Дело № 2-3312/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

12 октября 2018 года 

Ленинский районный суд г. Перми в составе:

председательствующего судьи Бузмаковой О.В.,

при секретаре Закировой А.Р.,

с участием действующих на основании доверенностей 

представителя истца ФИО2 – ФИО3, 

представителей ответчика – Пермского краевого союза потребительских обществ – ФИО4 и ФИО5,

рассмотрел в открытом судебном заседании в г. Перми гражданское дело по иску ФИО2 к Пермскому краевому союзу потребительских обществ о признании приказа об увольнении и формулировки основания увольнения в записи в трудовой книжке незаконными, изменении формулировки основания увольнения, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Пермскому краевому союзу потребительских обществ (далее по тексту – Союз), требуя с учетом уточнений исковых требований признать приказ об увольнении № от ДД.ММ.ГГГГ и указанную в трудовой книжке формулировку основания увольнения по подпункта «а» пункта 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации незаконными, возложить на ответчика обязанность изменить формулировку основания увольнения на пункт 3 части первой статьи 77 ТК РФ (по собственному желанию), взыскать с ответчика в ее (истца) пользу средний заработок за время вынужденного прогула с 9 июня 2018 года по дату принятия судом решения и компенсацию морального вреда в размере 12000 рублей (л.д. 96).

В обоснование своих требований истец указала, что в период с 06.06.2016 по 23.11.2017 работала у ответчика в должности помощника юриста, специалиста по лицензированию и работе с контролирующими органами; свое увольнение считает незаконным, поскольку 09.11.2017 написала заявление об увольнении по собственному желанию, которое лично подала председателю правления Союза ФИО6, в чьей компетенции находятся вопросы приема на работу и увольнении работников, в тот же день сообщила председателю правления ФИО6 о своем уходе на больничный, так как болела, около 14 часов ушла с работы и обратилась к врачу; в период с 09.11.2017 по 24.11.2017 болела, ей (истцу) выданы листки нетрудоспособности: № 277392796650 (первичный) за период с 09.11.2017 по 17.11.2017 и № 277392838644 (продолжение) за период с 18.11.2017 по 24.11.2017; 22.11.2017 она получила телеграмму ответчика с сообщением о том, что в связи с невыходом на работу и непредставлением объяснений ее отсутствия на рабочем месте уволена с 23.11.2017, также ей предлагалось явиться по месту нахождения ответчика для получения трудовой книжки. Этой телеграмме она не придала значения, так как прекращение трудового договора оформляется приказом (распоряжением) работодателя, телеграмма направлена до издания такого приказа; кроме того, работодатель был извещен о причине ее отсутствия на рабочем месте: 09.11.2017 ушла с работы до окончания рабочего дня, сообщив об уходе на больничный. Требований о предоставлении объяснений ее отсутствия на рабочем месте не получала, дата увольнения, указная в телеграмме, совпадала с датой окончания двухнедельного срока предупреждения об увольнении, предусмотренного статьей 80 ТК РФ. Поэтому она (истец) полагала, что ее не могут уволить по иным основаниям, не связанным ее личным заявлением. При этом истец указала на нарушение ответчиком процедуры ее увольнения, связанной с не истребованием у нее объяснений и увольнением в период временной нетрудоспособности. Также истец указала, что по окончании период нетрудоспособности на работу не выходила, так как после даты уведомления работодателем об увольнении (09.11.2017) прошло более двух недель, с 22.11.2017 (дата получения телеграммы об увольнении) по 09.06.2017 (дата обращения за получением трудовой книжки) копию приказа о ее увольнении с указанием иной причины, не связанной с ее личным заявлением, не получала ни лично, ни почтой. За трудовой книжкой к ответчику в период с 25.11.2017 по 09.06.2018 к ответчику не обращалась, так как вопрос ее дальнейшего трудоустройства не стоял в связи с проблемами со здоровьем. 24.04.2018 обратилась к ответчику с заявлением об оплате листков нетрудоспособности за период с 09.11.2017 по 24.11.2017, приложив к заявлению подлинные листы нетрудоспособности, они оплачены ответчиком 08.05.2018, а 09.06.2018 ознакомилась с приказом об увольнении и получила у ответчика трудовую книжку, в которой проставлена запись № 17 от 23.11.2017 об увольнении за прогул, подпункт «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ. Указанное в трудовой книжке основание увольнения создает ей (истцу) препятствия для дальнейшего трудоустройства, увольняя за прогул, ответчик лишил ее права на увольнение по собственному желанию, что, как полагает истец, является существенным нарушением ее трудовых прав, в связи с чем она просит взыскать компенсацию морального вреда и средний заработок за время вынужденного прогула.

Истец в настоящее судебное заседание и в предыдущие судебные заседания не являлась, направляя заявления о рассмотрении дела в ее отсутствие (л.д. 21, 100, 204). Представитель истца на иске настаивал, указав дополнительно в судебном заседании на недостоверность представленных стороной ответчика доказательств, на нарушение месячного срока увольнения истца и на подписание приказа об увольнении истца не уполномоченным лицом. Также представитель истца в своих объяснениях в суде уточнил, что компенсация морального вреда подлежит взысканию с ответчика в пользу истца в связи с незаконностью увольнения.

Представители ответчика иск не признали по основаниям, приведенным в отзыве на иск, считая увольнение истца правомерным, произведенным с соблюдением предусмотренной процедуры (л.д. 24-26).

