УИД 26RS0035-01-2020-002202-73

Дело № 2 - 1262/2020

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Михайловск 29 июля 2020 года

Шпаковский районный суд Ставропольского края в составе:

председательствующего судьи Дириной А.И.,

при секретаре Воробьевой И.А.,

с участием истца ФИО1, её представителя адвоката Григорян А.А., представителя ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда уточненное исковое заявление ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, применении последствий недействительной сделки, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в Шпаковский районный суд Ставропольского края с исковым заявлением к ФИО3 о признании договора дарения, зарегистрированного ДД.ММ.ГГГГ недействительным.

В обоснование иска указала, что являлась собственником жилого дома и земельного участка по 

<

адрес>.

В начале 2012 года к ней обратился сын ФИО3 с предложением уступить ему жилой дом в обмен на пожизненное содержание с иждивением.

ДД.ММ.ГГГГ произведена перерегистрация домовладения на сына.

Передавая недвижимость сыну она полагала, что сын будет заботиться о ней, однако сын воспользовался её неграмотностью и ввел её в заблуждение, поскольку был подписан не договор пожизненного содержания с иждивением (рента), а договор дарения. После заключения оспариваемой сделки отношения испортились, совместное проживание стало невозможным, сын выгоняет её из дома создает невыносимые условия. Домовладение является единственным местом жительства, другого жилья она не имеет.

Поскольку при заключении договора она была введена в заблуждение сыном, просит сделку-договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ признать недействительным.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, привлечены: Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю, нотариус Шпаковского районного нотариального округа Ставропольского края ФИО4

В уточненном исковом заявлении истица указала, что в 2012 году её сын ФИО3 предложил переоформить право собственности на принадлежащее ей недвижимое имущество, пообещав ей полное материальное содержание, надлежащий уход до конца дней. Однако вместо договора ренты, пожизненного содержания с иждивением, он заключил договор дарения недвижимого имущества. Между ней и ответчиком имелась договоренность о том, что она будет проживать в жилом доме, а ответчик будет оплачивать коммунальные платежи, заботиться о ней, осуществлять уход в случае необходимости, а также выплачивать по 10 000 рублей на её содержание.

ДД.ММ.ГГГГ заключен договор дарения недвижимого имущества, расположенного по 

<

адрес> (жилого дома и земельного участка). ДД.ММ.ГГГГ произведена государственная регистрация перехода права собственности на указанное недвижимое имущество к ответчику ФИО3 С момента заключения сделки ответчик хорошо относился к ней, заботился, приобретал лекарства, возил в санаторий, на море, выплачивал ежемесячно по 10 000 рублей и оплачивал коммунальные платежи. С конца 2019 года он стал плохо к ней относиться, перестал выплачивать 10 000 рублей. В апреле 2020 года произошел конфликт, в ходе которого она была избита ответчиком.

Истец оспариваемый договор считает недействительным по следующим основаниям: 

- она никогда не имела намерения дарить ответчику принадлежащую ей недвижимость, а была убеждена, что передает недвижимость взамен на выполнение обязательств по осуществлению за ней ухода и содержанию, заблуждалась в отношении природы сделки и последствий её заключения;

- сделка была заключена под влиянием обмана со стороны ответчика;

- оспариваемая сделка является притворной, поскольку под этой сделкой скрыт договор ренты.

Представитель истца, возражая против заявления ответчика о пропуске сроков исковой давности указала, что течение сроков исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Полагает, что срок пропущен по уважительной причине, поскольку право оказалось нарушенным в 2019 году. Просит восстановить срок исковой давности для предъявления иска о признании сделки недействительной, признать договор дарения, заключенный ДД.ММ.ГГГГ недействительным, применить последствия недействительности заключенной сделки с приведением сторон в первоначальное положение, возвратив истцу принадлежащее ей недвижимое имущество (домовладение земельный участок).

Истец и её представитель уточненные требовании поддержали, просили удовлетворить. ФИО1 пояснила, что о том, что заключен договор дарения, а не ренты она узнала в день своего рождения ДД.ММ.ГГГГ, когда после ссоры с ней ФИО3 заявил, что она не сможет расторгнуть договор, поскольку он заключил договор дарения, а не ренты. Сам договор ответчик ей не передавал, с его содержанием она не знакомилась. В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ она запуталась в пояснениях в виду плохого самочувствия и повышенного давления, и неверно сообщила, что о договоре ей стало известно в 2014 году.

