Судья первой инстанции Григорьева К.С. Дело № 10-34/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Иркутск 24 октября 2024 года

Суд апелляционной инстанции Свердловского районного суда г. Иркутска в составе председательствующего судьи Шовкомуда С.П.,

при секретаре судебного заседания Петровой Ю.А.,

с участием прокурора - заместителя прокурора Свердловского района г. Иркутска Жагло А.В.,

потерпевшей Потерпевший №1,

защитника – адвоката Иркутской областной коллегии адвокатов «Десница» Назырова Р.В., представившего удостоверение 

<

Номер обезличен> и ордер 

<

Номер обезличен> от 24 октября 2024 года,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора Свердловского района г. Иркутска Жагло А.В. и апелляционной жалобе адвоката Восточного филиала Иркутской областной коллегии адвокатов Хоммер К.А., действующей в интересах потерпевшей Потерпевший №1, на постановление мирового судьи судебного участка № 121 Свердловского района г. Иркутска от 19 сентября 2024 года, которым уголовное дело в отношении ФИО2, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, возвращено прокурору Свердловского района г. Иркутска для устранения препятствий его рассмотрения судом по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке ФИО2 оставлена без изменения.

Изложив содержание апелляционного представления, апелляционной жалобы, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

18 марта 2024 года уголовное дело в отношении ФИО2, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, поступило мировому судье судебного участка № 121 Свердловского района г. Иркутска.

Постановлением мирового судьи судебного участка № 121 Свердловского района г. Иркутска от 19 сентября 2024 года, вынесенным в ходе судебного разбирательства, данное уголовное дело по инициативе суда возвращено прокурору Свердловского района г. Иркутска в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом. Этим же постановлением мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке ФИО2 оставлена без изменения.

В апелляционном представлении заместитель прокурора Свердловского района г. Иркутска Жагло А.В. выражает несогласие с постановлением о возвращении уголовного дела в отношении ФИО2 прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, считает его незаконным, необоснованным, немотивированным вследствие неверного применения норм уголовно-процессуального закона, неустановлением сведений о личности подсудимого на момент разрешения вопроса о назначении ему переводчика, непринятии сведений об его образовании, принятии решения о назначении ему переводчика с констатацией факта не владения русским языком, установление такого факта без ссылки на конкретные фактические обстоятельства, установленные в рамках судебного следствия.

Указывает, что суд первой инстанции, рассматривая ходатайство защиты о том, что подсудимый ФИО2 не владеет русским языком, установил такой юридический факт без его предварительной проверки, формально, с его слов, чем сам необоснованно и незаконно создал условия для злоупотребления правом, немотивированно поставив под сомнение доказательства, полученные с соблюдением требования закона.

Подсудимый ФИО2 родился ....

Приводит положения пункта «а» ч. 6(1) Постановления Правительства РФ от 15 июля 2010 года № 528 (ред. от 14 февраля 2024 года) «Об организации на территории Российской Федерации работы с соотечественниками, желающими принять участие в государственной программе по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом, и о внесении изменений в Постановление Правительства Российской Федерации от 28 декабря 2006 года № 817».

Во всех государственных образовательных учреждениях в СССР в качестве основного и государственного языка являлся русский язык, который был включен в обязательный предмет любого аккредитованного государственного учреждения.

В 2003 году ФИО2 получен ....

Законодателем не предусмотрено самовольного трактования указанной нормы, нет оснований для получения гражданства лицами, не знающими русский язык, так как государственно-правовая политика государства нацелена на то, что все лица, даже иностранные получающие вид на жительство, трудовые мигранты, протокольно сдавать и получать сертификат на знание русским языком.

В свою очередь решение суда первой инстанции идет в разрез со всей государственной политикой в вопросах института миграции, создает вне правового поля условия, которые по своей сути и содержанию прямо противоречат закону. При этом суд не является законодательным органом и не может формировать общепризнанные нормы обязательные для применения в повседневной жизни граждан и общества в целом.

По логике суда гражданином Российской Федерации может быть лицо, не владеющее русским языком, данное суждение находится за рамками норм закона и прямо им противоречит.

