Дело № 2-18/2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

18.03.2019 года Бийский городской суд Алтайского края в составе судьи Елясовой А.Г., при секретаре Малининой О.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Колпаковой ФИО37 к Колпаковой ФИО38, ФИО3 ФИО39 о признании доверенности и договора дарения недействительными, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в Бийский городской суд с иском к ФИО2, ФИО3 попросив суд (с учетом уточнений) признать доверенность от ДД.ММ.ГГГГ, выданную ФИО4 на имя ФИО3, удостоверенную временно исполняющей обязанности нотариуса Бийского нотариального округа Алтайского края ФИО5, недействительной; признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> заключенный между ФИО2 и ФИО4 недействительным.

В обоснование заявленных требований истец указала, что ДД.ММ.ГГГГ умер брат истца – ФИО4. Наследниками имущества, открывшегося после смерти ФИО4, являются истец и ответчик ФИО2. В собственности ФИО4 находилась квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>. При жизни ФИО4 высказывал волю на получение наследства от него наследниками в равных долях. Однако после смерти ФИО4 истец узнала, что собственником указанной квартиры является ответчик на основании договора дарения от 12.09.2017 года. Между тем ФИО4 вел асоциальный образ жизни, злоупотреблял алкоголем, имел психические заболевания, вызванные злоупотреблением спиртными напитками. Данный образ жизни привел к тому, что в 2016 году у ФИО4 случился инсульт. Это заболевание сопровождалось у ФИО4 нарушением речи (практически не говорил, а только издавал звуки), он не мог полноценно шевелить руками и ногами, самостоятельно передвигаться. Перенесенный инсульт сказался на его сознании. После выписки из больницы ответчик стала чинить препятствия к общению истца с ФИО4, так как вселилась в его квартиру. Уход за ФИО4 ответчик не осуществляла, что привело к ухудшению его здоровья. Находясь в беспомощном состоянии, которое возникло в результате физических и психических недугов, серьезного поражения головного мозга, ФИО4 не мог физически изъявить свою волю на дарение квартиры, включая подписание необходимых документов. Более того, в таком состоянии, ФИО4 не мог адекватно оценивать суть, смысл и последствия совершения таких действий. Полагая, что доверенность от 07.09.2017 года, выданная ФИО4 на имя ФИО3, и договор дарения квартиры являются недействительными на основании положений ч.1 ст.177 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), истец обратилась в суд с настоящим иском. 

В судебном заседании истец ФИО1 и ее представитель ФИО6 в полном объеме поддержали заявленные требования, подтвердив в их обоснование доводы, изложенные в исковом заявлении. 

Ответчик ФИО2, представитель ответчика ФИО7 исковые требования не признали, указав, что в 2016 году ФИО4 перенес ишемический инсульт, в результате которого его парализовало. Истец переехала к нему и стала проживать с ним в квартире, чтобы ухаживать за братом. Уход за ФИО4 осуществлялся надлежащий: его осматривали врачи, ему делали массаж, приходила медицинская сестра и делала уколы, капельницы. ФИО4 сам выразил желание подарить квартиру ответчику, поскольку ответчик ухаживала за ним. В момент выдачи доверенности на совершение сделки по дарению квартиры ФИО4 все понимал, свое желание подарить квартиру подтвердил нотариусу.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания был уведомлен надлежащим образом, сведений о причинах своей неявки суду не представил. 

Третьи лица ФИО8, ФИО9, нотариус ФИО10, нотариус ФИО11, представитель третьего лица Управления Росреестра в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания были уведомлены надлежащим образом.

Выслушав лиц, участвующих в деле, изучив материалы гражданского дела, суд приходит к следующим выводам. 

Судом установлено, что истец ФИО1 и ответчик ФИО2 в силу положений п.1 ст.1143 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) являются наследниками второй очереди после смерти своего брата ФИО4 ФИО40, умершего ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.6,11).

После смерти наследодателя с заявлением о принятии наследства к нотариусу обратилась истец ФИО1 (л.д.54-58).