Выслушав стороны, допросив свидетелей, исследовав материалы дела и приняв к обозрению журнал учета рабочего времени работников Союза на работу за 2017 год, суд приходит к следующему.

Как установил суд, Пермский краевой союз потребительских обществ зарегистрирован в качестве юридического лица 23.03.1993 года, находится по адресу: 

<

Адрес>, председателем Совета Союза является ФИО7, председателем Правления Союза является ФИО6, что подтверждается сведениями в ЕГРЮЛ (л.д. 136-166), сторонами в ходе рассмотрения настоящего дела не оспаривалось.

В соответствии с положениями частей 4, 8 и 9 статьи 394 Трудового кодекса РФ в случае признания увольнения незаконным орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, может по заявлению работника принять решение об изменении формулировки основания увольнения на увольнение по собственному желанию.

Если неправильная формулировка основания и (или) причины увольнения в трудовой книжке препятствовала поступлению работника на другую работу, то суд принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула.

В случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

В судебном заседании установлено, что истец ФИО2 по приказу ответчика от 06.06.2016 года № 49-к была принята на работу в Союз на должность помощника юриста, специалиста по лицензированию и работе с контролирующими органами Управления правовой и кадровой работы с 06.06.2016, в соответствии с приказом ответчика от 23.11.2017 года № 5-к истец уволена с данной должности 23.11.2017 года на основании подпункта «а» части 1 статьи 81 ТК РФ за прогул. 

Указанные обстоятельства подтверждаются записями в трудовой книжке на имя истца за №№ 16, 17 (л.д. 5-11), содержанием приказов (л.д. 31, 32), трудовым договором № 5/16 от 06.06.2016 года (л.д. 27-30).

Проверяя правомерность увольнения истца за прогул, суд исходит из следующего. 

На основании подпункта «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей, а именно прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).

Согласно части 2 статьи 21 ТК РФ, работник обязан соблюдать правила внутреннего трудового распорядка; соблюдать трудовую дисциплину.

В пункте 5.2.2. трудового договора, заключенного между ответчиком на стороне работодателя и истцом в качестве работника, предусмотрена обязанность истца соблюдать трудовую дисциплину и правила внутреннего распорядка.

Пунктами 4.1. и 4.2. трудового договора работнику установлена сорокачасовая рабочая неделя с пятью рабочими днями и двумя выходными (суббота и воскресенье). Продолжительность ежедневной работы установлена с 08 часов 30 минут до 17 часов 30 минут, перерыв на обед с 12 часов 30 минут до 13 часов 18 минут, в пятницу продолжительность рабочего дня до 16 часов 30 минут.

Как следует из отзыва ответчика, истец отсутствовала на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня с 9 по 13, с 16 по 20, с 23 по 27, 30 и ДД.ММ.ГГГГ, 1, 2, 3, 7 и ДД.ММ.ГГГГ, а всего – в течение 22 рабочих дней.

Данное обстоятельство нашло свое объективное подтверждение на основании представленных суду ответчиком табелей учета рабочего времени за октябрь и ноябрь 2017 года (л.д. 45, 46), где напротив фамилии истца отражена информация об отработанных ею пяти рабочих днях в период с 2 по ДД.ММ.ГГГГ, за остальные рабочие дни в табеле за октябрь 2017 года сведений об отработанном истцом времени нет; в табеле учета рабочего за ноябрь 2017 года информации об отработанных истцом днях (с 1 по 23 число) также не имеется.

Наличие в табеле учета рабочего времени за октябрь 2017 года напротив фамилии истца отметки о ее неявке на работу в течение девяти дней данного месяца в графе о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы не свидетельствует о нахождении истца в таком отпуске, поскольку сама истец о предоставлении ей в октябре 2017 года в соответствии с пунктом 4.5. трудового договора отпуска без сохранения заработной платы в исковом заявлении и в поступивших в суд заявлениях о рассмотрении дела без ее участия не указывала, представитель истца о предоставлении истцу такого отпуска суду также не сообщал, в своем письменном объяснении от 09.11.2017 года истец отразила о ее отсутствии на рабочем месте с 23.10.2017 года по 07.11.2017 года по причине болезни (л.д. 74). При этом в период с 09.10.2017 года по 20.10.2017 года количество рабочих дней, в которые истец отсутствовала на работе, составляет 10, а всего за период с 09.10.2017 года по 31.10.2017 года – 17 рабочих дней. Следовательно, внесение в табель учета рабочего времени за октябрь 2017 года отметки в графе о неявке истца на работу в течение девяти дней по причине предоставления отпуска без сохранения заработной платы суд считает ошибочным, принимая также во внимание, что в итоге в табеле отмечено 40 рабочих часов, отработанных истцом в данном месяце, что соответствует пяти рабочим дням, отработанным истцом в период с 02.10.2017 года по 06.10.2017 года.

Кроме того, отсутствие истца на рабочем месте без уважительных причин в период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года подтверждается не только письменным объяснением истца, в котором она признает факт отсутствия с 23.10.2017 года по 07.11.2017 года, но и актами (л.д. 50-71), оснований не доверять которым у суда не имеется, поскольку они составлены комиссией, в состав которой входили председатель первичной профсоюзной организации ответчика ФИО8, не являющаяся штатным сотрудником ответчика, и сотрудники ответчика ФИО9 и ФИО10, занимавшая в период составления актов и до 16.04.2018 года должность начальника управления кооперативно-организационной работы (л.д. 45, 46, 194-195, 203).

