор и бульдозер. Горная масса вывозилась на отвал. Способ оплаты был в течение 3 дней, оплата углем была прописана в договоре. В ответ на претензию, ООО 

<

данные изъяты> предлагали оплату услуг углем;

- показаниями свидетеля ФИО1 (в 2020 году механика ООО 

<

данные изъяты>), согласно которым в его должностные обязанности входила организация работы подразделения, оказание автотранспортных услуг, на тушение пожаров технику он не задействовал, на перевозку угля была задействована грузовая техника, принадлежащая ООО 

<

данные изъяты>, перевозили уголь как топливо;

- показаниями свидетеля ФИО4 (машиниста-экскаваторщика ООО 

<

данные изъяты>), согласно которым с конца мая по начало июля 2020 года он работал на карьере Листвяжный III, убирали вскрышу, добирались до угля, вывозили уголь. В процессе добычи вскрыли метра 3. Руководил работой Андрей, который указывал, где работать, чтобы добыть уголь для предприятия ООО 

<

данные изъяты> Из карьера добыли примерно 9000 тон угля, возили уголь дней 5, основное время занимались расчисткой, вывозили уголь на площадку рядом с карьером. Сначала доставали горельник, потом - нормальный уголь. На площадке работала техника в составе 3 самосвалов, бульдозер, экскаватор. Из всех, кто работал на данной технике, знает только ФИО14;

- показаниями свидетеля ФИО14 (машиниста-бульдозера ООО 

<

данные изъяты>), согласно которым 24-25 мая 2020 года они прибыли на участок добычи угля «Кокуй», сначала вывозили вскрышу из карьера, потом добрались до угля, стали его вывозить на склад около карьера. Подняли около 9000 тонн угля, сложили возле карьера. Вскрышу возили в другое место, не перемешивали с углем. С ним работал ФИО4 и два Алексея – водители самосвалов. Руководил работами Андрей. 02 июля 2020 года они уехали, уголь остался на складе;

- показаниями свидетеля ФИО2 (горного мастера ООО 

<

данные изъяты>), согласно которым ООО 

<

данные изъяты> во время его работы купили экскаватор, погрузчик и бульдозер, стали тушить пожары на разрезе Листвяжный III. При ФИО13 уголь складировался в отстойнике, при ООО 

<

данные изъяты> он не отправлял экскаватор разгружать отстойник;

- показаниями свидетеля ФИО17 (главного инженера ООО 

<

данные изъяты>), согласно которым в 2019-2020 годах транспортом ООО 

<

данные изъяты> руководил ФИО5, был обнаружен уголь в старом отстойнике, его изъятие происходило в 2019-2020 годах, реализация в Мотыгинском районе, вывозил заказчик, имелась наемная техника;

- показаниями свидетеля ФИО6 (маркшейдера ООО 

<

данные изъяты>), согласно которым с 2018 года он оказывает услуги ООО 

<

данные изъяты>. В 2017, 2018, 2020 годах выезжал на разрез Листвяжный III. Складов с углем не было, было небольшое количество угля при въезде, похоже на сортировку горящего угля. Про найденный уголь никто не говорил. В 2018 года он фиксировал максимально площадь разреза, размер ямы, в 2019 году увидел изменения по сравнению с предыдущим замером, яму с отличием от предыдущего замера, в 2019-2020 годах он также фиксировал площадь. На месте отстойника был кустарник, он был расчищен бульдозером. В прилегающей территории отстойниках он не фиксировал изменения, когда он приезжал, видел экскаватор, при нем работы по добычи угля не велись, видел оголенный уголь, возможно, велись работы, поскольку внутри карьера стало шире, так как срезали пласт из-за задымления;

- показаниями свидетеля ФИО5, согласно которым с начала июня по середину сентября 2020 году он тушил пожары в карьере Листвяжный III, где работали экскаватор, бульдозер и 3 грузовых машины. Они грузили уголь, подрядчики вывозили, растягивали по борту уголь, чтобы тот не горел. В общей сложности извлекли горной массы 30-40 тысяч тонн. На складе был уголь, добытый до него, в отстойнике - примерно по 10000 тонн. Горел склад и отстойник. Добычи угля не было, доставали и остужали уголь, вывозили горящий уголь на борт. Он реализацию угля со склада не осуществлял, реализовывался старый уголь. На складе был старый уголь, с отстойника уголь сгорел. Осенью 2020 года уголь сгорел. Отгрузки угля началась с конца июля. Уголь новый складывали на место старого угля, сколько реализовано было угля ему неизвестно;