На государственном уровне специально созданы нормами права фильтры и барьеры по средствам, реализации которых возможно получить гражданство и вид на жительство в Российской Федерации. Одним из таких обязательных критериев является владение русским языком, гражданин РФ безусловно является носителем русского языка.

Приводит положения п. 2 ч. 1 ст. 15.1 Федерального закона от 25 июля 2002 года № 115-ФЗ (ред. от 8 августа 2024 года) «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации».

Как установлено, ФИО2 получил в 2003 году вид на жительство именно в связи с предоставлением им аттестата образования учебного заведения - документ государственного образца об образовании. Об этом же он указал при получении гражданства РФ, а именно, что на основании аттестата является носителем русского языка, владеет им, на основании чего ему представлено такое гражданство с 2004 года.

Судом не взяты в расчет и требования закона о том, что любой без исключения иностранный гражданин обязан доказать владение русским языком, знаниями истории России и основами законодательства Российской Федерации при подаче заявления о выдаче разрешения на временное проживание или вида на жительство, исключения из данного правила содержатся в ч. 5 ст. 15.1 Федерального закона от 25 июля 2002 года № 115-ФЗ и к ФИО2 отношения не имеют.

Приводит положения п.п. 1-3 ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 28 апреля 2023 года № 138-Ф3 (ред. от 8 августа 2024 года) «О гражданстве Российской Федерации».

Таким образом, на всех стадиях получения образования в СССР, получении вида на жительство и получении гражданства Российской Федерации ФИО2 обязан был доказать владение русским языком.

Получение гражданства РФ ФИО2 являлось упрощенным процедурно, без экзамена, но при наличии подтверждающего аттестата и анкетно письменно он подтвердил факт владения русским языком на основании полученного образования в СССР, а это как устная, так и письменная речь входящие в структуру русского языка.

На вопросы государственного обвинителя в суде подсудимый ФИО2 подтвердил, что анкета им заполнялась, сама анкета ему также представлена и он указал, что в пункте 19 указал, что русским языком владеет и в этой части государственный орган не обманывал.

Позиция ФИО2 сформулирована в непонимании юридической терминологии, что не относится к владению русским языком, для этих целей ему обеспечено участие защитника, как раз обязанного такой терминологией владеть, объяснять ее суть и содержание, что было обеспечено на всех стадиях уголовного судопроизводства.

При этом как верно отмечено потерпевшим и его представителем, что ФИО2 в процессе у переводчика не требует перевод сообщенных сведений, все понимая и ориентируясь.

В 2009 году ФИО2 успешно сдал экзамены на знание Правил дорожного движения в ГИБДД и получил установленной формы официальное водительское удостоверение на право управление транспортными средствами категории «В». Указанный экзамен невозможно успешно сдать, не владея русским языком и не понимая его, тем более при указанном экзамене в вопросы включены сложные вопросы управления транспортными средствами, формулировки вопросов содержат техническую терминологию, явно выходящую за базовый уровень русского языка.

ФИО2 на протяжении более 9 лет работает ОГАУСО «КЦСОН» (соцзащита), то есть в областном государственном учреждении, где также все лица общаются на русском языке. Со слов свидетеля - заместителя директора ОГАУСО (КЦСОН) (соцзащита) ФИО8, ФИО2 с ним общается только на русском языке и соответственно все заявления о приеме на работу, об отпуске и т.д. также пишет сам на русском языке.

О своей нуждаемости в услугах переводчика ФИО2 заявил только на стадии судебного следствия, после замены защитника, злоупотребляя своим правом как способом не запрещенной законом защиты от предъявленного ему обвинения в совершении небольшой тяжести преступления против здоровья гражданина.

В судебном заседании суда первой инстанции подсудимый пояснил, что нуждается в услугах переводчика, поскольку некоторые вопросы на русском языке он плохо понимает.

При рассмотрении дела в суде первой инстанции право на пользование услугами переводчика ФИО2 требовалось представить не в связи с тем, что он не владеет государственным языком Российской Федерации, на котором ведется уголовное судопроизводство, а в целях обеспечения ему дополнительной гарантии реализации права, предусмотренного п. 6 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, то есть права давать показания и разъясняться на родном языке.