Представитель истца просила восстановить срок, поскольку о нарушении своего права истец узнала в конце 2019 года, когда перестала получать необходимое содержание от сына.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился, уведомлен о месте и времени рассмотрения спора.

Представитель ответчика просил применить срок исковой давности, на этом основании просил отказать в удовлетворении исковых требований. Сообщил, что началом срока давности следует считать момент заключения оспариваемого договора, поскольку он подписан истцом собственноручно. Также необходимо принять во внимания пояснения истца ДД.ММ.ГГГГ о том, что ей в 2014 году было известно о заключении договора дарения.

Сообщил, что считает недоказанным утверждение истца о том, что сын её обманул, имел намерение совершить иную сделку (ренту). Его доверитель - ФИО3 желал получить спорное имущество именно в дар, а не под условие содержания истца. Ответчик содержал мать в силу того обстоятельства, что является её сыном. У истца имелась возможность из ЕГРН получить сведения относительно оснований перехода прав на спорное имущество, срок исковой давности ФИО1 пропущен.

Представитель ответчика также представил в материалы дела письменные возражения, в которых указал, что оспариваемый договор зарегистрирован в ЕГРН. Между сторонами сделки достигнуто условия относительно существенных условий договора. Сделка соответствовала волеизъявлению сторон, неопределенность, многозначительность в условиях договора отсутствует. Доводы истца относительного того, что при подписании договора она заключала договор ренты голословны и не подтверждаются доказательствами.

Третьи лица, нотариус ФИО4, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю, в судебное заседание не явились. 

Суд, с учетом мнения сторон, в соответствии с требованиями ст. 167 ГПК РФ, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Как установлено судом и следует из материалов дела, истцу принадлежало недвижимое имущество, состоящее из земельного участка (КН №), категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование для приусадебного участка, находящегося по 

<

адрес>, площадью 1649 кв.м., и двухэтажного жилого дома (инвентарный №), кадастровый номер (условный) №) состоящий из жилого дома лит. А, общей площадью 216 кв.м. 

Указанное имущество ФИО1 получено в порядке наследования после смерти её супруга Х.П.М., что подтверждается свидетельством о праве на наследство по завещанию, удостоверенного ДД.ММ.ГГГГ нотариусом ФИО4, запись в реестре №. 

ДД.ММ.ГГГГ между матерью и сыном ФИО1 и ФИО3 в простой письменной форме заключен договор дарения, согласно которому (п. 1.) даритель безвозмездно передает в собственность одаряемого недвижимость жилой дом и земельный участок, расположенные по 

<

адрес>, площадью 1649 кв.м. Факт собственноручного подписания спорного договора истцом не оспаривался.

После совершения оспариваемой сделки земельный участок площадью 1649 кв.м. был разделен по решению собственника ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ на два самостоятельных участка. Постановлением администрации муниципального образования г. Михайловска № от ДД.ММ.ГГГГ в связи с разделом, участкам присвоены 

<

адрес> и 

<

адрес>.

На момент спора земельные участки площадью 1485 кв.м. и 164 кв.м., расположенные по 

<

адрес> принадлежат на праве собственности ФИО3, что подтверждается свидетельствами от ДД.ММ.ГГГГ №, №., жилой дом принадлежит ответчику, что подтверждается свидетельством от ДД.ММ.ГГГГ №.

Исследовав материалы дела, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд считает исковые требования подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно статье 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают: из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

Добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.

На основании статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции по состоянию ДД.ММ.ГГГГ) по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

Из анализа положений пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что по договору дарения передача имущества осуществляется безвозмездно, при этом обязательным признаком договора является вытекающее из него очевидное намерение передать имущество в качестве дара.

Согласно статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (здесь и далее в редакции на дату заключения сделки ДД.ММ.ГГГГ) сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными ГК РФ. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

Согласно статье 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения.

Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, то есть каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

По смыслу приведенных положений п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, заблуждение предполагает, что при совершении сделки лицо исходило из неправильных, не соответствующих действительности представлений о каких-то обстоятельствах, относящихся к данной сделке. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки, то есть с учетом особенностей его положения, состояния здоровья, характера деятельности, значения оспариваемой сделки.

В исковом заявлении истец указала, что основанием для признания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительной является её заблуждение относительно природы заключаемого договора.

Сделка может быть признана недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Заблуждение может возникнуть по вине самого заблуждающегося, по причинам, зависящим от другой стороны или третьих лиц, а также от иных обстоятельств. Вина другой стороны в сделке влечет возможность признания сделки недействительной как совершенной под влиянием обмана.

Как установлено судом из пояснений истца ФИО1 собственноручно подписала оспариваемый договор дарения в присутствии ответчика. Заключая договор она, доверяла сыну, нуждалась в силу возраста и состояния здоровья в содержании и уходе, приобретении продуктов питания и лекарств, материальном обеспечении и рассчитывала получить уход и обеспечение от сына, проживая с ним в одном домовладении. На момент заключения сделки возраст истца был 65 лет, материалами дела подтверждается, что истец являлась инвалидом № группы (бессрочно), имела заболевания (сахарный диабет № типа с 1995 года, диабетическая нефропатия, полинейропатия нижних конечностей, в связи с заболеванием сосудистые осложнения, энцефалопатию, проблемы со зрением). 

Судом также установлено и не оспаривалось иными участвующими лицами, что спорное домовладение является единственным жильем истицы, она зарегистрирована по 

<

адрес> и по указанному адресу проживала, домовладение не покидала, исключая последние несколько недель до обращения с иском в связи с конфликтными отношениями с сыном и её вынужденным проживанием у дочери О.М.Е.

После заключения оспариваемой сделки ФИО1 проживала в спорном домовладении, получала от сына продукты питания, лекарства, уход, материальное содержание в виде денежных средств. Иные дети истца в содержании истца не участвовали.

В судебном заседании истица сообщила, что сама лично присутствовала в регистрационной палате лично ею подписан оспариваемый договор. При заключении сделки более никто не присутствовал. Ей условия сделки не читали, в это день она плохо себя чувствовала, ей дали только подписать бумаги, потом бумаги забрали. Когда обговаривали условия сделки, сын обещал её обеспечивать, заключая сделку, она, доверяя сыну, полагала, что подписывает ренту. 

Сын обещал ей, что она будет жить в его семье, он будет её досматривать. Пенсию она будет оставлять себе на свои расходы, а сын будет её обеспечивать. 

Сын переехал в домовладение по 

<

адрес> с 2010 года, с этого времени начал её содержать, платил 10 000 рублей ежемесячно, возил на море. Иногда ответчик передавал деньги через своего несовершеннолетнего сына Арсения.

До заключения оспариваемой сделки они с сыном ездили к нотариусу ФИО4, сын настаивал на заключении договора купли-продажи, а потом на заключении договора дарения. Нотариус разъяснила, что в случае заключения договора дарения она останется без собственности, сын забрал документы. 

В последнее время между ней и сыном сложились конфликтные отношения, он денег не дает. В 2016 году они договорись, что он её не трогает. При этом разговоре присутствовала старшая дочь К.Э.П., которая сказала: «ты ей плати 15 000 рублей, она от тебя отстанет, он сказал это много, платил 10 000 рублей». Первое время она проживала в одном домовладении с сыном, потом перешла жить в дом, а он ушел жить в летнюю кухню, когда разделились, стал платить деньги и платил до октября 2019 года.

Сейчас она проживает у дочки М-ны. Дочери не принимали участие в её содержании. Сын сказал ей в 2019 году, что обманул, заключил дарение, а не ренту, когда они стали ругаться и она попросила этот договор. 

Дочка Ольга присутствовала, когда он давал обещание её содержать. Ольга ей сказала, пусть он за тобой ухаживает, он мужчина. 

Те обстоятельства, что истица ежемесячно получала от сына 10 000 рублей, до того как их отношения испортились сын её обеспечивал, привозил питание, лекарства подтвердили дочери истицы Ф.О.Е., К.Э.П., К.Е.П., племянник С.В.А., свидетель Д.С.А.