- оглашенными в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ показаниями свидетеля ФИО5, согласно которым уголь реализовывался и отгружался с угольного склада. Уголь он отпускал по указанию ФИО25 (т. 5, л.д. 32-34);

- показаниями свидетеля ФИО18 (механика ООО 

<

данные изъяты>), согласно которым весной 2020 года он ездил на территорию разреза Кокуй, был водителем по найму. Сначала месяц возили золу, в конце июня 4-5 дней возили уголь. В среднем вывозил от 25 до 30 машин, работали экскаватор и бульдозер, примерно от 75 до 90 машин в день, в машину входило около 15-20 тонн. Уголь вывозили и складировали на площадку, расположенную в 200 м. Карьер горел, когда он был, пожаров не было, при погрузке зала дымилась, золу увозили на поляну за склад налево, метров 100. Работами руководил парень по имени Андрей. Были 3 грузовые машины, водителями были: он, ФИО15, ФИО23, которые работали в организации ГТК, были Н. и А. из ООО 

<

данные изъяты> Николай работал на экскаваторе (Volvo), Андрей - на бульдозере (Cat). Николай находился внизу в карьере на экскаваторе с ковшом в 1,5-2 куба примерно, засыпали яму золой. Бульдозерист расталкивал золу на отвале. С карьера добывался уголь и вывозился, 4-5 дней последние вывозили на склад хороший уголь, не дымил, не парил, при нём этот уголь никто не вывозил. Бульдозерист работал на складе, делал площадку для захода машин. Машин 350-500 вывезли угля из карьера на склад, вывозили уголь на поляну. 02 июля 2020 года они выехали с разреза.

Виновность осужденного подтверждается также и письменными доказательствами:

- рапортом оперуполномоченного НЭБиПК ОМВД России по Мотыгинскому району от 10 марта 2021 года об обнаружении признаков преступления, предусмотренного п. б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, согласно которому ФИО25, являясь директором ООО 

<

данные изъяты>, добывая и реализовывая уголь с угольного разреза Листвяжный III, допустил осуществление предпринимательской деятельности без лицензии для работы опасных производственных объектов, получив доход в особо крупном размере (т. 1 л.д.41);

- справкой № 44 от 26 февраля 2021 года, согласно которой сумма извлеченного дохода ООО 

<

данные изъяты> от продажи угля в период с 23 апреля 2019 года по 22 октября 2020 года по договорам № 02/19 от 01 января 2019 года, № 00015 от 21 января 2019 года, № 3/19 от 20 июня 2019 года, № 4/20 от 01 июля 2019 года, № 7/20 от 27 июля 2019 года, заключенным ООО 

<

данные изъяты> с АО 

<

данные изъяты>, ООО 

<

данные изъяты> ООО 

<

данные изъяты>, составила 20783771,12 рублей (т. 2 л.д. 90-93);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 20 сентября 2021 года, согласно которому осмотрены копии документов: предостережение № 06/006/ЮЛ от 23 апреля 2019 года о недопущении нарушений, согласно которому ООО 

<

данные изъяты> является владельцем объекта № А66-04401-0001 II класса опасности, для получения лицензии на эксплуатацию взрывопожароопасных и химически опасных производственных объектов I, II и III классов опасности не обращалось, чем могут быть нарушены п. 1 ст. 9 ФЗ № 116-ФЗ от 21 июля 1997 года «О промышленной безопасности опасных производственных объектов»; лицензия (с составными частями) на пользование недрами КРР № 02960, выданная ООО 

<

данные изъяты> с целевым назначением и видами работ - геологическое изучение, разведка и добыча каменного угля на Кокуйском месторождении (уч. Листвяжный III), расположенном в Мотыгинском районе Красноярского края, зарегистрированная 21 сентября 2017 года, окончание действия 31 декабря 2034 года; свидетельство о регистрации №, согласно которому ООО 

<

данные изъяты> эксплуатирует угольный разрез рег. номер №, имеющий класс опасности II, дата регистрации 17 апреля 2019 года; сведения, характеризующие ОПО с подписью ФИО25, выписка из ЕГРЮЛ на ООО 

<

данные изъяты>, в которой директором общества указан ФИО25, которые признаны вещественными доказательствами (т. 1 л.д. 147-152, 153);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 25 сентября 2021 года, согласно которому осмотрен СД-диск с движением по расчетному счету ООО 

