Дело № 2-106/2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

20 февраля 2019 года г. Тверь

Центральный районный суд г. Твери в составе:

председательствующего судьи Кузьминой Т.В.,

при секретаре Омаевой Н.В.,

с участием истца ФИО2,

представителя истца ФИО2 – ФИО3,

представителей ответчика – ООО «СТ Тверь» - ФИО4, ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Обществу с ограниченной ответственностью «СТ Тверь» о признании недействительным соглашения о расторжении трудового договора, признании незаконным приказа об увольнении, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании судебных расходов, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ООО «СТ Тверь» о признании незаконным соглашения о расторжении трудового договора, признании увольнения незаконным, взыскании судебных расходов, компенсации морального вреда. 

В обоснование исковых требований указано, что между ФИО2 и ООО «СТ Тверь» был заключен трудовой договор № от 13 июня 2018 года. В силу трудового договора (п.1.1-1.4) работник принимается на работу в должности коммерческого директора в штат коммерческого департамента на неопределенный срок, начало работы с 13 июня 2018 года, работнику устанавливается испытательный срок 3 месяца в период с 13 июня 2018 года по 13 сентября 2018 года. При этом согласно п. 3.1 трудового договора работнику устанавливается должностной оклад в размере 60000 рублей в месяц. В силу п. 2.2 договора работодатель обязуется: предоставить работнику работу, обусловленную трудовым договором; - организовать труд работника, оборудовать его рабочее место в соответствии с Правилами охраны труда и техники безопасности, оснастить его необходимым оборудованием, мебелью, оргтехникой и другим инвентарем; по решению работодателя работнику может быть предоставлено медицинское страхование и страхование от несчастного случая за счет средств работодателя; ознакомить работника под роспись с внутренними локальными нормативными стимулировать профессионализм, трудолюбие, инициативу, качество выполняемой работы и достижение ее конечного результата; обеспечить работнику обусловленную трудовым договором своевременную выплату заработной платы не реже, чем каждые полмесяца: аванс 25 числа текущего месяца, заработную плату 10 числа месяца, следующего за отчетным. Считает, что работодатель указанные условия не соблюдает. 30 августа 2018 года генеральный директор предложил истцу собственноручно написать заявление по собственному желанию об увольнении без объяснения причин, указывает, что ее фактически склоняли к увольнению, ее подчиненные по работе 31 августа 2018 получили приказ о том, чтобы не выполнять ее распоряжения, рабочее место не соответствовало нормам, у истца было отнято оборудование для работы, таким образом, фактически выполнять работу истец не могла. На отказ истца подписать заявление об увольнении по собственному желанию поступили угрозы о том, что в любом случае она будет уволена по другим основаниям, так же истцу было предложено подписать соглашение о расторжении трудового договора, по условиям которого нарушаются требования законодательства РФ. 31 августа 2018 истец была вынуждена обратиться за помощью в ООО «Центр юридической защиты» для помощи в защите ее прав. 04 сентября 2018 в 10:30 в устном разговоре, в ходе которого истец неоднократно просила отпустить ее к врачу, так как была записана в поликлинику к участковому психотерапевту ФИО6 по причине того, что перестала спать и есть, и постоянно находилась в состоянии стресса, ей было отвечено категорическим отказом, так же генеральным директором истцу было заявлено, что в 14:00 у нее будет квалификационная комиссия на соответствие занимаемой должности. После этого она проконсультировалась с юристом, которая пояснила, что ее должны уведомить письменно и заранее о проведении комиссии и после этого она должна пройти эту комиссию. Письменного уведомления истец не получала и не подписывала. В 11:00 04 сентября генеральный директор собрал сотрудников из технического департамента и главного бухгалтера, которая находится на 7-м месяце беременности, они должны были участвовать в комиссии, которая оценивала бы соответствие истца занимаемой должности. Находясь в подавленном эмоциональном состоянии и понимая, что из-за нее может быть причинен вред беременной женщине и не рождённому еще ребенку истец отступила и подписала соглашение о расторжении сторон, и в связи с тяжелейшим психическим и моральным состоянием она написала заявление на отгулы до 28 сентября включительно. 