Так Ф.О.Е. сообщила, что с 2012 года её брат ФИО3 стал проживать в спорном домовладении с супругой. Брат давал матери деньги ежемесячно 12 000 - 15 000 рублей, в том числе передавал в её присутствии. Брат покупал лекарства, возил маму на море, санаторий на лечение. 

Свидетель К.Э.П. сообщила, что первые несколько лет после переезда брата они (брат и мама) хорошо жили, брат ухаживал за мамой, заботился, покупал продукты, отвозил в больницу. Она не нуждалась в лекарствах и пище, всем была обеспечена. Мама сама решила, что её досматривать будет брат, она будет жить с ним одной семьей, ему передаст имущество. Мама говорила, что брат давал ей по 10 000 рублей, 15 000 рублей ежемесячно. Это не скрывалось и братом.

Свидетель С.В.А., сообщил, что общается с Романом, часто бывает в спорном домовладении. ФИО5 привозил тете продукты, лекарства, возил в больницу, он сам по просьбе ФИО5 он отвозил тетю в магазин. ФИО1 посещали сестры Элла и Лена, но они не помогали. Помогал именно ФИО5. 

Свидетель Д.С.А. пояснил, что часто бывал в домовладении, поскольку знаком с семьей Хорубко, дружит с Романом. ФИО5 ему говорил в 2017 году, что мать ему подписала дарственную. Со слов ФИО5 он выплачивал матери деньги ежемесячно, чтобы смотреть за мамой, лекарства оплачивал, оформлял путевки в санаторий. Раиса Семеновна просила ФИО5 купить лекарства, ФИО5 или Юля (супруга ФИО5) привозила лекарства, продукты, ФИО5 все просьбы исполнял. Рома ему сказал, что он полностью содержит маму, он сам все покупает.

Аналогичные пояснения дала дочь истицы О.М.Е., которая пояснила, что с 2012 года её брат ФИО3 стал проживать в спорном домовладении с супругой. Брат первое время давал деньги 10 000 рублей, в её присутствии в 2017 году в летнее время передавал матери 10 000 рублей, мама говорила, что ей хватает 10 000 рублей и пенсия. Мама говорила, что брат дает ей ежемесячно по 10 000 рублей, об этом знали и другие сестры. Вначале они мирно жили, одной семьей, брат покупал лекарства, возил её на море, потом отношения испортились. 

Свидетель К.Е.П., сообщила, что брат заботился о маме, она не нуждалась, были продукты в доме и лекарства. Когда брат и мама жили вместе, брат ей денег не платил, потом они стали жить раздельно в разных домах, брат давал ей деньги, брат оплачивал лечение, брал путевки. Она сама постоянной материальной поддержки матери не оказывала. Со слов матери ФИО5 передавал ей денежные средства в размере 10 000 рублей.

В Информационном письме Президиума ВАС РФ от 10 декабря 2013 года № 16 «Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что заблуждение относительно природы сделки (статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации) выражается в том, что лицо совершает не ту сделку, которую пыталось совершить (например, думая, что заключает договор ссуды, дарит вещь). 

Юридически значимым обстоятельством являлось выяснение вопроса о том, понимала ли истец сущность сделки на момент ее совершения или же ее воля была направлена на совершение сделки вследствие заблуждения относительно ее существа применительно к пункту 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Предметом доказывания истца является направленность её воли на совершение иной сделки. 

Из пояснений свидетеля Ф.О.Е. следует, что в 2012 году она находилась в домовладении поскольку работала в теплице, брат и мама при ней собирались уезжать для заключения сделки. До этого в семье обсуждался вопрос о заключении ренты. Она беседовала с мамой и Ромой, которые сказали, что едут заключать ренту. В день заключения сделки она сказала маме, чтобы все отписали Роману, так в этом случае дочери не будут претендовать на имущество, а ФИО5 будет мать досматривать. После того как они приехали она попросила их показать документы, но ФИО5 документы не дал, сказал, что они еще не готовы. О том, что он заключил не ренту, а договор дарения ФИО5 не говорил.