<

данные изъяты>, выявлены поступления денежных средств по договорам за продажу угля в период с 23 апреля 2019 года по 22 октября 2020 года, СД-диск признан вещественным доказательством (т. 1 л.д. 157-160, 161);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 24 сентября 2021 года, согласно которому осмотрены договоры поставки с АО 

<

данные изъяты>, ООО 

<

данные изъяты>, ООО 

<

данные изъяты> и счета фактуры к ним о поставке угля со стороны ООО 

<

данные изъяты>, представленные письмом директора ООО 

<

данные изъяты> от 02 октября 2020 года, документы признаны вещественными доказательствами (т. 1 л.д. 163-165, 166-215, 216-229, 230);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 23 сентября 2021 года, согласно которому осмотрены сведения о состоянии и изменения запасов твердых полезных ископаемых за 2017, 2018, 2019 годы, где ООО 

<

данные изъяты> в графах добыча указывает объемы добычи угля в 2017, 2018 и 2019 годы, оставшиеся запасы угля на 01 января 2018 года, 01 января 2019 года, 01 января 2020 года, документы признаны вещественными доказательствами (т.2 л.д. 2-76, 77-81, 82-83);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 24 августа 2021 года, согласно которому осмотрен СД-диск, представленный ИФНС России по Железнодорожному району г. Красноярска, со сведениями о продажах ООО 

<

данные изъяты> в адреса АО 

<

данные изъяты>, ООО 

<

данные изъяты>, ООО 

<

данные изъяты>, ООО 

<

данные изъяты>; сведения об уплате налога на добычу полезных ископаемых в период с января 2019 года по июнь 2020 года, СД-диск признан вещественным доказательством (т. 2 л.д. 85-87, 88);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 27 сентября 2021 года, согласно которому осмотрена должностная инструкция директора ООО 

<

данные изъяты>, признанная вещественным доказательством (т. 2 л.д. 116-118, 119);

- ответом Ростехнадзора на запрос от 08 февраля 2021 года, согласно которому в государственном реестре опасных производственных объектов 17 апреля 2019 года зарегистрирован опасный производственный объект - «разрез угольный» (рег. №) II класса опасности с признаком опасности – ведение горных работ, расположенный: 

<

адрес> (часть выд. 9, 14, 15, 37), являющийся частью земельного участка из состава земель лесного фонда с кадастровым номером 24:26:0304001:9 (учетный номер части 3) и номером учетной записи в государственном лесном реестре №, эксплуатирующая организация – ООО 

<

данные изъяты> (т.2 л.д. 144-146);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 26 сентября 2021 года, согласно которому осмотрен договор аренды лесного участка расположенного: 

<

адрес>, предназначенного для строительства, реконструкции, эксплуатации линейных объектов и для заготовки древесины № 185 от 15 августа 2018 года с приложениями, договор признан вещественным доказательством (т. 2 л.д. 148-180, 181-183, 184);

- уставом ООО 

<

данные изъяты>, в котором основными видами деятельности ООО 

<

данные изъяты> являются, в том числе добыча угля, обогащение угля (т. 2 л.д.188-198);

- актом ввода в эксплуатацию производственного объекта, утвержденным директором ООО 

<

данные изъяты> ФИО25, которым разрез угольный «Листвяжный-III» с 2018 года введен в эксплуатацию (т. 2 л.д. 210-212);

- решением Арбитражного суда Красноярского края от 27 мая 2015 года, постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 26 июля 2016 года, согласно которым ООО 

<

данные изъяты> признано банкротом, назначен конкурсным управляющим ФИО21, жалоба на бездействие ФИО21 по розыску угля в объеме 39000 тонн признана несостоятельной, судом установлено, что по месту нахождения должника отсутствовал указанный уголь (т. 3 л.д. 56-65, 66-76);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 23 августа 2021 года, согласно которому осмотрены договор оказания услуг от 20 мая 2020 года, заключенный между ООО 

<

данные изъяты> и ООО 

<

данные изъяты> на выполнение работ по экскавации, погрузке, перевозке, разгрузке, механическому рыхлению горной массы (угля) в объеме 40000 м?; акт сдачи-приемки работ от 01 июля 2020 года и справка о выполненных работах в июне 2020 года, согласно которым комплекс работ по договору проведен в объеме 39282 м?; претензия и ответ на претензию, согласно которым ООО 

<

данные изъяты> просит рассчитаться за выполненные работы, ООО 

<

данные изъяты> сообщает, что готово отгрузить каменный уголь объемом 6000 тонн в адрес АО 

<

данные изъяты> как отступное; документы признаны вещественными доказательствами (т. 3 л.д.116-128, 129-132, 133).