05 сентября 2018 года истец пришла на прием к участковому психотерапевту ФИО6, которая посмотрев на ее состояние, отправила в дневной стационар «Центра психического здоровья» на ФИО7, 12, поставив диагноз «реактивная депрессия». С 06 сентября 2018 года и по настоящее время истец находится на больничном в дневном стационаре № 3 указанного заведения. 18 сентября 2018 года истец направила ценным заказным письмом с уведомлением заявление с просьбой аннулировать соглашение о расторжении от 04 сентября 2018 года, по которому последним рабочим днем считается 28 сентября 2018 года. 26 сентября 2018 года на Почте России ей было сказано, что работодатель получил уведомление о письме, но письмо не забрал. В связи с этим 27 сентября 2018 года истец отправила заявление на электронную почту генерального директора ФИО4 По мнению истца, ее условия труда не соответствовали нормам и правилам, режим работы постоянно нарушался, создавались все условия для того, чтобы она уволилась. Однако истцу указанная работа необходима. Работодателем многие нормы ТК РФ не соблюдались. Действиями работодателя по понуждению к увольнению по собственному желанию истцу причинен моральный вред, права нарушены. С момента подписания соглашения о расторжении трудового договора до настоящего периода времени истец находится в крайне подавленном состоянии, самооценка упала, в связи с нахождением в депрессии была вынуждена обратиться за помощью к специалистам, проходит лечение. ФИО2 считает, что понуждение к подписанию соглашения о расторжении трудового договора не является законным, в связи с крайне истощенным психическим состоянием, поскольку длительное время ее права были нарушены, она подписала это соглашение под давлением, из страха за беременную сотрудницу, ей поступали угрозы, она боялась за свое психическое состояние. Нравственные страдания выражаются в том, что истец испытала нервный стресс, чувство обиды из-за несправедливых действий работодателя по отношению к ней, а также беспокойство и страх за свое будущее, а также она была вынуждена затратить свое время и деньги на отстаивание законных прав. Мирным путем разрешить указанный конфликт не представляется возможным, на переговоры работодатель не идет, в связи с этим она вынуждена была обратиться в прокуратуру за защитой своих прав, в иные органы. Указывает, что действиями ответчика по понуждению к увольнению по собственному желанию, по невыплате заработной платы ей причинен моральный вред, компенсацию которого она оценивает в размере 150000 рублей, поскольку до настоящего времени проходит лечение, психические и эмоциональное состояние нестабильно, будущее испорчено. Для разрешения данного трудового спора истцу пришлось обратиться за юридической помощью, заплатив за оказанную услугу денежные средства в размере 14000 рублей. Так как истец не имеет юридического образования, составление претензии и искового заявления для нее является затруднительным, знаниями норм гражданского процесса она не обладает, обращение за юридической помощью ей было необходимо, и в этой связи она имеет право на возмещение понесенных расходов на юридические услуги в полном объеме. Просит взыскать с ответчика в свою пользу 14000 рублей в счет возмещения расходов по оплате услуг представителя. Просит признать незаконным соглашение о расторжении трудового договора № от 13 июня 2018 года, подписанное 04 сентября 2018 года, взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию причиненного морального вреда в размере 150000 рублей, расходы на оплату юридических услуг в размере 14000 рублей, признать незаконным увольнение истца с должности коммерческого директора ООО «СТ Тверь».

