Дело №2-2/2020

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации 

13 февраля 2020 года г. Хабаровск

Хабаровский краевой суд в составе:

председательствующего Назаровой С.В.,

при секретаре Гаврилко Л.А., 

с участием государственных обвинителей Егоровой А.В., Семениной Л.Г.,

потерпевшей ФИО2,

подсудимого ФИО9,

его защитника адвоката Дегтяренко Е.Г., предъявившей удостоверение № от 13 января 2014 года и ордер № от 2 октября 2019 года, 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО9, 

<

данные изъяты> содержащегося под стражей по настоящему делу с 14 декабря 2018 года, ранее судимого:

-23 марта 2018 года Центральным районным судом г. Хабаровска по п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ к 1 году 1 месяцу лишения свободы условно с испытательным сроком 3 года;

-26 июня 2019 года Николаевским-на-Амуре городским судом Хабаровского края по п. «г» ч.3 ст.158, 70 УК РФ (с присоединением наказания по приговору суда от 23 марта 2018 года) к 2 годам 6 месяцам лишения свободы,

в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч.2 ст.105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО9 совершил убийство несовершеннолетней ФИО1, заведомо для него находящейся в состоянии беременности. 

Преступление совершено 3 декабря 2018 года в г.Николаевск-на-Амуре Хабаровского края при следующих обстоятельствах.

В период времени с 14 часов 20 минут до 16 часов 30 минут в квартире 

<

адрес> ФИО9, заведомо зная, что ФИО1 находится в состоянии беременности, в ходе ссоры, из личной неприязни, умышленно, с целью убийства нанес ей множественные удары руками и ногами по различным частям тела, а затем сдавил руками органы шеи, перекрыв поступление кислорода в организм потерпевшей, причинив своими действиями множественные телесные повреждения, в том числе: кровоизлияния в поднижнечелюстной области слева и справа, механическую странгуляционную асфиксию органов шеи, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека. 

В результате умышленных действий ФИО9 на месте происшествия наступила смерть ФИО1 от вышеуказанной механической странгуляционной асфиксии органов шеи. 

Подсудимый ФИО9 свою вину в совершении преступления признал частично, указав, что умысла на убийство потерпевшей не имел, на момент лишения жизни, о состоянии беременности ФИО1 ему известно не было. 

Несмотря на занятую подсудимым позицию, его вина в совершении изложенного выше преступления установлена в полном объеме совокупностью исследованных судом доказательств.

Подсудимый ФИО9 в судебном заседании пояснил, что, познакомившись с ФИО1 летом 2018 года, 20 октября 2018 года приехал к ней в г.Николаевск-на-Амуре, где арендовал квартиру у ФИО23 по адресу: 

<

адрес>. С ФИО1, несмотря на ее несовершеннолетний возраст, поддерживал близкие отношения, имел половые контакты. 2 декабря 2018 года между ними произошел конфликт, в ходе которого он ударил ФИО1 3 декабря 2018 года звонил и отправлял сообщения на телефон ФИО1, но та не отвечала. Он хотел помириться, поэтому уговорил ФИО23 сообщить ФИО1 о необходимости забрать свои вещи из квартиры, поскольку он выехал. ФИО1, введенная в заблуждение, около 14 часов пришла в квартиру. Между ними состоялся разговор, а затем очередная ссора на почве ревности. Он нанес ФИО1 удар рукой по лицу. Потерпевшая пыталась нанести ответный удар, в этот момент схватил ее за горло руками, чтобы успокоить и нанес еще один удар по лицу. Сдавил шею потерпевшей рукой, прижав ее спиной к стене, но убивать не хотел. Через минуту ФИО1 затрясло, он отпустил ее и положил на пол. Испугался, пытался привести в чувство, но безрезультатно. В этот момент в квартиру позвонила ФИО21, которая пришла за своими вещами. Чтобы отвести от себя подозрения и создать у ФИО21 видимость отсутствия ФИО1 в квартире, через дверь предложил ФИО21 позвонить потерпевшей. Через некоторое время ФИО21 вновь стала стучать в дверь. Он спрятал труп ФИО1 в нишу дивана, выключил в комнате свет, включил музыку, а открыв дверь, лег на диван, чтобы ФИО21 ничего не заметила. Когда, примерно, через 10 минут ФИО21 ушла, стал думать, как избавиться от трупа. Взяв с кровати матрас, сделал в нем П-образный вырез и поместил в него труп потерпевшей. Шнурками от кроссовок прошил место разреза. Затем переместил матрас с трупом на улицу к мусорным бакам и вызвал грузовое такси. Водителю такси, помогавшему положить матрас в кузов автомобиля, объяснил его тяжесть тем, что матрас загадили кошки. Затем на автомобиле такси проследовал к, случайно выбранному, ГСК. Там, отыскав заброшенный гараж с погребом, переместил туда труп, предварительно вынув его из матраса. Труп забросал досками. Таким же способом в дальнейшем избавился от рюкзака ФИО1 с личными вещами. Затем, опасаясь ответственности за совершенное преступление, используя сотовый телефон ФИО1, стал от ее имени отправлять смс-сообщения друзьям и родственникам о том, что потерпевшая уехала к матери во Владивосток, а также принимал участие в ее поисках. 5 декабря 2018 года от ФИО21 стало известно, что ФИО1 была беременна. Когда его вызвали в отдел полиции, решил это обстоятельство использовать для создания алиби. А именно сообщил сотрудникам, что ФИО1 уехала из-за беременности, поскольку у нее могли возникнуть сложности в колледже. Через несколько дней его вновь пригласили в отдел полиции. В помещении отдела он увидел водителя грузового такси и понял, что труп ФИО1 будет обнаружен в ближайшее время. Поэтому, опасаясь уголовной ответственности за содеянное, дал показания о том, что потерпевшая повесилась из-за беременности. Утверждал, что потерпевшая ФИО2, свидетели ФИО21 и ФИО28 его оговаривают в части осведомленности о беременности потерпевшей, для того, чтобы он понес более суровое наказание.

Неоднократно допрошенный в ходе предварительного следствия ФИО9 давал несколько иные показания:

-в качестве подозреваемого 15 декабря 2018 года (т.1 л.д.92-95) пояснил, что о состоянии беременности ФИО1 ему стало известно 29 ноября 2018 года, когда потерпевшая показала ему положительный тест на беременность. 3 декабря 2018 года ФИО1 плакала из-за проблем, которые могут возникнуть в связи с беременностью, а затем ушла в ванную комнату, где повесилась на бельевой веревке. Из страха быть обвиненным в убийстве, которого не совершал, принял меры к сокрытию трупа, а сотрудникам полиции сообщил, что ФИО1 уехала;

-в качестве обвиняемого 14 мая 2019 года (т.1 л.д.174-181) заявил, что случайно убил ФИО1 в ходе ссоры. Лишать потерпевшую жизни не желал, хотел лишь ее успокоить. Потерпевшая махала на него руками, а он отталкивал ее от себя. Затем, оказавшись за спиной, схватил двумя руками за шею и сдавил, чтобы она успокоилась. В это время ФИО1 пыталась освободиться и царапала его руки. Он ее отпустил. Потерпевшая стала предъявлять претензии в связи с такими действиями. В этот момент он взял ее за горло пальцами левой руки и просил успокоиться. Поскольку ФИО1 не успокаивалась и махала руками, отталкивала его, сильнее сжал пальцами ее шею. Когда ФИО1 затрясло, положил ее на кровать. В этот момент в дверь постучала ФИО21. Потерпевшая была еще жива, хрипела. Он спрятал ФИО1 в нишу дивана и включил музыку. Скорую помощь не вызвал так как опасался ответственности. Уточнил, что любил ФИО1 и решил, что если она не будет с ним, то и ни с кем не будет, поэтому, когда сжимал ее шею, то желал смерти потерпевшей. О ее беременности узнал после убийства от ФИО21;

-механизм причинения смерти потерпевшей обвиняемый ФИО9 продемонстрировал в ходе следственного эксперимента 22 мая 2019 года (т.1 л.д.182-184), пояснив, что схватил ФИО1 за шею и прижал к стене задней поверхностью тела, сдавливал шею одной рукой в течение минуты. После этого ФИО1 в сознание не приходила, но была жива, хрипела. Он пытался привести ее в чувство, наносил неоднократные удары ладонью по лицу, однако безрезультатно. Когда спрятал тело потерпевшей в нишу дивана, лежа на нем, чувствовал, что ФИО1 шевелится. После того как открыл нишу заметил, что расположение тела изменилось, но в этот момент потерпевшая признаки жизни уже не подавала. В этот день другие повреждения ФИО1 не причинял. 1 или 2 декабря 2018 года в ходе ссоры нанес руками и ногами удары по ногам и спине ФИО1 Версию о самоубийстве ФИО1 придумал, так как после совершения убийства, узнал от ФИО3, что потерпевшая была беременна; 

-в качестве обвиняемого 3 июня 2019 года (т.1 л.д.189-196) утверждал, что первоначально дал ложные показания. На самом деле ФИО1 не показывала ему тест на беременность, об этом он узнал уже после убийства. Дату, когда ФИО1 показала тест – 29 ноября 2018 года – придумал. 3 декабря 2018 года между ними разговора о беременности не было. Это обстоятельство он выдумал, чтобы обосновать ее самоубийство. Интимных отношений в ноябре 2018 года с ФИО1 не поддерживал. 