Тот факт, что ФИО9 и ФИО10 на период составления актов являлись сотрудниками ответчика, а ФИО9 продолжает состоять в трудовых отношениях с ответчиком в настоящее время, не свидетельствует, вопреки доводам представителя истца, о какой-либо зависимости данных лиц от работодателя. При этом суд учитывает, что зависимость данных лиц от ответчика стороной истца не доказана. 

Правильность сведений, изложенных в этих актах, ФИО17 подтвердил в суде при допросе в качестве свидетеля. Оснований не доверять показаниям свидетеля ФИО17 суд не усматривает, поскольку его показания последовательны, согласуются с показаниями допрошенных по делу свидетелей ФИО11 ФИО25 и ФИО20, с информацией относительно истца, отраженной в табелях учета рабочего времени за октябрь-ноябрь 2017 года. Также суд учитывает, что до допроса свидетели ФИО17, ФИО19 и ФИО20 предупреждались об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса РФ за дачу заведомо ложных показаний.

В то же время, доказательств, опровергающих сведения, изложенные в табелях учета рабочего времени за октябрь-ноябрь 2017 года и в вышеупомянутых актах, как и доказательств составления актов в иные дни, не соответствующие указанным в ним датам, истец и ее представитель суду в нарушение требований статьи 56 ГПК РФ не предъявили, а утверждение представителя истца о том, что истец в названные стороной ответчика дни работала, судом отклоняется не только как бездоказательное, но и опровергнутое подписанным истцом объяснением от 09.11.2017 года, содержащим информацию о ее отсутствии на рабочем месте с 23.10.2017 года по 07.11.2017 года (л.д. 74). Доказательств явки истца на работу и выполнении возложенных на нее трудовым договором обязанностей в период с 09.10.2017 года по 20.10.2017 года и 08.11.2017 года истцом суду не представлено.

То обстоятельство, что работодатель не ознакомил истца с актами об отсутствии ее на рабочем месте в день, когда она явилась и составила письменные объяснения (09.11.2017 года), содержащиеся в актах сведения не опровергает и под сомнение не ставит.

Статус ФИО8 и заключение с ней договора об оказании услуг по организации профсоюзной работы с 01.06.2017 с назначением вознаграждения (л.д. 194-195) также не ставит под сомнение достоверность сведений, изложенных во всех актах об отсутствии истца на рабочем месте (л.д. 50-71), учитывая, что истец, в свою очередь, не представила доказательств отсутствия ФИО8 в помещении Союза в указанные в актах даты. Одновременно суд учитывает, что истец и ее представитель, также являвшийся в тот период работником Союза, в эти даты на работе отсутствовали, в связи с чем утверждение представителя истца – ФИО3 о не ежедневном присутствии ФИО8 в помещении Союза, суд отклоняет как бездоказательное. 

Отсутствие в табелях учета рабочего времени за октябрь-ноябрь 2017 года подписи ФИО3 и подписание этих табелей только председателем Правления Союза ФИО6 не вызывает у суда сомнений в допустимости данных табелей в качестве доказательств и в достоверности изложенных в этих документах сведений, учитывая ФИО3 эти табели не подписал по причине его отсутствия на работе в тот же период, что подтверждается проставленными отметками.

Издание председателем Правления Союза ФИО6 распоряжения от 19.10.2017 года за № 28/1 о создании комиссии в составе ФИО10, ФИО9 и ФИО8 и осуществлении выезда комиссией на дом по месту регистрации истца с целью выяснения обстоятельств ее отсутствия, в котором указано о невыходе истца на работу с 18.10.2017 года (л.д. 72), содержание вышеупомянутых актов и табеля учета рабочего времени за октябрь 2017 года, а также показания свидетелей ФИО9, ФИО6 и позицию ответчика о допущенных истцом прогулах в период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года не опровергает.

Составленный и подписанный комиссией (ФИО9, ФИО10 и ФИО8) акт о выезде комиссии 19.10.2017 года по месту жительства работников Союза ФИО3 и ФИО2 для выяснения обстоятельств их отсутствия на рабочем месте, содержащий информацию о том, что дверь никто не открыл, на телефонный звонок не ответил (л.д. 73), при полученных судом показаниях свидетеля ФИО9 о выезде на дом к истцу без ФИО8 и о безуспешных попытках дозвониться истцу по телефону и в квартиру истца по домофону и невозможности в связи с этим попасть к квартире истца сам акт от 19.10.2017 года под сомнение не ставит, учитывая, что свидетели ФИО12 и ФИО6 также подтвердили суду невозможность связаться по телефону с истцом и с ФИО3 в течение длительного времени, вывод работодателя об отсутствии истца на рабочем месте в данный день без уважительных причин, то есть о допущенном прогуле, не опровергает. 

Показания свидетеля ФИО13 о попытках связаться по телефону с истцом и ее супругом ФИО3 из-за их длительного отсутствия на рабочем месте при том, что Председатель Совета Союза и Председатель Правления Союза в тот период находились отпуске, хотя и не подтверждаются в части нахождения руководителей Союза в отпуске в октябре-ноябре 2017 года по табелям учета рабочего времени, но не ставят под сомнение показания данного свидетеля в оставшейся части.