В 2020 году со слов мамы брат перестал ей давать деньги, ей стало не хватать на лекарства, перестал о ней заботится, за ней ухаживал сотрудник соцзащиты, посторонний человек, а не ФИО5 как это было оговорено в семье.

Свидетель Р.А.Н. пояснила, что дружит с истицей более 30 лет, ей известно со слов ФИО1, что сын будет её досматривать, платить 10 000 рублей, покупать продукты. ФИО5 переехал в домовладение после смерти мужа ФИО1 

Свидетель К.Э.П. сообщила, что брат должен мать обеспечить, поскольку она ему передала недвижимое имущество, такая в семье была договоренность. 

Истец полагала из последующего поведения сына после заключения сделки, что им выполняются условия договора ренты, поскольку им осуществлялась передача денежных средств ежемесячно, покупка лекарств и продуктов, указанные обстоятельства подтвердили свидетели.

О воле матери направленно именно на получение содержания свидетельствует и последующее поведение сторон, поскольку именно от сына она требовала надлежащего содержания, не обращалась к другим детям (дочерям). Просила именно ответчика купить продукты, лекарства, отвозить её в больницу.

Исходя из условий заключения оспариваемой сделки, преклонного возраста истца, её образования 8 классов, наличия заболеваний, инвалидности, плохого зрения, нуждаемости во внешней помощи, принимая во внимание, что сделка заключена между близкими родственниками матерью и сыном, имевших доверительные отношения, учитывая то обстоятельство, что истец не имел иного жилья, суд соглашается с доводами истца и её представителя о том, что истец имела неправильное представление о правовых последствиях заключаемого ею договора, думая, что сын будет проживать с ней и ухаживать за ней, не предполагала, что лишится жилья, которое является ее единственным местом жительства.

Признаком договора дарения является односторонний характер обязательства. Одаряемый становится собственником имущества, не принимая на себя каких-либо обязанностей перед дарителем, который, в свою очередь, уступает право собственности одаряемому, не приобретая и не сохраняя какие-либо права на подаренное имущество.

Из оспариваемого договора дарения не следует, что за истцом после совершения сделки сохраняется право пользования жилым помещением. При таких обстоятельствах, судом установлено, что отчуждаемое жилое помещение для истца являлось единственным и заключение договора на таких условиях не могло соответствовать интересам истца.

Таким образом, суд считает, что истец заблуждалась в отношении природы заключенной сделки, заблуждения относительно природы сделки имели существенное значение.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В пункте 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 56 ГПК РФ, несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

Из пояснения истца следует, что после того как у сторон произошла ссора в ноябре 2019 года мать узнала о том, что ею заключен был именно договор дарения, а не ренты, поскольку ответчик сообщил ей, что она подписала дарение а не ренту и сделку оспорить не сможет. 

Противоречивые показания о том, что она узнала в 2014 году о заключении договора дарения истец дала в силу болезненного состояния и плохого самочувствия в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ, наличие которого подтверждает сигнальный лист от ДД.ММ.ГГГГ свидетельствующий об оказании медицинской помощи истцу в связи с высоким давлением, а также, что следовало из пояснений представителя истца, по причине имеющегося у истца заболевания сахарного диабета и сопровождающими это заболевания осложнениями в виде ухудшения памяти и дезориентации во времени, о чем имеется указание в заключении эндокринолога от ДД.ММ.ГГГГ. 

Суд критически относится к пояснениям свидетеля К.Е.П., сообщившей, что о том, что в 2013 году мать ей по телефону сказала, что сделала дарение брату. Елена Петровна также сообщила, что не поддерживает мать в связи с её обращением в суд с иском к брату.

Пояснения К.Е.П. опровергались в судебном заседании истицей. Кроме того, иных подтверждений указанного разговора не имеется, поскольку со слов Елены мать сказала лично ей и по телефону, в присутствии других сестер мать об этом не говорила. 

Таким образом, о том, что заключен иной договор - дарения, истец узнала в ноябре 2019 года, получив указанные пояснения ответчика, нарушения её прав имели место в октябре - ноябре 2019 года в период когда ответчик перестал проявлять о ней заботу, платить денежные средства. Истец узнала о нарушенном праве от ответчика через продолжительное время в ноябре 2019 года, в суд обратилась ДД.ММ.ГГГГ, срок исковой давности истцом не пропущен.