В судебном заседании подсудимый ФИО9 свои показания на предварительном следствии в целом подтвердил, суду пояснил, что давал их самостоятельно, добровольно, в присутствии защитника, после разъяснения процессуальных прав и положения ст. 51 Конституции РФ.

Не подтвердил показания в качестве подозреваемого от 15 декабря 2018 года в части своей осведомленности о состоянии беременности ФИО1 Первоначально заявил, что таких показаний не давал, затем свою позицию скорректировал и пояснил, что показания в протоколе допроса изложены с его слов, дал их, чтобы отвести от себя подозрения в убийстве потерпевшей.

Затем подсудимый ФИО9 вновь изменил свою позицию и заявил о полном признании вины в инкриминируемом ему деянии. На вопросы участников процесса пояснил, что 29 ноября 2018 года ему стало известно, что ФИО1 беременна, поэтому на момент убийства понимал, что потерпевшая находится в состоянии беременности и был в этом убежден. Уточнил, что смерть потерпевшей наступила до помещения ее тела в нишу дивана, а его показания в ходе следственного эксперимента о том, что ФИО1 шевелилась и ее первоначальная поза в нише изменилась, действительности не соответствуют. Показания свидетелей ФИО28, ФИО3 и потерпевшей ФИО2 подтвердил в полном объеме. 

Исследовав материалы дела, проверив как уличающие, так и оправдывающие подсудимого доказательства, суд пришел к выводу, что его вина в инкриминированном ему преступлении подтверждена совокупностью следующих доказательств.

Так, в ходе осмотра места происшествия 13 декабря 2018 года (т.1 л.д.50-56) в однокомнатной квартире 

<

адрес> со слов собственника квартиры ФИО23 установлено отсутствие на кровати матраса. Кровать застелена покрывалом синего цвета, на нем обнаружены следы вещества бурого цвета, которые, согласно заключению эксперта №ДВО-4065-2019 от 1 марта 2019 года (т.3 л.д.76-87) являются кровью ФИО1

Подсудимый ФИО9 в судебном заседании пояснил, что во время удушения, изо рта потерпевшей потекли слюна и кровь, которые он вытер синим покрывалом, изъятым с места происшествия. 

Из показаний свидетеля ФИО23 на предварительном следствии (т.2 л.д.78-82), оглашенных и исследованных с согласия сторон, следует, что 16 октября 2018 года сдал свою квартиру, расположенную по 

<

адрес>, в аренду ФИО9 и ФИО1 1 и 2 декабря 2018 года ему стал названивать ФИО9, который сообщил, что ФИО1 изменяет ему, поэтому он не будет проживать в квартире, потребовал вернуть деньги, уплаченные в качестве аренды. 3 декабря 2018 года ФИО9 по телефону просил его позвонить ФИО1, убедить прийти в квартиру, чтобы помириться. Сначала он не соглашался. Тогда ФИО9 пришел к нему домой и стал умолять помочь помириться с ФИО1 На его отказ, убеждал, что не придется возвращать деньги за аренду, если он сможет помириться с ФИО1 Поскольку эти деньги, уже были потрачены, согласился и, позвонив ФИО1, попросил ее приехать к ФИО9 Но потерпевшая отказывалась, говорила, что на днях ФИО9 устроил скандал и поднял на нее руку. Он попросил ФИО1 забрать свои вещи из квартиры в том случае если она не планирует там проживать. ФИО1 согласилась и сообщила, что придет в 13 часов 30 минут. В указанное время он встретил ФИО1 у подъезда и открыл ей дверь. Вечером этого же дня написал ФИО1 сообщение с вопросом, как прошел разговор с ФИО9 Через некоторое время получил ответ, что ФИО1 не попала в квартиру, ФИО9 вынес ей вещи в подъезд, и она ушла. 10 декабря 2018 года от ФИО9 ему стало известно, что ФИО1 уехала с каким-то парнем во Владивосток. 11 декабря 2018 года ФИО9 направил ему сообщение с текстом: «Макс, если что я от тебя съехал 26 ноября 2018». 13 декабря 2018 года с его участием сотрудниками полиции был произведен осмотр квартиры. Он обнаружил, что на кровати отсутствует матрас, о чем сообщил участникам осмотра. 

Свидетель ФИО24 в судебном заседании пояснил, что 3 декабря 2018 года около 17-18 часов, выходя из подъезда, на первом этаже увидел ФИО9, который из тамбура через входную дверь пытался вытащить на улицу матрас. Матрас застрял между дверями и препятствовал выходу. ФИО9 объяснил, что выносит матрас на помойку и на него можно наступить, чтобы пройти. Он наступил на матрас, открыл дверь подъезда и придержал ее для подсудимого. Матрас ФИО9 тащил волоком, прилагая для этого значительные усилия, что не соответствовало габаритам матраса. 

Свидетель ФИО22 на предварительном следствии (т.2 л.д.72-75) и в судебном заседании пояснил, что 3 декабря 2018 года в 17 часов 34 минуты принял заявку на перевозку груза, а именно инструментов с адреса 

<

адрес> до гаражного кооператива по 

<

адрес>. Подъехав к дому, встретился с ранее незнакомым ФИО9 Последний попросил подъехать к мусорным контейнерам, где находится матрас, который необходимо перевезти в гараж. Затем попросил помочь загрузить матрас, объяснив его тяжесть тем, что матрас загадили кошки. Сверху на матрасе лежал ковер. Когда стали грузить матрас вместе с ковром в кузов, понял, что матрас весит около 60 кг, при этом было видно, что внутри лежит что-то, напоминающее тело, было ясно, что это не инструменты. ФИО9 показался ему подозрительным, так как вел себя странно, нервничал, у него тряслись руки, на которых имелись татуировки. При погрузке, ФИО9 разговаривал по телефону, сообщая матери, что загружает матрас, чтобы что-то утеплить в гараже, при этом говорил, что матрас тяжелый, так как его загадили кошки. Положив матрас в кузов, заметил, что торец матраса со стороны, где брался ФИО9, разрезан. Затем к машине подошла его супруга ФИО29, чтобы поехать вместе с ним. Приехав к кооперативу, остановились между 2 и 3 гаражами, где ФИО9 самостоятельно выгрузил матрас. 

Свидетель ФИО29 в судебном заседании подтвердила, что вечером 3 декабря 2018 года решила проехать с ФИО22, выполняющим заявку службы такси. Подойдя к дому 

<

адрес>, увидела автомобиль ФИО22 у мусорных контейнеров. Погрузка в этот момент уже была закончена. По указанию ФИО9 проехали в гаражный кооператив, где подсудимый самостоятельно выгрузил матрас из кузова. После этого ФИО22 поделился с ней своими подозрениями. Сообщил, что заявка была для перевозки инструментов, а пришлось перевозить матрас и ковер, которые лежали возле мусорных контейнеров. При этом матрас был очень тяжелым и, похоже, в нем находился труп. Позднее стало известно, что в матрасе действительно находился труп.

