№1-47/2025 67RS0003-01-2024-004671-94

судья Юненко Н.В. дело №22-342/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

14 марта 2025 года г.Смоленск

Смоленский областной суд в составе:

председательствующего: судьи Ткаченко Д.В., 

при помощнике судьи Самординой С.Е., 

с участием прокурора отдела прокуратуры Смоленской области Шермакова В.Е.,

осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, адвокатов Коневой А.С., Шунаева Е.А., Попова Е.В., Шефаровича В.П., 

потерпевшего У.,

представителей потерпевшего У. по доверенности Тарасовой Е.А. и ФИО5,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Ковалевой К.А., апелляционным жалобам адвокатов Шефаровича В.П., Шунаева Е.А., Коневой А.С. и Попова Е.В. на приговор Промышленного районного суда г.Смоленска от 16 января 2025 года, заслушав доклад судьи Ткаченко Д.В., выступление прокурора, потерпевшего и его представителей об изменении приговора суда по доводам апелляционного представления, выступления осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, адвокатов Коневой А.С., Шунаева Е.А., Попова Е.В., Шефаровича В.П. в поддержание доводов апелляционных жалоб, суд

установил:

Приговором Промышленного районного суда г.Смоленска от 16 января 2025 года 

ФИО1, 

<

дата> года рождения, уроженка 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>, ранее не судимая,

осуждена по ч. 2 ст. 109 УК РФ к 2 годам 6 месяцам ограничения свободы,

ФИО2, 

<

дата> года рождения, уроженец 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден по ч. 2 ст. 109 УК РФ к 2 годам ограничения свободы,

ФИО3, 

<

дата> года рождения, уроженец 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>, ранее не судимый;

осужден по ч. 2 ст. 109 УК РФ к 2 годам ограничения свободы,

ФИО4, 

<

дата> года рождения, уроженка 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>, ранее не судимая,

осуждена по ч. 2 ст. 109 УК РФ к 2 годам ограничения свободы,

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ возложены на ФИО1, ФИО2 ФИО3 и ФИО4 ограничения: без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием наказания в виде ограничения свободы, не изменять места жительства, не покидать место жительства ежедневно в период с 23 до 6 часов следующего дня, не выезжать за пределы г. Смоленска; дважды в месяц являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием наказания в виде ограничения свободы.

В соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ осужденным запрещено заниматься врачебной деятельностью сроком на два года, мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Решена судьба вещественных доказательств.

Приговором суда ФИО1, ФИО2 ФИО3 и ФИО4 признаны виновными в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения ими своих профессиональных обязанностей.

Преступление совершено с 20 часов 18.01.2023 по 10 часов 30 минут 19.01.2023 в г.Смоленск при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда.

Подсудимые в судебном заседании в совершении инкриминируемого им преступления вину не признали. 

Подсудимая ФИО1 пояснила, что в профессии работает больше 40 лет, медицинскую помощь Ж. оказала в полном объеме согласно своему опыту и квалификации, от дачи показаний на основании ст.51 Конституции РФ отказалась.

Подсудимая ФИО4 от дачи показаний на основании ст.51 Конституции РФ отказалась.

Подсудимый ФИО2 показал, что в ходе первой операции кесарево сечение у Ж. было диагностировано обильное кровотечение объемом около 1,5 литра, в операционной он подготовил свежезамороженную плазму в объеме 600 мл. и перелил ее Ж. вместе с физиологическим раствором и плазмозамещающим раствором гелофузина в объеме 500 мл.; после операции заказал эритрицальную массу крови для дальнейшего переливания в объеме 666 мл., ввел Ж. 750 мл. транексановой кислоты. Ж. проводился общий анализ крови, общий анализ мочи, но коагулограмма и тромбоэластограмма не выполнялись из-за отсутствия специалиста. С 21 часа до 3 часов 20 минут состояние Ж. было стабильным, показаний для переливания тромбоконцетрата и криокрепицетата не было. Прикроватный тест по «Ли Уайту» он не проводил, так как один выполнял манипуляции по переливанию, совмещению крови, заполнению документации, времени на его проведение не было. 

Подсудимый ФИО3 показал, что операцию кесарево сечение Ж. проводила ФИО1, он ассистировал, был извлечен ребенок, диагностировано кровотечение из разреза на матке, на разрез были наложены швы, кровотечение было остановлено, так как визуально сочащихся сосудов, кровяной жидкости, неушитых мест не было. Суммарная кровопотеря составила около полутора литров, Ж. перевели в палату интенсивной терапии под наблюдение, в 22:45 он осмотрел Ж., до его осмотра в палате была ФИО1 и ФИО2, которые осматривали Ж..

В апелляционном представлении государственный обвинитель Ковалева К.А., не оспаривая обоснованность юридической оценки действий осужденных, находит приговор суда подлежащим изменению, ввиду существенного нарушения норм уголовного и уголовно-процессуального законов. Отмечает, что экспертами проводилось не только гистологическое исследование, но и исследования по профилю «анестезиология и реаниматология», «акушерство и гинекология», в которых содержались выводы, в том числе, о дефектах, допущенных подсудимыми при оказании медицинской помощи Ж., которые были сделаны на основании также Медицинской документации, представленной на исследование. Причины подвергать сомнению все выводы, изложенные в заключениях экспертов № 1626/1 от 25.10.2023, №1626/2 от 20.03.2024, № 1626/3 от 10.04.2024, которые по своему содержанию соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, у суда отсутствовали. Указывает, что осужденным в качестве обстоятельств смягчающих наказание суд указал совершение преступления впервые, положительные характеристики, однако, полагает, что совершение преступления впервые, означающее отсутствие судимостей, является нормальным состоянием человека, а не его заслугой, которое должно признаваться в качестве смягчающего обстоятельства, в связи с чем, указанное обстоятельство подлежит исключению, с усилением наказания. Просит приговор суда изменить, признать выводы заключения экспертов № 1626/1 от 25.10.2023, № 1626/2 от 20.03.2024, №.1626/3 от 10.04.2024 в той части, в которой они не противоречат материалам дела и подтверждаются совокупностью исследованных доказательств, достоверными доказательствами и положить их наряду с другими в основу обвинительного приговора; исключить из числа смягчающих обстоятельств в отношении всех осужденных совершение преступление впервые, усилить наказание в виде ограничения свободы ФИО1 до 2 лет 7 месяцев, ФИО3, ФИО4 и ФИО2 до 2 лет 1 месяца с установлением ограничений, указанных в резолютивной части приговора.