Доказательств свидетельствующих об истечении срока исковой давности ответчиком не представлено.

При указанных обстоятельствах, оснований для отказа в иске в связи с применением последствий пропуска срока исковой давности, о чем было заявлено ответчиком, не имеется.

Согласно части 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно части 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Истцом также заявлены доводы о том, что оспариваемая сделка была заключена под влиянием обмана со стороны ответчика.

Согласно части 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от лица требовалась по условиям оборота.

В пункте 7 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 10 декабря 2013 года №162 Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что обман при совершении сделки (статья 179 Гражданского кодекса Российской Федерации) может выражаться в намеренном умолчании лица об обстоятельствах, о которых оно должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

В п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Согласно положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Каждое лицо, участвующее в деле, должно раскрыть доказательства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Доказательств того, что ответчиком истцу сообщалась информация не соответствующая действительности об обстоятельствах сделки, намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых ФИО3 должен было сообщить, но не сообщил не представлено, не имеется доказательств того, что у ФИО3 имелся умысел на обман ФИО1 при заключении сделки. Данные доводы истца подлежат отклонению, как не подтвержденные материалами дела.

Истец указала, что оспариваемая сделка является притворной, поскольку под этой сделкой скрыт договор ренты.

Согласно статье 583 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору ренты одна сторона (получатель ренты) передает другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество периодически выплачивать получателю ренту в виде определенной денежной суммы либо предоставления средств на его содержание в иной форме.

Согласно статье 602 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность плательщика ренты по предоставлению содержания с иждивением может включать обеспечение потребностей в жилище, питании и одежде, а если этого требует состояние здоровья гражданина, также и уход за ним. 

Согласно части 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции на дату заключения сделки ДД.ММ.ГГГГ) притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

В пункте 87 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. 

Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Согласно пункту 7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27 ноября 2019 года для признания прикрывающей сделки недействительной в связи с ее притворностью необходимо установить действительную волю всех сторон сделки на заключение иной (прикрываемой) сделки.

Юридически значимым обстоятельством являлось выяснение вопроса о том, была ли воля всех участников оспариваемого договора дарения направлена на достижение одних правовых последствий.

Вместе с тем из пояснений представителя ответчика ФИО3 следовало, что его доверитель желал получить спорное недвижимое имущество в дар, оспариваемая сделка была подписана и подготовлена именно ответчиком, его воля ясно выражена в условиях договора.

До заключения сделки, согласно пояснений истца, ответчик обращался к нотариусу ФИО4 и выражал такое намерение заключить сделку дарения спорного имущества. 

Намерения одного дарителя совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно для признания оспариваемого договора дарения притворным и ничтожным. Таким образом, данные доводы истца отклоняются судом. 

Кроме того, признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий, как реституция, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, применении последствий недействительной сделки - удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по 

<

адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 к ФИО3.

Применить последствия недействительности сделки.

Прекратить право собственности ФИО3 на жилой дом, общей площадью 216 кв.м., КН № и земельный участок, расположенный по 

<

адрес>, площадью 1485 кв.м. КН № земельный участок, расположенный по 

<

адрес>, площадью 164 кв.м. КН №.

Признать за ФИО1 право собственности на жилой дом, общей площадью 216 кв.м., КН № и земельный участок, расположенный по 

<

адрес>, площадью 1485 кв.м. КН №; земельный участок, расположенный по 

<

адрес>, площадью 164 кв.м. КН №.

Решение является основанием для внесения в Единый государственный реестр недвижимости записей о прекращении права собственности ФИО3 на жилой дом и земельные участки, а также основанием для государственной регистрации на них права собственности ФИО1.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ставропольский краевой суд через Шпаковский районный суд Ставропольского края в течение одного месяца с момента изготовления решения в окончательной форме.

Мотивированное решение суда, в соответствии со ст. 199 ГПК РФ, изготовлено в окончательной форме 31 июля 2020 года.

Председательствующий судья А.И. Дирина