В силу ч.1 ст.112 ГК РФ в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

ФИО4 на праве собственности принадлежало жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес> на основании договора о передаче жилья в собственность от 01.06.2017 года (т.1 л.д. 123).

07.09.2017 года ФИО4 выдал доверенность на имя ФИО3, которому предоставил полномочия на совершение сделки дарения ответчику ФИО2 вышеуказанной квартиры (т.1 л.д.102).

Данная доверенность ввиду болезни ФИО4 подписана рукоприкладчиком ФИО8 и удостоверена временно исполняющей обязанности нотариуса ФИО10 – ФИО5, зарегистрирована в реестре за № (л.д.102).

08.09.2017 г. ФИО4 в лице своего представителя ФИО3, действующего на основании доверенности от 07.09.2017 г., была совершения сделка дарения, в соответствии с которой ФИО4 подарил квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, ФИО2 (т.1 л.д.103).

12.09.2017 года Управлением Росреестра в установленном законом порядке было зарегистрировано право собственности ФИО2 на квартиру, расположенную по адресу: г

<

адрес> ( т.1 л.д.105-106). 

Полагая, что указанные сделки совершены в отсутствие волеизъявления наследодателя на их совершение, истец ФИО1 обратилась в суд с требованием о признании доверенности от 07.09.2017 г. и договора дарения квартиры от 08.09.2017 г. недействительными по основаниям, предусмотренным ст.177 ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у гражданина в момент совершения сделки, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Оспаривая договор пожизненного содержания с иждивением от 05.03.2013 года, истец указал, что в 2016 году ФИО4 перенес ишемический инсульт, в связи с чем, на момент совершения данных сделок ФИО4 не мог говорить, издавал только звуки, не мог самостоятельно передвигаться, шевелить руками и ногами, никого не узнавал. Данные обстоятельства, по мнению истца, лишали его способности понимать значение своих действий и руководить ими.

В подтверждение указанных обстоятельств истцом были представлены медицинские документы ( медицинская карта амбулаторного больного КГБУЗ «Городская больница № 3, г.Бийск»; медицинская карта стационарного больного КГБУЗ «Центральная городская больница, г. Бийск» №; Дело освидетельствования в Бюро МСЭ) и показания свидетелей, допрошенных в ходе судебного разбирательства – ФИО16, ФИО17, ФИО18 (врач-психиатр) (т.1 л.д.66-71;149-155;231-232 ).

Вместе с тем представленные истцом доказательства не подтверждают доводы истца о том, что психическое состояние ФИО4 в момент выдачи доверенности на совершение сделки по дарению квартиры ответчику не позволяло ему понимать значение своих действий и руководить ими. 

Так, согласно показаниям вышеуказанных свидетелей ФИО4 перестал узнавать знакомых и родственников, не мог отдавать отчет своим действиям, наблюдалось расстройство личности.

Однако данные показания опровергаются письменным объяснением нотариуса ФИО10 (т.1 л.д.211); пояснениями третьих лиц в судебном заседании - временно исполняющей обязанности нотариуса на момент выдачи доверенности ФИО5, ФИО8, ФИО9, показаниями свидетелей Свидетель №1, Свидетель №7, Свидетель №8, ФИО12, Свидетель №9, Свидетель №10 (врачи), ФИО13, ФИО14, ФИО15, (т.1 л.д.66-71;149-155;249-250), которые, напротив, в судебном заседании поясняли, что ФИО4 понимал значение своих действий, узнавал лиц, которые к нему приходили, понимал, что к нему пришел врач для его смотра, речь была нарушена, но он понимал смысл вопроса и отвечал на вопрос односложно либо выражал ответ действием, понимал, что выдавая доверенность на заключение договора дарения, он передает квартиру в собственность ответчика.Более того, согласно пункту 1 ст.69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГП РФ) свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могут быть установлены лишь факты, свидетельствующие об особенностях поведения ФИО4, совершаемых им поступках, действиях и отношении к ним.

Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми ни свидетели, ни суд не обладают.

