РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

15 февраля 2018 года город Губкин Белгородской области

Губкинский городской суд Белгородской области в составе

судьи Бобровникова Д.П.

при секретаре Кривошеевой А.А.

с участием:

истца ФИО1, представителя ФИО2,

ответчика ФИО3, представителя ФИО4,

третьего лица ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о признании завещания недействительным,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3 о признании недействительным завещания, составленного 24.11.2016 г. ФИО6 – отцом истца, удостоверенного нотариусом Губкинского нотариального округа Белгородской области ФИО5, утверждая, что при жизни, на день составления завещания ФИО6, умерший 

<

данные изъяты>, страдал заболеванием, которое препятствовало ему понимать значение своих действий, руководить ими.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 (по заявлению) исковые требования поддержали, просили их удовлетворить.

Ответчик ФИО3 и его представитель ФИО4 исковые требования не признали, просили об отказе в удовлетворении исковых требований, утверждая, что в юридически значимый момент – день составления завещания и его нотариального удостоверения завещатель ФИО6 в полной мере мог понимать значение своих действий, руководить ими, действовал осознано, руководствовался собственной волей. Суду представили письменные пояснения (л.д.*).

Третье лицо нотариус ФИО5 представила письменные возражения (л.д.*), поддержала позицию стороны ответчика, полагая, что оснований для удовлетворения исковых требований по доводам истца не имеется.

Суд, выслушав объяснения сторон, исследовав представленными ими в дело доказательства, приходит к выводу об удовлетворении исковых требований.

Согласно п.1 ст.1118 ГК РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

Пункт 2 этой статьи устанавливает, что завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме.

Пунктами 1-3 ст.1125 ГК РФ установлено, что нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие).

Завещание, записанное нотариусом со слов завещателя, до его подписания должно быть полностью прочитано завещателем в присутствии нотариуса. Если завещатель не в состоянии лично прочитать завещание, его текст оглашается для него нотариусом, о чем на завещании делается соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание.

Завещание должно быть собственноручно подписано завещателем.

Если завещатель в силу физических недостатков, тяжелой болезни или неграмотности не может собственноручно подписать завещание, оно по его просьбе может быть подписано другим гражданином в присутствии нотариуса. В завещании должны быть указаны причины, по которым завещатель не мог подписать завещание собственноручно, а также фамилия, имя, отчество и место жительства гражданина, подписавшего завещание по просьбе завещателя, в соответствии с документом, удостоверяющим личность этого гражданина.

В соответствии со ст.1131 ГК РФ при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание) (пункт 1). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием (пункт 2).

Из разъяснений, приведенных в п.21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 г. №9 «О судебной практике по делам о наследовании», следует, что сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Таким образом, исходя из смысла названных правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, так как соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по настоящему делу, являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя ФИО6 в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Суд признает, что истцом ФИО1 – сыном наследодателя ФИО6, умершего 

<

данные изъяты> (л.д.*), наследником первой очереди согласно п.1 ст.1142 ГК РФ, обладающим правом оспаривать завещание в силу п.2 ст.1131 ГК РФ, представлены суду достаточные в своей совокупности доказательства, не опровергнутые стороной ответчика, для признания завещания недействительным.

Оспариваемое завещание составлено наследодателем ФИО6 24.11.2016 г. по месту жительства в г.Губкине Белгородской области, подписано рукоприкладчиком А.Н.Н., удостоверено нотариусом ФИО5 вне помещения нотариальной конторы по месту жительства завещателя (л.д.*).

По утверждению стороны ответчика, ФИО6, составляя оспариваемое завещание, полностью понимал значение своих действий, мог руководить ими, изъявил свою волю на распоряжение имуществом на случай смерти, тем самым выразил способ благодарности ответчику и его отцу ФИО7 за уход на протяжении последних нескольких лет жизни.

Из объяснений третьего лица нотариуса ФИО5, ее письменных возражений следует, что дееспособность ФИО6 ею была определена путем проверки паспорта, а также беседы с завещателем, который внятно сообщил цель выезда к нему на дом нотариуса, адекватно отвечал на вопросы, признаков психического здоровья не выказывал.