Судом первой инстанции показания указанных свидетелей, содержание письменных доказательств подробно изложены в приговоре и им дана надлежащая оценка, с которой суд апелляционной инстанции соглашается. При этом показания свидетелей последовательны, дополняют друг друга, согласуются с другими материалами дела, противоречий относительно обстоятельств совершенного ФИО25 преступления не содержат.

Оснований подвергать сомнениям достоверность показаний свидетелей не имеется, поскольку в судебном заседании не установлено обстоятельств, которые могли бы повлиять на объективность их показаний, либо указывающих на их заинтересованность в привлечении ФИО25 к уголовной ответственности.

Судом первой инстанции дана надлежащая оценка показаниям свидетелей, оснований сомневаться в правильности данной оценки не имеется.

Вопреки доводам стороны защиты, фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, в том числе, место, время, способ совершения преступного деяния установлены судом правильно и в полном объеме на основании совокупности исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательствах: показаниях самого осужденного в части, не противоречащей фактическим обстоятельствам уголовного дела, свидетелей об известных им значимых для дела обстоятельствах, а также иных письменных доказательств.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, способ совершения преступления органом следствия и судом первой инстанции установлен верно.

Доказательства непосредственно исследованы судом в ходе судебного разбирательства, в своей совокупности подтверждают виновность осужденного в совершенном преступлении.

Каких-либо нарушений требований закона при сборе и фиксации представленных суду доказательств, которые могли бы повлечь за собой признание указанных доказательств, как каждого в отдельности, так и в их совокупности, недопустимыми, органами предварительного следствия не допущено.

Обстоятельства по делу исследованы полно, всесторонне, объективно при соблюдении принципа состязательности сторон. Все доказательства, на которых основаны выводы суда о виновности осужденного, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают. Все положенные в основу приговора доказательства оценены судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – с точки зрения достаточности.

Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в части, имеющей значение для установления юридически значимых для дела обстоятельств и правильного его разрешения. Каких-либо достоверных данных, свидетельствующих об искажении судом содержания приведенных в приговоре показаний осужденного, свидетелей, содержания протоколов следственных действий, или иных доказательств таким образом, чтобы это исказило их существо и позволило дать доказательствам иную оценку, судом апелляционной инстанции не установлено.

При этом допустимость, относимость и достоверность положенных в основу приговора вышеуказанных доказательств никаких сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает, поскольку все они получены в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством, имеют непосредственное отношение к инкриминированному осужденному преступлению, полностью соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела, приведены в приговоре с достаточной для установления виновности ФИО25 степенью и полнотой.

Каких-либо не устраненных противоречий в исследованных судом доказательствах, положенных в основу приговора, которые могли бы поставить под сомнение выводы суда о виновности ФИО25 в совершении преступления, за которое он осужден, не имеется.

По делу отсутствуют объективные данные, которые бы давали основания полагать, что какие-либо доказательства виновности осужденного могли быть фальсифицированы, и что у сотрудников правоохранительных органов имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения в отношении ФИО25

Выводы суда первой инстанции, касающиеся оценки доказательств, основаны на надлежащем их анализе, убедительно аргументированы и не вызывают сомнений в своей правильности.

Правильность оценки судом доказательств, основанной на надлежащем их анализе, у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает, в связи с чем, доводы апелляционной жалобы стороны защиты о том, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, приговор основан на предположениях, судом апелляционной инстанции признаются несостоятельными.

При этом, в приговоре судом указаны основания, в силу которых он принимает в качестве достоверных одни доказательства и отвергает другие, о чем приведены соответствующие мотивированные суждения, оснований не согласиться с которыми суд апелляционной инстанции не усматривает.

Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией осужденного, обусловленной избранным способом защиты от предъявленного обвинения, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовного и уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене обжалуемого приговора.

Согласно п. 1 ст. 2 ГК РФ признаками предпринимательской деятельности являются самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

В соответствии с п.п. 1, 3 ст. 49 ГК РФ в случаях, предусмотренных законом, юридическое лицо может заниматься отдельными видами деятельности только на основании специального разрешения (лицензии), право юридического лица осуществлять деятельность, для занятия которой необходимо получение специального разрешения (лицензии), возникает с момента получения такого разрешения (лицензии) или в указанный в нем срок и прекращается при прекращении действия разрешения (лицензии).