В связи с этим в ходе рассмотрения гражданского дела в соответствии с п.1 ст.79, п.2 ст.87 ГПК РФ для выяснения вопроса о том, страдал ли ФИО4 психическим заболеванием и мог ли он по своему психическому состоянию понимать значение своих действий и руководить ими, определением Бийского городского суда от 23.07.2018 года по делу была назначена судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено экспертам КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница имени Эрдмана Юрия Карловича».

Как следует из заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов от 27.08.2018 г. № 03/3-013264/1, ФИО4 имел признаки психического расстройства в форме органического не психотического расстройства сочетанного генеза (сосудистого, интоксикационного) с выраженным нарушением когнитивных функций. Однако по представленным судом материалам комиссия не смогла дать интегративное заключение в связи с различным описанием психического состояния ФИО4 свидетелями, отсутствием сведений о его психическом состоянии в полном объеме в медицинской документации на интересующий период времени (т. 1 л.д.162-171).

Вместе с тем в ходе судебного разбирательства была допрошена эксперт КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница имени Эрдмана Юрия Карловича» ФИО19, которая пояснила, что восполнить материалы дела возможно допросив врача-психиатра, осматривающего ФИО4 (т.1 л.д.201).

После допроса в судебном заседании 15.11.2018 года врача-психиатра ФИО18 (л.д.232), определением суда от 04.12.2018 г. судом была назначена дополнительная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой также было поручено экспертам КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница имени Эрдмана Юрия Карловича».

Однако согласно заключению экспертов судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено экспертам КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница имени Эрдмана Юрия Карловича» по представленным материалам также нельзя сделать однозначные выводы о способности ФИО4 понимать значение своих действий и руководить ими при совершении сделки, о возможности воспринимать и усваивать информацию, необходимую для принятия решения о совершении сделки, о способности прогнозирования последствий своих действий. Пояснения, имеющиеся в материалах дела, содержат взаимоисключающую информацию.

Таким образом, заключения экспертов, как при производстве первичной экспертизы, так и при проведении дополнительной экспертизы, не подтверждают тот факт, что ФИО4 не понимал в момент совершения сделок значение своих действий и не мог руководить ими. 

Заключения экспертов основаны на исследовании, проведенном в соответствии с установленной законом процедурой, на основании специальных познаний в области психиатрии и исходя из совокупности всех имеющихся по делу фактических данных, включая объяснения сторон, свидетельские показания и медицинские документы, в которых содержатся сведения об имеющихся у ФИО4 заболеваниях, их особенностях, развитии и течении. 

Имеющимся в материалах дела данным, в том числе и изложенным в медицинских документах, экспертами дана полная оценка, не доверять которой у суда нет оснований, так как эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, имеют соответствующее образование, квалификацию и достаточный опыт в этой области исследований.

В соответствии с частью 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Согласно части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 данного Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Пунктом 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

С учетом изложенных норм права, заключение эксперта не обязательно для суда, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.

Давая оценку доказательствам, суд учитывает, что свидетели не обладают специальными познаниями в области психиатрии, сведения, изложенные свидетелями, представляют собой оценочные суждения о поведении ФИО4 в рассматриваемый период, а потому они не могут достоверно подтвердить тот факт, что ФИО4 в момент выдачи доверенности на совершение сделки дарения квартиры ответчику находился в состоянии, при котором он не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Кроме того, показания свидетелей, допрошенных по делу, являются противоречащими, и при отсутствии иных доказательств, не могут быть положены в основу решения.

Выводы экспертов также не подтверждают то обстоятельство, что ФИО4 в момент совершения сделок по своему психическому состоянию не мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Положениями ст.ст.17,21,22 ГК РФ предусмотрена презумпция полной право- и дееспособности любого гражданина, если он не ограничен в них в установленном законом порядке. Никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом. (ст. 22 ГК РФ). Таким образом, исходя из содержания указанных норм обязанность доказать то обстоятельство, что лицо не понимало значения своих действий и не могло руководить ими в момент совершения сделки, несет истец. 

Однако таких доказательств истцом представлено не было, а потому требование истца о признании недействительными доверенности 07.09.2017 года и договора дарения от 08.09.2017 г. удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований Колпаковой ФИО41 отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд через Бийский городской суд Алтайского края в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья А.Г. Елясова