Показания свидетелей ФИО22 и ФИО29 объективно подтверждаются данными из протокола осмотра места происшествия от 15 декабря 2018 года (т.1 л.д.61-64), согласно которым в подвале гаража № ГСК «Автомобилист» по 

<

адрес> у стены с восточной стороны под досками обнаружен труп несовершеннолетней ФИО1 без верхней одежды и обуви. Труп в состоянии полного промерзания, на шее трупа обнаружена странгуляционная борозда на правой боковой поверхности, кровоподтеки и ссадины в области спины, верхних и нижних конечностей. В гараже№ того же ГСК, в смотровой яме под досками обнаружен спортивный рюкзак с надписью «Адидас», в переднем боковом кармане которого находится порванный паспорт гражданина Российской Федерации на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Предметы, изъятые в ходе осмотра места происшествия, были осмотрены (т.2 л.д.190-193, 201-207), признаны и приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств (т.2 л.д.200, 237-238).

Согласно заключению эксперта № 244 от 25 января 2019 года (т.3 л.д.7-19), смерть ФИО1 наступила от механической странгуляционной асфиксии в результате сдавливания органов шеи. Категрично высказаться о давности наступления смерти не представляется возможным в связи с воздействием на труп низких температур – промерзания органов и тканей.

При исследовании трупа обнаружены следующие телесные повреждения:

-множественные кровоподтеки в левой скуловой области, с переходом на область проекции левой ветви нижней челюсти, кровоизлияние в мягких тканях левой скуловой области, в области жевательных мышц слева, могли возникнуть при контакте с твердым тупым предметом по ударному типу в срок до 10 минут до наступления смерти;

- кровоизлияние в мягкие ткани левой надключичной области, могли возникнуть при контакте с твердым тупым предметом по типу сдавления, в срок до 10 минут до наступления смерти;

-полосовидный кровоподтек на левой заднебоковой, левой боковой, частично на левой переднебоковой поверхности в верхней трети шеи, кровоизлияния в мышцы шеи в области верхней трети шеи слева, могли возникнуть при контакте с тупым полужестким предметом по типу сдавления в срок от 10 до 40 минут до наступления смерти;

-две ссадины в области правого локтевого сустава по задней поверхности, три ссадины по задней поверхности левого локтевого сустава, могли возникнуть при контакте с тупым твёрдым предметом по типу трения, в срок до 6 часов до наступления смерти; 

-кровоподтек в области левого крыла подвздошной кости, четыре кровоподтека по внутренней поверхности верхней трети правого бедра, могли возникнуть при контакте с твердым тупым предметом по ударному типу в срок от 1 до 3 суток до наступления смерти; 

-ссадина на задней поверхности грудной клетки по околопозвоночной линии могла возникнуть при контакте с твердым тупым предметом по типу трения посмертно. 

Данные повреждения являются не влекущими за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека. 

-кровоизлияние в поднижнечелюстной области слева и справа, могло возникнуть при контакте с твердым тупым предметом по типу сдавления, в срок до 10 минут до наступления смерти, странгуляционная механическая асфиксия в результате сдавления органов шеи.

Данные телесные повреждения расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни, создающие непосредственную угрозу для жизни, состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившей смертью. 

В результате судебно-химического исследования крови и желчи от трупа ФИО1 этилового, метилового, пропилового, бутиловго, амилового спиртов и их изомеров, а также наркотических веществ не обнаружено. 

На момент смерти ФИО1 имела маточную беременность сроком 2-4 недели.

Полосовидный кровоподтек на левой заднебоковой, левой боковой, частично на левой переднебоковой поверхности в верхней трети шеи, кровоизлияние в мышцы шеи с области верхней трети шеи слева могли возникнуть от 10 до 40 минут до наступления смерти, кровоизлияние в поднижнечелюстной области слева и справа, возникли в промежуток до 10 минут до наступления смерти, что говорит о не менее двух травматических воздействий в области шеи ФИО1 

Из заключения эксперта № 8/244 от 5 июня 2019 года (т.3 л.д.25-39) следует, что не исключена вероятность причинения кровоизлияний в поднижнечелюстной области слева и справа, странгуляционной механической асфиксии в результате сдавления органов шеи, обнаруженных на трупе ФИО1 и причинение ей смерти при обстоятельствах, указанных ФИО9 в ходе следственного эксперимента 22 мая 2019 года, в виду отсутствия противоречий между механизмом данных повреждений и обстоятельствами, указанными в протоколе следственного эксперимента: ФИО9 находится перед ФИО1, она прижата задней поверхностью тела к стене. При этом лучевой край кисти находится на передней поверхности шеи, большой палец с одной боковой стороны шеи, остальные пальца – с другой. 

Выводы эксперта объективно подтверждают показания ФИО9 о способе, который он использовал для лишения потерпевшей жизни.

Показания подсудимого ФИО9 о том, что в момент лишения жизни потерпевшая ФИО1, оказывая сопротивление, царапала его руки, объективно подтверждаются заключением эксперта № ДВО-4065-2019 от 1 марта 2019 года (т.3 л.д.76-87), согласно которому на срезах ногтевых пластин с пальцев правой кисти ФИО1 обнаружены смешанные следы клеток эпителия, которые произошли за счет смешения биологического материала ФИО1 и биологического материала ФИО9 

Потерпевшая ФИО2 на предварительном следствии (т.2 л.д.24-28) и в судебном заседании пояснила, что ФИО1 приходилась ей внучатой племянницей, воспитывалась в детском доме, поскольку родители лишены прав. Свою мать ФИО1 никогда не видела и к общению с ней не стремилась. ФИО1 по характеру очень добрая, наивная и ласковая девочка. В сентябре 2017 года ФИО1 приехала в г.Николаевск-на-Амуре, где стала обучаться в медицинском колледже. Они поддерживали хорошие родственные отношения, ФИО1 часто приходила в гости, рассказывала о своей личной жизни. В сентябре 2018 года от ФИО1 стало известно, что летом она познакомилась с ФИО9 в г.Охотск, они стали встречаться. В октябре 2018 года ФИО9 приехал в г.Николаевск-на-Амуре, где снял квартиру, чтобы иметь возможность встречаться с ФИО1, они строили совместные планы на дальнейшую жизнь. Тогда же ФИО1 познакомила ее с подсудимым, который произвёл на нее хорошее впечатление, как вежливый, учтивый молодой человек. Однако, она обратила внимание, что ФИО9 стремился во всем контролировать ФИО1, выясняя, где и с кем она проводит время, хотя потерпевшая никакого повода для этого не давала. Ей такое поведение объяснил своим опасением, что ФИО1 может попасть в дурную компанию. Последний раз видела ФИО1 25 ноября 2018 года. 2 декабря 2018 года пришел ФИО9, спрашивал ФИО1, а затем сообщил, что на почве ревности поссорился с ней, и они расстались. Также ФИО9 рассказал, что ФИО1 находится в состоянии беременности. Она тут же перезвонила ФИО1 и стала расспрашивать ее. Потерпевшая подтвердила, что рассталась с ФИО9, так как тот ее ударил. На ее вопрос о беременности, спросила, от кого это стало известно, не приходил ли ФИО9, и подтвердила, что это соответствует действительности. ФИО9 сначала утверждал, что ребенок от ФИО28, но затем признался, что поддерживал интимные отношения с ФИО1 3 декабря 2018 года от воспитателя общежития, где проживала ФИО1, узнала об исчезновении потерпевшей. Через некоторое время в социальной сети стали поступать сообщения от ФИО1 о том, что она уехала искать мать, просила передать ФИО9, что просит у него прощения. Несколько раз приходил ФИО9, который хотел узнать новости о ФИО1 Сам сообщил, что ФИО1 ему звонила, извинилась и сообщила, что едет к матери. На ее вопросы, точно ли ФИО1 беременна, ответил, что сам видел положительный тест на беременность. 

Свои показания потерпевшая ФИО2 подтвердила на очной ставке с ФИО9 29 июля 2019 года (т.2 л.д.37-41) пояснив, что до 2 декабря 2018 года не знала о том, что ФИО1 находится в состоянии беременности и именно ФИО9 сообщил ей об этом. 6 декабря 2018 года он же по телефону подтвердил, что ФИО1 беременна, поскольку имеется ее положительный тест на беременность.

В судебном заседании подсудимый ФИО9 показания потерпевшей ФИО4 подтвердил и пояснил, что 2 декабря 2018 года действительно рассказал о беременности ФИО1, чтобы ФИО2 помогла ему помириться с потерпевшей.