Свидетель А. Н.Н. подтвердил, что в момент удостоверения завещания между нотариусом и ФИО6 была беседа, и последний ответил на все поставленные вопросы.

Свидетели А.Н.Н. и Д. В.С. также сообщили суду, что они как соседи ФИО6 не замечали за ним каких-либо отклонений при общении, подтверждая, что ФИО6 допускал случаи злоупотребления спиртным, лечился от алкоголизма.

Л.В.И. в своих показаниях утверждал, что он на протяжении последних пяти лет помогал ФИО6, который плохо ходил, был слаб, привозил ему продукты, ухаживал за ним. Имели место случаи, когда ФИО6 употреблял алкоголь по нескольку дней, и его возили на лечение в больницу в с.Бобровы Дворы. Однако свидетель также отрицал случаи неадекватного поведения ФИО6, указывая на то, что по просьбе самого завещателя пригласил нотариуса и рукоприкладчика, т.к. из-за слабости, дрожи в руках тот не мог расписаться.

Между тем объяснения ответчика и его представителя, третьего лица и показания названных свидетелей не убедительны, не опровергают доводы истца и представленные им доказательства.

Из искового заявления, объяснений истца ФИО1 установлено, что ФИО6 состоял на учете у психиатра, страдал 

<

данные изъяты>. Заболевания вызвали такие изменения личности как эмоциональное обеднение, нарастающую внутреннюю напряженность, малую зависимость психики от контактов с окружающими. У ФИО6 были психопатоподобные расстройства, бред галлюцинации, агрессия к близким.

Доводы истца подтверждаются представленной в дело медицинской документацией на имя ФИО6 – медицинскими картами стационарного больного ОГУЗ «Боброво-дворская психиатрическая больница» (БДПБ, в настоящее время стационар №2 ОГКУЗ «Белгородская областная клиническая психоневрологическая больница) за 2009, 2011, 2013 и 2015 годы (л.д.*), медицинской картой диспансерного учета у врача-психиатра ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» (л.д.*).

Так ФИО6 состоял на учете у врача-психиатра с ноября 2011 года с диагнозом 

<

данные изъяты> Диспансерный учет прекращен смертью ФИО6 (карта диспансерного учета ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» №*).

В период с 31.03.2009 г. по 05.04.2009 г. (карта №*) ФИО6 находился на лечении в БДПБ с диагнозом: 

<

данные изъяты>.

25.07.2011 г. ФИО6 поступил на лечение в БДПБ с диагнозом: 

<

данные изъяты>.

По окончании лечения установлен основной диагноз: 

<

данные изъяты>.

В данной карте также содержатся сведения об установлении ФИО6 

<

данные изъяты>, а в карте диспансерного учета №* содержатся обратные талоны к протоколам медико-социальной экспертизы Бюро МСЭ-15 по Белгородской области, из которых следует, что именно заболевание – 

<

данные изъяты> стало основанием для признания ФИО6 инвалидом 

<

данные изъяты>по общему заболеванию.

В период с 30.11.2012 г по 06.01.2013 г. (карта №*) ФИО6 вновь проходил курс лечения в БДПБ с диагнозом 

<

данные изъяты>, а с 22.09.2015 г. по 22.10.2015 г. (карта №*) лечился в этом же медицинском учреждении с диагнозом 

<

данные изъяты>.

Судом по ходатайству истца была назначена посмертная (заочная) судебно-психиатрическая экспертиза.

Согласно выводам заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов от 10.01.2018 г. №* (первичная посмертная однородная судебно-психиатрическая экспертиза) ФИО6 при жизни, на момент составления завещания и его удостоверения нотариусом (24.11.2016 г.) обнаруживал признаки хронического психического расстройства в виде: 

<

данные изъяты>. Об этом свидетельствуют данные анамнеза о том, что на фоне длительного злоупотребления алкоголем (около 25 лет), носящего запойный характер с неспособностью самостоятельного прерывания запоя (по данному поводу получал в 2009 г. специализированную психиатрическую помощь в БДПБ, куда поступил в состоянии острого психотического состояния, характеризующего алкогольным делирием и установлением ему в последующем диагноза: 

<

данные изъяты>.