В апелляционной жалобе, поданной в интересах осужденного ФИО2, адвокат Шунаев Е.А. считает приговор суда незаконным, необоснованным, несправедливым. Первоначально защита ФИО2 осуществлялась адвокатом Шунаевым Е.А. по соглашению, 17.06.2024 под давлением следователя ФИО2 отказался от адвоката Шунаева Е.А., давление выразилось в необоснованном задержании ФИО2 на 4 суток в ИВС, в заявлении ходатайства следователем перед судом о применении в отношении ФИО2 ограничительных мер в виде запрета покидать жилище и запрета занимается медицинской деятельностью. Указанные действия были обусловлены отказом ФИО2 совершать процессуальные действия в период нахождения адвоката в ежегодном отпуске. В период действия соглашения на защиту с адвокатом Шунаевым Е.А. следователем была организована защита Деревянко адвокатом Сташевским М.А., который сообщил о невозможности осуществления защиты в период действия соглашения с адвокатом, ФИО2 отказался от него, однако, несмотря на незаконность пребывания защитника следователь провел с его участием ряд следственных действий (л.д. 203-208 том 4). ФИО2 вынужден был в срочном порядке заключить соглашение с адвокатом Мишиным С.С. для защиты его интересов в суде по избранию меры пресечения с последующим отказом. Указывает, что его подзащитный писал заявление следователю (л.д. 227 Том 4), однако он на него не отреагировал как на заявление об обеспечении адвокатом. По вызову следователя 15.06.2024 (в период действия соглашения с Шунаевым Е.А.) в дело вступила адвокат Руденко А.И., от которой ФИО2 отказался 17.06.2024. Далее ФИО2 заключил соглашение с ФИО6, однако в связи с угрозами следствия по применению дополнительных санкций к ФИО2, он отказывается от этого адвоката (л.д. 24 Том 6), в связи с чем, следствие организует обеспечение защиты ФИО2 адвокатом, которым 24.06.2024 становится Руденко А.Г. (л.д. 27 Том 6) от которой ранее отказался ФИО2 Отмечает, что следствие пытается узаконить данное обстоятельство изданием постановления об удовлетворении ходатайства ФИО2 (л.д. 27 Том 6), однако в материалах дела отсутствует документ подтверждающий согласие ФИО2 на осуществление его защиты адвокатом, от которого он ранее отказался. Имеется запись, о том, что ФИО2 не против ознакомления с делом адвоката Руденко А.Г., однако не на осуществление его защиты (л.д.25 Том 6). При этом с участием неуполномоченного на защиту лица проведены следственные действия, где ФИО2 фактически находился без защиты. Отмечает, что далее, в связи с неявкой адвоката Руденко А.Г., следствие назначает нового адвоката Иванова А.А. (л.д.74 Том 8). На основании изложенного, адвокат полагает, что в основу решения суда положены документы, полученные с грубым нарушением процессуальных прав ФИО2 Отмечает, что в приговоре судом необоснованно отвергнуты показания свидетелей Щ., Л., А., Я., Г., Д., Ф., К., Ч., М.., свидетельствующих об отсутствии дефектов оказания медицинской помощи Ж., по мотивам противоречия их заключению медицинской экспертизы №3 от 05.01.2025, которое, по мнению защиты, является недопустимым доказательством. Показаниями свидетеля Л. подтверждается, что ФИО2 сообщил руководству о состоянии Ж. и о нехватке компонентов крови, указал, что фактически при ухудшении ее состояния оказывал помощь как вышестоящее звено над ФИО2 С. подтвердила, что все подсудимые врачи часто приходили к Ж., показатели мониторов вплоть до трагических событий были в норме, показатели она записывала в лист каждые 10-20 минут. Е. показала, что в учреждении отсутствовали компоненты крови для переливания Ж. М.. подтвердила, что в учреждении отсутствовали компоненты крови, она организовывала машину чтобы забрать компоненты, однако суд в дальнейшем вменяет в вину ФИО2 обстоятельство, того что он не заказал компоненты крови. Суд в качестве обвинения указал, что ФИО2 должен был следить за наличием компонентов крови в больнице, однако, согласно должностных инструкций ФИО2 эта обязанность у него отсутствует. Указание на виновность ФИО2 в нарушении протокола трансфузии носит субъективных характер, так как суд не дал мотивированного ответа в приговоре, о том, как он должен был начать переливание компонентов крови при их отсутствии, что в свою очередь является следствием некачественно выполненной работы должностными лицами больницы. Вывод суда о не принятии ФИО2 решения о проведении ультразвуковой оценки состояния шва матки и параметрия, не обоснован, так как не указано на каких основаниях должен был это сделать; из медицинской документации следует, что повязка на ране была сухая и показатели мониторов были в норме, кроме того у врача анестезиолого-реаниматолога отсутствует такая обязанность. Полагает, что заключение экспертизы №3 от 05.01.2025 недопустимое доказательство, поскольку суд ставит под сомнение экспертизу, проведенную во время следствия, указывая на прямое несоответствие информации, указанной в экспертизе фактическим обстоятельствам дела, что в свою очередь является основанием для назначения повторной экспертизы, однако судом назначена дополнительная экспертиза, несмотря на то, что вопросы поставленные перед экспертами большей частью повторяют вопросы ранее поставленные следствием. Выводы экспертизы носят формальный и вероятностный характер, не ссылаются на конкретные нарушения нормативно-правовых актов, эксперты отвечали на группы вопросов, что не позволяет получить ответ на конкретный вопрос. Экспертами не дан ответ о причинно-следственной связи между конкретными действиями каждого подсудимого, со смертью Ж. Сторона защиты заявила ходатайства о приобщении документов, свидетельствующих об отсутствии компонентов крови в учреждении на момент оказания помощи Ж., однако в их приобщении было необоснованно отказано. Отмечает, что постановлением суда от 15 июня 2024 года ФИО2 был фактически отстранен от работы, т.е. не имел возможности заниматься медицинской деятельностью сроком на 1 месяц 12 суток, при этом при вынесении решения суд не дал оценки данному обстоятельству. Просит приговор суда отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в ином составе суда.