Более того, обязанность по поиску не явившегося сотрудника как в месте его жительства, так и посредством телефонной (сотовой, стационарной) на работодателя Трудовым кодексом РФ не возлагается, учитывая, что именно сотрудник, не явившись на работу, обязан поставить в известность руководителя организации, в которой он работает, о причинах своей неявки, представив письменные об этом объяснения, в связи с чем доводы представителя истца о недостижении работодателем цели, изложенной в распоряжении от 19.10.2017 года за № 28/1, и не представлении ответчиком распечаток телефонных звонков судом отклоняются за несостоятельностью.

Помимо изложенного выше, отсутствие истца на работе в указанный ответчиком в отзыве период косвенно подтверждается и сведениями в журнале учета рабочего времени, в котором подписи истца о времени явки на работу в период с 02.10.2017 года по 10.11.2017 года отсутствуют (л.д. 101-108), несмотря на то, что за предыдущий период истец расписывалась в данном журнале, как было судом установлено при обозрении подлинника данного журнала.

Не представление ответчиком актов об отсутствии истца на рабочем месте за последующий период – с 09.11.2017 года по 23.11.2017 года включительно не умаляет доказательственное значение актов за период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года и не свидетельствует о явке истца на работу для выполнения возложенных на нее трудовым договором должностных обязанностей, в том числе 8 и 9 ноября 2017 года. При этом на основании содержания искового заявления, подписанного истцом, и отзыва ответчика, суд установил, что 09.11.2017 года истец появилась в помещении Союза около 11 часов, несмотря на начало рабочего дня с 8 часов 30 минут, покинула помещение около 14 часов того же дня, что не может свидетельствовать о явке истца на рабочее место для выполнения ею возложенных на нее трудовым договором и должностной инструкцией должностных обязанностей.

Кроме того, из расчетных листков на имя истца следует, что за октябрь 2017 года истцу начислена оплата труда за пять отработанных дней (40 часов) с учетом уральского коэффициента в размере 4443,19 рублей, за ноябрь 2017 года начислена только компенсация за неиспользованный отпуск при увольнении в размере 15785,28 руб. (л.д. 90, 91). Однако какие-либо возражения относительно оплаты труда за данные месяцы от истца при заявленной ее представителем версии о недостоверности составленных ответчиком актов об отсутствии истца на рабочем месте по причине выхода истца на работу в исковом заявлении отсутствуют, требования о взыскании с ответчика заработной платы за октябрь-ноябрь 2017 года за якобы отработанные дни данного периода истцом не заявлены, период вынужденного прогула истцом определен с 09.06.2018 года. 

Более того, причины отсутствия истца на рабочем месте в период с 9 по 20 октября 2017 года и 08.11.2017 года истцом не названы и при рассмотрении настоящего дела, доказательства, подтверждающие уважительность причин отсутствия истца на рабочем месте в период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года, истцом и ее представителем суду также не переданы.

При изложенных выше обстоятельствах отсутствие истца на рабочем месте в период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года включительно без представления документов, подтверждающих уважительность причин неявки на рабочее место ответчиком правильно расценено как отсутствие истца на рабочем месте без уважительных причин в течение указанного периода, в связи с чем ответчик правомерно принял решение об увольнении истца за прогул в изданном 21.11.2017 года распоряжении за № 35-Пр (л.д. 33), а затем в приказе № 5-к от 23.11.2017 года.

Отсутствие в распоряжении за № 35-Пр от 21.11.2017 года указаний на даты или период, в который истцом допущен прогул, на даты составленных актов, указанных в качестве основания издания распоряжения, не опровергает изложенный выше вывод суда о допущенном истцом прогуле в период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года. 

Проверяя процедуру увольнения истца, суд руководствуется следующим.

Увольнение по основаниям, предусмотренным пунктом 6 части 1 статьи 81 ТК РФ, в силу части 3 статьи 192 ТК РФ относится к дисциплинарным взысканиям.

В соответствии с частью 1 статьи 192 ТК РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: 

1) замечание;

2) выговор;

3) увольнение по соответствующим основаниям.

Согласно части 5 статьи 192 ТК РФ, при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Как предусмотрено частями 1-3 статьи 193 ТК РФ, до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт.

Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания.

Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

В силу положений части 6 статьи 81 ТК РФ не допускается увольнение работника по инициативе работодателя (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем) в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при рассмотрении дел о восстановлении на работе следует иметь в виду, что при реализации гарантий, предоставляемых Кодексом работникам в случае расторжения с ними трудового договора, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в том числе и со стороны работников. В частности, недопустимо сокрытие работником временной нетрудоспособности на время его увольнения с работы либо того обстоятельства, что он является членом профессионального союза или руководителем (его заместителем) выборного коллегиального органа первичной профсоюзной организации, выборного коллегиального органа профсоюзной организации структурного подразделения организации (не ниже цехового и приравненного к нему), не освобожденным от основной работы, когда решение вопроса об увольнении должно производиться с соблюдением процедуры учета мотивированного мнения выборного органа первичной профсоюзной организации либо соответственно с предварительного согласия вышестоящего выборного профсоюзного органа.

При установлении судом факта злоупотребления работником правом суд может отказать в удовлетворении его иска о восстановлении на работе (изменив при этом по просьбе работника, уволенного в период временной нетрудоспособности, дату увольнения), поскольку в указанном случае работодатель не должен отвечать за неблагоприятные последствия, наступившие вследствие недобросовестных действий со стороны работника.

Действительно, как установил суд, в период с 09.11.2017 года по 24.11.2017 года включительно истец являлась нетрудоспособной, что подтверждается листками нетрудоспособности: № 277392796650 (первичный) за период с 09.11.2017 года по 17.11.2017 года и № 277392838644 (продолжение) за период с 18.11.2017 года по 24.11.2017 года (л.д. 14, 15).