Свидетель ФИО21 на предварительном следствии (т.2 л.д.42-46, 49-53, 62-66) и в судебном заседании пояснила, что в начале октября 2018 года познакомилась с ФИО1, которую характеризует, как спокойную, общительную и веселую девушку. В конце октября этого же года к ФИО1 приехал ее молодой человек ФИО9, с которым потерпевшая проводила все свободное время. Некоторое время из-за проблем с жильем, проживала в квартире, арендуемой ФИО9 по адресу 

<

адрес>. 27 ноября 2018 года ФИО1 стала расспрашивать ее о признаках беременности, а после этого разговора сделала три теста на беременность, два из которых были положительными. ФИО9 было известно об этом состоянии потерпевшей. 29 ноября 2018 года в ее присутствии ФИО9 обсуждал с ФИО1 дальнейшую учебу в колледже и насколько будет заметен живот к концу учебного года. 30 ноября 2018 года ФИО9 сам видел положительный тест на беременность, который сделала ФИО1 3 декабря 2018 года в 13 часов 50 минут пришла в квартиру, где находились ФИО9 и ФИО1 Через некоторое время между последними произошел конфликт, из-за разговора ФИО1 с кем-то по телефону. Когда конфликт перерос в скандал, она из квартиры ушла. Примерно в 15 часов 30 минут ей сообщили, что в общежитии освободилась комната, поэтому она решила забрать свои вещи из квартиры ФИО9 Звонила ФИО1, а затем ФИО9, но те не отвечали. В 16 часов пришла к дому и позвонила в домофон, однако, ФИО9 не ответил. В подъезд ее впустили соседи. Подойдя к входной двери, вновь позвонила ФИО9, тот не ответил. Тогда стала стучать в дверь. ФИО9 из-за двери, сказал, чтобы она сначала дозвонилась ФИО1, только тогда он откроет дверь. Ей было не понятно такое поведение, в голосе ФИО9 присутствовала агрессия, а через некоторое время в квартире включили музыку. Она написала ФИО1 смс-сообщение с просьбой позвонить ФИО9 Через некоторое время получила ответ, чтобы сама разбиралась с ФИО9 Она села на ступени в подъезде и стала ждать. Через пять минут вновь стала стучать в дверь, из-за которой ФИО9 спросил, дозвонилась ли она до ФИО1 Ответила, что получила от нее сообщение и может его показать. ФИО9 предложил самостоятельно собрать ее вещи и вынести их в подъезд, но она отказалась. Примерно в 16 часов 30 минут ФИО9 впустил ее в квартиру. В помещение свет был включен только в кухне, по-прежнему играла музыка. Обратила внимание, что вещи ФИО1 в квартире отсутствуют. В комнате бросила на кровать, застеленную синим покрывалом, ключи и телефон. Так как от падения этих предметов раздался характерный звук, поняла, что на кровати нет матраса. ФИО9 в это время сидел на диване, рядом стояли музыкальные колонки. Через некоторое время подсудимый стал торопить ее, говорил, что ему необходимо срочно уйти. Примерно в 16 часов 50 минут она, собрав вещи, ушла. 4 декабря 2018 года пыталась связаться с ФИО1 и получила от нее сообщение о том, что та уехала в г.Хабаровск. 5 декабря 2018 года получила от ФИО1 сообщение с просьбой прислать номер банковской карты, чтобы она перевела на них денежные средства, на которые за ней приедут в г.Хабаровск. Позже от ФИО1 на ее банковскую карту поступили деньги в сумме 4800 рублей, которые снял ФИО9, но за ФИО1 подсудимый так и не поехал. 13 декабря 2018 года ее вызвали в отдел полиции для дачи объяснений по поводу исчезновения ФИО1 После этого от ФИО9 стали поступать сообщения с просьбой сказать сотрудникам полиции, что 3 декабря 2018 года в ее присутствии ФИО1 собрала свои вещи и ушла, а также, что он выкинул матрас и доски с балкона. В отделе полиции она видела ФИО9, который попросил, чтобы кто-нибудь в интернете вышел на страницу ФИО1 на несколько секунд, продиктовал ее логин и пароль. 

Свои показания свидетель ФИО21 подтвердила на очных ставках с ФИО9 18 декабря 2018 года и 29 июля 2019 года (т.2 л.д.54-60, 67-71), пояснив, что ФИО9 в ноябре 2018 года было известно о состоянии беременности ФИО1, он видел положительный тест на беременность потерпевшей.

18 декабря 2018 года у свидетеля ФИО5 произведена выемка мобильного телефона марки «Fly» (т.2 л.д.139-140), в ходе осмотра которого 4 июля 2019 года (т.2 л.д.172-177) обнаружена переписка между ФИО21 и ФИО9 от 13 декабря 2018 года, в ходе которой от подсудимого поступили сообщения следующего содержания: «В рюкзаке уносила косметику. И вещи уносила она в пакетах». «3 числа». «И если что я доски у Макса взял с балкона, потом вынес пустой матрас» «Ира, если что ты была дома когда она собирала вещи и уходила с дома ты если что присутствовала и видела все».

В судебном заседании подсудимый ФИО9 подтвердил, что обращался с подобными просьбами к ФИО5, чтобы отвести от себя подозрения в убийстве потерпевшей и убедить следствие в том, что ФИО1 покинула квартиру в присутствии ФИО21, а также объяснить тяжесть матраса, который он вынес из квартиры тем, что взял с балкона квартиры доски. 

Показания свидетеля ФИО21 о том, что 5 декабря 2018 года от имени ФИО1 поступила просьба, сообщить номер банковской карты, на которую в последующем поступили денежные средства, полученные ФИО9, объективно подтверждаются сведениями из протокола осмотра ресурса социальной сети «ВКонтакте» 15 июня 2019 года (т.2 л.д.153-157), где обнаружен аккаунт с ником «ФИО1» и ее переписка с пользователем под ником «ФИО30», которым пользовался ФИО9 Так, установлена переписка от 4 декабря 2018 года следующего содержания:

«ФИО1»: «ФИО30 приедь ко мне, пожалуйста. Я прошу тебя родной».

«ФИО30»: «На что ФИО1 денежку покамись не получал».

«ФИО1»: «Заичка прошу приедь. Я сейчас попрошу кого-нибудь чтоб дали тебе карту мою там денежка лежит если хватит приедь за мной прошу тебя. Я в Хабаровске».

«ФИО30»: «А именно где ты».

«ФИО1»: «В Хабаровске на вокзале».

Кроме этого, обнаружена переписка между «ФИО1» и «ФИО31» в период с 3 по 7 декабря 2018 года, в ходе которой от «ФИО1» поступили сообщения о том, что она находится в г.Хабаровск, затем в г.Владивосток и скоро вернется, а также сообщения с просьбой передать ФИО30, что любит его и очень виновата перед ним, так как он не отпускал, но она уехала. 

В судебном заседании подсудимый ФИО9 подтвердил, что вышеприведенная переписка была создана им, для того чтобы убедить окружающих в том, что потерпевшая жива и он не имеет отношения к ее исчезновению. 

