Дело № 2-15/2023

П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

г. Барнаул 12 сентября 2023 года

Алтайский краевой суд в составе 

председательствующего Пашкова Д.А.,

при секретарях Кравчук Т.Е., Сумской К.А.,

секретаре – помощнике судьи Терминовой К.В., 

с участием: 

государственных обвинителей – заместителя прокурора

Алтайского края ФИО1, 

прокурора отдела государственных обвинителей 

прокуратуры Алтайского края ФИО2, 

потерпевшего Потерпевшего №1, 

подсудимого ФИО3,

защитников Матвеевой С.В., Огнева Ю.В., 

представивших соответственно удостоверения №№ 1450, 424 и 

ордера №№ 001220, 036204,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО3, родившегося ДД.ММ.ГГ в 

<

данные изъяты>, временно зарегистрированного и проживавшего по адресу: 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>, 

- обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 совершил убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку, с особой жестокостью при следующих обстоятельствах: 

В период времени ДД.ММ.ГГ в квартире по адресу: 

<

адрес> у ФИО3, находившегося в состоянии алкогольного опьянения, в ходе конфликта с Г. возник преступный умысел, направленный на убийство последней с особой жестокостью. Реализуя возникший умысел, в вышеназванное время и в вышеуказанном месте ФИО3 взял находившуюся в квартире канистру, наполненную легковоспламеняющейся жидкостью – бензином, которым облил Г. и воспламенил подысканным на месте источником открытого огня. 

Совершая указанные действия ФИО3 осознавал, что находившиеся на Г. предметы одежды, ее кожные покровы, пропитанные легковоспламеняющейся жидкостью – бензином, в результате поджога быстро загорятся, а воздействие открытого огня и высокой температуры на организм потерпевшей причинит ей особые мучения и страдания, сильную и длительную физическую боль в процессе лишения жизни, что неизбежно приведёт к её смерти, и желал этого.

Своими преступными действиями ФИО3 причинил потерпевшей Г. следующие телесные повреждения:

- термические ожоги I-IIIа степени 85-90 % поверхности тела, которые образовались от воздействия высокотемпературного агента (возможно, открытого пламени). Вышеуказанные термические ожоги в своей совокупности причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и находятся в прямой причинной связи со смертью Г.

Смерть Г. наступила ДД.ММ.ГГ в КГБУЗ «Центральная городская больница 

<

данные изъяты>» в результате термических ожогов I-IIIа степени 85-90% поверхности тела, осложнившихся развитием ожогового шока.

Подсудимый ФИО3 в судебном заседании вину не признал, от дачи показаний отказался, воспользовавшись правом, предоставленным ему ст. 51 Конституции РФ, подтвердил оглашенные в связи с этим показания, данные им в ходе предварительного расследования (т. 2 л.д. 72-80, 160-164, 170-173, 186-191), в ходе которых он показал, что Г. являлась его женой. После переезда в 

<

адрес> она стала злоупотреблять спиртными напитками, в связи с чем между ними возникали ссоры, в ходе одной из которых, в ДД.ММ.ГГ, он единожды применил в отношении нее физическую силу. ДД.ММ.ГГ в ходе конфликта он сообщил Г., что намерен проживать отдельно от нее, в связи с чем будет искать квартиру в аренду. В течение следующего дня он, будучи на работе, переписывался с Г. и обменивался аудиосообщениями. После возвращения Г. домой около 

<

данные изъяты> они находились в разных комнатах, при этом по отдельности друг от друга они оба распивали спиртное. Около 

<

данные изъяты> он услышал звук откручивающейся крышки, затем как льется жидкость, а потом громкий крик супруги. Выбежав в коридор, он увидел Г., которая была в огне. Он начал тушить ее одеялом, при этом получил ожоги рук и правой ноги. Увидев стоявшую канистру с бензином, он вынес ее на балкон. Затем он позвонил по номеру «112» и попросил вызвать скорую помощь и сотрудников пожарной части. Г. встала с пола, перешла в комнату, где легла на диван. По ее просьбе он несколько раз облил ее холодной водой. Прибывшим сотрудникам пожарной части в осмотре супруги он не препятствовал. Считает, что Г. облила себя бензином сама и подожгла. В этот момент на Г. была ночная сорочка розового цвета, которую он порвал и выбросил в ванну, а затем в мусорное ведро на кухне.

Указанные показания ФИО3 подтвердил в ходе проверки его показаний на месте, а также в ходе очной ставки с Свидетель №1, протоколы которых (т. 2 л.д. 147-158, 175-180) также оглашены в связи с отказом от дачи показаний. 

В дополнение к оглашенным показаниям ФИО3 пояснил, что Г. говорила ему, что если он уйдет от нее, то она что-нибудь с собой сделает, неоднократно высказывала мысли о смерти. 