Вместе с тем, истцом не доказано, а ответчиком отрицается, что истец 09.11.2017 года до ухода из здания Союза уведомляла председателя Правления ФИО6 о своей болезни и уходе на больничный лист. Факт такого уведомления свидетели ФИО6, ФИО9 и ФИО13 в судебном заседании не подтвердили. Иные доказательства суду истцом вопреки требованиям статьи 56 ГПК РФ не представлены.

В случае принятия во внимание версии истца о том, что она до ухода из помещения Союза 09.11.2017 года около 14 часов сообщила кому-либо о том, что уходит на больничный листа, то такое сообщение не имело под собой объективного подтверждения, так как на этот момент истцу листок нетрудоспособности выдан не был, за медицинской помощью, как следует из текста искового заявления и объяснений представителя истца в судебном заседании, истец обратилась после 14 часов 09.11.2017 года. Время обращения 09.11.2017 года за медицинской помощью ни истец в исковом заявлении, ни ее представитель в судебном заседании не сообщили. 

После 09.11.2017 года, как установил суд, не оспаривается сторонами, истец на работе до 24.04.2018 не появлялась.

Одновременно судом на основании отзыва ответчика и показаний допрошенных по делу свидетелей ФИО14, ФИО9 и ФИО13 установлено, что о наличии листка нетрудоспособности, открытого с 09.11.2017 года, истец работодателю не сообщала ни при наступлении нетрудоспособности, ни в период нетрудоспособности, ни сразу после ее окончания.

По мнению суда, у истца отсутствовали какие-либо препятствия сообщить работодателю о своей нетрудоспособности и выдаче в связи с заболеванием вышеуказанных листков нетрудоспособности при том, что режим лечения истца назначался амбулаторный, истец при имеющемся заболевании неоднократно являлась на прием к врачу (л.д. 14-15).

При этом объективно доказан факт того, что впервые о наличии у истца данных листов нетрудоспособности работодатель был проинформирован истцом только в ее письменном заявлении от 24.04.2018, в котором истец просила оплатить данные листы нетрудоспособности, приложив их к заявлению (л.д. 13).

Утверждение истца о подаче ею председателю Правления Союза ФИО6 09.11.2017 года заявления об увольнении по собственному желанию и обязанности в связи с этим ответчика уволить ее (истца) по истечении двухнедельного срока в соответствии с положениями статьи 80 ТК РФ, судом отклоняется, поскольку факт подачи председателю Правления Союза ФИО6 истцом такого заявления свидетель ФИО6 отрицала в категоричной форме, в том числе в связи с тем, что заявление должно было быть передано в приемную и зарегистрировано как входящая корреспонденция, а свидетель ФИО13, подтвердившая регистрацию в соответствующем журнале всей входящей корреспонденции для Союза, в том числе от его работников, и отвечающая за регистрацию корреспонденции Союза, в судебном заседании в категоричной форме отрицала поступление от истца для регистрации заявления об увольнении и настаивала на отсутствии в журнале регистрации входящей корреспонденции зарегистрированного заявления истца об увольнении. 

Свидетель ФИО9, в присутствии которого якобы истец, по утверждениям ее представителя, передавала ФИО6 в кабинете ФИО6 свое заявление об увольнении вместе с объяснениями от 09.11.2017 года, не подтвердил в ходе его допроса ни факт передачи истцом председателю Правления Союза ФИО6 заявления об увольнении, ни выраженных истцом устно намерений прекратить трудовые отношения. 

Суд также не усматривает оснований не доверять показаниям свидетелей ФИО9, ФИО6 и ФИО13, поскольку их показания последовательны, не противоречивы, согласуются между собой, подтверждаются фактическими действиями истца, подавшей в Союз заявление об оплате ее листов нетрудоспособности, которое прошло соответствующую регистрацию в канцелярии (л.д. 13); свидетель ФИО13 в ноябре 2017 года в отпуске, на больничном листе, в командировке, согласно табелю учета рабочего времени (л.д. 46), не находилась, в ходе ее допроса в суде отрицала оказание на нее какого-либо воздействия со стороны руководства ответчика в целях дачи тех или иных показаний. При этом суд учитывает, что все названные свидетели до допроса были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по статье 307 Уголовного кодекса РФ.

Утверждение представителя истца об изготовлении истцом заявления об увольнении 09.11.2017 года на служебном компьютере в помещении Союза суд отклоняет, так как место и способ составления заявления правового значения в данном случае не имеет, а юридически значимым является факт подачи такого заявления работником работодателю.

Поскольку истец не доказала суду факт подачи ею ответчику 09.11.2017 года заявления об увольнении по собственному желанию, то основания для увольнения истца по пункту 3 части 1 статьи 77 ТК РФ 23.11.2017 года или в иную дату у ответчика отсутствовали.

Учитывая отсутствие объективных доказательств, подтверждающих подачу истцом 09.11.2017 года работодателю заявления об увольнении по собственному желанию и отсутствие доказательств об информировании истцом работодателя о ее (истца) нетрудоспособности с 09.11.2017 года по 24.11.2017 года с выдачей листков нетрудоспособности, суд считает, что истец злоупотребила правом на реализацию предоставленных ей частью 6 статьи 81 ТК РФ гарантий, содержащих запрет на увольнение в период нетрудоспособности. 