В дальнейшем, у ФИО6 возникли расстройства характерные для эндогенного шизофренического процесса (2011 г. по медицинской документации), сопровождающиеся галлюцинаторными проявлениями (разговаривал сам с собой, смеялся, а позже слышал «голоса» угрожающего, императивного (приказывающего) характера, отказывался от еды) с нарушениями мышления в виде аморфности, тугоподвижности, паралогичности, эмоционально-волевых нарушений (агрессивное поведение по отношению к родственникам, страхи, тревога, скудность эмоциональных проявлений, сниженный фон настроения, бездеятельность, безынициативность, растерянность, был пассивно-подчиняем, отмечалось снижение энергетического потенциала, утрата социального функционирования (утрата профессиональных навыков, установление нетрудоспособности, не следил за своим внешним видом, ни с кем не общался, залеживался в постели, не интересовался своей дальнейшей судьбой, лечением, не строил планов на будущее), и сопровождающиеся экзогенными факторами (продолжающейся алкоголизацией), что приводило к последующим госпитализациям в психиатрический стационар, где он находился с 02.09.2011 г., и ему был установлен диагноз: 

<

данные изъяты>.

В последующем ФИО6 отказывался от ранее назначенного поддерживающего медикаментозного лечения, что усугубляло негативную симптоматику, вышеуказанные психические расстройства имели тенденцию к прогрессированию, продолжал злоупотреблять спиртными напитками, в результате чего, на фоне эндогенного процесса 

<

данные изъяты>, развились органические психические нарушения 

<

данные изъяты> в виде интеллектуально-мнестических (нарушения словесного контакта с окружающими (труднодоступность) вязкое, торпидное мышление, снижение интеллекта, отсутствие критики к своему состоянию) и эмоционально-волевых нарушений (подчиняем, необщителен, эмоционально тускл, безразличен к своей дальнейшей судьбе, перестал себя обслуживать), сопровождающиеся церебральными нарушениями (головные боли, головокружение, нарушения сна) и критики. 

Хронические психические расстройства, сопровождавшиеся грубыми нарушениями мышления, интеллектуально-мнестические, эмоционально-волевые расстройства на момент составления завещания и его удостоверения нотариусом (24.11.2016 г.) искажали и интеллектуальный (нарушение критической оценки ситуации, способности к прогнозированию) и волевой (недостаточная способность к самостоятельному принятию решения, регуляции своего поведения) компонент юридического критерия. С учетом вышеизложенного, ФИО6 не мог понимать значения своих действий и руководить ими на момент составления завещания и его удостоверения нотариусом (л.д.*).

Названное заключение подготовлено комиссией экспертов врачей психиатров, обладающими познаниями в области судебной психиатрии, основаны на детальном исследовании ими представленной медицинской документации на имя наследодателя ФИО6, приведенной выше.

Выводы научно обоснованы, сомнений у суда не вызывают.

Оснований для признания заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов от 10.01.2018 г. №* недостоверным и недопустимым доказательством по доводам представителя ответчика ФИО4 (л.д.*) у суда не имеется.

Комиссия экспертов полно и обоснованно дала ответы на все поставленных на разрешение экспертизы вопросы. Эти ответы не требуют каких-либо разъяснений и дополнений, тем более, что стороной ответчика суду не заявлялись ходатайства о вызове экспертов для допроса в целях разъяснения или дополнения заключения, о назначении дополнительной или повторной экспертиз.

Вопреки доводам представителя ответчика комиссией экспертов глагол «обнаруживал» в ответе на вопрос №1 определения суда о назначении судебной экспертизы дает однозначный ответ о заболевании, которое было у ФИО6

Иные доводы представителя ответчика также несостоятельны, кроме того, представленные стороной истца доказательства в их совокупности с приведенным заключением, согласующиеся между собой, опровергают, в том числе, и показания свидетелей со стороны ответчика.

Суд принимает во внимание, что свидетели Д.В.С. и А.Н.Н. как соседи ФИО6 подтвердили факт злоупотребления им спиртными напитками. А.Н.Н. также показал, что несколько раз звонил ФИО7, чтобы тот принял меры к другим лицам, которые распивали спиртное с ФИО6 в его доме. 