Поэтому в данной части постановление суда первой инстанции на стадии судебного следствия об удовлетворении ходатайства стороны защиты и назначении переводчика ФИО2 с мотивировкой, что он не владеет государственным языком Российской Федерации, на котором ведется уголовное судопроизводство, является незаконным, необоснованным и немотивированным, явно противоречит совокупности представленных суду со стороны государственного обвинения фактических обстоятельств, свидетельствующих об обратном, чем судом созданы условия и основания для злоупотребления его правом, поставлены под сомнения собранные надлежаще и в соответствии с требованиями федерального закона доказательства, чем подорвана сама суть правосудия, принцип беспристрастности уголовного судопроизводства, невозможности создавать преимущества одних доказательств перед другими без их анализа на предмет взаимосвязи, необходимости мотивировать любые суждения и решения, к которым приходит суд объективно, полноценно и структурно.

Судом первой инстанции не исследованы копии дипломов и листки вкладыши об образовании подсудимого ФИО2, где было бы установлено, что он проходил дисциплину русский язык и сдавал положительно экзамен о владении русским языком в период получения образования.

Показаниями свидетелей, потерпевшего доподлинно установлен факт владения русским языком подсудимым ФИО2

Так, допрошен в качестве свидетеля заместитель директора ОГАУСО (КЦСОН) (соцзащита) ФИО8, который показал, что является начальником подсудимого ФИО2, он работает в государственном учреждении в качестве подсобного рабочего примерно с 2015 года, владеет русским языком, разговаривает на русском, редко не понимает сложные слова, касающиеся компьютерной техники и информационных технологий, а в части рабочих процессов все понимает по-русски и он с ним общается только на русском языке.

Допрошен старший дознаватель ФИО9, которая показала, что при защитнике в ходе каждого следственного действия допросе подозреваемого (1), очных ставках (2) она каждый раз разъясняла вместе с защитником ФИО2 право на переводчика, он каждый раз отказывался и сведения об отказе печатно отражены в протоколе, который подписан участвующими лицами подозреваемым и защитником, жалоб и замечаний к протоколу не поступало.

Аналогичные показания дала свидетель дознаватель ФИО10, подтвердив показания ФИО9, так как при одной очной ставке присутствовала и была очевидцем хода следственного действия.

Допрошена потерпевшая Потерпевший №1 о том, что при проведении очной ставки ФИО2 понимал заданные ему вопросы, общение в ходе следственного действия было на русском языке, она знает подсудимого более 7 лет и он свободно понимает русский язык, в судебном это его версия защиты, так как он боится уголовной ответственности и для этого нанял платного защитника. На вопросы обвинения потерпевшая сообщила, что протокол очной ставки подсудимый читал, исправлял, подписывал и замечаний у него не было, он не пояснял, что русским языком не владел, ходатайств о назначении переводчика не заявлял.

Представитель потерпевшей в судебном заседании обращал внимание суда, что за 3 часа судебного процесса ФИО2 лишь дважды обращался к переводчику и все остальные фразы сам понимает, дает на них ответы и суть их ему ясна, а его ходатайство о переводчике является лишь способом защиты.

Позиция суда первой инстанции сводится к тому, что в протоколе суд, разрешая ходатайство, неверно отразил формулировку основания к назначению переводчика, требовалось указать о реализации права, гарантированного ст. 18 и 50 УПК РФ, а суд дополнительно ошибочно и преждевременно расширил и установил юридический факт незнания ФИО2 русского языка, чем заранее создал препятствие для рассмотрения уголовного дела, подтвердив, что нарушено право подсудимого на защиту, не представлен переводчик, из чего вытекает, что подлежащие вручению документы не переведены, следственные действия с его участием недействительны, обвинительный акт, врученный ему не переведен и он не знает о предъявленном ему обвинении.

Иная формулировка при рассмотрении обозначенного ходатайства позволила бы рассмотреть уголовное дело и именно такое решение суда явилось мотивом последующего решения о возвращении уголовного дела. При этом на стадии предварительного расследования нарушений не имелось.

Таким образом, вывод суда первой инстанции о не достаточном уровне владения ФИО2 русским языком, на котором ведется производство по уголовному делу, является не правильным, не основанным на качественной оценке информации о личности подсудимого и не верном применении положений, предусмотренных ч. 2 ст. 18 УПК РФ.