Согласно ч. 1 ст. 6 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» к видам деятельности в области промышленной безопасности, в том числе относятся эксплуатация опасного производственного объекта. Отдельные виды деятельности в области промышленной безопасности подлежат лицензированию в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В соответствии ч. 1 ст. 9 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» организация, эксплуатирующая опасный производственный объект, обязана иметь лицензию на осуществление конкретного вида деятельности в области промышленной безопасности, подлежащего лицензированию в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В силу с п. 12 ч. 1 ст. 12 Федерального закона от 04 мая 2011 года № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности» лицензированию подлежит эксплуатации взрывопожароопасных и химически опасных производственных объектов I, II и III классов опасности.

Так, из представленных доказательств следует, что ФИО25 являлся в период с апреля 2019 года по 22 октября 2020 года непосредственным руководителем ООО 

<

данные изъяты>, что не оспаривается стороной защиты.

ООО 

<

данные изъяты> является субъектом предпринимательской деятельности, согласно ст.ст. 1, 2 Устава Общества, основной целью деятельности является получение прибыли. Одними из основных видов деятельности общества являются добыча каменного угля, обогащение угля, оптовая торговля твердым топливом. Виды деятельности, подлежащие лицензированию, осуществляются только после получения лицензии.

При этом, согласно Федеральному закону от 21 июля 1997 года № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», свидетельству о регистрации серии №, проектной документации разрез угольный регистрационный номер №, был отнесен ко II классу опасности, в связи с чем, эксплуатация указанного промышленного опасного объекта подлежала обязательному лицензированию.

Вместе с тем, из представленных доказательств, следует, что лицензии на эксплуатацию взрывопожароопасных и химически опасных производственных объектов I, II и III классов опасности ООО 

<

данные изъяты> не выдавались.

При этом, судом первой инстанции при оценке совокупности доказательств по делу верно учтено то обстоятельство, что ООО 

<

данные изъяты> предпринимались меры для получения разрешения для осуществления вышеуказанной деятельности, однако Енисейским территориальным управлением Ростехнадзора документы были возвращены на доработку, которая обществом не была выполнена.

При этом, факт добычи каменного угля и его реализация от лица ООО 

<

данные изъяты> подтверждается показаниями свидетелей ФИО22, ФИО19 о том, что проводимые ООО 

<

данные изъяты> работы носили характер имнно добычи полезных ископаемых, свидетелей ФИО4, ФИО14, ФИО18, занимавшихся непосредственно добычей угля из карьера и перевозкой его на склад угля, свидетелей ФИО3, ФИО11, ФИО24, ФИО1, которые последовательно указывали о приобретении на основании договоров соответствующими юридическими лицами, в которых они работали, у ООО 

<

данные изъяты> каменного угля, а также договорами поставки № 02/19 от 01 января 2019 года, № 00015 от 21 января 2019 года, № 3/19 от 20 июня 2019 года, № 4/20 от 01 июля 2019 года, № 7/20 от 27 июля 2019 года, счетами фактурами к ним о поставке угля ООО 

<

данные изъяты>, письмом директора ООО 

<

данные изъяты> от 02 октября 2020 года о добыче ООО 

<

данные изъяты> в 2019 году 12045 тонн угля, в 1-3 квартале 2020 года 12750 тонн угля, сведениями о состоянии и изменении запасов твердых полезных ископаемых за 2017-2019 годы. АО 

<

данные изъяты> ООО 

<

данные изъяты> ООО 

<

данные изъяты> безналичными платежами на расчетный счет ООО 

<

данные изъяты> была проведена оплата за уголь в рамках исполнения вышеуказанных договоров поставки на общую сумму 20783771,12 рубль.

Несмотря на доводы стороны защиты, в том числе об отсутствии у ООО 

<

данные изъяты> техники, сотрудников со ссылкой на отчеты, предоставленные обществом в налоговую инспекцию, факт добычи (извлечение твёрдых полезных ископаемых из недр Земли с помощью технических средств), и перевозки полезных ископаемых – каменного угля подтверждается, в том числе показаниями ранее указанных свидетелей о наличии на карьере, расположенном на территории лесного участка площадью 12,7262 га, по адресу: 

<

адрес> (часть выдела 9, 14, 15, 37), являющегося частью земельного участка из состава земель лесного фонда с кадастровым номером учетной записи в государственном лесном реестре №, техники для добычи и перевозки угля: экскаватора, самосвалов, бульдозера.