В апелляционной жалобе, поданной в интересах осужденной ФИО1, адвокат Конева А.С. считает, что выводы суда основаны на предположениях, применении клинических протоколов не соответствующих и неприменимых при клинической картине случая с Ж. Суд обосновывает виновность ФИО1 показаниями потерпевшего Р., свидетелей Р., О., Л., А., А., И., Т., П., Н., Щ., В., Б., Ф., Я., К., Ч., Д., М.., однако их показания не содержат сведения, свидетельствующие о совершении ФИО1 преступления. Не согласна с заключением эксперта №3 от 5 января 2025 года, считает его выводы необоснованными, противоречивыми: на стр.128 экспертизы указывается, что оценить полноценность гемостаза после кесарево сечения не представляется возможным; указаны причины, ввиду которых невозможно произвести указанную выше оценку - отсутствие ультразвукового исследования и дренажей в заднем двугласовом пространстве; на стр.129 экспертизы содержится вывод о том, что причиной развития повторного кровотечения стала внутрибрюшинная гематома на фоне предположительно не полноценного гемостаза из поврежденных сосудов матки при ранении сосудистого пучка. На основании чего, делает вывод о противоречиях в ответах на вопросы 7 и 8 экспертизы. Кроме того эксперты не указывают какие медицинские протоколы и рекомендации были нарушены ФИО1 В ходе проведения экспертизы не был рассмотрен вопрос о возможности возникновения проблемы хирургического гемостаза в послеоперационном периоде с учетом компенсированного состояния пациентки в первые часы раннего послеоперационного периода. Полагает, что суд не мог ссылаться на указанное доказательство, поскольку оно не оглашалось судом, и соответственно не было исследовано. Данные о том, что изначально гемостаз являлся полноценным, подтвердил ФИО3 Оценивая допущенные ФИО1 дефекты оказания медицинской помощи, суд необоснованно пришел к выводу, что они находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Ковалевой; не нашла подтверждения необходимость проведения УЗИ Ж. сразу после операции кесарево сечение; достоверно установлено, что осложнение в виде кровотечение в связи с продлением разреза и ранения сосудистого пучка возникло во время операции Ж. В практике ФИО1 продление разреза ранее встречалось, как ушивать рану и как контролировать гемостаз ей хорошо известно, она произвела все необходимые мероприятия для остановки кровотечения. При оказании медицинской помощи пациентке Ж. ФИО1 руководствовалась Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», приказом Минздрава России от 20.10.2020 N 113 «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология», клиническими протоколами: «Роды одноплодные, самопроизвольное родоразрешение в затылочном предлежании (нормальные роды)»; «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения». Суд необоснованно критически отнесся к показаниям Щ., Л., А., Я., Г., Д., Ф., К., Ч., свидетельствующих, что дефектов оказания Ж. медицинской помощи ФИО1 допущено не было. Судом не дана оценка исследованному в ходе судебного заседания протоколу комиссии по изучению летальных исходов ОГБУЗ «Клинический родильный дом» от 13.11.2023, согласно которому у Ж. установлено наличие ДВС синдрома и в последствие декомпенсированного геморрагипческого шока (т.2 л.д.107-1210), возникшее осложнение во время операции кесарево сечение является возможным, диагностировано своевременно, лечение адекватное. Просит приговор суда отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе, с дополнениями поданной в интересах осужденного ФИО3, адвокат Попов Е.В. считает, что приговор суда основан исключительно на заключении экспертизы №3 от 5 января 2025 года, которое оставлено судом без проверки, суд не принял доводы подсудимых о том, что осмотры Ковалевой имели место боле часто, чем это указано в медицинской документации, что подтверждается показаниями Г. и Н., подсудимых ФИО2 и ФИО3 Состояние Ж. в период с 21 часа до 22 часов 45 минут 18 января 2023 года постоянно контролировалось палатной медсестрой, прикроватным монитором, показатели которого последняя постоянно каждые 10-20 минут записывала в лист назначений, а так же врачами ФИО1, ФИО2, которыми так же проверялись ее клинические показатели, то есть он наблюдалась первые 2 часа после операции кесарево сечение регулярнее рекомендованных 20-30 минут. После она осматривалась с периодичностью, установленной клиническими рекомендациями. Без надлежащей оценки остались показания ФИО3 об источнике кровотечения у Ж. - наличие эндоталиоза сосудов, это согласуется с заключением экспертов №3 от 5 января 2025 года. Эксперты, указывая о литературных данных, от которых они отталкиваются, не приводят их (ответ на вопрос №6), то есть вывод экспертов носит крайне вероятностный, мало подтвержденный характер; у экспертов не выяснялись сведения о возможной причине кровотечения у Ж. - наличие эндоталиоза сосудов, времени образования кровотечения при таком диагнозе, периода его протекания, влияние на текущее состояние Ж., показания прикроватного монитора, возможности и периода его диагностирования, причинно-следственной связи между его диагностированием и принятие мер по его предотвращению и смертью пациентки. Не выяснялось по какой причине они оставили без внимания выводы комиссии лист 31-36 заключения экспертов №3 от 05.01.2025 о наличии у пациентки эндотелиальной дисфункции, как причины ДВС-синдрома. Считает выводы суда о не принятии во внимание гистологического исследования, выполненного врачом-патологоанатомом Ч., в связи с тем, что он не является экспертом, противоречивым, не соответствующим закону, поскольку заключение экспертов №3 от 05.01.2025 выполнено врачами Ю. и Э., которые экспертами не являются. Указывает на противоречивость выводов суда, что ФИО3 и другими врачами не проведено и (или) не организовано после операции кесарево сечение УЗИ органов малого таза, хотя данные рекомендации и заключение эксперта указывают на показания в таком случае к УЗИ органов малого таза сразу после операции. При этом, исходя из вышеприведенного п.3.5 Клинических рекомендаций «Роды однополые, родоразрешение путем кесарево сечения», период сразу после операции кесарево сечение является периодом до 2 часов после операции. Отмечает, что Клиническими рекомендациями «Послеродовое кровотечение» выполнение ультразвукового исследования органов малого таза оценкой состояния полости матки и наличия свободной жидкости в брюшной полости рекомендовано для установления причины кровотечения (п.2.4). Однако состояние здоровья Ж. и ее клинические показания не дали оснований ФИО3 усмотреть наличие кровотечения, в виду их отсутствия, и как следствие необходимость назначения выполнения УЗИ. Суд не принял показания Щ., Л., А., Я., Г., Д., Ф., К. Ч., М.. в подтверждении добросовестности исполнения осужденными своих обязанностей по оказанию медицинской помощи Ж. со ссылкой на то обстоятельство, что указанные лица являются коллегами по работе осужденных, а заключение экспертизы №3 от 05.01.2025, проведено лицами, не находящимися ни в каких отношениях с ними. Отмечает, что отвергая показания данных свидетелей по такому основанию, суд противоречит своим же выводам о состоятельности заключения экспертизы №3 от 05.01.2025, которое проведено по постановлению суда в качестве дополнительной судебно-медицинской экспертизы и на исследование экспертам поставлены и ими использованы в исследовании заключения экспертов №1626/1 от 25.10.2024, №1626/3 от 10.04.2024, №1626/2 от 20.03.2024, признанные судом недостоверными; кроме того, защита обращала внимание, что для исследования по данным экспертизам гистологические образцы трупа Ж. фактически не вставлялись, исследование по ним не проводилось, описание результатов исследования скопировано из результатов патологоанатомического вскрытия. Из заключения №3 от 05.01.2025 видно, что в ответах на вопросы №6, №10 и №12 ссылок на медицинские предписания не имеется. При ответе на вопрос №9 врачом анестезиологом-реаниматологом в заключении №3 от 05.01.2025 исследование по профилю «анестезиолог реаниматология» проведено со ссылкой на приказ Минздрава России от 2 апреля 2013 года № 183н «Об утверждении правил клинического использования донорской крови и (или) ее компонентов», Клинические рекомендации «Кровесберегающие технологии в акушерской практики» 2014 года; оказание ФИО3 медицинской помощи Ж. осуществлялось с 18.01.2023 на 19.01.2023. Между тем, в соответствии с Постановлением Правительства РФ от 04.07.2020 № 986 приказ Минздрава России от 2 апреля 2013 года № 183н утратил силу с 01.01.2021; Клинические рекомендации «Кровесберегающие технологии в акушерской практики» 2014 года в соответствии с ФЗ-489 от 25.12.2018 утратили силу с 31.12.2021. Отсутствие в указанных ответах экспертов ссылок на необходимые медицинские предписания, использование экспертами утративших силу нормативно-правовых актов и медицинских рекомендаций ставит под сомнение обоснованность вывода суда в приговоре о наличии причинно-следственной связи между оказанием медицинской помощи ФИО3 Ж. и наступлением последствий в виде смерти последней в связи с несоответствием его поведения официальным требованиям или описаниям при оказании такой помощи. Полагает, что при таких обстоятельствах, данные заключения экспертов являются необоснованными. Просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение. 