Виновность подсудимого в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в описательной части приговора, несмотря на ее отрицание ФИО3, подтверждается совокупностью следующих исследованных в судебном заседании доказательств: 

Допрошенный в качестве потерпевшего Потерпевший №1 показал, что Г. приходилась ему сестрой и состояла в браке с ФИО3 Они оба являются гражданами 

<

данные изъяты>. В ДД.ММ.ГГ они переехали в 

<

адрес>. После переезда, со слов ФИО3, Г. стала злоупотреблять спиртными напитками, в связи с чем ФИО3 сказал ему о намерении снять квартиру и жить отдельно от Г.. Весной Г. в телефонном разговоре рассказала ему, что ФИО3 применил к ней насилие: избил ногами, ударил головой об пол. Он посоветовал выписать его из квартиры, но, спустя некоторое время, сестра сказала, что они помирились. В ДД.ММ.ГГ потерпевшая сообщила, что ФИО3 вновь избил ее ногами, разбил голову. Подсудимый в разговоре отрицал это, пояснил, что голову разбил ей случайно, когда толкнул, а она, не удержавшись на ногах, ударилась о батарею. ДД.ММ.ГГ Г. позвонила ему (Потерпевшему №1), но связь была плохая, кроме того, она находилась в алкогольном опьянении, и разговор не состоялся. Позднее со слов матери он (Потерпевший №1) узнал, что в тот день Г. звонила ей, плакала, сказала, что ФИО3 вновь применил к ней насилие, повредил мебель. ДД.ММ.ГГ от знакомой Свидетель №2 он узнал о смерти сестры. Г. никогда не состояла на учетах у врачей нарколога и психиатра, являлась уравновешенным человеком, высказываний о самоубийстве не допускала. 

Протоколом осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 54-69) подтверждается, что в ходе осмотра квартиры по адресу: 

<

адрес>, зафиксирована планировка квартиры и обстановка в ней. В ходе осмотра обнаружены и изъяты: 

- у входной двери резиновый напольный коврик черного цвета, не имеющий следов термических повреждений; 

- на кухне: из мусорного ведра два фрагмента ткани розового цвета, края которых имеют термические повреждения, а сами фрагменты влажные и имеют запах нефтепродуктов; с поверхности столешницы кухонного гарнитура – зажигалка; вырез линолеума, имеющего термические повреждения, в том числе наложения копоти; соскобы с окрашенной поверхности стены, имеющей следы копоти, и расположенной в непосредственной близости от изъятой части линолеума; сумка красно-желтого цвета со следами термических повреждений; 

- в комнате № 1 изъяты: вторая зажигалка; футболка серого цвета и бриджи джинсовые; халат цветной в черную клетку, обнаруженный на диване-софе; трусы ФИО3; смартфон 

<

данные изъяты>; 

- с балкона: две канистры с жидкостью бледно-желтоватого оттенка с запахом нефтепродуктов; в ванной комнате: одеяло, полотенце, наволочка, фрагмент материи розового цвета.

Протоколом дополнительного осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 79-93) подтверждается, что в ходе дополнительного осмотра квартиры по адресу: 

<

адрес>, более детально зафиксированы следы термических повреждений на стене кухни. 

Протоколом осмотра трупа (т. 1 л.д. 70-77) подтверждается, что в помещении 

<

данные изъяты> КГБУЗ «АКБ СМЭ» осмотрен труп Г., зафиксированы имеющиеся повреждения, трупные явления. 

Заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы (т. 3 л.д. 5-13) подтверждается, что согласно представленным медицинским документам и результатам судебно-медицинской экспертизы трупа Г. у нее имели место термические ожоги I-IIIa степени 85-90% поверхности тела.

Эти ожоги прижизненные и образовались незадолго (десятки минут-часы) до поступления Г.. ДД.ММ.ГГ в КГБУЗ «ЦГБ 

<

данные изъяты>», от воздействия высокотемпературного агента (возможно, отрытого пламени).

Учитывая наличие термических ожогов практически по всем поверхностям головы, туловища, верхних и нижних конечностей, контакт открытого пламени был со всеми этими частями тела пострадавшей.

Вышеуказанные термические ожоги, в своей совокупности, причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и находятся в прямой причинной связи со смертью Г.. 

После получения термических ожогов, Г. сохраняла ясное сознание, активно разговаривала (предъявляла жалобы на состояние здоровья, сообщала о произошедшем), о чем свидетельствуют записи в «Карте вызова скорой медицинской помощи» и «Карте стационарного больного».

Экспертная комиссия не исключает, что сразу после получения термических ожогов пострадавшая могла самостоятельно совершать и активные действия (ходить, ползти и т.д.).

При судебно-химическом исследовании крови от гр-ки Г. (забор крови осуществлен при поступлении в КГБУЗ «ЦГБ 

<

данные изъяты>» ДД.ММ.ГГ) был обнаружен этиловый спирт в концентрации 2,3 %о, что обычно, у живых лиц соответствует средней степени алкогольного опьянения.

Смерть Г. наступила ДД.ММ.ГГ в КГБУЗ «ЦГБ 

<

данные изъяты>» от термических ожогов I-IIIa степени 85-90 % поверхности тела, осложнившихся развитием ожогового шока.

Протоколом осмотра предметов (т. 4 л.д. 214-215), постановлением о признании и приобщении к делу вещественных доказательств (т. 4 л.д. 216-217) подтверждается, что в ходе осмотра фотоснимка электронного журнала приема вызовов системы «112» установлено, что ДД.ММ.ГГ с абонентского номера *** поступил звонок о вызове экстренных служб по адресу 

<

адрес>. Указанный фотоснимок признан и приобщен к делу в качестве вещественного доказательства.