Приводит позицию Конституционного Суда РФ и судебную практику, ссылаясь на определение от 20 июня 2006 года № 243-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ч. на нарушение его конституционных прав ч. 2 ст. 18 УПК РФ» и апелляционное постановление Мурманского областного суда от 5 октября 2021 года по делу № 22-1213/2021.

Просит постановление от 19 сентября 2024 года мирового судьи судебного участка № 121 Свердловского района г. Иркутска по уголовному делу по обвинению ФИО2 по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ о возвращении прокурору Свердловского района г. Иркутска в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ отменить, уголовное дело направить в мировой судебный участок Свердловского района г. Иркутска на новое рассмотрение в ином составе суда.

В апелляционной жалобе адвокат Хоммер К.А., действующая в интересах потерпевшей Потерпевший №1, также выражает несогласие с постановлением суда о возвращении уголовного дела в отношении ФИО2, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Указывает, что суд постановил вернуть уголовное дело прокурору на основании того, что подсудимый ФИО2 заявил, что нуждается в услугах переводчика, поскольку в недостаточной степени понимает русский язык, вместе с тем, в ходе дознания все следственные действия с участием подсудимого ФИО2 проводились на русском языке, обвинительный акт по уголовному делу в переводе на родной язык ФИО2 отсутствует в уголовном деле.

Полагает, что ФИО2 злоупотребляет правами с целью избежать ответственности за совершенное им преступление, а постановление суда является незаконным и необоснованным.

ФИО2, утверждая, что не владеет русским языком в достаточной степени, чтобы понимать значение и суть следственных действий, вводит суд в заблуждение.

В материалах уголовного дела имеется протокол об административном рушении АП 

<

Номер обезличен> от 8 июля 2023 года (л.д. 37-38) в отношении ФИО3 по ст. 20.21 КоАП РФ. В протоколе указано, что родной язык ФИО3 русский, русским языком владеет, в переводчике не нуждается. Протокол подписан ФИО3

В материалах уголовного дела имеются документы, в которых указано, что ФИО3 разъяснено право давать показания на родном языке или языке, которым он владеет: протокол вручения подозреваемому копии уведомления о подозрении в совершении преступления и разъяснения ему прав подозреваемого, предусмотренных ст. 46 УПК РФ от 14 января 2024 года (л.д. 54-55), протокол допроса подозреваемого от 14 января 2024 года (л.д. 57-59). Указанные документы подписаны ФИО2 в присутствии защитника Горустович С.В.

В суде в качестве свидетеля была допрошена ФИО9 - старший дознаватель, производившая предварительное расследование по уголовному делу в отношении ФИО2 ФИО9 показала, что разъясняла ФИО2 право давать показания на родном языке или языке, которым он владеет, право пользоваться услугами переводчика. На что подсудимый отреагировал негативно, посчитав это предложение оскорблением, так как считает, что хорошо знает русский язык. Также ФИО9 пояснила, что в ходе проведения следственных действий ФИО1 свободно общался на русском языке со всеми участниками следственных действий, сам лично читал протоколы и просил дознавателя внести в них изменения.

Свидетель ФИО12 - дознаватель ОП-1 МУ МВД России «Иркутское», допрошенная судом в качестве свидетеля, пояснила, что работает в одном кабинете с дознавателем ФИО9 и присутствовала при проведении следственных действий с участием ФИО2 ФИО2 в ходе следственных действий свободно общался на русском языке.

В суде в качестве свидетеля был допрошен ФИО8 - заместитель директора областного государственного автономного учреждения социального обслуживания «Комплексный центр социального обслуживания населения» (ОГАУСО «КЦСОН»), являющийся непосредственным руководителем ФИО3, который в ОГАУСО «КЦСОН» работает в должности разнорабочего. ФИО8 пояснил, что ФИО2 свободно владеет русским языком. Коллектив ОГАУСО «КЦСОН» более двухсот человек, все между собой разговаривают на русском языке, ФИО3 в процессе исполнения своих трудовых обязанностей сталкивается с каждым из сотрудников. Ни кто из сотрудников ОГАУСО «КЦСОН» не жаловался ему на то, что ФИО3 его не понимает. У самого ФИО8 трудностей в общении с ФИО3 не возникает. Также ФИО3 свободно владеет письменной русской речью, пишет заявления на отпуск и т.п.