Кроме того, сама по себе подача работником заявления об увольнении по собственному желанию не исключает возможность привлечения работодателем такого работника к дисциплинарной ответственности за прогул, допущенный до подачи или после подачи заявления.

Поскольку истец уволена за допущенные в период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года прогулы, которые не относятся к периоду нетрудоспособности истца с 09.11.2017 года по 24.11.2017 года, суд при наличии установленных выше обстоятельств не предоставления работодателю информации о своей нетрудоспособности в этот период, не усматривает оснований для изменения формулировки увольнения на пункт 3 части 1 статьи 77 ТК РФ (собственное желание).

Ссылка истца и ее представителя на нарушение процедуры увольнения, заключающееся в неистребовании у истца перед увольнением письменных объяснений, судом отклоняется, исходя из следующего.

Как установлено судом выше, ответчиком 09.11.2017 года получены письменные объяснения истца о причине ее отсутствия на рабочем месте за период с 23.10.2017. года по 07.11.2017 года (л.д. 74). Составление и подписание этого документа истцом и ее представителем в ходе рассмотрения дела не оспаривались.

Ответчик представил суду телеграмму от 20.11.2017 года, направленную истцу по месту ее жительства с предложением явиться в помещение Союза с объяснениям о своем отсутствии на рабочем месте (л.д. 75), которая истцом не получена, что подтверждается уведомлением телеграфиста от 22.11.2017 года невозможности доставки телеграммы из-за того, что квартира закрыта, адресат (то есть истец) за телеграммой по извещению не является (л.д. 76).

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации заявления, уведомления, извещения, требования или иные юридически значимые сообщения, с которыми закон или сделка связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю. Сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено (адресату), но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним.

Поскольку телеграмма направлялась истцу по месту ее фактического жительства по адресу: 

<

Адрес>, который отражен истцом и в ее заявлениях и в трудовом договоре (л.д. 2-4, 13, 21, 27-30), то неполучение истцом данной телеграммы судом на основании положений пункта 1 статьи 165.1. расценивается как извещение истца ответчиком о необходимости представления истцом указанных в телеграмме объяснений. 

21.11.2017 года, как установил суд, истцу ответчиком была направлена еще одна телеграмма, в которой истцу предложено явиться в помещение Союза к 10 часам 22.11.2017 года для дачи объяснений о своем отсутствии на рабочем месте с 9 октября 2017 года по настоящее время, а также указано на возможность увольнения 23.11.2017 года в случае непредставления объяснений и уважительных причин отсутствия (л.д. 77).

Данную телеграмму истец вновь не получила по причине того, что квартира закрыта, адресат (то есть истец) за телеграммой не является, что подтверждается уведомлением телеграфиста от 23.11.2017 года (л.д. 78). 

В связи с тем, что эта телеграмма направлялась истцу также по месту ее фактического жительства по адресу: 

<

Адрес> неполучение истцом данной телеграммы судом на основании положений пункта 1 статьи 165.1. расценивается тоже как извещение истца ответчиком о необходимости представления истцом указанных в телеграмме объяснений.

Никаких письменных объяснений о причинах отсутствия истца на рабочем месте за период с 9 по 20 октября 2017 года и 08.11.2017 года (учитывая ранее переданные объяснения о причинах отсутствия в период с 23.10.2017 года по 07.11.2017 года) истцом ответчику не представлялось, как не были представлены и документы, подтверждающие уважительность причин отсутствия истца на рабочем месте в период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года, ни в установленный в телеграммах срок, ни по день увольнения включительно, несмотря на то, что истцом получена телеграмма ответчика от 22.11.2017 года, извещающая ее о ее увольнении с 23.11.2017 года в связи с невыходом на работу и непредставлением объяснений ее отсутствия на рабочем месте (л.д. 12, 79, 80).

Получение этой телеграммы деверем истца 23.11.2017 года (л.д. 80) не свидетельствует об отсутствии у истца возможности своевременно представить работодателю как письменные объяснения о причинах ее отсутствия на рабочем месте с 9 по 20 октября 2017 года и 08.11.2017 года, так и документы, подтверждающие уважительность причин ее отсутствия на рабочем месте в период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года, и сообщить о своей нетрудоспособности с представлением листков нетрудоспособности. 

При изложенных выше обстоятельствах предусмотренный частью 1 статьи 193 ТК РФ двухдневный срок для представления работником письменных объяснений, по мнению суда, работодателем не нарушен, так как им, начиная с 20.11.2017 года, предприняты исчерпывающие меры по получению от истца письменных объяснений о причинах ее отсутствия на рабочем месте.

При этом период неявок истца на рабочее место в октябре-ноябре 2017 года истцу был достоверно известен, в связи с чем определить этот период по первой телеграмме работодателя и представить соответствующие объяснения для истца затруднительным не являлось.

Более того, как указано выше, никаких документов, подтверждающих уважительность причин неявки в период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года, истец не представила и суду, а также остались неназванными суду как истцом, так и ее представителем, причины неявки истца на рабочее место в период с 9 по 20 октября 2017 года и 08.11.2017 года.

Помимо изложенного выше, отсутствие письменных объяснений истца о причинах ее неявки на работу не может служить безусловным основанием для признания не соблюденной ответчиком в этой части процедуры увольнения истца с работы и влечь в связи с этим изменение истцу формулировки увольнения, поскольку причины неявки истца на работу в период с 09.10.2017 года по 22.10.2017 года и 08.11.2017 года при разрешении настоящего дела остались не названными ни истцом, ни ее представителем, уважительность причин неявки в период с 091.10.2017 года по 08.11.2017 года – недоказанной.