Свидетели Д.В.С. и А.Н.Н. также показали, что в последние годы жизни ФИО6 редко выходил на улицу, так как с трудом передвигался. Это указывает на ограниченность общения Д.В.С. и А.Н.Н. с ФИО6, дает основание суду сделать вывод, что свидетели в силу таких обстоятельств фактически были лишены возможности правильно оценить психическое состояние ФИО6

Напротив, свидетель Л.В.И., по его же утверждению, общался с ФИО6 часто, два дня в неделю приезжал к ФИО6, оказывал ему помощь, привозил продукты. Однако свидетель не смог указать, по какой причине при отсутствии физических недостатков ФИО6 нуждался в постороннем уходе.

Из названных выше медицинских карт * за 2012-2013 гг., * за 2015 г. судом установлено, что именно Л.В.И. доставлял в БДПБ на лечение.

В карте диспансерного учета (запись за 30.11.2012 г.) также указано, что на прием к врачу психиатру ФИО6 был доставлен братом. На приемы к врачу психиатру 08.01.2012 г., 15.02.2013 г. 04.03.2013 г. также доставлялся братом – Л.В.И.

Именно со слов брата – Л.В.И. в карте указано, что ФИО6 2-3 месяца отказывался от еды, не спал ночами, сам с собой разговаривал, периодически алкоголизировался, был агрессивен к родным, самовольно покидал психбольницу, за собой не ухаживает, не готовит еду.

Это опровергает объяснения ответчика ФИО3 и показания Л. В.И. в той их части, что они не знали о заболевании завещателя, не замечали за ФИО6 отклонений от норм поведения, а состояние последнего было адекватным.

В карте диспансерного учета ФИО6 содержится запись от 19.03.2013 г. о его доставлении на осмотр к врачу сыном, то есть истцом ФИО1, что опровергает доводы другой стороны, что истец длительное время не общался со своим отцом, не участвовал в его судьбе, потому не мог знать о психическом состоянии отца.

При этом обстоятельства, на которые ссылался истец, подтверждены показаниями свидетелей Д.Ю.А. и К.М.С.

Так Д.Ю.А. показал, что около 2-х лет назад, т.е. в 2016 г. он встречался с ФИО6, но разговор между ними не получился, так как ФИО6 заданные ему вопросы оставлял без ответа, при этом говорил абсолютно на другие темы. Разговор ФИО6 сводился к одной и той же теме: школа и армия. В последующем ФИО6 вовсе отказывался от общения, перестал открывать дверь дома.

Свидетель К.М.С. показал, что он дважды, осенью и весной 2016 г. привозил на своем автомобиле ФИО1 к дому отца, слышал, как ФИО6 нецензурно кричал на ФИО1, отказывался общаться с ним.

Показания названных свидетелей согласуются с объяснениями истца, записями медицинской документации, выводами экспертного заключения, подтверждают, что ФИО6 в силу психического заболевания был труднодоступен к общению с ним, проявлял агрессию к родственникам.

Между тем допрошенные судом свидетели Д.В.С. А. Н.Н., Л. В.И. и Д. Ю.А. в своих показаниях отметили, что принадлежавший ФИО6 дом был в запущенном состоянии, что также подтверждает выводы экспертного заключения об эмоционально-волевых нарушениях у истца, утраты у него интереса к собственному внешнему виду, имуществу, своей дальнейшей судьбе.

Суд также принимает во внимание обстоятельства составления завещания и его удостоверения.

Из объяснений третьего лица нотариуса ФИО5 следует, что проект завещания ею был составлен в нотариальной конторе со слов Л. В.И., который неоднократно приезжал к ней, привозил документы завещателя ФИО6 и рукоприкладчика А.Н.Н., образец подписи самого ФИО6, по которому она определила, что ФИО6 не в состоянии сам подписать завещание.

Таким образом, текст завещания был составлен нотариусом заранее и не по тексту завещателя или с его слов, а со слов иного лица – Л.В.И., что противоречит приведенным выше положениям ч.1 ст.1125 ГК РФ: нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом.