ФИО2 является гражданином Российской Федерации, проживает в России с 2003 года. В суде было исследовано заявление ФИО2 в миграционную службу о приеме в гражданство Российской Федерации, в котором он указал, что владеет русским языком.

ФИО2 при допросе в качестве подозреваемого указал, что закончил 10 классов в средней русскоговорящей школе. После школы поступил в колледж, где обучался на машиниста-тракториста. Русским языком владеет свободно, читать, писать умеет, в переводчике не нуждается. Все вышеуказанное отражено в протоколе допроса от 14 января 2024 года (л.д. 57-59).

Судом было установлено, что ФИО2 имел право на управление транспортными средствами.

Все вышеперечисленное достоверно свидетельствует о том, что подсудимый свободно владеет русской речью, как письменной, так и устной. В ходе судебного заседания подсудимый выслушивал показания свидетелей на русском языке, а затем свободно отвечал на вопросы прокурора, защитника и представителя потерпевшей, не обращаясь к переводчику.

Доводы подсудимого и его защитника о том, что ФИО1 не понятна юридическая терминология, не противоречат тому, что последний свободно владеет русским языком. Для разъяснения юридических терминов подсудимому был назначен адвокат.

Суд первой инстанции необоснованно удовлетворил ходатайство подсудимого о предоставлении ему переводчика со ссылкой на то, что ФИО1 не владеет русским языком.

ФИО1 заявил ходатайство о предоставлении ему переводчика только на стадии судебного разбирательства. В ходе дознания такое ходатайство подсудимым не заявлялось. Удовлетворяя ходатайство подсудимого, суд первой инстанции не проверил его доводы. Вопрос о том, владеет ли в действительности ФИО1 русским языком, был предметом рассмотрения суда первой инстанции после того, как ему был назначен переводчик.

ФИО1 намеренно заявляет о том, что нуждается в услугах переводчика только на стадии судебного разбирательства, искусственно создавая основания для признания недопустимыми доказательств - протоколов следственных действий с его участием, но без участия переводчика.

Реализация права ФИО1 говорить на родном языке на стадии судебного разбирательства не должна негативно сказываться на правах потерпевшей. Потерпевшая, в свою очередь, имеет право на осуществление судопроизводства в разумный срок.

Просит постановление мирового судьи судебного участка № 121 Свердловского района г. Иркутска о возращении уголовного дела 

<

Номер обезличен> в отношении ФИО2 прокурору Свердловского района г. Иркутска отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в ином составе суда.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции прокурор ФИО5 и потерпевшая Потерпевший №1 доводы апелляционных представления и жалобы поддержали, просили об отмене постановления суда первой инстанции о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, направлении уголовного дела на новое судебное разбирательство в ином составе суда.

Защитник - адвокат Назыров Р.В. возражал по доводам апелляционных представления и жалобы, находя принятое судебное решение законным, обоснованным и мотивированным.

Проверив в апелляционном порядке материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановление суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным.

Постановление суда первой инстанции о возвращении уголовного дела прокурору данным требованиям закона соответствует.

В соответствии с ч. 1 ст. 237 УПК РФ суд по собственной инициативе или по ходатайству стороны возвращает дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения, приведенных в указанной статье, а также в других случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном заседании, а устранение таких нарушений не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия.

По смыслу п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ во взаимосвязи с пунктами 2-5 части первой той же статьи, а также со статьями 215, 220, 221, 225 и 226 УПК Российской Федерации, возвращение уголовного дела прокурору в случае нарушения требований данного Кодекса при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта может иметь место при установлении нарушений, допущенных на досудебных стадиях, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства. При этом основанием для возвращения уголовного дела прокурору во всяком случае являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, совершенные дознавателем, следователем или прокурором, в силу которых исключается возможность постановления судом приговора или иного решения. Подобные нарушения в досудебном производстве требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают принятие по делу судебного решения, отвечающего требованиям справедливости, всегда свидетельствуют в том числе о несоответствии обвинительного заключения или обвинительного акта требованиям данного Кодекса.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 года № 18-П, существенными процессуальными нарушениями, являющимися препятствием для рассмотрения уголовного дела, являются нарушения, которые суд не может устранить самостоятельно, и которые, как повлекшие лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства, исключают возможность постановления законного и обоснованного приговора и фактически не позволяют суду реализовать возложенную на него Конституцией Российской Федерации функцию осуществления правосудия.

Принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору, суд первой инстанции указал на допущенные на досудебной стадии производства нарушения требований уголовно-процессуального закона, выразившиеся в несоблюдении требований ст.ст. 18, 46, 225 УПК РФ.

Указанные нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные на досудебной стадии производства по уголовному делу, суд первой инстанции признал неустранимыми и исключающими возможность вынесения итогового решения по уголовному делу.

Приведенные выводы о наличии нарушений уголовно-процессуального закона, требующих устранения путем возвращения уголовного дела прокурору, суд апелляционной инстанции находит правильными.

В соответствии с ч. 1 ст. 11 УПК РФ суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав.

Согласно ч. 2 ст. 18 УПК РФ, участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном УПК РФ.

На основании ч. 3 ст. 18 УПК РФ, если в соответствии с УПК РФ следственные и судебные документы подлежат обязательному вручению подозреваемому, обвиняемому, а также другим участникам уголовного судопроизводства, то указанные документы должны быть переведены на родной язык соответствующего участника уголовного судопроизводства или на язык, которым он владеет.

В соответствии с п.п. 1, 6, 7 ч. 4 ст. 46 УПК РФ подозреваемый вправе знать, в чем он подозревается, и получить копию постановления о возбуждении уголовного дела, либо копию протокола задержания, либо копию постановления о применении к нему меры пресечения; давать показания и объяснения на родном языке или языке, которым он владеет; пользоваться помощью переводчика бесплатно.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

Как следует из материалов уголовного дела подсудимый ФИО2 является участником уголовного судопроизводства, недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу.

Об этом подсудимый ФИО2 заявил в подготовительной части судебного заседания при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции и пояснил, что не очень хорошо понимает русский язык, юридические слова, термины.

В связи с этим, защитником Назыровым Р.В. заявлено ходатайство о назначении подсудимому ФИО2 переводчика, данное ходатайство поддержали подсудимый и государственный обвинитель, не возражала против заявленного стороной защиты ходатайство и потерпевшая Потерпевший №1, ходатайство защитника было удовлетворено судом первой инстанции, которым постановлено назначить подсудимому переводчика.

Исходя из разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, содержащихся в п. 14 постановления Пленума № 1 от 5 марта 2004 года «О применении судами норм Уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации» и п. 19 постановления Пленума № 51 от 19 декабря 2017 года «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства», под допущенными при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225 УПК РФ положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта.

В тех случаях, когда существенное нарушение закона, допущенное в досудебной стадии и являющееся препятствием к рассмотрению уголовного дела, выявлено при судебном разбирательстве, суд, если он не может устранить такое нарушение самостоятельно, по ходатайству сторон или по своей инициативе возвращает дело прокурору для устранения указанного нарушения при условии, что оно не будет связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия.

При вынесении решения о возвращении уголовного дела прокурору суду надлежит исходить из того, что нарушение в досудебной стадии гарантированных Конституцией Российской Федерации права обвиняемого на судебную защиту и права потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора.

Если в ходе судебного разбирательства выявлены существенные нарушения закона, указанные в пунктах 1 - 6 части 1 статьи 237 УПК РФ, допущенные в досудебном производстве по уголовному делу и являющиеся препятствием к постановлению судом приговора или вынесения иного итогового решения, не устранимые судом, то суд по ходатайству стороны или по своей инициативе возвращает дело прокурору при условии, что их устранение не будет связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия.

Следует также иметь в виду, что в таких случаях после возвращения дела судом прокурор (а также по его указанию следователь или дознаватель) вправе, исходя из конституционных норм, провести следственные или иные процессуальные действия, необходимые для устранения выявленных нарушений, и, руководствуясь статьями 221 и 226 УПК РФ, составить новое обвинительное заключение или новый обвинительный акт.