В апелляционной жалобе, с дополнениями поданной в интересах осуждённой ФИО4, адвокат Шефарович В.П. не согласен с приговором суда. Отмечает, что в Клинических рекомендациях «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения» п.п.2.4 и 3.5, где фактически сказано, что УЗИ органов малого таза сразу после КС означает проведение УЗИ без разрыва во времени сразу же после проведения кесарева сечения. При таких обстоятельствах подразумевается проведение УЗИ лицами, проводившими операцию. Судом не учтено, что ФИО4 в операции не участвовала, а доступ к Ж. получила при поступлении последней в палату интенсивной терапии, т.е. через значительное время. Отмечает, что необходимость проведения УЗИ опровергнуто допрошенной А., которая показала, что проведение УЗИ в послеоперационный период при данных обстоятельствах не предполагается в силу малозаметности наблюдаемого. Отмечает, что из показаний свидетелей видно, что наблюдение за Ж. в послеоперационный период осуществлялось надлежащим образом; у пациентки имелись индивидуальные особенности состояния здоровья, но судом это надлежащим образом не исследовано и не оценено. Указывает, что суд не дал оценку показаниям О. в части того, что Ж.., при наличии выданных направлений в период наблюдения на учёте по беременности дважды уклонилась от госпитализации, указал, что беременность протекала без особенностей; пояснила суду, что пациентку Ж., знает с 2008 года, когда у нее была первая беременность; Ж. вновь обратилась к ней, встала на учет с отягощенным акушерским диагнозом при наличии 2 медицинских абортов перед настоящей беременностью, при беременности выставлен диагноз гестационный сахарных диабет, повышение артериального давления. Указывает, что судом не исследовано, не оценено и не сопоставлено с другими доказательствами понимание и значение «Уровень убедительности рекомендаций С (уровень достоверности доказательств - 5), изложенное в пункте 2.4. Клинические рекомендации «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения». Кроме того, в приговоре не указано, кем и когда утверждены, приняты или объявлены Клинические рекомендации «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения». Есть основания полагать, что Приказом Минздрава, однако если нет реквизитов, то данные Клинические рекомендации не имеют юридической силы, а отражают личное мнение лица или лиц их составивших, сведения о которых также не приведены. В приговоре есть ссылка на Приказ Минздрава, где, для образца или примера, указаны дата, номер, название приказа. Судом не разграничены деяния ФИО4, которые обобщены с другими подсудимыми, что не позволяет конкретизировать зоны ответственности, что лишает её права на защиту; обобщая деяния подсудимых в приговоре, суд сослался на п.п.2.4, 3.2 и 3.3 Клинических рекомендаций «Послеродовое кровотечение», но не раскрыл их содержание. Кроме того, п.2.4. ФИО4 выполнен, п.п. 3.2 и 3.3 имеют непосредственное отношение к хирургу и анестезиологу, а не к акушеру-гинекологу; п.п. 2.2 и 3.1 к виновности ФИО4 не имеют отношения, т.к. полагет, что не входят в круг её обязанностей. Суд сослался в приговоре на пункты должностной инструкции, но при определении виновности ФИО4 не раскрыл их содержание. Полагает, что выводы экспертов основываются на предположениях, носят не конкретный и противоречивый характер. Показания свидетелей, в частности, Д. и М.. имеющих не меньшую квалификацию, чем лица, проводившие экспертизу, опровергают выводы экспертов, что ставит под сомнение квалификацию и компетентность лиц, проводивших экспертизу. Считает, что в заключении эксперты сделали формальные выводы. Судом установлено, что ФИО4 в ОГБУЗ КРД по трудовому договору трудоустроена врачом акушером гинекологом и выполняет свои профессиональные обязанности согласно сертификата в качестве врача акушера-гинеколога, ФИО4 не трудоустроена в ОГБУЗ КРД по второму действующему сертификату, поэтому выполнение ультразвуковой диагностики не входит в ее трудовые обязанности. Судом не дана оценка тому, что на основании Приказа Министерства Здравоохранения РФ от 08 июня 2020 г. №557н ФИО4 было принято решение о проведении ультразвукового исследования с учетом наличия медицинских показаний к проведению такового; исследование в отношении Ж. было необходимо, поэтому ей в условиях, не терпящих отлагательств, оказана медицинская помощь. Отмечает, что ультразвуковое исследование является методом диагностики, который служит для дальнейшего правильного, объективного назначения лечения. Ею таковое не назначалось, а УЗИ проведено в процессе послеоперационного наблюдения Ж. в связи с резким ухудшением состояния её здоровья. Просит приговор суда отменить, оправдать ФИО4 при отсутствии в её деяниях состава преступления.