Ответом на запрос (т. 3 л.д. 210) подтверждается, что ККУ «Управление Алтайского края по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и пожарной безопасности» направлена аудиозапись разговора со звонившим в службу ЕДДС 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГ с вышеназванного абонентского номера. 

Протоколом осмотра предметов (т. 3 л.д. 211-217), постановлением о признании и приобщении к делу вещественных доказательств (т. 3 л.д. 218) подтверждается, что оптический диск с вышеуказанной аудиозаписью разговора осмотрен. Установлено, что в ходе разговора звонивший просит помощи, сообщая, что «погорели малость… но успели потушиться»; запрашивает вызов скорой. Оптический диск признан и приобщен к делу в качестве вещественного доказательства. 

Допрошенный в качестве свидетеля командир отделения 46 ПСЧ Свидетель №3 показал, что ДД.ММ.ГГ совместно с Свидетель №4, Свидетель №5, Свидетель №6 они прибыли в квартиру по адресу: 

<

адрес> по сообщению о пожаре. В квартире их встретил ранее незнакомый ФИО3, находившийся, как ему показалось, в состоянии алкогольного опьянения, сообщивший, что в помощи он не нуждается, сотрудников пожарной службы не вызывал, на что они пояснили, что обязаны провести проверку. Когда он (Свидетель №3) услышал стоны, то ФИО3 сообщил, что в одной из комнат отдыхает его жена, которая находится в обнаженном виде, при этом он не хотел допускать их в комнату. Он (Свидетель №3) попросил прикрыть ее одеялом и включить свет, что ФИО3 и сделал. Осмотрев женщину, он (Свидетель №3) увидел у последней ожоги. После этого Свидетель №6 по рации запросил вызов сотрудников полиции и скорой помощи, на что ФИО3 грубым голосом пояснил, что никого вызывать не нужно, и они с женой в помощи не нуждаются, просил их покинуть квартиру. Приехавшие сотрудники скорой помощи госпитализировали женщину в больницу. При этом он слышал, как женщина (как он выяснил Г.) говорила врачам, что у нее произошла ссора с супругом. Подробности он не слышал, но потерпевшая адекватно отвечала на вопросы, при этом, как ему показалось, она боялась ФИО3. 

Допрошенный в качестве свидетеля Свидетель №1 показал, что работает фельдшером отделения скорой медицинской помощи в КГБУЗ «Центральная городская больница 

<

данные изъяты>». На суточном дежурстве ДД.ММ.ГГ совместно с Свидетель №7 и Свидетель №8 он выезжал по сообщению о пожаре по адресу: 

<

адрес>. По прибытии на место от сотрудников пожарной части они узнали, что в квартире находится женщина с термическими повреждениями. В квартире также находились ранее незнакомый ему ФИО3 и сотрудник пожарной части Свидетель №3 Под одеялом на диване лежала женщина, на 80% поверхности тела которой имелись термические повреждения. Женщина находилась в сознании, представилась как Г., пояснила, что переехала на постоянное место жительства в 

<

данные изъяты>. О произошедшем она не рассказывала, но ФИО3 пояснил, что в ходе ссоры с ним Г. облила себя бензином и подожгла. Последняя на эти слова ничего не ответила, как ему (Свидетель №1) показалось, она побоялась что-то сказать против супруга. При транспортировке в больницу на его повторный вопрос о произошедшем, Г. пояснила, что в ходе ссоры ФИО3 принес с балкона канистру с бензином, облил ее и поджог. По приезду в больницу об этом он рассказал Свидетель №7. 

Допрошенная в качестве свидетеля Свидетель №7 (фельдшер отделения скорой медицинской помощи КГБУЗ «Центральная городская больница 

<

данные изъяты>») по обстоятельствам выезда на место происшествия по адресу: 

<

адрес>, дала показания, соответствующие показаниям Свидетель №1, дополнив, что на балконе квартиры она увидела две канистры с бензином. ФИО3 сообщил, что жена в его присутствии облила себя бензином, а когда прикуривала сигарету, то загорелась. Г. вела себя адекватно, отвечала на вопросы. ФИО3 также имел ожоги, для его осмотра на место приезжала вторая бригада скорой помощи. Во время транспортировки Г. в больницу с ней в салоне автомобиля находился Свидетель №1, который позже рассказал ей (Свидетель №7), что по дороге потерпевшая рассказала ему, что в ходе ссоры ФИО3 облил ее бензином и поджог. 

Допрошенный в качестве свидетеля Свидетель №9 показал, что знаком с Г. с ДД.ММ.ГГ, общался с ней. Последняя, начиная с ДД.ММ.ГГ, по телефону жаловалась ему, что ее муж – ФИО3 бьет ее, душит, что у нее постоянно имеются синяки. ДД.ММ.ГГ Г. пришла к нему на работу. Она была в темных очках, как он решил, чтобы скрыть синяки, была заплаканная, кроме того, на руках у нее он видел синяки и ссадины. Она рассказала, что поругалась с ФИО3, который и причинил ей телесные повреждения. Он (Свидетель №9) посоветовал ей расторгнуть брак, обратиться в полицию, но Г. опасалась, что ФИО3 будет ее преследовать. Причиной ссор Г. назвала ревность со стороны ФИО3. Потерпевшая находилась у него с 10 до 16 часов, после чего ей позвонил ФИО3, они поругались по телефону, и она пошла домой. Через какое-то время, около 18-19 часов, она позвонила ему и сказала, что ФИО3 устроил скандал, начал ее бить, сломал стулья, а еще позже написала, что ушла из дома и сидит где-то на лавочке. О смерти Г. он (Свидетель №9) узнал от брата последней. 