Свидетель ФИО28 на предварительном следствии (т.2 л.д.105-107) и в судебном заседании пояснил, что познакомился с ФИО1 в 2017 году за четыре дня до призыва на службу в армию. Вернувшись после демобилизации 27 октября 2018 года, узнал от ФИО1, что та встречается с ФИО9 В первых числах декабря 2018 года утром в слезах пришла ФИО1, ее левая щека покраснела и опухла. Сначала потерпевшая ничего не объясняла, но потом сообщила, что ФИО9 ударил за то, что она заходила к нему (ФИО28) за сигаретой. Он решил поговорить с подсудимым и на встречу пошел вместе с ФИО7 Подсудимый отрицал применение насилия к ФИО1, хотел поговорить с ней. Из разговора подсудимого и потерпевшей он понял, что ФИО1 хочет уйти от ФИО9, так как тот «ненормальный, орет по мелочам, поднимает на нее руку». ФИО9 не желал расставаться, шантажировал, говорил, что она не может уйти, так как беременна. На его вопрос, ФИО1 подтвердила, что находится в состоянии беременности. После этого разговора ФИО1 попросила помочь забрать свои вещи из квартиры ФИО9, так как не хотела туда возвращаться. Больше потерпевшую он не видел. Через некоторое время ФИО9 сообщил ему, что ФИО1 пропала, ее нигде нет. На его смс-сообщения ФИО1 сначала не отвечала, а затем сообщила, что едет к матери с незнакомым человеком и ей страшно, просила выслать ей деньги. Это было подозрительно, на звонки потерпевшая не отвечала, поэтому просил отправить ему голосовое сообщение, но безрезультатно. Он принимал участие в поисках ФИО1, встречался с ФИО9, который плакал, показывал фотографии потерпевшей, говорил, что не может ее найти, а также утверждал, что ребенок ФИО1 не от него, а от какого-то парня из г.Охотск. После этого разговора в социальной сети написал ФИО1 сообщение с вопросом, кто отец ребенка. И получил от нее ответное сообщение о том, что у нее до ФИО9 был парень в г.Охотск. Позднее стало известно, что от имени ФИО1 сообщения отправлял ФИО9 

Свои показания свидетель ФИО28 подтвердил на очной ставке с ФИО9 11 июня 2019 года (т.2 л.д.110-117) и пояснил, что в начале декабря 2018 года в его присутствии ФИО6 уговаривал ФИО1 не уходить от него, поскольку у них будет ребенок. ФИО1 на его вопрос подтвердила, что беременна. 

В судебном заседании подсудимый ФИО9 показания свидетеля ФИО28 подтвердил и пояснил, что действительно сначала от своего имени, а затем, отправляя сообщения от имени ФИО1, пытался убедить свидетеля, что потерпевшая беременна от другого человека. 

Из показаний свидетеля ФИО7 на предварительном следствии (т.2 л.д.118-119), оглашенных и исследованных судом с согласия сторон, следует, что примерно 1 декабря 2018 года к ФИО28, в одной квартире с которым он проживал, пришла ФИО1 и о чем-то разговаривала с ФИО28 на кухне. Когда он зашел, ФИО1 была расстроена и сказала, что ее ударил парень. Затем с ФИО1 и ФИО28 пошел на встречу с ФИО9 Тот отрицал, что бил ФИО1, он отошёл в сторону и дальнейшего разговора не слышал. 

Свидетель ФИО25 на предварительном следствии (т.2 л.д.91-95) и в судебном заседании пояснила, что поддерживала с ФИО1 дружеские, доверительные отношения. От потерпевшей ей известно, что летом 2018 года та познакомилась с ФИО9 и полюбила его. В октябре 2018 года ФИО9 приехал в г.Николаевск-на-Амуре к ФИО1, снял квартиру и потерпевшая все свободное время проводила с ним. В ноябре 2018 года, после демобилизации ФИО28, ФИО9 стал ревновать ФИО1, кричал на нее. Ей известно, что с ФИО28 до его службы, ФИО1 была знакома четыре дня. Когда ФИО28 вернулся в город, то стал встречаться с другой девушкой, а с ФИО1 поддерживал дружеские отношения. Ближе к декабрю 2018 года ФИО1 сообщила, что беременна от ФИО9, который знает о ее состоянии и по достижению ею восемнадцатилетнего возраста они планируют вместе жить. 2 декабря 2018 года потерпевшая рассказала, что ФИО9 стал ее бить, поэтому она решила расстаться с ним. Она видела синяки на руках и животе потерпевшей. 3 декабря 2018 года ФИО1 собиралась забрать свои вещи из квартиры ФИО9 В этот день она была очень расстроена, на звонки подсудимого не отвечала, и разговаривать с ним не хотела. В 14 часов сообщила, что покурит и затем они вместе отправятся за ее вещами. Прошло время, но ФИО1 не вернулась и на звонки не отвечала. Стала искать ФИО1 и от ФИО28 узнала, что со слов ФИО9 потерпевшая пропала. В это же день вечером получила от ФИО1 смс-сообщение о том, что она уезжает во Владивосток к матери. Это было очень странно, поскольку к матери, которая от нее отказалась, потерпевшая никогда не стремилась. 4 декабря 2018 года от ФИО1 стали приходить непонятные смс-сообщения, содержащие, не характерные для ФИО1, обороты речи о том, что ей холодно, страшно, она в какой-то деревне, замерзает, чтобы ей помогли. На ее просьбы вернуться, как зацикленная отвечала, что едет к матери. На просьбы отправить голосовое сообщение, потерпевшая отвечала отказом, хотя ранее предпочитала именно эту форму сообщений. В период с 3 по 7 декабря 2018 года в колледж стал приходить ФИО9, сидел на первом этаже говорил, что ждет и надеется на возвращение ФИО1 4 декабря 2018 года обратила внимание, что когда ФИО9 вышел покурить, ФИО1 сразу появилась в сети, а когда вернулся, переписка оборвалась. 

Свидетель ФИО26 на предварительном следствии (т.2 л.д.96-100) и в судебном заседании пояснила, что с ФИО1 проживала в одной комнате общежития медицинского колледжа. ФИО1 характеризует, как веселую, добрую, отзывчивую, готовую прийти на помощь девушку. В сентябре 2018 года ФИО1 познакомилась с ФИО9, который приехал в город в октябре этого же года. ФИО1 стала проводить с ним все свободное время и возвращалась общежитие к его закрытию в 22 часа. ФИО1 не скрывала, что поддерживает с подсудимым интимные отношения. Она заметила, что ФИО9 постоянно устраивает сцены ревности, подозревает ФИО1 в обмане, хотя никаких поводов потерпевшая для этого не давала. ФИО1 приходилось оправдываться, просить воспитателя общежития подтвердить ФИО9 по телефону факт ее нахождения в общежитии. ФИО1 стала замкнутой, ничего о себе не рассказывала. После 20 ноября 2018 года ночью ФИО1 разговаривала с ФИО9 по телефону и сказала ему, что беременна и не намерена делать аборт. 1 декабря 2018 года она увидела на руках потерпевшей синяки, та рассказала, что в ходе ссоры ФИО9 поднял на нее руку, поэтому не желает больше поддерживать с ним отношения. Сообщила также, что на днях ей необходимо забрать из квартиры подсудимого свои вещи. 3 декабря 2018 года, вернувшись в комнату общежития, увидела на кровати потерпевшей пакет с продуктами. В общежитие потерпевшая больше не вернулась, а вечером от нее пришло сообщение об отъезде в г.Владивосток. Это было странно, все вещи потерпевшей остались в комнате. В период с 3 по 7 декабря 2018 года в общежитие приходил ФИО9, который говорил, что ждет ФИО1, делал вид, что ищет ее. 

Свидетель ФИО27 на предварительном следствии (т.2 л.д.101-104) и в судебном заседании пояснила, что работает воспитателем медицинского колледжа, где обучалась ФИО1 В сентябре 2018 года стало известно, что ФИО1 встречается с ФИО9, который в октябре того же года приехал в город и снял жилье. ФИО1 все свободное время проводила с подсудимым, но в общежитие возвращалась вовремя к 22 часа. В конце ноября 2018 года ФИО1 стала замкнутой и практически перестала общаться. После возвращения в общежитие, то есть после 22 часов, она постоянно разговаривала с ФИО9 по телефону и все время оправдывалась, неоднократно просила ее подтвердить подсудимому, что находится в общежитии, а не где-то гуляет. 3 декабря 2018 года ФИО1 ушла с учебы после третьей пары. Около 20 часов ее подруги сообщили, что в социальной сети от потерпевшей поступило сообщение об отъезде в г.Владивосток к матери. Поскольку ФИО1 сирота, а опекун в г.Охотск не обладал информацией о ее месте нахождения, она подала заявление о розыске потерпевшей. В этот же день приехали сотрудники полиции, с которыми осмотрели комнату ФИО1 Все вещи потерпевшей находились на месте, на кровати остался лежать пакет с хлебом и молоком, а также варежки. От ФИО25 стало известно, что ФИО1 собиралась забрать свои вещи из квартиры ФИО9, но боялась идти к нему одна, так как ранее он применял к ней физическое насилие. В этот день потерпевшей кто-то позвонил, или сам ФИО9 или хозяин квартиры, поэтому она ушла с одной пары. Разыскивая ФИО1, позвонила ФИО9, тот сообщил, что они с ФИО1 расстались, но он переживает за нее, ищет, убеждал, что потерпевшая жива и здорова, так как слышал по телефону ее голос. ФИО9 говорил очень убедительно и искренне, поэтому она поверила. От дежурных по общежитию ей известно, что ФИО9 каждый день приходил в общежитие, интересовался, нашли ли потерпевшую, делал вид, что ждет ее. Так же подсудимый зачем-то сообщил им, что 3 декабря 2018 года поругался с ФИО1, и она ушла, но он ее никогда не бил, ФИО1 зачем-то перевела ему денежные средства в суме 4800, но для чего он не знает. Когда стало известно о гибели ФИО1, ее подруга ФИО25 рассказала, что потерпевшая в ноябре 2018 года сообщила о своей беременности, планировала родить ребенка и растить с его отцом –ФИО9 

Показания свидетеля ФИО27 объективно подтверждаются сведениями из заявления от 3 декабря 2018 года (т.1 л.д.29) о том, что 3 декабря 2018 года в 14 часов несовершеннолетняя ФИО1 ушла из общежития и не вернулась. 