В возражениях на апелляционные жалобы представитель потерпевшего адвокат Тарасова Е.А считает приговор суда законным и обоснованным, просит приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Проверив доводы апелляционных представления, жалоб и дополнений к ним, изучив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.389.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора. 

Органами следствия при производстве предварительного расследования, и судом при рассмотрении дела в судебном заседании, каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, допущено не было. Дело расследовано и рассмотрено всесторонне, полно и объективно. 

Выводы суда о виновности осужденных в совершении указанного преступления основаны на достаточной совокупности исследованных доказательств, проверенных и оцененных в судебном заседании с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, в соответствии со ст.88 УПК РФ, подробно и полно приведенных в приговоре суда.

Вина ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ подтверждается:

- показаниями потерпевшего У., свидетелей Р., О., Л., А., А., Х., З., Г., Ш., П., Щ., В., Е., Н., Ф., Я., К., Ч., Д., М..;

- письменными материалами уголовного дела: протоколом осмотра места происшествия (т.4 л.д.41-47); протоколом осмотра (т.4 л.д.64-67); протоколом осмотра места происшествия (т.4 л.д.69-71); протоколом патологоанатомического вскрытия трупа Ж. № 20 от 20.01.2023 (т.2 л.д.138-147); копией лицензии ЛО-67 0001832 № ЛО-67-01-001422 от 04.03.2019 (т.2 л.д.87-93); копией свидетельства (т.2 л.д.99); протоколом комиссии по изучению летальных исходов ОГБУЗ «Клинический родильный дом» от 13.11.2023 (т.2 л.д.107-121); рецензией на медицинскую документацию Ж. кандидата медицинских наук К. (т.2 л.д.122-133); рецензией на медицинскую карту беременной, роженицы и родильницы, Ж. (т.2 л.д.134-136); копиями должностных инструкций (т.4 л.д.162-167, т.5 л.д.47-51,132-136,202-206); копией приказа №-ДВ от 28.03.2023 (т.5 л.д.58-59); копией распоряжения Администрации Смоленской обл. от 28.12.2018 № 2135-р/адм (т.5 л.д.64); копией дипломов (т.4 л.д.154, т.5 л.д.42,127,199); копией приказа № 1465-К от 12.12.2018 (т.4 л.д.141); копией приказа № 1065-К от 26.09.2019 (т.4 л.д.148); копией приказа № 1323-К от 31.12.2019 (т.4 л.д.149); копией трудового договора № 79 от 30.12.2018 с дополнительными соглашениями (т.4 л.д.142-145,146,147,150-153); сертификатом (т.4 л.д.155); выпиской из приказа №0410 от 07.04.2023 (т.4 л.д.158); копией диплома (т.4 л.д.159); копией приказа № 926-К от 03.09.2018 (т.5 л.д.31); копией приказа № 1192-К от 01.08.2023 (т.5 л.д.39); копией трудового договора от 03.09.2018 с дополнительными соглашениями (т.5 л.д.32-37,38,40-41); копией диплома (т.5 л.д.43); копией приказа № 186 от 15.09.2009 (т.5 л.д.115); копией трудового договора от 01.01.2011 №197 (т.5 л.д.116-117,118,119-125,126); копией удостоверения (т.5 л.д.128); копией выписки из приказа №323 от 31.03.2021 (т.5 л.д.129); копией удостоверения (т.5 л.д.130); копией приказа № 1031-К от 01.09.2014 (т.5 л.д.183); копией приказа № 708-К от 01.07.2019 (т.5 л.д.191); копией трудового договора № 296 от 01.09.2014 (в ред. от 01.07.2019) с дополнительными соглашениями (т.5 л.д.184-190,192,193-196); копией удостоверения (т.5 л.д.197); копией удостоверения (т.5 л.д.198); копией выписки из приказа №87 от 03.11.2023 (т.5 л.д.201); копией положения (т.8 л.д.13-19); заключением медицинской экспертизы № 3 от 05.01.2025. 

Показания потерпевшего и свидетелей обвинения обоснованно положены судом в основу обвинительного приговора, как последовательные, согласующиеся между собой, подтверждающиеся иными доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства и приведенными в приговоре суда, полученными в соответствии с требованиями уголовно - процессуального закона. Причин для оговора свидетелями обвинения нет, какая-либо заинтересованность свидетелей в исходе дела отсутствует.

Постановленный в отношении осужденных обвинительный приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона. В приговоре суда указаны обстоятельства, установленные судом первой инстанции, подробно приведены исследованные судом доказательства в подтверждение выводов суда о их виновности, даны соответствующий анализ и оценка собранным по делу доказательствам, сформулированы выводы суда о квалификации действий подсудимых; указаны мотивы и основания, почему суд принял одни доказательства и отверг другие. 

Судом первой инстанции установлено, что 19 января 2023 года с 20 часов 20 минут до 21 часа в ОГБУЗ «Клинический родильный дом» врачом-акушером-гинекологом ФИО1, при ассистенте ФИО3 и враче-анестезиологе-реаниматологе ФИО2, Ж. была проведена операция кесарево сечение; в период с 21 часа 18 января 2023 года до 3 часов 20 минут 19 января 2023 года послеоперационную медицинскую помощь Ж. оказывали врач-анестезиолог-реаниматолог ФИО2 и врачи-акушеры-гинекологи ФИО3 и ФИО4 Врачами

ФИО1 при извлечении плода был допущен разрыв матки Ж., который повлек массивную кровопотерю; осужденная не убедилась в полной остановке кровотечения после ушивания разреза и продлившегося разрыва матки, не провела УЗИ области шва на матке и области параметрия на наличие или отсутствие объемных образований и гематом.