Кроме того, доказательств того, что оформление истцом письменных объяснений с их передачей работодателю повлекло бы применение к истцу иного дисциплинарного взыскания, суду на день разрешения настоящего дела не представлено.

Довод истца о том, что она не придала телеграмме ответчика от 22.11.2017 года, содержащую предупреждение ответчика о ее увольнении в связи с невыходом на работу и непредставлением объяснений ее отсутствия на рабочем месте, так как работодатель был уведомлен ею о причине ее отсутствия с 09.11.2017 года (больничный лист) и указанная в телеграмме дата увольнения (23.11.2017 года) совпадала с датой окончания предусмотренного статьей 80 ТК РФ двухнедельного срока предупреждения об увольнении, судом расценивается как несостоятельный, поскольку доказательств уведомления истцом работодателя о ее нетрудоспособности с 09.11.2017 года и подачи 09.11.2017 года заявления об увольнении в распоряжение суда со стороны истца не предъявлено. 

Издание ответчиком распоряжения от 21.11.2017 года за № 35-Пр об увольнении истца за прогул (л.д. 33) о несоблюдении ответчиком требований части 1 статьи 193 ТК РФ не свидетельствует, так как данное распоряжение приказом о расторжении трудового договора не являлось, фактически определяло вид дисциплинарного взыскания, подлежащего применению к истцу за допущенное нарушение. 

Ссылка представителя истца на несоблюдение ответчиком месячного срока привлечения истца к дисциплинарной ответственности, судом также отклоняется, исходя из следующего.

Как установил суд, истцом допущены прогулы в период с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года, приказ о расторжении с истцом трудового договора по основанию, предусмотренному подпунктом «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ, ответчиком издан 23.11.2017 года – в месячный срок со дня обнаружения ответчиком совершения истцом дисциплинарного проступка в виде прогулов, учитывая, что на 23.11.2017 года никаких документов, подтверждающих уважительность причин неявки на работу истцом не представлено. 

Предоставление истцом 09.11.2017 года письменных объяснений об отсутствии ее на рабочем месте в период с 23.10.2017 года по 07.11.2017 года (по причине болезни) не свидетельствует о необходимости исчисления предусмотренного частью 3 статьи 193 ТК РФ месячного срока для применения дисциплинарного взыскания с 23.10.2017 года, поскольку допущенное истцом нарушение являлось длящимся – последней датой прогулов истца является 08.11.2017 года. 

Следовательно, довод представителя истца о несоблюдении ответчиком требований части 3 статьи 193 ТК РФ судом отклоняется как несостоятельное.

Предусмотренный частью 4 статьи 193 ТК РФ шестимесячный срок, не позднее которого к работнику за совершенный им проступок может быть применено дисциплинарное взыскание, работодателем тоже не нарушен.

При применении к истцу дисциплинарного взыскания в виде увольнения по подпункту «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ ответчиком в соответствии с частью 5 статьи 192 ТК РФ правомерно учтены тяжесть совершенного истцом проступка в виде прогулов, длительность периода прогулов (с 09.10.2017 года по 08.11.2017 года) и предшествующее отношение истца к соблюдению правил трудового распорядка ответчика, выразившееся в том, что 26 и 27 декабря 2016 года истец также допустила прогулы и допустила невыход на работу по причине отравления алкоголем с 31.07.2017 года по 02.08.2017 года; последний невыход на работу впоследствии оформлен истцу в качестве отпуска за свой счет, поскольку отравление истца алкоголем спрогнозировать заранее было невозможным ни истцу, ни ответчику. 

Факты невыходов на работу истца в указанные даты подтверждены документально (л.д. 35, 42, 43, 47-48, 49), представителем истца не оспаривались.

Предупреждение истца в полученной ею 22.11.2017 года от ответчика телеграмме о предстоящем увольнении 23.11.2017 года не свидетельствует о нарушении ответчиком статьи 84.1. ТК РФ, так как соответствующий приказ издан работодателем 23.11.2017 года за № 5-к (л.д. 32).

Утверждение представителя истца об издании приказа о расторжении с истцом трудового договора Председателем Совета Союза ФИО7 как неуполномоченным на то лицом, подлежит отклонению, исходя из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 6 Закона РФ от 19.06.1992 г. № 2085-1 «О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации», потребительские общества и их союзы самостоятельно осуществляют наем работников и определяют условия и размеры оплаты их труда в соответствии с законодательством Российской Федерации о труде, настоящим Законом и уставами потребительских обществ и их союзов.

В соответствии с положениями пунктов 1, 5, 6 и 10 статьи 37 того же Закона совет союза является органом управления союза и подотчетен общему собранию представителей потребительских обществ союза. Совет осуществляет полномочия, определенные настоящим Законом и уставом союза, за исключением полномочий, отнесенных к исключительной компетенции общего собрания представителей потребительских обществ союза.

Председатель совета союза без доверенности действует от имени союза, в том числе представляет его интересы, издает распоряжения и дает указания, обязательные для исполнения всеми работниками союза. 

Уставом союза определяются порядок принятия советом союза, председателем совета союза и его заместителями решений и порядок их оформления, а также вопросы, решения по которым председатель совета союза и его заместители вправе принимать единолично.