Согласно п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», в ч. 2 ст. 26 Конституции Российской Федерации закреплено право каждого на пользование родным языком. В силу указанной конституционной нормы, а также в соответствии с положениями ч. 2 ст. 9 ГПК РФ, ч. 2 ст. 18 УПК РФ, ч. 2 ст. 24.2 КоАП РФ суд обязан разъяснить и обеспечить участвующим в деле лицам право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, подавать жалобы и выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, а также пользоваться услугами переводчика.

Конституция Российской Федерации гарантирует равенство всех перед законом и судом, в том числе независимо от национальности и языка, а также право каждого на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания и обучения (статья 19, часть 2; статья 26, часть 2); указанные гарантии распространяются и на ту сферу отношений, в которой в силу конституционных предписаний, закрепленных в статье 68 (часть 1), обязательно использование государственного языка, включая конституционное, гражданское, уголовное, административное судопроизводство, судопроизводство в арбитражных судах, делопроизводство в федеральных судах, судопроизводство и делопроизводство у мировых судей. В этой связи федеральный законодатель установил, что участвующим в деле лицам, не владеющим языком судопроизводства, обеспечивается право выступать и давать объяснения на родном языке либо на любом свободно избранном языке общения, а также пользоваться услугами переводчика (часть 3 статьи 10 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», статья 6 Федерального конституционного закона от 23 июня 1999 года № 1-ФКЗ «О военных судах Российской Федерации», пункт 3 статьи 18 Закона Российской Федерации от 25 октября 1991 года № 1807-I «О языках народов Российской Федерации», пункт 4 части 1 статьи 3 и часть 2 статьи 5 Федерального закона от 1 июня 2005 года № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации»).

В развитие приведенных требований Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации прямо предусматривает, что участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном данным Кодексом, а документы, подлежащие обязательному вручению подозреваемому, обвиняемому, должны быть переведены на его родной язык или на язык, которым он владеет (части вторая и третья статьи 18, пункты 6 и 7 части четвертой статьи 46, пункты 6 и 7 части четвертой статьи 47). Указанные положения, помимо прочего, направлены на обеспечение конституционного права подозреваемых, обвиняемых на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими их права и свободы.

Материалы уголовного дела не содержат сведений о достаточном владении подсудимым ФИО2 русским языком, этот вопрос у него в ходе предварительного расследования в форме дознания не выяснялся, как не выяснялись обстоятельства его обучения. В материалах уголовного дела имеется лишь допрос ФИО2 в качестве подозреваемого (т. 1, л.д. 57-59), в котором он указал, что русским языком владеет свободно, читать, писать умеет, в переводчике не нуждается, однако в этом же протоколе нет сведений, что подозреваемый отказывается от помощи переводчика, соответствующее заявление от него не отбиралось, сам протокол содержит множество орфографических ошибок в записи «с моих слов записано верно, мною прочитано», как и в протоколе ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, где рукописные записи сделаны обвиняемым ФИО2 (т. 1, л.д. 144-150).

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной им в определениях от 20 июня 2006 года № 219-О, 26 мая 2011 года № 665-О-О, 19 июня 2012 года № 1064-О, 23 апреля 2014 года № 545-О, 24 июня 2014 года № 1435-О, 25 сентября 2014 года № 1874-О, 26 апреля 2016 года № 710-О, 28 сентября 2017 года № 2212-О, суд, разъясняя сторонам их права и обязанности и создавая необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, должен убедиться в том, что уровень владения участником уголовного судопроизводства языком, на котором оно ведется, со всей очевидностью является достаточным для реализации этим участником его прав и обязанностей.

При этом язык является универсальным средством социальной коммуникации, включающей как устную речь, так и письменную форму фиксации и передачи информации при помощи соответствующих буквенных и иных знаков и символов. Тем самым обязательное вручение обвиняемому документа в предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации случаях подразумевает фактическую возможность прочтения им такого документа.

Наличие у обвиняемого (подозреваемого) защитника не является достаточной гарантией реализации предусмотренного ст. 18 УПК РФ принципа языка уголовного судопроизводства, не освобождает лиц, ведущих производство по уголовному делу, от обязанности обеспечения переводчиком лиц, не владеющих или недостаточно владеющих языком судопроизводства.