Установлено, что после операции кесарево сечение у Ж. возникла массивная кровопотеря в объеме 1500 мл., ФИО2 осознавал данные обстоятельства, однако своевременно не начал реализацию «протокола массивной трансфузии», с опозданием выполнил переливание эритроцитов без использования препаратов плазмы крови, которые корректируют гемостаз и концентрат тромбоцитов, не верно применил дозу транексамовой кислоты, не были установлены показатели свертывающей системы, кратность определения показателей свертывания крови соблюдена не была, периодичность послеоперационного осмотра пациентки не выполнялась, не было своевременно диагностировано кровотечение после операции и нарастающая забрюшинная гематома, не было принято решение о проведении ультразвуковой диагностики состояния шва матки и параметрия. 

Также установлено, что ФИО3 и ФИО4 после операции не была соблюдена периодичность послеоперационного осмотра пациентки, не было принято решение о проведении ультразвуковой диагностики состояния шва матки и параметрия. 

Суд обоснованно указал на нарушение лабораторного контроля в послеоперационном периоде в нарушение клинических рекомендаций; о допуске дефектов оказания медицинской помощи в послеоперационном периоде.

Согласно заключения эксперта №3 от 5 января 2025 года причиной смерти Ж. явилась массивная кровопотеря (4000 мл) с развитием декомпенсированного геморрагического шока, ДВС- синдрома, полиорганной недостаточности. Смерть пациентки состоим в прямой причинной связи с дефектами оказания медицинской помощи в ОГБУЗ «Клинический родильный дом» г. Смоленск. Экспертизой установлено, что источником кровотечения, приведшим к смерти Ж., явилось механическое повреждение сосудистого пучка матки слева в ходе проведения операции кесарево сечение, при этом показаний к оперативному вмешательству не имелось. Несостоятельный хирургический гемостаз, несвоевременная и недостаточная инфузионно-трансфузионная терапия, недостаточная лабораторная диагностика привели к осложнениям в послеоперационном периоде в виде прогрессирования кровопотери, развития геморрагического шока, ДВС-синдрома. Данные выводы свидетельствует о том, что надлежащее оказание медицинской помощи позволило бы избежать наступления смерти Ж.

Заключение экспертов соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, оформлено надлежащим образом, не является противоречивым, согласуется с другими исследованными в судебном заседании доказательствами. Заключение экспертизы по делу у суда сомнений в достоверности не вызывает. Учитывая соблюдение при составлении заключений требований главы 27 УПК РФ, отсутствие сомнений в компетентности экспертов, достоверности и обоснованности экспертных исследований и сделанных на их основании мотивированных выводов, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что суд первой инстанции обоснованно привел их наряду с другими доказательствами по делу в обоснование обвинительного приговора.

Заключением медицинской экспертизы № 3 от 5 января 2025 года перечисленные в действиях осуждённых недостатки определены как дефекты оказания медицинской помощи Ж., поскольку выполнение врачами указанных действий предписано Клиническими рекомендациями «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения» (пункты 2.4 и 3.5), Методическими рекомендациями Минздрава России «Диагностика и интенсивная терапия синдрома диссеминированного внутрисосудистого свертывания крови при острой массивной кровопотере в акушерстве» (пункты 2.2, 3.1), клиническими рекомендациями «Послеродовое кровотечение», одобренными Минздавом России (пункты 2.4, 3.2., 3.3.).

Также суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что, что именно действия осужденных в совокупности способствовали образованию у Ж. гематомы забрюшинного пространства, что предотвращено не было; в результате чего произошел разрыв гематомы с излитием скопившейся крови в брюшную полость, после чего образовалась массивная кровопотеря с развитием декомпенсированного геморрагического шока, ДВС-синдрома, полиорганной недостаточности, что в свою очередь привело к смерти Ж.

Кроме того, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда о том, что надлежащее оказание медицинской помощи на этапе хирургического гемостаза в ходе проведения операции кесарево сечение, диагностика кровотечения в послеоперационном периоде, правильно проведенная инфузионно-трансфузионная терапия смогли бы предотвратить наступление декомпенсации геморрагического шока и ДВС-синдрома, а также не допустить смерти пациента.

Суд обоснованно пришел к выводу о наличии причинно-следственной связи между допущенными дефектами оказания медицинской помощи ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 и наступлением смерти Ж., поскольку допущенное и своевременно не установленное кровотечение привело к последствиям, которые последующая медицинская помощь не смогла компенсировать. Доводы апелляционных жалоб в данной части несостоятельны. 

Также суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что последствия в виде причинения смерти по неосторожности находятся в причинной связи с допущенными осужденными нарушениями. 

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда, что подсудимые проявили преступную небрежность, так как не предвидели возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должны были и могли предвидеть эти последствия.

Вопреки доводам апелляционного представления, суд обоснованно не принял в качестве доказательств заключения комиссии экспертов № 1626/1 от 25.10.2023; заключения комиссии экспертов № 1626/2 от 20.03.2024, № 1626/3 от 10.04.2024, которые были проведены с учётом экспертизы № 1626/1 от 25.10.2023, поскольку гистологические образцы трупа Ж. исследованию при проведении экспертиз в рамках данных экспертиз не проводились.

Суд пришел к такому выводу на основании акта, подписанного тремя из четырех экспертов, проведших данные экспертизы, о том, что гистологические образцы трупа Ж. утрачены, а согласно показаниям Ч., Ф. и Я. гистологические образцы трупа Ж. имеются в наличии и пределы ОГБУЗ «Смоленский областной институт патологии» с момента их отобрания при исследовании трупа Ж. не покидали; свидетель ФИО7 показала, что данные образцы она никому не выдавала, записи в журнале об их выдаче нет, следователи к ней не обращались; а следователь ФИО8 в суд не представила документы, которые бы подтвердили изъятие в ОГБУЗ «Смоленский областной институт патологии» гистологических образцов трупа Ж.

Кроме того, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о том, что в основу экспертиз № 1626/1 от 25.10.2023, № 1626/2 от 20.03.2024 и № 1626/3 от 10.04.2024 в части гистологического исследования положены выводы Ч., не предупрежденного об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения эксперта и не привлеченного к участию в деле в качестве эксперта. Выводы экспертиз слово в слово совпадает с его гистологическим исследованием, проведенным им в ОГБУЗ «Смоленский областной институт патологии» для установления причин смерти Ж.

Судом обоснованно исключено из обвинения ФИО1 проведение ею операции кесарево сечение при отсутствии к этому медицинских показаний. Суд обосновал свои выводы отсутствием причинно-следственной связи со смертью Ж., что подтверждается заключением медицинской экспертизы (ответ на вопросы № 2, 3).