Согласно протоку выемки (т.2. л.д.164-165) 26 июля 2019 года у ФИО9 изъят сотовый телефон марки «Honor», при осмотре которого 27 июля 2019 года (т.2 л.д.239-243) в разделе «сообщения» обнаружена переписка с ФИО1 Так, 3 декабря 2018 года в 20 часов 35 минут и 22 час 18 минут на абонентский номер ФИО1 отправлены сообщения с текстом: «Ответь пожалуйста я переживаю» и «ФИО1 ты где? Мы переживаем за тебя». 

В переписке от 4 декабря 2018 года обнаружены следующие текстовые сообщения:

ФИО9: «ФИО1 миленькая где ты роднулечка»;

ФИО1: «Привет ФИО30 ты меня не простишь и не будешь со мной»;

ФИО9: «Прочему»; «ФИО1 ты где?»; «ФИО1 пожалуйста возьми трубку». 

В мобильном приложении «WhatsApp» переписка ФИО9 с ФИО1 от 4 декабря 2018 года следующего содержания: 

ФИО9: «ФИО1 давай я приеду за тобой»; «Давай я займу денежку и приеду за тобой»; «Я ведь тоже переживаю за тебя»; «ФИО1 ну ты что творишь то а я переживаю Вова переживает бабушка весь мед на ушах».

ФИО1: «Я переведу тебе на дорогу, только обещай, что ты поможешь мне доехать до мамы».

ФИО9: «Хорошо ФИО1».

ФИО1: «Я у подруги остановилась покамись».

ФИО9: «ФИО1 ты где солнышко ну ответь мне, пожалуйста»; «Прошу тебя, пожалуйста, родная».

5 декабря 2018 года - ФИО9: «ФИО1 напиши, пожалуйста, отпишись, где ты, что ты, как ты?».

В судебном заседании подсудимый ФИО9 подтвердил, что после убийства потерпевшей, используя ее сотовый телефон, создал вышеприведенную переписку, для создания видимости отъезда ФИО1

Свидетель ФИО8 в судебном заседании пояснила, что приходиться матерью подсудимому ФИО9 Еще в дошкольном возрасте сын стал убегать из дома и воровать. Не справившись с воспитанием, оформила отказ от родительских прав, поэтому подсудимый с 8 лет воспитывался в интернате. Ей известно, что у ФИО9 имеется заболевание, с которым состоял на учете у психиатра, но диагноз не знает. В интернате сыну оформляли инвалидность в связи с этим заболеванием, однако, после 17 лет инвалидность не подтверждали. ФИО9 по характеру добрый, никогда не применял физическое насилие. Когда ему исполнилось 17 лет, она восстановилась в родительских правах, и ФИО9 стал проживать в семье, но недолго. Она надеялась, что сын измениться, однако этого не произошло. Где он проживал и чем занимался в 2018 году ей неизвестно. 

Свидетель ФИО19 в судебном заседании пояснила, что состоит в должности директора школы-интерната № 3 для детей, оставшихся без попечения родителей с ограниченными возможностями здоровья восьмого вида. ФИО9 воспитывался в школе с 2008 по 2013 год. Подсудимый первоначально всегда производит благоприятное впечатление на окружающих. Однако, он был ребенком, чье поведение не поддавалось коррекции. Он регулярно убегал из учреждения и с 12 лет совершал различные противоправные деяния. Неоднократно помещался в ЦВСНП. С ним занимался психолог, его пытались приобщить к занятиям спортом и труду, однако, усилия педагогов ни к чему не привели. Свою вину ФИО9 никогда не признавал, перекладывая ее на других лиц, при этом мог преподнести ситуацию таким образом, что именно его начинали жалеть. В связи с наличием диагноза: легкая умственная отсталость, ФИО9 была оформлена инвалидность, которую необходимо подтверждать каждый год. В 2013 году по решению суда подсудимый был направлен в закрытую спец.школу г.Майкоп. По достижению подсудимым 16 лет, его мать восстановила родительские права, поэтому тот стал проживать с семьей. 

Оценивая исследованные доказательства, суд считает их непротиворечивыми, взаимно дополняющими и подтверждающими друг друга, полученными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, достоверными, относимыми и достаточными для разрешения дела.

Показания потерпевшей и свидетелей являются логичными, последовательными, согласующимися в полной мере между собой и с другими доказательствами по делу. Оснований не доверять их показаниям суд не усматривает.

Анализируя показания подсудимого ФИО9, суд учитывает, что избранная им на следствии версия, основанная на отрицании осведомленности о состоянии беременности потерпевшей, носит нестабильный характер и корректировалась подсудимым с целью убедить суд в совершении неквалифицированного убийства.

Так, первоначально на предварительном следствии именно от подсудимого стало известно о состоянии беременности потерпевшей. Это обстоятельство нашло свое полное подтверждение при производстве судебно-медицинской экспертизы трупа. При этом ФИО9 утверждал, что ФИО1 сама лишила себя жизни, потому что забеременела. 

Как пояснил подсудимый в судебном заседании на момент дачи этих показаний 15 декабря 2018 года, ему не было известно какое наказание предусмотрено за убийство женщины, находящейся в состоянии беременности, поэтому он сообщил о беременности потерпевшей, чтобы объяснить мотив ее самоубийства и избежать ответственность за содеянное.

На последующих этапах предварительного следствия, признавая свою причастность к лишению жизни ФИО1, подсудимый стал утверждать, что о состоянии ее беременности узнал уже после убийства, от свидетеля ФИО21 Эта же версия была первоначально поддержана им в судебном заседании.

Проанализировав показания подсудимого в этой части, сопоставив их с другими доказательствами по делу, суд приходит к выводу об их недостоверности и расценивает, как позицию защиты от обвинения для минимизации ответственности и наказания.

Так, первоначальные показания ФИО9 о том, что 29 ноября 2018 года ФИО1 сообщила о своей беременности и показала положительный тест на беременность полностью согласуются с показаниями свидетеля ФИО21 об обсуждении в ее присутствии ФИО9 и потерпевшей состояния беременности последней 29 ноября 2018 года, что подтверждалось положительным тестом на беременность, который ФИО1 показала подсудимому. 

Эти же показания ФИО9 подтверждаются показаниями свидетеля ФИО25, которой в конце ноября 2018 года ФИО1 сообщила о своей беременности и осведомленности об этом подсудимого и свидетеля ФИО26 о том, что в конце ноября 2018 года ФИО1 по телефону обсуждала свою беременность с ФИО9 

Потерпевшая ФИО2 как на предварительном следствии, так и в судебном заседании последовательно утверждала, что первым о беременности ФИО1 ей сообщил ФИО9 2 декабря 2018 года, то есть до убийства потерпевшей.

Свидетель ФИО28 настаивал на том, что 2 декабря 2018 года именно от ФИО9 стало известно о состоянии беременности ФИО1 

Оснований для оговора подсудимого потерпевшей и вышеназванными свидетелями в судебном заседании не установлено, не смог таковых привести и сам ФИО9

Признав свою вину в инкриминированном ему преступлении в конце судебного следствия, ФИО9 подтвердил достоверность показаний ФИО2, ФИО21 и ФИО28

Кроме этого, показания потерпевшей ФИО2, вышеперечисленных свидетелей согласуются между собой, подтверждаются заключением судебно-медицинского эксперта о наличии маточной беременности ФИО1 сроком 2-4 недели, и в своей совокупности доказывают тот факт, что на момент убийства потерпевшей, ФИО9 был осведомлен о ее беременности.