Как видно из материалов уголовного дела, у суда первой инстанции возникли сомнения в том, что подсудимый ФИО2 достаточно владеет языком, на котором ведется судопроизводство, в связи с чем, назначил ему переводчика и в ходе дальнейшего судебного разбирательства пришел к выводу о возвращении уголовного дела по обвинению ФИО2 прокурору в порядке, предусмотренном п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

В то же время органы предварительного расследования в форме дознания и прокурор не проверили соблюдение права подозреваемого и обвиняемого ФИО2 давать показания, знакомиться с материалами уголовного дела на родном языке на стадии предварительного следствия. Помимо этого оставили без внимания положения ч. 3 ст. 18 УПК РФ, в соответствии с которым следственные документы, подлежащие обязательному вручению подозреваемому, обвиняемому, должны быть переведены на его родной язык или на язык, которым он владеет.

Как следует из материалов уголовного дела, на стадии предварительного следствия в форме дознания все значимые юридические действия, в том числе допрос ФИО2 в качестве подозреваемого, ознакомление с материалами уголовного дела, производились без участия переводчика.

Привлечение к участию в уголовном деле переводчика на стадии рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции по причине нуждаемости в этом подсудимого ФИО2 ставит под сомнение соблюдение его прав на досудебной стадии. Нарушение права пользоваться родным языком и соответственно защищать себя на стадии предварительного расследования не может быть устранено в ходе судебного разбирательства по уголовному делу, препятствует рассмотрению уголовного дела судом.

По смыслу ст. 237 УПК РФ возвращение уголовного дела прокурору может иметь место, если это необходимо для защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства и которые исключают возможность принятия по уголовному делу судебного решения, отвечающего требованиям справедливости и законности.

Именно такие нарушения были допущены при составлении обвинительного акта, которые суд первой инстанции обоснованно расценил как допущенные при составлении обвинительного акта нарушения требований уголовно-процессуального закона, исключающие принятие судом решения по существу уголовного дела на его основании. Данные выводы суда первой инстанции согласуются с приведенными разъяснениями Пленумов Верховного Суда Российской Федерации.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном производстве, поэтому состоявшееся судебное решение по уголовному делу в отношении ФИО2 подлежит оставлению без изменения, а уголовное дело возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Допущенные нарушения уголовно-процессуального закона препятствуют суду апелляционной инстанции проверить другие доводы апелляционных представления и жалобы, так как они будут являться предметом рассмотрения при дальнейшем производстве по уголовному делу, в том числе судом первой инстанции после устранения органами предварительного следствия препятствий его рассмотрения.

Согласно принципу, изложенному в ст. 15 УПК РФ, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые и равные условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Перевод следственных документов, подлежащих обязательному вручению подозреваемому, обвиняемому, а также другим участникам уголовного судопроизводства, когда указанные документы должны быть переведены на родной язык соответствующего участника уголовного судопроизводства или на язык, которым он владеет, - не свойственная суду функция.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами апелляционных представления и жалобы об отсутствии оснований для возвращения уголовного дела прокурору, поскольку установленные судом первой инстанции обстоятельства, не позволяют суду принять законное и обоснованное решение на основе имеющегося по уголовному делу обвинительного акта.

Постановление суда первой инстанции соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, принято с соблюдением норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих разрешение судом данного вопроса.

Оснований для отмены постановления суда первой инстанции о возвращении уголовного дела прокурору суд апелляционной инстанции не усматривает.

Апелляционное представление заместителя прокурора Свердловского района г. Иркутска Жагло А.В. и апелляционная жалоба адвоката Хоммер К.А. на постановление суда первой инстанции о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление мирового судьи судебного участка № 121 Свердловского района г. Иркутска от 19 сентября 2024 года о возвращении уголовного дела в отношении ФИО2, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, прокурору Свердловского района г. Иркутска в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом, оставить без изменения, апелляционное представление заместителя прокурора Свердловского района г. Иркутска Жагло А.В. и апелляционную жалобу адвоката Восточного филиала Иркутской областной коллегии адвокатов Хоммер К.А., действующей в интересах потерпевшей Потерпевший №1, на данное постановление - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово).

Председательствующий судья С.П. Шовкомуд