При этом, между ООО 

<

данные изъяты> и ООО 

<

данные изъяты> был заключен договор оказания услуг от 20 мая 2020 года на выполнение работ по экскавации, погрузке, перевозке, разгрузке, механическому рыхлению горной массы (угля) в объеме 40000 м? в указанном карьере со сроком оказания услуг – по 31 июля 2020 года, условия которого выполнены в полном объеме. Согласно условиям договора исполнитель (ООО 

<

данные изъяты>) обязан был выполнять работы во исполнение договора собственным автомобильным транспортом. 

Доводы стороны защиты о том, что ФИО25 продавал добытый прежним недропользователем ООО 

<

данные изъяты> уголь, в том числе со ссылкой на отчет «Геомарк» от 2015 года, были проверены судом первой инстанции, обосновано отклонены, поскольку данные доводы опровергаются исследованными в ходе судебного разбирательства ранее указанными доказательствами, в том числе показаниями свидетелей ФИО16, ФИО21, ФИО13 об отсутствии добытого угля на карьере.

Доводы осужденного о том, что на карьере не добывался уголь, велась деятельностью по тушению пожаров путем выемки горящего угля, суд первой инстанции проверил и мотивированно отверг, суд апелляционной инстанции полагает, что не имеется оснований не согласиться с выводами суда в этой части.

При этом, показания допрошенных по ходатайству стороны защиты свидетелей ФИО8 о выполнении проекта на отработку месторождения «Листвяжный III» и ФИО7 о процедуре тушения пожара не опровергают вину осужденного в совершении инкриминированного ему преступления, свидетели не были очевидцами произошедших на карьере в период с апреля 2019 года по 22 октября 2020 годы событий.

Суд апелляционной инстанции полагает необоснованными доводы стороны защиты о том, что свою деятельность общество в указанный период осуществляло на законных основаниях, добычу полезных ископаемых не производило, а та деятельность, которую оно осуществляло, не требует лицензии, поскольку они противоречат исследованным в судебном заседании материалам уголовного дела и приведенным ранее показаниям свидетелей.

В соответствии c положениями п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 18 ноября 2004 года № 23 «О судебной практике по делам o незаконном предпринимательстве» при решении вопроса o наличии в действиях лица признаков осуществления предпринимательской деятельности без специального разрешения (лицензии) в случаях, когда такое разрешение обязательно, судам следует исходить из того, что отдельные виды деятельности, перечень которых определяется федеральным законом, могут осуществляться только на основании специального разрешения (лицензии). Право осуществлять деятельность, на занятие которой необходимо получение специального разрешения (лицензии), возникает c момента получения разрешения (лицензии) или в указанный в нем срок и прекращается по истечении срока его действия (если не предусмотрено иное), a также в случаях приостановления или аннулирования разрешения (лицензии).

Согласно п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 18 ноября 2004 года № 23 «О судебной практике по делам o незаконном предпринимательстве», если федеральным законом разрешено заниматься предпринимательской деятельностью только при наличии специального разрешения (лицензии), но порядок и условия не были установлены, a лицо стало осуществлять такую деятельность в отсутствие специального разрешения (лицензии), то действия этого лица, сопряженные c извлечением дохода в крупном или особо крупном размере либо c причинением крупного ущерба гражданам, организациям или государству, следует квалифицировать как осуществление незаконной предпринимательской деятельности без специального разрешения (лицензии).

При осуществлении организацией (независимо от формы собственности) незаконной предпринимательской деятельности ответственности по ст. 171 УК РФ подлежит лицо, на которое в силу его служебного положения постоянно, временно или по специальному полномочию были непосредственно возложены обязанности по руководству организацией (например, руководитель исполнительного органа юридического лица либо иное лицо, имеющее право без доверенности действовать от имени этого юридического лица), a также лицо, фактически выполняющее обязанности или функции руководителя организации.

С учетом вышеприведенных положений закона доводы стороны защиты o неверном установлении судом обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст.73 УПК РФ), нарушений ст. 307 УПК РФ, отсутствии состава преступления, являются необоснованными.

В судебном заседании правильно установлено, что осужденный ФИО25, являясь директором ООО 

<

данные изъяты> в 2019-2020 годах, будучи осведомленным o том, что осуществление предпринимательской деятельности - добыча каменного угля без лицензии на эксплуатацию взрывопожароопасного объекта II класса опасности, когда такая лицензия обязательна, c последующей реализацией c целью извлечения дохода является незаконной, осуществлял такую деятельность, в результате которой неправомерно извлек доход в особо крупном размере. Соответственно, ФИО25 является субъектом преступления, предусмотренного ст. 171 УК РФ.