Обоснованы выводы суда и об исключении из обвинения ФИО2 непроведение им при оказании медицинской помощи Ж. реинфузии аутокрови.

Выводы о виновности осужденных в совершении преступления подтверждаются материалами дела. Из заключения медицинской экспертизы № 3 от 5 января 2025 года, усматривается, что причиной развития внутрибрюшного кровотечения у Ж. явилось кровотечение из поврежденных сосудов матки при ранении сосудистого пучка во время операции кесарево сечения, что привело к образованию гематомы параметрия с последующим формированием гематомы забрюшинного пространства, ее разрывом и излитием скопившейся крови в брюшную полость. Кроме того, согласно приведенной экспертизе хирургический гемостаз был проведен не в полном объёме, поскольку гемостатические швы не были дополнены перевязкой магистральных сосудов.

На основании изложенного, суд верно пришел к выводу о том, что ФИО1 при проведении Ж. операции кесарево сечение, вследствие небрежности, допустила дефект хирургического гемостаза, поскольку не полностью остановила кровотечение из поврежденных ею во время операции сосудов матки, что привело к кровопотере и смерти пациентки.

Кроме того, судом установлено, что, вопреки п. 2.4 Клинических рекомендаций «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения» при подозрении на послеоперационные осложнения после кесарево сечения рекомендовано проведение УЗИ органов малого таза комплексное (трансвагинальное и трансабдоминальное), что сделано не было. 

Вместе с тем, показаниями свидетелей Л. и А., осужденного ФИО3 установлено наличие послеоперационного осложнения - разрыв матки и массивное кровотечение, что является послеоперационным осложнением. 

На основании изложенных обстоятельств, вопреки доводам апелляционных жалоб, суд верно пришел к выводу о том, что ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4, после операции кесарево сечение не провели и (или) не организовали УЗИ органов малого таза, чем проигнорировали предписание п. 2.4 Клинических рекомендаций «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения», что привело к дефекту оказания медицинской помощи Ж., и не позволило им своевременно обнаружить у нее кровотечение. Данные действия привели к смерти пациента. 

Согласно п. 3.5 указанных выше рекомендаций, после операции кесарево сечение следует осуществлять наблюдение пациента каждые 20-30 минут в течение 2-х часов, и каждые 2-3 часа спустя 2 часа после операции до 6 часов; при установленной периодичности наблюдения пациента, возможно отследить внутрибрюшинное кровотечение. Однако, как усматривается из медицинской документации осмотры Ж. были проведены с нарушением, на основании чего суд пришел к правильному выводу что ФИО2, ФИО3 и ФИО9 проигнорировали клинические рекомендации «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения» в части периодичности осмотра пациентки после операции, что привело к не установлению ими клинических показателей подозрения на внутрибрюшинное кровотечение.

Доводы апелляционных жалоб о том, что осмотр Ж. производился чаще, опровергаются представленной медицинской документацией. 

Суд первой инстанции верно указал, что приведенные клинические рекомендации устанавливают периодичность осмотра пациента после операции, когда она проходила без осложнений, в данной ситуации, осмотр Ковалевой должен был осуществляться с меньшей периодичностью.

В силу с п. 3.1 Методических рекомендаций «Диагностика и интенсивная терапия синдрома диссеминированного внутрисосудистого свертывания крови при острой массивной кровопотере в акушерстве», при массивной кровопотере и отсутствии данных лабораторной диагностики рекомендуется как можно раньше начать реализацию «протокола массивной трансфузии» с соотношением компонентов – донорские эритроциты: свежезамороженная плазма: тромбоконцентрат: криопреципитат – 1:1:1:1. Из материалов уголовного дела следует, что данные действия ФИО2 произведены не были.

Согласно уголовного дела, ФИО2 начал проведение Ж. трансфузионной терапии несвоевременно, а ее объем в отсутствие тромбоконцентрата и криопреципитата был недостаточным; кроме того, вопреки доводам осуждённого о невозможности проведения ряда анализов, «протокол массивной трансфузии» проводится именно в отсутствие данных лабораторной диагностики.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что ФИО2 не произвел никаких действий для получения необходимых анализов, не вызвал отсутствующего специалиста, не довел до руководства сложившуюся ситуацию, чем проявил бездействие, которое не позволило проверить свертываемости крови у пациентки, правильно провести переливание крови и своевременно выявить кровотечение.

Согласно приказа Минздрава России от 15 ноября 2012 г. N 919н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Анестезиология и реаниматология», анестезиолог, проводящий анестезиологическое пособие, не может организовывать заказ, доставку и проводить совмещение компонентов крови.

Суд обоснованно указал на то, что совмещение компонентов крови проводил ФИО2, который одновременно проводил анестезиологическое пособие Ж., чем сознательно его нарушил.

Доводы ФИО2 об отсутствии в лечебном учреждении на момент оказания медицинской помощи Ж. криопрецитата и тромбоконцентрат, необходимых для реализации Ж. протокола массивной трансфузии, не свидетельствуют о его невиновности в совершении преступления. 

Судом первой инстанции сделан правильный вывод, что по делу отсутствуют основания для вывода о выполнении подсудимыми ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 всех предписанных действий и необходимых мер при оказании медицинской помощи Ж. При этом вопреки доводам апелляционных жалоб в приговоре судом отражено нарушение каких положений клинических, методических рекомендаций, а так же приказов было допущено подсудимыми. 

Доводы ФИО3 о наличии у Ж. диагноза «эндотелиоз сосудов», что могло стать источником кровотечения, получили свою оценку в приговоре. Заключением медицинской экспертизы № 3 от 05.01.2025 такой диагноз у Ж. не установлен. То обстоятельство, что диагноз «эндотелиоз сосудов» установлен экспертизами № 1626/1 от 25.10.2023, № 1626/2 от 20.03.2024, № 1626/3 от 10.04.2024, правого значения иметь не может, поскольку данный диагноз поставлен экспертами на основании гистологического исследования Ч., который экспертом не являлся.

Судом первой инстанции сделаны обоснованные выводы относительно показаний свидетелей Щ., Л., А., Я., Г., Д., Ф., К., Ч., М.., об отсутствии дефектов оказания Ж. медицинской помощи, повлекшими ее смерть, подсудимыми ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 Суд верно отметил, что показания опровергаются заключением медицинской экспертизы № 3 от 05.01.2025, указавшей на конкретные нарушения, допущенные подсудимыми при оказании Ж. медицинской помощи.