Допрошенная в качестве свидетеля Свидетель №10 показала, что познакомилась с Г., когда они вместе ехали из 

<

адрес>. После переезда последней с мужем в 

<

адрес>, периодически они общались. В ДД.ММ.ГГ Г. рассказала ей, что ФИО3 в ходе ссоры применил в отношении нее насилие Она (Свидетель №10) видела на лице Г. отек. После этого случая она видела Г. лишь однажды, последняя более о фактах насилия со стороны мужа не рассказывала, однако в ДД.ММ.ГГ Г. просилась пожить у нее. О злоупотреблениях Г. спиртным ей (Свидетель №10) ничего не известно, вдвоем они распивали спиртное (пиво) лишь однажды, после чего ФИО3 высказывал ей претензии по этому поводу, сбрасывал ей фотографии бутылок и разбитой посуды. Об убийстве Г. она (Свидетель №10) узнала от следователя. 

Заключениями пожарно-технических экспертиз (т. 3 л.д. 49-52, 59-64, 71-75, 111-115) подтверждается, что очаг пожара располагался у нижней части северо-восточной стены кухни с северо-западной стороны от дверного проема в комнату *** квартиры *** по адресу: 

<

адрес>

Причиной возникновения пожара послужило возгорание горючих материалов (ткани сорочки) от источника открытого огня (пламя спички, зажигалки и т.д.) с применением интенсификатора горения (автомобильный бензин).

Распространение горения происходило из зоны очага пожара конвективным потоком вверх и за счет теплового излучения на участок линолеума. 

В канистрах, изъятых в ходе осмотра места происшествия, обнаружен автомобильный бензин, который относится к легковоспламеняющимся жидкостям.

На фрагментах ткани розового цвета, изъятых в ходе осмотра места происшествия, обнаружено наличие автомобильного бензина, который относится к легковоспламеняющимся жидкостям. Также на указанных фрагментах ткани имеются следы термических повреждений в виде выгорания участков ткани. 

На одеяле, изъятом в ходе осмотра места происшествия, наблюдаются следы термического воздействия в виде обгорания поверхностного слоя материи. На одеяле, полотенце, наволочке следов легковоспламеняющихся горючих жидкостей не обнаружено. 

Протоколом выемки (т. 3 л.д. 201-204) подтверждается, что в 

<

данные изъяты> КГБУЗ «АКБ СМЭ» изъят образец крови Г. 

Протоколом получения образцов для сравнительного исследования (т. 3 л.д. 207-208) подтверждается, что у ФИО3 получены образцы буккального эпителия. 

Заключениями судебно-медицинской экспертизы (т. 3 л.д. 25-30), комиссионной судебно-медицинской экспертизы (т. 3 л.д. 37-42) подтверждается, что у ФИО3 имел место термический циркулярный ожог правой верхней конечности (предплечье и кисть) II степени, составляющий 5% поверхности тела.

Этот ожог прижизненный и образовался незадолго (десятки минут – часы) до момента осмотра ФИО3 ДД.ММ.ГГ бригадой «скорой медицинской помощи», от воздействия высокотемпературного агента (возможно, открытого пламени).

По имеющимся данным достоверно установить, при каких условиях возник вышеуказанный термический ожог (помещение правой руки в открытое пламя, либо воспламенение горючей жидкости на облитой ею правой руке) у ФИО3, не представляется возможным. Его образование от воздействия нагретым (раскаленным) предметом исключено.

Вышеуказанный термический ожог причинил легкий вред здоровью по признаку кратковременного его расстройства на срок не свыше 3-х недель.

Ответами на запросы (т. 3 л.д. 220, 222, 224, 226) подтверждается, что КГБУЗ « Центральная городская больница 

<

данные изъяты>» представила органу следствия медицинские карты на имя Г. и ФИО3, карты вызовов скорой медицинской помощи на имя Г. и ФИО3 

Картой вызова скорой медицинской помощи (т. 4 л.д. 227-229) подтверждается, что вызов к Г. по адресу 

<

адрес> поступил ДД.ММ.ГГ. На вызов выехала бригада в составе фельдшеров Свидетель №1, Свидетель №7 В карте вызова отражено состояние пациентки, повреждения (ожоги), сведения об оказанной помощи, в том числе использованных препаратах. Указано, что Г. на вопросы отвечает адекватно. В графе «анамнез» со слов пациентки указано: «после ссоры с сожителем, облил ее бензином и поджог, после чего потушил пожар, вызвал бригаду СМП и МЧС». 

Протоколом осмотра документов (т. 3 л.д. 227-268), постановлением о признании и приобщении к делу вещественных доказательств (т. 3 л.д. 269-270) подтверждается, что указанные медицинские документы осмотрены, признаны и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств. 

Протоколом выемки (т. 4 л.д. 3-7) подтверждается, что у Потерпевшего №1 изъят принадлежащий ему сотовый телефон «

<

данные изъяты>».