Доводы стороны защиты об отсутствии сведений об объеме, способе выемки добытого угля в период 2019-2020 годы, марки и качестве угля, о соответствии полученного покупателями угля характеристикам по физико-химическим показателям являются несостоятельными.

Статья 171 УК РФ не относится к преступлениям в области охраны окружающей среды и природопользования, в силу закона эта норма закона относится к преступлениям в сфере экономической деятельности (глава 22 УК РФ), в связи с чем, ответственность по ст. 171 УК РФ наступает за действия, сопряженные с извлечением дохода в особо крупном размере.

Иных обязательных условий диспозиция данной нормы не предусматривает, поэтому не указание в приговоре способа добычи угля и его объема на законность приговора не влияет. 

В соответствии с п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 года № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве» под доходом в ст. 171 УК РФ понимается выручка от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предпринимательской деятельности без вычета произведенных лицом расходов, связанных с осуществлением незаконной предпринимательской деятельности.

Учитывая примечание к ст. 170.2 УК РФ, доход в размере 20783771,12 рубль судом первой инстанции обоснованно признан как особо крупный в соответствии с указанной нормой уголовного закона.

Вопреки доводам стороны защиты в части несогласия с размером дохода, справка № 44 от 26 февраля 2021 года (т. 2 л.д. 90-93) обоснованно оценена судом первой инстанции как достоверное и допустимое доказательство и положена в основу приговора. Оснований сомневаться в правильности выводов специалиста не имеется, поскольку исследование проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, выполнено специалистом, квалификация которого сомнений не вызывает, при этом в полном объеме были исследованы представленные следователем документы.

Доводы стороны защиты о недопустимости как доказательства справки № 44 от 26 февраля 2021 года ввиду не проведения анализа первичной бухгалтерской документации, не проведения проверки фактического выполнения обязательств ООО 

<

данные изъяты> по поставке угля в рамках соответствующих договоров и отсутствия доказательств получения денежных средств именно за поставку угля являются необоснованными, поскольку в силу закона под выручкой понимается доход от реализации товаров (работ, услуг), которая определяется исходя из всех поступлений, связанных с расчетами за реализованные товары (работы, услуги) или имущественные права, выраженные в денежной и (или) натуральной формах, без вычета произведенных лицом расходов, связанных с осуществлением незаконной предпринимательской деятельности, при этом, в исследованных сведениях о назначении платежей указано о перечислении денежных средств именно по договорам поставки угля (аванс за уголь по договору поставки, оплата по счету за уголь каменный и пр.).

Доводы стороны защиты об уплате обществом налога от продажи угля и об увеличении прибыли, себестоимости готовой продукции, об изменении класса опасности производственного объекта, не опровергают мотивированные выводы суда первой инстанции о виновности ФИО25 в совершении инкриминированного преступления, не свидетельствуют об отсутствии в действиях осужденного состава преступления по п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ.

При этом, указанные стороной защиты в обоснование доводов о том, что разрез Листвяжный III по объемам добычи не относится ко II классу опасности, решение Департамента по недропользованию по Центрально-Сибирскому округу от 30 июля 2021 года и протокол заседания комиссии Департамента № 42-2021 от 29 июля 2021 года (т. 2 л.д. 249, 250-257) не относятся к рассматриваемому периоду.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции полагает, что вина осужденного ФИО25 в совершении указанного преступления подтверждается совокупностью исследованных доказательств, подробно приведенных в приговоре, которым суд первой инстанции дал надлежащую оценку.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ФИО25 во время совершения преступления и в настоящее время необходимо считать вменяемым и способным нести уголовную ответственность.

Вопреки доводам стороны защиты, исследовав и оценив все доказательства по делу в их совокупности, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО25 в совершении преступления, правильно квалифицировав действия осужденного по п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, как осуществление предпринимательской деятельности без лицензии в случаях, когда такая лицензия обязательна, сопряженное с извлечением дохода в особо крупном размере.

Несмотря на доводы жалобы стороны защиты, оснований для переквалификации действий осужденного на иные более мягкие нормы уголовного закона, оснований для установления иных фактических обстоятельств и оправдания ФИО25, о чем указано защитником в апелляционной жалобе, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Доводы стороны защиты о квалификации действий ФИО25 как административного правонарушения основаны на неверном толковании норм действующего законодательства и обоснованно отклонены судом первой инстанции. 