Судом было верно указано, что указанные лица, кроме того, осуществляли медицинскую практику в г. Смоленске совместно с подсудимыми, и ряд дефектов оказанной медицинской помощи Ж. является очевидным. 

Доводы стороны защиты относительно того, что заключение эксперта № 3 от 05.01.2025 не оглашалось судом, и соответственно не было исследовано, опровергаются материалами дела и протоколом судебного заседания. 

Нарушений норм УПК РФ в части соблюдения права на защиту в ходе проведения предварительного расследования со стороны органов следствия апелляционная инстанция не находит. Проведение следственных и иных процессуальных действий с участием ФИО2 в отсутствии адвоката Шунаева Е.А., с которым им было заключено соглашение не свидетельствует о нарушении его права на защиту. Участие иного адвоката в случае неявки приглашенного защитника, прямо предусмотрено ст.50 УПК РФ. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что ФИО2 не был ограничен в праве заключить соглашение с иным адвокатом. Юридическая помощь, оказывалась Деревянко надлежащим образом. Заявлений и замечаний о нарушении права на защиту от подсудимого и егшо защитников не поступало. 

Действия ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 правильно квалифицированы по ч.2 ст.109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения ими своих профессиональных обязанностей.

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ с предоставлением возможности сторонам в равной степени реализовать свои процессуальные права, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, без существенных нарушений уголовно-процессуального закона. Из протокола судебного заседания следует, что в судебном заседании было обеспечено равенство сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела, представления и исследования доказательств. Все ходатайства, заявленные сторонами, разрешены председательствующим в установленном законом порядке.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями главы 10 Общей части УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о ее личности, конкретных обстоятельств дела, а именно: совершения по неосторожности преступления небольшой тяжести, сожалела по поводу наступившей смерти Ж., ранее не судима, к административной ответственности не привлекалась, на учете у нарколога или психиатра не состоит, имеет хронические заболевания, по месту жительства и работы характеризуется положительно; при отсутствии обстоятельств, отягчающих наказание; при наличии обстоятельств, смягчающих наказание, каковыми являются: положительные характеристики, совершение преступления впервые, болезненное состояние здоровья, наличие звания «Заслуженный врач Российской Федерации», - и не свидетельствует о его несправедливости вследствие чрезмерной суровости.

Наказание ФИО4 назначено в соответствии с требованиями главы 10 Общей части УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о ее личности, конкретных обстоятельств дела, а именно: совершения по неосторожности преступления небольшой тяжести, сожалела по поводу наступившей смерти Ж., ранее не судима, к административной ответственности не привлекалась, на учете у нарколога или психиатра не состоит, воспитывалась в неполной семье, награждена грамотой за добросовестный труд; при отсутствии обстоятельств, отягчающих наказание; при наличии обстоятельств, смягчающих наказание, каковыми являются: положительные характеристики, совершение преступления впервые, - и не свидетельствует о его несправедливости вследствие чрезмерной суровости.

Наказание ФИО2 назначено в соответствии с требованиями главы 10 Общей части УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о его личности, конкретных обстоятельств дела, а именно: совершения по неосторожности преступления небольшой тяжести, сожалел по поводу наступившей смерти Ж., ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, на учете у нарколога или психиатра не состоит; при отсутствии обстоятельств, отягчающих наказание; при наличии обстоятельств, смягчающих наказание, каковыми являются: положительные характеристики, совершение преступления впервые, - и не свидетельствует о его несправедливости вследствие чрезмерной суровости.

Наказание ФИО3 назначено в соответствии с требованиями главы 10 Общей части УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о его личности, конкретных обстоятельств дела, а именно: совершения по неосторожности преступления небольшой тяжести, сожалел по поводу наступившей смерти Ж., ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, на учете у нарколога или психиатра не состоит; при отсутствии обстоятельств, отягчающих наказание; при наличии обстоятельств, смягчающих наказание, каковыми являются: положительные характеристики, совершение преступления впервые, наличие малолетнего ребенка, - и не свидетельствует о его несправедливости вследствие чрезмерной суровости.

Оснований для применения положений ст.64 УК РФ суд обоснованно не усмотрел, поскольку отсутствуют исключительные обстоятельства, связанные с целью и мотивами преступления, ролью виновных, другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности содеянного, с чем соглашается и апелляционная инстанция. 

Кроме того, судом учтены все имеющиеся в деле характеризующие данные о личности осужденных, конкретные обстоятельства дела, приведенные в приговоре, характер и степень общественной опасности содеянного, с учетом совокупности которых суд пришел к обоснованному выводу о назначении им наказания в виде ограничения свободы.

Наказание назначено в пределах санкции статьи УК РФ, является справедливым, соразмерным содеянному и личностям осужденных.

Судом обоснованно в соответствии со ст.47 УК РФ, назначено осужденным дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, с учетом обстоятельства, характера и степени общественной опасности преступления, что свидетельствовало об их проявленном небрежном отношении к жизни и здоровью Ж.

Оснований для усиления наказания осужденным, как об этом ставится вопрос в апелляционном представлении, апелляционная инстанция не находит.

В апелляционных представлении и жалобах не приводится каких-либо новых данных, либо обстоятельств, которые не были учтены судом при назначении наказания. Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судом не допущено. 

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции отмечает, что преступление, совершенное ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4, предусмотренное ч.2 ст.109 УК РФ в соответствии со ст. 15 УК РФ относится к преступлению небольшой тяжести, в связи с чем на момент рассмотрения уголовного дела в суде апелляционной инстанции истекли сроки привлечения к уголовной ответственности, предусмотренные ст. 78 УК РФ. В связи с вышеизложенным ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 подлежат освобождению от наказания.

На основании изложенного и руководствуясь ст.389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

постановил:

Приговор Промышленного районного суда г.Смоленска от 16 января 2025 года в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО4 и ФИО3 изменить:

- освободить ФИО1, ФИО2, ФИО4 и ФИО3 от назначенного по ч.2 ст.109 УК РФ наказания на основании п. "а" ч. 1 ст. 78 УК РФ.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционное представление и апелляционные жалобы без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном гл.47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции. Кассационные жалоба, представление, подаются через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения. О своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции осужденные вправе ходатайствовать в кассационной жалобе, либо в течение трех суток со дня вручения им извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий: подпись Д.В. Ткаченко

Копия верна:

Судья Смоленского областного суда: Д.В. Ткаченко