Протоколом осмотра предметов (т. 4 л.д. 8-13), постановлением о признании и приобщении к делу вещественных доказательств (т. 4 л.д. 14-15) подтверждается, что телефон Потерпевшего №1 осмотрен, в ходе чего установлены соединения (телефонный звонки посредством мессенджера «WhatsApp») с контактом «Маленькая» (абонентский номер ***, на контакт установлена фотография Г..), имевшие место ДД.ММ.ГГ, а также пропущенный звонок от контакта «Маленькая» в ДД.ММ.ГГ. Сотовый телефон признан и приобщен к делу в качестве вещественного доказательства. 

Протоколом выемки (т. 4 л.д. 19-23) подтверждается, что у Свидетель №9 изъят принадлежащий ему сотовый телефон «

<

данные изъяты>».

Протоколом осмотра предметов (т. 4 л.д. 24-29), постановлением о признании и приобщении к делу вещественных доказательств (т. 4 л.д. 30-31) подтверждается, что телефон Свидетель №9 осмотрен, в ходе чего установлены соединения с абонентом «Г.» (на аватаре контакта находится фотография Г.), имевшие место ДД.ММ.ГГ. Сотовый телефон признан и приобщен к делу в качестве вещественного доказательства. 

Протоколами осмотра сотового телефона «

<

данные изъяты>», принадлежащего ФИО3 (т. 4 л.д. 48-96, 97-156, 157-200), постановлением о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств (т.4 л.д. 213) подтверждается, что в ходе осмотра установлено наличие в телефоне ряда диалогов в месенджере «WhatsApp», которые осмотрены, их содержание приведено в протоколе. Сотовый телефон признан и приобщен к делу в качестве вещественного доказательства. 

Заключениями комплексных амбулаторных посмертных судебных психолого-психиатрических экспертиз (т. 2 л.д. 218-220, т. 3 л.д. 160-162) подтверждается, что Г. в период, предшествующий перед смертью, каким-либо психическим заболеванием, слабоумием, временным расстройством психической деятельности, либо иным болезненным состоянием психики не страдала, то есть не находилась в состоянии предрасполагающем к самоубийству.

В результате проведенного экспертно-психологического анализа материалов уголовного дела, у Г. выявлены черты характера 

<

данные изъяты>. Перечисленные индивидуально-психологические особенности подэкспертной не оказали существенного влияния на её поведение в исследуемой ситуации. Учитывая индивидуально-психологические особенности Г.., следует сделать вывод, что внезапное возникновение склонности к суицидальному поведению у подэкспертной невозможно.

Допрошенная в качестве эксперта Эксперт№1 показала, что при производстве посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении Г. психологических признаков, свидетельствующих о намерении совершить самоубийство не установлено. При этом при производстве экспертизы учитывалась информация 

<

данные изъяты>. Сам по себе факт 

<

данные изъяты> не влияет на возникновение новых индивидуально-психологических особенностей, человек продолжает действовать согласно своих привычных форм поведения. 

Протоколом осмотра предметов (т. 3 л.д. 179-187), протоколом дополнительного осмотра предметов (т. 3 л.д. 192-194), постановлением о признании и приобщении к делу вещественных доказательств (т. 3 л.д. 196-198) подтверждается, что предметы, изъятые в ходе производства по делу осмотрены, три фрагмента материи розового цвета, фрагмент линолеума, сумка из полимерного материала, одеяло, две канистры, резиновый ковер осмотрены, признаны и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств. 

Оценивая в совокупности исследованные доказательства, суд приходит к следующим выводам: 

Совокупностью исследованных доказательств (показаниями свидетелей, протоколами осмотров места происшествия, заключениями судебно-медицинских, пожаротехнических экспертиз, протоколом осмотра представленной аудиозаписи сообщения в службу ЕДДС, медицинскими картами и картами вызова скорой медицинской помощи) подтверждается тот факт, что смерть Г. наступила от термических ожогов, полученных в указанный в описательной части приговора период времени в квартире по адресу: 

<

адрес>. Данный факт не оспаривается и самим подсудимым. 

В то же время, в части обстоятельств, при которых потерпевшая была облита и подожжена, подсудимый последовательно настаивал на том, что Г. сама облила себя бензином, после чего произошло ее возгорание без его участия. В этот момент он находился в комнате, выбежал в коридор на крик потерпевшей и принял меры к ее тушению.

Данные показания подсудимого судом оцениваются критически, как способ защиты. Указанная версия о суицидальной попытке потерпевшей, вызванной нежеланием того, чтобы подсудимый ушел от нее, опровергается следующей совокупностью доказательств:

- показаниями свидетеля Свидетель №1 – фельдшера бригады скорой помощи, которому Г. в ходе ее доставления в больницу сообщила о том, что бензином ее облил и поджог именно ФИО3. При этом, с учетом того, что помимо подсудимого и потерпевшей в квартире никто не находился, не имеет значения называлась ли ею фамилия ФИО3 либо она использовала обозначение «сожитель» или местоимение «он»;

- производными от Свидетель №1 показаниями свидетеля Свидетель №7 (второго фельдшера бригады скорой помощи), которой Свидетель №1 сообщил о рассказанном ему потерпевшей непосредственно после ее доставления в больницу; 

- картой вызова скорой помощи Г.., заполненной Свидетель №7, в которой нашла отражение информация, полученная от потерпевшей, о том, что «после ссоры с сожителем последний облил ее бензином и поджог, после чего потушил»;