Правление союза потребительских обществ - исполнительный орган союза потребительских обществ, создаваемый в каждом союзе для руководства хозяйственной деятельностью союза, назначаемый советом союза и подотчетный совету союза. Вопросы, не относящиеся к исключительной компетенции общего собрания представителей потребительских обществ союза и исключительной компетенции совета союза, могут быть переданы на решение правления союза. Председатель правления союза без доверенности действует от имени союза, издает распоряжения и дает указания в пределах своей компетенции, обязательные для исполнения всеми работниками союза. 

Как указывалось выше, председателем Совета Союза является ФИО7, председателем Правления Союза является ФИО6, что подтверждается сведениями в ЕГРЮЛ, (л.д. 136-166), сторонами в ходе рассмотрения настоящего дела не оспаривалось.

Исходя из приведенных выше положений статьи 37 Закона от 19.02.1992 г. № 3085-1, и Председатель Совета Союза и Председатель Правления Союза имеют право без доверенности действовать от имени Союза, причем право издавать распоряжения и давать указания, обязательные для исполнения всеми работниками Союза, только в пределах своей компетенции предоставлено Председателю Правления Союза; аналогичная оговорка о пределах компетенции в полномочиях Председателя Совета Союза законодательно не предусмотрена.

Таким же образом статус и пределы полномочий Председателя Совета Союза и Председателя Правления Союза закреплены в пунктах 6.4. и 6.9.6 Устава Союза, действовавшего с 2016 до апреля 2018 года (л.д. 176-193) – до принятия нового Устава Союза (л.д. 116-135).

В соответствии с пунктом 6.3.4. Устава (л.д. 176-193) определен перечень вопросов, относящихся к исключительной компетенции Совета Союза и не подлежащих передаче на решение Правления Союза.

На основании пункта 6.9.1. Устава (л.д. 176-193) Правление союза осуществляет свою работу на основании Положения о Правлении, которое утверждается Советом Союза. Вопросы, не относящиеся в соответствии с законом Российской Федерации «О потребительской кооперации (потребительских обществах, союзах) в Российской Федерации» и настоящим Уставом к исключительной компетенции общего собрания и исключительной компетенции Совета Союза, могут быть переданы на решение Правления Союза.

В силу абзаца 4 пункта 3.6. Положения о Правлении Союза, утвержденного Постановлением Совета Союза от 15.08.2014 года № 5 (л.д. 113-115), Председатель Правления наравне с Председателем Совета осуществляет прием на работу и принимает решение об увольнении с работы работников краевого союза, кроме работников, утвержденных на должность Советом краевого союза.

Проанализировав приведенные выше положения Закона РФ от 19.06.1992 г. № 1085-1, Устава Союза и Положения о Правлении Союза, суд приходит к выводу о том, что Председатель Совета Союза ФИО7 на 23.11.2017 года обладал правом принятия решения об увольнении работника, в связи с чем подписание им приказа от 23.11.2017 года № 5-к об увольнении истца (л.д. 32) соответствовало его компетенции как Председателя Совета Союза. 

Довод представителя истца о том, что такой приказ должна была подписать Председатель Правления Союза ФИО6, судом отклоняется не только в силу изложенного выше, но и в связи с тем, что из представленных суду ответчиком распоряжения от 21.11.2017 года № 34-Пр, путевого листа от 23.11.2017 года и протокола собрания от 23.11.2017 года усматривается выезд ФИО6 с 9-00 часов 23.11.2017 года в Нытвенское сельское потребительское общество для участия в отчетно-перевыборном собрании уполномоченных членов пайщиков этого общества (л.д. 196-200), что, как полагает суд, не подтверждает наличие у Председателя Правления Союза возможность подписать 23.11.2017 года приказ об увольнении истца.

Не указание ответчиком в качестве основания применения к истцу дисциплинарного взыскания: в распоряжении от 21.11.2017 года № 35-Пр – объяснения истца от 09.11.2017 года, в приказе № 5-к от 23.11.2017 года – объяснения истца и актов об отсутствии на рабочем месте, а также не указание в распоряжении и приказе дат, в которые истцом совершены прогулы, о незаконности увольнения истца по подпункту «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ не свидетельствует.

При изложенных выше обстоятельствах суд не усматривает оснований для удовлетворения иска ФИО2 к Пермскому краевому союзу потребительских обществ о признании незаконными приказа об увольнении № 5-к от 23.11.2017 года и формулировки основания увольнения по подпункту «а» пункта 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации в записи № 17 в трудовой книжке истца, а также в возложении обязанности на Пермский краевой союз потребительских обществ изменить формулировку основания увольнения истца на пункт 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (собственное желание).

В связи с тем, что требования о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда являются производными от требования о признании незаконным приказа об увольнении и изменении формулировки основания увольнения и, кроме того, истцом не доказано обращение к потенциальным работодателям по вопросу трудоустройства и отказа в трудоустройстве при наличии записи в трудовой книжке истца за № 17, суд приходит к выводу об отказе истцу в удовлетворении ее требований о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула (с 09.06.2018 года) и компенсации морального вреда.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

ФИО2 в удовлетворении иска к Пермскому краевому союзу потребительских обществ о признании незаконными приказа об увольнении № 5-к от 23.11.2017 года, формулировки основания увольнения по подпункту «а» пункта 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации в записи в трудовой книжке, возложении обязанности на Пермский краевой союз потребительских обществ изменить формулировку основания увольнения на пункт 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула с 9 июня 2018 года и компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Ленинский районный суд г. Перми в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий: подпись (О.В. Бузмакова)

<

данные изъяты>