Определением суда от 14 ноября 2018 года, занесенным в протокол судебного заседания, принято уточненное исковое заявление, согласно которому 13 июня 2018 года между истцом и ответчиком был заключен трудовой договор №. 04 сентября 2018 года истцом и ответчиком было подписано соглашение о расторжении вышеуказанного трудового договора №. Согласно данному соглашению днем увольнения, последним днем работы у ответчика, должно являться 28 сентября 2018 года. 18 сентября 2018 года ответчиком издан приказ № об увольнении с 28 сентября 2018 года на основании п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ и соглашения от 04 сентября 2018 года. С данным приказом истец под роспись ознакомлена не была. Полагает, что вышеуказанное соглашение о расторжении трудового договора №, подписанное между истцом и ответчиком, должно быть признано в судебном порядке недействительным, также недействительным должен быть признан приказ об увольнении № от 18 сентября 2018 года, и истец должна быть восстановлена на работе у ответчика. Указывает, что соглашение о расторжении трудового договора в порядке ст. 78 ТК РФ может быть заключено между работником и работодателем только при наличии обоюдного добровольного волеизъявления сторон трудового договора на его прекращение – достижении сторонами трудового договора договоренности о его расторжении. При отсутствии добровольного волеизъявления работника на заключение соглашения о расторжении трудового договора подобное соглашение не может признаваться действительным. Указывает, что была вынуждена подписать 04 сентября 2018 года соглашение о расторжении трудового договора под давлением работодателя. Причиной подписания истцом данного соглашения послужила конфликтная обстановка, сложившаяся между ней и работодателем, которая способствовала и явилась основной причиной подписания ФИО2 Ю,С. вышеуказанного соглашения при том, что она в действительности не была намерена прекращать трудовые отношения. В момент подписания данного соглашения в результате оказанного со стороны работодателя давления истец находилась в таком психоэмоциональном состоянии, которое должным образом не позволяло ей сформировать и выразить свое волеизъявление на прекращение трудовых отношений. Непосредственно после подписания соглашения о расторжении трудового договора истец обратилась за оказанием медицинской помощи, где ей был установлен диагноз «реактивная депрессия» и она была направлена на консультацию в ГБУЗ ОКПНД. В период с 06 сентября по 12 октября 2018 года ФИО2 находилась на лечении в дневном стационаре указанного медицинского учреждения, о чем выдан листок нетрудоспособности. Считает, что в день подписания соглашения о расторжении трудового договора истец находилась в стрессовом состоянии, фактически вызванном созданной работодателем ситуацией, в котором была вынуждена подписать оспариваемое соглашение. То обстоятельство, что подписание соглашения о расторжении трудового договора носило именно вынужденный характер, подтверждается и последующим обращением истца в органы прокуратуры, в котором она указала на неправомерность действий работодателя. С целью урегулирования возникшей конфликтной ситуации ФИО2 04 сентября 2018 года было подано работодателю и согласовано последним заявление о предоставлении дней отдыха в счет ранее отработанного времени с сохранением заработной платы на срок до 28 сентября 2018 года включительно. Данное заявление было согласовано работодателем, что говорит о том, что работодатель также не имел намерения прекращать трудовые отношения в соответствии с оспариваемым соглашением и с 28 сентября 2018 года, поскольку предоставил указанный день как день отдыха. Указывает, что днем прекращения трудового договора во всех случаях является последний день работы работника. В период нахождения на отдыхе по согласованию с работодателем и с сохранением заработной платы, ни 18 сентября 2018 года – дата приказа об увольнении, ни 28 сентября 2018 года - установленная в приказе об увольнении дата увольнения не могли являться последними днями работы истца у работодателя, поскольку в указанные даты, по мнению истца, работодатель, по сути, был лишен возможности исполнить обязанности, предусмотренные ст. 84.1 ТК РФ. В период с 06 сентября по 12 октября 2018 года включительно она находилась на больничном и была временно нетрудоспособна. Считает, что увольнение по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ не является единоличной инициативой работодателя или работника. Для оформления увольнения по подобному основанию необходима инициатива обоих сторон трудовых отношений. 