- как следует из осмотренной переписки между потерпевшей и подсудимым, накануне преступления и в день преступления (ДД.ММ.ГГ) они обсуждают отношения между собой и возможность проживания отдельно друг от друга. При этом намерений покончить жизнь самоубийством из-за этого Г. не высказывает. Более того, как следует из показаний Свидетель №9, Г., рассказывая ему ДД.ММ.ГГ о примененном ФИО3 в очередной раз насилии, на предложение свидетеля развестись и жить отдельно, говорит о том, что опасается преследования в этом случае со стороны подсудимого, т.е. занимает в этом вопросе позицию, отличную от озвученной ФИО3;

- показаниями потерпевшего Потерпевшего №1, свидетелей Свидетель №9 и Свидетель №10, общавшихся с Г. в период предшествовавший преступлению, из которых следует, что суицидальных идей у Г. не имелось, напротив она строила планы на ближайшее и отдаленное будущее. Кроме того, эти же лица показали о том, что ФИО3 неоднократно применялось в отношении Г. насилие;

- заключениями судебных посмертных психолого-психиатрических экспертиз, о том, что Г. не страдала какими-либо психическими заболеваниями, временным психическим расстройством, либо иным болезненным состоянием психики, в том числе в период, предшествовавший смерти. Комиссией экспертов сделан вывод, что внезапное возникновение склонности к суицидальному поведению у подэкспертной невозможно. Из показаний эксперта Эксперт№1 следует, что психологических признаков, свидетельствующих о намерении совершить самоубийство, у Г. не установлено, при этом сведения о ее 

<

данные изъяты> имелись у экспертов из материалов дела. Сам по себе факт 

<

данные изъяты> не может повлиять на выводы комиссии экспертов;

- показаниями командира отделения ПСЧ Свидетель №3 о том, что по их прибытии ФИО3 заявил, что все потушил сам, в их помощи не нуждается, при этом не сообщил о нахождении в комнате Г., нуждавшейся в помощи врачей. Как показал Свидетель №3, о наличии потерпевшей он узнал, услышав ее стон. При этом даже тогда ФИО3 не сообщил о том, что последняя нуждается во врачебной помощи. Напротив, препятствовал доступу туда пожарных, сказав, что жена отдыхает и находится при этом в обнаженном виде. Лишь по их настоянию он прикрыл потерпевшую одеялом и запустил их, после чего, увидев ожоги, сотрудниками пожарной службы была вызвана бригада скорой помощи.

Совокупность вышеприведенных обстоятельств, с учетом несогласующегося с выдвинутой версией поведения ФИО3, скрывавшего получение потерпевшей телесных повреждений и препятствовавшего ее осмотру сотрудниками пожарной службы, вызову скорой помощи, по мнению суда, с достоверностью подтверждают тот факт, что именно он облил Г. бензином, после чего поджог.

Оснований для оговора ФИО3 со стороны Свидетель №3, о чем пояснил подсудимый в судебном заседании, не установлено. Оба пояснили, что ранее не были знакомы между собой. 

На выводы суда о доказанности виновности подсудимого не может повлиять тот факт, что первоначально в квартире Г. не пояснила о том, что ее поджог ФИО3, а также тяжесть телесных повреждений, полученных ею. При этом суд исходит из показаний Свидетель №1 и Свидетель №3 о том, что, судя по поведению Г., она опасалась ФИО3; кроме того, указанные лица, а также Свидетель №7 пояснили об адекватности Г. на протяжении всего контакта с ней. Более того, Свидетель №1 показал, что использованные лекарственные препараты, не могли повлиять на адекватность и восприятие действительности потерпевшей. 

Тот факт, что при допросе в судебном заседании свидетель Свидетель №1 показал, что не помнит, говорил ли ФИО3 в квартире что-либо по обстоятельствам произошедшего; а также, что свидетель Свидетель №3 путался, поясняя, кому рассказала о ссоре с мужем Г. (ему или врачам), суд относит к давности описываемых свидетелями событий, о чем последние сами прямо заявили в суде, подтвердив в этой части оглашенные показания, данные в ходе предварительного следствия. Именно оглашенные показания суд полагает необходимым положить в основу приговора. При этом о том, что Г. в автомобиле скорой помощи пояснила о получении ей ожогов в результате действий ФИО3, свидетель Свидетель №1 изначально показал при даче показаний в суде. 

Заключения судебно-медицинских экспертиз и заключения комиссионных экспертиз в отношении Г. (т. 2 л.д. 226-244, т. 3 л.д. 5-13), а также в отношении ФИО3 (т. 3 л.д. 25-30, 37-42) в целом соответствуют друг другу и непротиворечивы между собой в части описания и квалификации по тяжести обнаруженных телесных повреждений. Различия в использованной терминологии при описании повреждений не существенны и не влияют на данный вывод суда. В части указанных различий, равно как и в иных, не имеющих значения для вопроса доказанности виновности подсудимого и квалификации его действий несущественных несоответствиях в заключениях экспертов, суд берет в основу приговора заключения комиссионных экспертиз, поскольку в состав комиссии вошли более высококвалифицированные, имеющие научные степени и больший стаж работы эксперты. Кроме того, при производстве комиссионных экспертиз экспертам предоставлялись материалы уголовного дела, что бесспорно свидетельствует о том, что данные заключения носят более всеобъемлющий, достоверный и объективный характер. 