Суд учитывает, что Л.В.И. – отец ответчика ФИО3 заинтересован в получении последним принадлежащего ФИО6 имущества после его смерти, при этом имел влияние на ФИО6, а тот согласно приведенному выше заключению экспертов обладал недостаточной способностью к самостоятельному принятию решения, регуляции своего поведения.

При этом Методическими рекомендациями по удостоверению завещаний, принятию нотариусом закрытого завещания, вскрытию и оглашению закрытого завещания, утвержденными решением Правления ФНП от 01-02.07.2004 г., Протокол №04/04, установлено, что не подлежит удостоверению завещание от имени гражданина, хотя и не признанного судом недееспособным, но находящегося в момент обращения к нотариусу в состоянии, препятствующем его способности понимать значение своих действий или руководить ими (например, вследствие болезни, наркотического или алкогольного опьянения и т.п.), что делает невозможным выполнение нотариусом возложенной на него законом обязанности - проверить соответствие содержания завещания действительному намерению завещателя, а также разъяснить завещателю смысл и значение содержания завещания (ст. 54 Основ).

В этом случае нотариус отказывает в совершении нотариального действия, а гражданину разъясняется его право обратиться за удостоверением завещания после прекращения обстоятельств, препятствующих совершению завещания (пункт 8).

Нотариус ФИО5 не смогла указать суду, какое тяжелое заболевание не позволило ФИО6 лично подписать завещание. В то же время из показаний свидетелей Л.В.И. и А.Н.Н. следует, что ФИО6 не мог подписать завещание из-за слабости, дрожи в руках.

В данном случае, суд обращает внимание на общеизвестные обстоятельства, не требующие доказывания (ч.1 ст.61 ГПК РФ), что дрожание рук – тремор рук один из признаков алкоголизма, а также характерен для иных заболеваний, в том числе обусловленных негативным психическим состоянием человека. 

Из текста оспариваемого завещания и объяснений нотариуса ФИО5 усматривается, что ею было взыскано за нотариальное действие 2850 руб., то есть государственная пошлина и нотариальный тариф, включая плату за услуги правового и технического характера, без учета установленных Белгородской областной нотариальной палатой льгот для инвалидов, что указывает на то, что нотариусу не было известно об инвалидности завещателя, причинах инвалидности. 

Поэтому суд, учитывая, что нотариус не обладает специальными познаниями в области наркологии, психиатрии, приходит к выводу о неубедительности того, что третьим лицом нотариусом ФИО5 должным образом на основании его документов и непродолжительной, как установлено судом, беседы с ним, была проверена дееспособность ФИО6, способность понимать значение своих действий, руководить ими в момент подписания и нотариального удостоверения завещания.

При таком положении суд приходит к выводу, что представленные истцом доказательства в своей совокупности, не опровергнутые стороной ответчика и третьим лицом на стороне ответчика, подтверждают, что оспариваемое ФИО1 завещание, удостоверенное нотариусом, было составлено ФИО6 – лицом, которое не было признано в установленном порядке недееспособным, но в момент составления завещания не было способно понимать значение своих действий или руководить ими, что является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление ФИО6 по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствовало.

В соответствии с ч.1 ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Расходы истца на уплату государственной пошлины составили 300 руб. (л.д.*). Для оплаты судебной экспертизы истец внес на счет Управления Судебного департамента в Белгородской области 14000 руб., также уплатил комиссию 420 руб. (л.д.*). Поручение на выплату экспертному учреждению со счета 13296 руб. направлено судом Управлению Судебного департамента в Белгородской области 02.02.2018 г. (л.д.*).

Таким образом, с ответчика в пользу истца подлежат взысканию 14720 руб. (300+13296+420).

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ,

решил:

иск ФИО1 к ФИО3 удовлетворить.

Признать недействительным завещание, составленное 24 ноября 2016 года ФИО6 на имя ФИО3 

<

данные изъяты> в г.Губкине Белгородской области, удостоверенное нотариусом Губкинского нотариального округа Белгородской области ФИО5 24 ноября 2016 года, номер в реестре *.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 в возмещение судебных расходов 14720 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Губкинский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья: Д.П. Бобровников