18 сентября 2018 года, то есть до истечения даты прекращения трудовых отношений, указанной в оспариваемом соглашении о расторжении трудового договора – 28 сентября 2018 года истцом в адрес работодателя было направлено заявление об отказе от соглашения о расторжении трудового договора и его аннулировании. Данное заявление было доставлено работодателю. Считает, что трудовое законодательство не содержит ограничений для отказа работника от соглашения о расторжении трудового договора, а также не содержит требований к форме уведомления работодателя о подобном отказе со стороны работника, а ФИО2 надлежащим образом уведомила работодателя о намерении продолжить трудовые отношения, однако ее обращение ответчиком во внимание принято не было. На 28 сентября 2018 года в распоряжении работодателя имелась информация о том, что истец не намерена прекращать трудовые отношения на основании оспариваемого соглашения от 04 сентября 2018 года и ее согласие на прекращение трудового договора отсутствует. Факт обращения истца к руководству организации с просьбой об аннулировании соглашения о расторжении трудового договора свидетельствует о том, что в действительности истец волеизъявления на прекращение трудовых отношений не имела, о чем поставила в известность работодателя, предприняв для этого все возможные действия. Считает, что прекращение заключенного с нею трудового договора фактически производилось только при наличии инициативы работодателя, что в силу закона в период нетрудоспособности недопустимо. Несмотря на изложенные обстоятельства, 18 сентября 2018 года работодателем был издан об увольнении с 28 сентября 2018 года, то есть как само издание приказа об увольнении, так и дата увольнения имели место в период временной нетрудоспособности истца, что при наличии у работодателя информации об отсутствии волеизъявления истца на увольнение является не допустимым. Законом на работодателя возложена обязанность оформить расторжение трудового договора в последний день работы работника, выдать работнику трудовую книжку, другие документы, связаные с работой, по письменному заявлению работника и произвести с ним окончательный расчет. Ни 18 сентября, ни 28 сентября 2018 года не могли являться последним днем работы у ответчика, поскольку в указанный день ФИО2 находилась на больничном. Ответчик, принимая решение о прекращении трудовых отношений, фактически не удостоверился в намерениях истца на совершение подобных действий, поскольку в последний день 28 сентября 2018 года истец фактически не работала и данный день для нее рабочим не являлся, правовых оснований считать, что истец лишилась возможности воспользоваться правом отказаться от соглашения о расторжении трудового договора с момента издания работодателем приказа об увольнении, то есть с 18 сентября 2018 года, не имеется. 28 сентября 2018 года истец посещала работодателя с целью предоставления копии листка нетрудоспособности с отметкой о продлении срока его действия до 05 октября 2018 года. В указанный день работодатель сообщил о своем намерении вручить истцу приказ об увольнении и трудовую книжку, однако она сообщила работодателю, что полагает подобные действия в указанный день неправомерными по причине продолжения ею лечения и временной нетрудоспособности. Однако указанные заявления истца были проигнорированы работодателем. При этом в присутствии истца какие-либо акты об отказе от подписания приказа об увольнении и получении трудовой книжки не оформлялись. О наличии указанных актов истцу стало известно, только в ходе рассмотрения дела в суде. Тот факт, что трудовые отношения не могли быть прекращены с 28 сентября 2018 года, подтверждается также и тем, что в настоящее время ответчиком произведена оплата листка временной нетрудоспособности за период с 06 сентября по 12 октября 2018 года включительно. Таким образом, ответчик фактически подтвердил, что трудовые отношения продолжились за пределами даты увольнения, указанной в соглашении о расторжении трудового договора, то есть и после 28 сентября 2018 года. В связи с вышеизложенными обстоятельствами истец считает, что приказ об увольнении № от 18 сентября 2018 года является незаконным как само увольнение и она должна быть восстановлена на прежней работе у ответчика в ранее занимаемой должности. Полагает, что с ответчика в ее пользу должна быть взыскана заработная плата за время вынужденного прогула начиная с 28 сентября 2018 года и по дату вынесения решения суда. Поскольку истец до 13 октября 2018 года находилась на больничном и в соответствии со ст. 183 ТК РФ работодатель произвел выплату пособия по временной нетрудоспособности заработная плата за время вынужденного прогула подлежит взысканию в пользу истца, начиная с 13 октября 2018 года. Просит признать недействительным соглашение о расторжении трудового договора № 19/18 от 13 июня 2018 года, подписанное между ООО «СТ Тверь» и ФИО2 04 сентября 2018 года, признать незаконным приказ № увольнении ФИО2 с должности коммерческого директора ООО «СТ Тверь» с 28 сентября 2018 года по основанию п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, изданный 18 сентября 2018 года, восстановить ФИО2 на работе в ООО «СТ Тверь» в должности коммерческого директора, взыскать с ООО «СТ Тверь» в пользу ФИО2 заработную плату за время вынужденного прогула за период, начиная с 13 октября 2018 года по дату вынесения решения суда, составляющую на дату подачи искового заявления денежную сумму в размере 60000 рублей, денежную компенсацию морального вреда, причиненного незаконным увольнением, в сумме 150000 рублей, в счет расходов на оплату юридических услуг по подготовке и подаче иска в суд 14000 рублей. 