Иные доводы стороны защиты направлены на переоценку выводов суда первой инстанции, оснований для которой суд апелляционной инстанции не находит.

Наказание осужденному назначено с учетом требований ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для применения ч. 6 ст.15 УК РФ для изменения категории преступления на менее тяжкую, учитывая при этом фактические обстоятельства содеянного и степень его общественной опасности.

При назначении наказания осужденному суд первой инстанции правильно и в полном объеме учел характер и степень общественной опасности преступления, относящегося к категории средней тяжести, обстоятельства его совершения, данные о личности осужденного, в том числе положительные характеристики, его семейное положение, состояние здоровья и род деятельности, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Обстоятельств, смягчающих наказание, в соответствие со ст. 61 УК РФ, судом не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Обстоятельств, отягчающих наказание, в соответствии со ст. 63 УК РФ судом не установлено.

Выводы суда о назначении осужденному за содеянное наказания в виде штрафа мотивированы надлежащим образом, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, данных о личности осужденного, его семейного и материального положения, состояния здоровья, рода деятельности, оснований не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции не имеется.

Оснований для назначения ФИО25 наказания с учетом положений ст. 64 УК РФ судом первой инстанции не установлено и суд апелляционной инстанции таковых не усматривает, так как не установлено исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления.

Вопреки доводам стороны защиты, положительные характеристики осужденного, его семейное положение и род деятельности были учтены при назначении наказания, оснований для повторного учета указанных обстоятельств не имеется. 

Формального подхода к оценке обстоятельств, влияющих на вид и размер наказания, судом не допущено, оснований для смягчения наказания суд апелляционной инстанции не находит, считая назначенное наказание справедливым, отвечающим требованиям ст.ст.6, 43, 60 УК РФ, оно соразмерно содеянному, и оснований считать его чрезмерно суровым не имеется.

Судом правильно разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Нарушений уголовно-процессуального закона при постановлении приговора в особом порядке, ставящих под сомнение его законность и обоснованность, влекущих безусловную отмену или изменение приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

Обвинительное заключение по делу соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем приведено существо предъявленного ФИО25 обвинения, место и время совершения инкриминированного ему деяния, другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Обвинительное заключение составлено следователем, в производстве которого находилось уголовное дело, утверждено прокурором. Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном ст.237 УПК РФ, суд не усмотрел, постановив приговор на основе данного обвинительного заключения.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст.ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ.

Судебное разбирательство по делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, при соблюдении принципов состязательности и равноправия сторон, что объективно подтверждается материалами уголовного дела. Не предоставляя какой-либо из сторон преимущества, суд создал необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления прав. 

Стороны не были ограничены в праве представления доказательств, участники процесса, в том числе сторона защиты, не были ограничены в праве заявлять ходатайства ни в ходе предварительного, ни в ходе судебного следствия по данному делу.

Все доказательства были непосредственно исследованы в ходе судебного разбирательства в установленном уголовно-процессуальном порядке с соблюдением предусмотренных ст.ст. 7, 14, 15 УПК РФ принципов уголовного судопроизводства, что подтверждается протоколами судебных заседаний. При этом нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании письменных доказательств судом непосредственно в ходе судебного разбирательства не допущено.

Каких-либо данных, свидетельствующих об одностороннем или неполном судебном следствии, не имеется. Из протокола судебных заседаний не следует, чтобы со стороны председательствующего судьи проявлялась предвзятость либо заинтересованность по делу.

Как видно из материалов дела, все заявленные стороной защиты ходатайства, в том числе о признании недопустимости доказательств, рассмотрены и разрешены с приведением убедительных мотивов.

Необоснованных отказов стороне защиты в истребовании и исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников процесса, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не имеется.

Позиция стороны защиты как по делу в целом, так и по отдельным деталям обвинения и обстоятельствам, доведена до сведения суда с достаточной полнотой и определенностью, она получила объективную оценку в приговоре, как и предоставленные стороной защиты документы в обоснование позиции.

Таким образом, оснований для изменений, а также оснований для отмены приговора в отношении осужденного суд апелляционной инстанции не находит, в том числе по доводам апелляционной жалобы защитника, поскольку приговор является законным, обоснованным, мотивированным и справедливым.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Мотыгинского районного суда Красноярского края от 27 марта 2023 года в отношении ФИО25 оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника осужденного ФИО25 – адвоката Кудерко Е.И. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление и приговор могут быть обжалованы в кассационном порядке по правилам Главы 47.1 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: Д.В. Давыденко