Представленная суду совокупность доказательств является достаточной для вывода о доказанности вины ФИО9 в совершение преступления в отношении потерпевшей.

Действия ФИО9 суд квалифицирует по п. «г» ч.2 ст.105 УК РФ – как убийство, то есть умышленное причинение смерти женщине, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.

Судом установлено, что ФИО9, в ходе ссоры на почве ревности, заведомо зная, что ФИО1 находится в состоянии беременности, из личной неприязни, умышленно, с целью лишения жизни сдавил руками органы шеи потерпевшей, перекрыв доступ кислорода в ее дыхательные пути, и удерживал в таком положении до наступления смерти. 

О наличии у ФИО9 умысла на убийство потерпевшей ФИО1 свидетельствует характер его действий, повлекших механическую странгуляционную асфиксию органов шеи.

Судом установлена прямая причинно-следственная связь между действиями подсудимого ФИО9, и наступившими вредными последствиями в виде смерти ФИО1

Обладая элементарным жизненным опытом, подсудимый, рукой сдавливая органы шеи потерпевшей, перекрывая доступ кислорода, осознавал общественную опасность своих действий, предвидел неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде смерти потерпевшей и желал этого. 

Поведение подсудимого после совершения преступления, когда он не пытался оказать помощь потерпевшей, принял меры к сокрытию трупа и следов преступления, последующее создание видимости отъезда потерпевшей за пределы города, также свидетельствует о прямом умысле на причинение смерти ФИО1

Вопреки доводам стороны защиты, то обстоятельство, что в момент убийства подсудимый не думал о беременности потерпевшей и не преследовал цели убить именно беременную женщину, на квалификацию его действий не влияет. 

Уголовный закон не связывает квалификацию содеянного по п.«г» ч.2 ст.105 УК РФ с особой целью и мотивами виновного, они могут быть любыми (месть, ревность, личная неприязнь и т.д.). Обязательным условием квалификации содеянного по п.«г» ч.2 ст.105 УК РФ является заведомое знание виновным о состоянии беременности потерпевшей. Источник знания виновного о беременности потерпевшей не имеет значения для квалификации. Равным образом не влияет на оценку содеянного срок беременности.

В судебном заседании установлено, что на момент убийства ФИО1 подсудимый достоверно знал о ее беременности, это обстоятельство ФИО9 подтвердил в судебном заседании, пояснив, что в момент посягательства на жизнь потерпевшей был уверен в том, что она беременна. 

Согласно заключению комиссии экспертов № 661 от 28 марта 2019 года (т.3 л.д.104-110) ФИО9 хроническим психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики, не страдает и не страдал таковыми в период, относящийся к инкриминированному ему деянию, а обнаруживает органическое расстройство личности, обусловленное перинатальными факторами с измененным эмоциональным поведением и незначительным интеллектуальным снижением. Однако, степень выявленных изменений психики у него не такова, чтобы он не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период времени, относящийся к инкриминированному ему деянию, и в настоящее время он может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается.

Указанная выше стационарная судебно-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО9 назначена и проведена в соответствии с требованиями УПК РФ, при ее проведении были исследованы все необходимые медицинские и другие характеризующие подсудимого материалы. Как видно из заключения экспертам были известны и учтены, те обстоятельства, что ФИО9 воспитывался в коррекционной школе-интернате, состоит на учете у врача-психиатра в психоневрологическом диспансере. Компетентность экспертов, участвовавших в проведении экспертизы не вызывает сомнений. 

Выводы экспертов о психическом состоянии ФИО9 мотивированны, научно обоснованы, изложены в ясных и понятных выражениях, противоречий не содержат. 

Поведение подсудимого в судебном заседании не вызывает сомнений в правильности заключения экспертов в отношении него и суд признает подсудимого ФИО9 по отношению к инкриминируемому деянию вменяемым.

С учетом фактических обстоятельств преступления, совершенного подсудимым, направленного против жизни несовершеннолетней девушки, степени его общественной опасности, принимая во внимание положение ч.6 ст.15 УК РФ, суд не находит оснований для изменения категории преступления на менее тяжкое.

При назначении наказания суд, руководствуясь принципом справедливости, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности подсудимого, обстоятельства, влияющие на меру его ответственности, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого, на условия жизни его семьи.

Совершенное подсудимым преступление, предусмотренные частью второй ст.105 УК РФ, относится законом к категории особо тяжких, характеризуется повышенной общественной опасностью.

ФИО9 по месту жительства характеризуется, как лицо, не работающее, неоднократно привлекавшееся к уголовной ответственности (т.3 л.д.146); администрацией школы-интерната №3 – отрицательно, как подросток, не проявляющий интереса к учебе, демонстративно отказывающийся выполнять задания, систематически нарушающий правила поведения, обидчивый, лживый, конфликтный, проявляющий необоснованную жестокость и гнев, со вспышками неконтролируемой агрессии, стремящийся к лидерству и подчинению себе других, более слабых; ранее судим (т.3 л.д.151-152). 

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимому, в соответствии со ст. 61 УК РФ, суд признает признание вины, молодой возраст, состояние здоровья (органическое расстройство личности).

Доводы стороны защиты о необходимости учесть в качестве смягчающих наказание обстоятельств – активное способствование в раскрытии и расследовании преступления, а также противоправное и аморальное поведение потерпевшей, не основаны на законе и противоречат фактическим обстоятельствам дела. 

Из них видно, что после совершения преступления, не желая быть привлеченным к уголовной ответственности, ФИО9 предпринял ряд мер, с целью убедить сотрудников правоохранительных органов, а также знакомых потерпевшей, в том, что она жива, но выехала за пределы города. 

После установления личности водителя автомобиля, на котором был вывезен труп потерпевшей, как пояснил сам ФИО9, он, понимая, что труп ФИО1 будет обнаружен, был вынужден признать, что потерпевшая скончалась, однако утверждал, что та самостоятельно лишила себя жизни. 

В последующем, признав, что лишил потерпевшую жизни, подсудимый настаивал на том, что не был осведомлен о ее состоянии беременности.

Согласно закону, активное способствование расследованию преступления состоит в активных действиях виновного, направленных на сотрудничество с органами следствия, и может выражаться в том, что он представляет указанным органам информацию об обстоятельствах совершения преступления, дает правдивые и полные показания, способствующие расследованию, представляет органам следствия информацию, до того им неизвестную. При этом данные действия должны быть совершены добровольно, а не под давлением имеющихся улик, направлены на сотрудничество с правоохранительными органами.

Между тем, как следует из протокола следственного эксперимента, в ходе которого подсудимый продемонстрировал механизм причинения смертельного телесного повреждения, уже известный органу следствия, а также показаний ФИО9 в качестве подозреваемого и обвиняемого, какой-либо новой, не известной органу следствия информации, он не предоставил. 

Учитывая вышеизложенное, суд приходит к выводу, что ФИО9, как в ходе следственного эксперимента, так и при даче признательных показаний, лишь подтвердил выдвинутые против него обвинения под тяжестью улик, заведомо зная о своем разоблачении, поскольку его причастность к преступлению была установлена на основании показаний свидетелей, заключений экспертиз и других доказательств. Подсудимый же вплоть до обнаружения трупа потерпевшей, утверждал, что она жива и уехала, а после его обнаружения заявил, что она самостоятельно лишила себя жизни. И только после установления механизма причинения смерти потерпевшей, то есть после проведения по делу судебно-медицинской экспертизы, в мае 2019 года подсудимый признал свою причастность к ее убийству.

Показания ФИО9 в судебном заседании о том, что он указал сотрудникам правоохранительных органов место нахождения трупа ФИО1, опровергается материалами уголовного дела, из которых следует, что свидетель ФИО22 был допрошен следователем ФИО20 с 12 часов 05 минут до 13 часов 15 декабря 2018 года и сообщил, куда ФИО9 был вывезен матрас с трупом. Сразу после этого в период с 13 часов 15 минут до 15 часов 25 минут 15 декабря 2018 года этим же следователем произведен осмотр места происшествия, в ходе которого установлено местонахождение трупа ФИО1 В этот же день, этим же следователем в период с 17 часов 20 минут до 19 часов 30 минут в качестве подозреваемого допрошен ФИО9, который дал пояснения о том, что потерпевшая самостоятельно лишила себя жизни.