Ссылки на то, что заключение комиссионной экспертизы подтверждает возможность получения телесных повреждений потерпевшей при обстоятельствах, указанных подсудимым, суд не может принять во внимание, поскольку, экспертная комиссия лишь подтвердила возможность получения Г. термических ожогов от воспламенения вылитого на нее бензина – горючей смеси лёгких углеводородов, о чем дал показания ФИО3. В то же время, как указано в заключении, установление, кем была вылита горючая смесь на тело, кто осуществил воспламенение этой смеси, не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии.

Тот факт, что на изъятых в квартире зажигалках имеются биологические следы лишь Г. и отсутствуют следы ФИО3 (т. 3 л.д. 143-149), не свидетельствует о непричастности последнего к преступлению. Так, в судебном заседании не установлено, что для воспламенения горючей жидкости использовались именно данные зажигалки. Тем более, что обе зажигалки обнаружены на значительном удалении от места возгорания – одна на кухонном гарнитуре, а вторая в одной из комнат. В то же время, в непосредственной близости от очага возгорания источников огня (зажигалок, спичек) не обнаружено, что также опровергает версию о самоубийстве. 

Не может свидетельствовать о непричастности ФИО3 к преступлению и тот факт, что на изъятых предметах одежды ФИО3 следов легковоспламеняющихся и горючих жидкостей, следов термических повреждений не обнаружено (т. 3 л.д. 132-137). 

<

данные изъяты>, намерение ФИО3 арендовать квартиру и проживать отдельно, что подтверждается перепиской подсудимого с родственниками и знакомыми, показаниями об этом его сестры Свидетель №11, а также свидетелей Свидетель №5 и Свидетель №12; показания подсудимого и Свидетель №12 о том, что якобы Г. ранее поджигала что-то в квартире, с учетом совокупности вышеприведенных доказательств и данного им выше анализа, само по себе не может свидетельствовать о невиновности ФИО3 и о совершении потерпевшей самоубийства.

Оценивая в совокупности исследованные доказательства, суд приходит к выводу, что вина подсудимого ФИО3 доказана и квалифицирует его действия по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ – как убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное с особой жестокостью. 

О направленности умысла ФИО3 на убийство потерпевшей свидетельствует характер действий подсудимого, который облил ее горючей жидкостью, после чего поджег. При этом ФИО3 понимал, что сожжение заживо потерпевшей связано с причинением ей сильной физической боли и мучений от воздействия чрезмерно высокой температуры. Указанное свидетельствует о наличии квалифицирующего признака «с особой жестокостью». 

С учетом конкретных обстоятельств совершенного преступления, выводов судебной психолого-психиатрической экспертизы о том, что ФИО3 не находился в состоянии физиологического аффекта или иного уголовно-релевантного эмоционального состояния в период инкриминируемого ему деяния, суд не находит оснований для квалификации его действий как совершенных в состоянии аффекта. 

ФИО3 на учете в психиатрических учреждениях не состоит, в судебном процессе занимает позицию, адекватную складывающейся судебной ситуации. В соответствии с заключением амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы (т. 2 л.д. 209-212) 

<

данные изъяты>. В принудительных мерах медицинского характера не нуждается. Данных за синдром зависимости от ПАВ (алкоголизма, наркомании) нет.

В результате проведенного экспериментально-психологического исследования у ФИО3, кроме прочего, выявлены следующие индивидуально-психологические особенности: 

<

данные изъяты>. 

С учетом изложенного, суд признает подсудимого вменяемым по отношению к инкриминируемому ему деянию. 

При исследовании данных, относящихся к личности потерпевшей, установлено, что она не судима, на учете у врача-нарколога не состояла, характеризуются как положительно, так и отрицательно (в представленных защитой характеристиках с места жительства в 

<

адрес>), к административной ответственности не привлекалась. 

При назначении наказания подсудимому суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие его наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Так, ФИО3 совершил особо тяжкое преступление против жизни и здоровья, что свидетельствует о его характере и повышенной степени общественной опасности. 

Как личность подсудимый характеризуется следующим образом: ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, участковым уполномоченным и соседями по месту жительства, в том числе по предыдущему месту жительства в 

<

адрес>, а также по настоящему и предыдущим местам работы характеризуется положительно. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО3 суд признает и учитывает состояние его здоровья; 

<

данные изъяты> оказание иной помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления, что выразилось в обливании ее холодной водой с целью снятия болевого синдрома, а также в вызове сотрудников МЧС и скорой помощи. На данный вывод суда не может повлиять тот факт, что в последующем ФИО3 препятствовал допуску сотрудников МЧС к Г., пытался скрыть факт наличия у нее телесных повреждений. 

Иных обстоятельств, смягчающих наказание подсудимого, прямо предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, не имеется, в то же время признание в качестве таковых обстоятельств, не закрепленных данной нормой, в соответствии с частью 2 статьи 61 УК РФ, является правом суда, а не его обязанностью. Суд, обсудив данный вопрос, не находит оснований для отнесения к смягчающим иных, кроме перечисленных выше обстоятельств. В том числе суд не усматривает оснований для признания таковыми обстоятельств, приведенных в качестве характеризующих личность подсудимого.