При таких обстоятельствах у суда нет оснований полагать, что труп потерпевшей был обнаружен с помощью подсудимого. 

Какого-либо содействия следствию со стороны ФИО9 судом не установлено.

При таких обстоятельствах у суда не имеется оснований для признания показаний ФИО9 в ходе следственного эксперимента, а также в качестве подозреваемого и обвиняемого о способе и месте совершения преступления уже известных органу следствия, в качестве смягчающего обстоятельства, предусмотренного «и» ч.1 ст.61 УК РФ.

Его показания о причастности к преступлению, в том числе, в ходе следственного эксперимента, учтены судом в качестве иного смягчающего наказания обстоятельства – как признание вины. 

По смыслу п.«з» ч.1 ст.61 УК РФ, противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, характеризуется двумя элементами – противоправным, либо аморальным поведением потерпевшего, а также его провоцирующим влиянием на преступное поведение самого виновного.

Такие обстоятельства по настоящему делу судом не установлены. Мотивом применения насилия к потерпевшей явилась личная неприязнь, возникшая на почве ревности, что подтверждается показаниями подсудимого, как на предварительном следствии, так и в суде.

Действия потерпевшей в данной конфликтной ситуации, вопреки мнению защитника, не дают оснований расценивать их в качестве смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ, уменьшающего степень общественной опасности совершенного ФИО9 убийства ФИО1

В ходе судебного заседания подсудимый указывал на наличие у него двоих малолетних детей, однако, не смог назвать полных анкетных данных, адреса проживания, как детей, так и их матерей. Не смогла таких сведений представить суду и мать подсудимого ФИО8

Наличие у ФИО9 малолетних детей ни документально, ни объективно ничем не подтверждено, а воспитанием и содержанием этих детей, как следует из пояснений самого подсудимого, он не занимался. 

При таких обстоятельствах, у суда отсутствуют основания для признания обстоятельства, предусмотренного п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ в качестве смягчающего наказание ФИО9 

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО9, в соответствии со ст.63 УК РФ, судом не установлено. 

С учетом изложенного, несмотря на наличие в действиях подсудимого указанных в приговоре смягчающих обстоятельств, при назначении ему наказания, оснований и повода для применения положений, предусмотренных ст.64 и 73 УК РФ не имеется, поскольку у суда нет оснований для вывода о том, что исправление подсудимого ФИО9 возможно без реального отбывания лишения свободы. Нет и исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами содеянного, поведением подсудимого во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления.

Напротив, с учетом совокупности приведенных в приговоре конкретных фактических данных, влияющих на назначение наказания, учитывая тяжесть совершенного подсудимым умышленного преступления, принимая во внимание конкретные фактические обстоятельства содеянного, приведенные в приговоре, личность подсудимого, ранее судимого, отрицательно характеризующегося, приходя к выводу о том, что цели наказания, предусмотренные ст. 43 УК РФ, а именно, восстановление социальной справедливости, исправление осуждаемого и предупреждение совершения им новых преступлений - не могут быть достигнуты без изоляции от общества, несмотря на наличие смягчающих обстоятельств, суд считает справедливым назначить подсудимому ФИО9 наказание только в виде лишения свободы на определенный срок, с реальным его отбыванием в местах лишения свободы.

Решая вопрос о дополнительном наказании в виде ограничения свободы, предусмотренном санкцией ч.2 ст.105 УК РФ, суд принимает во внимание, что подсудимый имеет регистрацию в г.Хабаровске, где проживает его мать, подсудимый не утратил связь и поддерживает с ней отношения, предусмотренных законом оснований для освобождения его от этого вида наказания, не имеется, поэтому для достижения целей наказания суд полагает необходимым назначить подсудимому дополнительное наказание в виде ограничения свободы, с установлением на основании ст.53 УК РФ ряда обязанностей и возложением ограничений для обеспечения контроля за его поведением после отбытия основного наказания. 

Поскольку подсудимый ФИО9 осуждается за преступление, совершенное до вынесения приговора Николаевского-на-Амуре городского суда Хабаровского края от 26 июня 2019 года окончательное наказание ему должно быть назначено по правилам, предусмотренным ч.5 ст.69 УК РФ – по совокупности преступлений.

На основании ст. 58 ч.1 п. «в» УК РФ местом отбытия наказания в виде лишения свободы ФИО9 надлежит определить исправительную колонию строгого режима.

Меру пресечения подсудимому с учетом опасности совершенного ФИО9 преступления и необходимостью отбывания наказания в виде лишения свободы, суд считает необходимым оставить прежней - содержание под стражей.

Согласно материалам дела, ФИО9 был задержан 14 декабря 2018 года (т.1 л.д.78-82), и с того времени содержится под стражей, в связи с чем, в силу положений п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ в срок отбытия назначенного ему наказания в виде лишения свободы подлежит зачету период с 14 декабря 2018 года по дату вступления приговора в законную силу, из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. 

Судьбу вещественных доказательств по настоящему уголовному делу суд разрешает в порядке ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

Руководствуясь ст.ст. 303, 307-309 УПК РФ, суд 

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО9 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п.«г» ч.2 ст.105 УК РФ и по этой статье уголовного закона назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 17 лет с ограничением свободы сроком на 2 года.

В силу ст.69 ч.5 УК РФ, путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору Николаевского-на-Амуре городского суда Хабаровского края от 26 июня 2019 года назначить ФИО9 по совокупности преступлений окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 18 лет в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 2 года. 

В соответствии с ч.1 ст.53 УК РФ установить осужденному ФИО9 следующие ограничения по отбыванию дополнительного наказания в виде ограничения свободы:

- не выезжать за пределы территории того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы;

- не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, возложить на него обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации в установленные данным органом дни.

Срок наказания осужденному ФИО9 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачесть ФИО9 в срок наказания в виде лишения свободы время содержания его под стражей по настоящему уголовному делу с 14 декабря 2018 года до дня вступления приговора в законную силу. 

Зачесть в срок лишения свободы, назначенного с учетом ч.5 ст.69 УК РФ, время нахождения ФИО9 под стражей с 26 июня 2019 года по 8 июля 2019 года по приговору Николаевского-на-Амуре городского суда Хабаровского края от 26 июня 2019 года и наказание, отбытое по данному приговору - с 9 июля 2019 года по 12 февраля 2020 года, в силу п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ из расчета один день за один для отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО9 до вступления приговора в силу оставить прежнюю – содержание под стражей. 

Вещественные доказательства после вступления приговора в силу:

-мобильный телефон марки «HUAWEI»; банковскую карту СБЕРБАНКА с номером № на имя ФИО21 - считать переданными по принадлежности ФИО21;

-мобильный телефон марки «honor» в корпусе синего цвета - передать по принадлежности ФИО9;

-мобильный телефон марки «FLAY» в корпусе белого цвета - передать по принадлежности ФИО21; 

-рукописную записку ФИО9 - хранить при деле; 

-паспорт гражданина Российской Федерации на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, выданный ТП УФМС России по Хабаровскому краю в Охотском районе, код подразделения 270-021 – в соответствии с п.19 Положения о паспорте гражданина Российской Федерации, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 8 июля 1997 г. N 828 (с последующими изменениями и дополнениями), передать в органы, осуществляющие государственную регистрацию актов гражданского состояния на территории Российской Федерации по месту государственной регистрации смерти для направления в территориальный орган Федеральной миграционной службы по месту государственной регистрации смерти гражданина на территории Российской Федерации;

-остальные вещественные доказательства, перечень которых указан в постановлениях о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств (т.2 л.д.200, 237-238) - уничтожить как не представляющие ценности и не истребованные сторонами.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции через Хабаровский краевой суд в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным ФИО9, содержащимся под стражей в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе в десятидневный срок ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику, либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника. О желании участвовать в судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный должен указать в апелляционной жалобе, а если дело рассматривается по представлению прокурора или по жалобе другого лица - в отдельном ходатайстве или возражениях на жалобу, либо представление.

Председательствующий: С.В. Назарова