Исходя из установленных обстоятельств дела, признанного в качестве смягчающего наказание обстоятельства 

<

данные изъяты>, явившегося поводом для совершения преступления, личности виновного, результатов медицинского освидетельствования – концентрации алкоголя в выдыхаемом воздухе (т. 5 л.д. 20), суд не усматривает оснований для признания в качестве обстоятельства, отягчающего наказание подсудимого, совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. 

С учетом требований ст. 60 УК РФ, совокупности вышеприведенных обстоятельств, суд, полагая невозможным назначение более мягкого наказания, считает, что наказание подсудимому за совершенное им преступление следует назначить в виде реального лишения свободы.

Поскольку ФИО3 является 

<

данные изъяты>, это является препятствием для назначения ему дополнительного наказания в виде ограничения свободы. 

Обсудив данный вопрос, суд не находит оснований для применения в отношении подсудимого положений ст. 64 УК РФ, а также, в силу требований закона, положений ст. 73 УК РФ. 

С учетом фактических обстоятельств совершения преступления (в том числе способа совершения преступления, степени реализации преступных намерений, мотива и цели совершения деяния, характера и размера наступивших последствий), степени его общественной опасности, суд не усматривает оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ. 

При этом суд приходит к выводу, что только в таком случае будут достигнуты закрепленные уголовным законом цели наказания – восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений. 

Наказание в виде лишения свободы в соответствии с требованиями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ подсудимому надлежит отбывать в исправительной колонии строгого режима. 

Согласно п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, суд полагает необходимым зачесть в срок лишения свободы ФИО3 время его содержания под стражей с ДД.ММ.ГГ до вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день, поскольку наказание последнему следует отбывать в исправительной колонии строгого режима. Определяя дату начала исчисления срока, подлежащего зачету, суд исходит из показаний подсудимого, о том, что с ДД.ММ.ГГ он находился под охраной на лечении в 

<

данные изъяты> ЦГБ. Данные показания подтверждаются протоколом осмотра медицинской карты на имя ФИО3, в которой нашел отражение тот факт, что ФИО3 находится в больнице под охраной (т. 2 л.д. 253). Таким образом, фактически свобода передвижения последнего была ограничена с ДД.ММ.ГГ. 

В связи с осуждением ФИО3 к реальному лишению свободы, в целях обеспечения исполнения приговора, а также учитывая характер и степень общественной опасности содеянного, данные о его личности, суд приходит к выводу о необходимости оставления без изменения до вступления приговора в законную силу ранее избранной в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражей.

Судьба вещественных доказательств подлежит определению с учетом требований ст. 81 УПК РФ. 

При разрешении вопроса о взыскании процессуальных издержек, суд исходит из требований ст.ст. 131 и 132 УПК РФ. Так, в соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, к процессуальным издержкам относятся суммы, выплачиваемые адвокатам за оказание юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению. В соответствии с ч. 1, 2 ст. 132 УПК РФ, процессуальные издержки взыскиваются с осужденного. При расследовании уголовного дела и его рассмотрении участвовал адвокат по назначению, работа которого оплачивается из средств федерального бюджета. На основании постановления следователя адвокату Чижову А.В. выплачено 

<

данные изъяты>.

С учетом изложенного, того, что подсудимый находится в трудоспособном возрасте, а также того обстоятельства, что отказа от адвоката со стороны ФИО3 не поступало, суд не находит законных оснований для освобождения подсудимого от взыскания с него процессуальных издержек. Заявление подсудимого об отсутствии у него в настоящее время денежных средств для оплаты процессуальных издержек не является основанием для освобождения его от оплаты процессуальных издержек. 

Таким образом, с ФИО3 подлежат взысканию процессуальные издержки в общей сумме 

<

данные изъяты>. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 296 – 299, 303– 304, 307– 309 УПК РФ, суд 

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО3 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде 13 (тринадцати) лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. 

Меру пресечения в отношении ФИО3 – заключение под стражей оставить без изменения. 

Срок отбывания наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу. На основании п. "а" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО3 под стражей в период с ДД.ММ.ГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания.

Вещественные доказательства по вступлению приговора в законную силу: 

- три фрагмента материи розового цвета, фрагмент линолеума, сумка из полимерного материала, одеяло, две канистры, резиновый ковер – уничтожить; 

- оптический диск с аудиозаписью разговора со звонившим в службу ЕДДС 

<

адрес> ДД.ММ.ГГ, фотоснимок электронного журнала приема вызова системы «112» – хранить в материалах уголовного дела;

- медицинские карты *** и *** на имя стационарных больных Г. и ФИО3 соответственно; карты вызова скорой медицинской помощи *** и *** на имя соответственно Г. и ФИО3 – передать по принадлежности КГБУЗ « Центральная городская больница 

<

данные изъяты>»;

- сотовый телефон «

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>» - оставить по принадлежности Потерпевшему №1; 

- сотовый телефон «

<

данные изъяты>» - оставить по принадлежности Свидетель №9.; 

- сотовый телефон 

<

данные изъяты>» - передать Свидетель №11.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета процессуальные издержки, связанные с оплатой услуг адвоката в сумме 

<

данные изъяты> 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Пятый апелляционный суд общей юрисдикции с подачей жалобы в Алтайский краевой суд в течение пятнадцати суток со дня его постановления, а осужденным в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем необходимо указать в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судья Д.А. Пашков