Определением суда от 14 ноября 2018 года, занесенным в протокол судебного заседания, к участию в деле в порядке ст. 45 ГПК РФ для дачи заключения по делу привлечен прокурор Центрального района г. Твери. 

Определением суда от 14 декабря 2018 года, занесенным в протокол судебного заседания, занесенным в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Государственная инспекция труда в Тверской области. 

Определением суда от 14 января 2019 года, занесенным в протокол судебного заседания,, принято уточненное исковое заявление, согласно которому истец ФИО2 просит читать п.п. 5, 6 уточненного искового заявления от 14 ноября 2018 года в следующей редакции: взыскать с ООО «СТ Тверь» в пользу ФИО2 заработную плату за время вынужденного прогула за период, начиная с 13 октября 2018 года по дату вынесения решения суда, составляющую на 14 января 2019 года денежную сумму в размере 121403 рублей 14 копеек; взыскать с ООО «СТ Тверь» в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда, причиненного незаконным увольнением, в сумме 155000 рублей.

Определением суда от 24 января 2019 года, занесенным в протокол судебного заседания, принято уточненное исковое заявление, согласно которому в настоящее время ФИО2 устроилась на новую работу в ПАО «Ростелеком», что подтверждается приказом о приеме на работу, начиная с 15 января 2019 года. В связи с указанными обстоятельствами истец не намерена продолжать трудовые отношения с ответчиком. Также в связи с трудоустройством прекратилось течение вынужденного по вине работодателя прогула, который составил период времени с 13 октября 2018 года по 14 января 2019 года, что составляет три месяца и один день. Исходя из представленных ответчиком сведений, средний ежемесячный заработок истца за период, предшествующий увольнению, составил 59396 рублей 57 копеек, таким образом, размер денежной компенсации, которую работодатель обязан выплатить истцу за период вынужденного прогула составляет 178189 рублей 71 копейку, исходя из следующего расчета: 59396,57 X 3. Просит признать недействительным соглашение о расторжении трудового договора № от 13 июня 2018 года, подписанное между ООО «СТ Тверь» и ФИО2 04 сентября 2018 года; признать незаконным приказ № об увольнении ФИО2 с должности коммерческого директора ООО «СТ Тверь» с 28 сентября 2018 года по основанию п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, изданный 18 сентября 2018 года; взыскать с ООО «СТ Тверь» в пользу ФИО2 заработную плату за время вынужденного прогула за период, начиная с 13 октября 2018 года по 14 января 2019 года включительно, в сумме 178189 рублей 71 копейки, денежную компенсацию морального вреда, причиненного незаконным увольнением, в сумме 155000 рублей, в счет расходов на оплату юридических услуг по подготовке и подаче иска в суд 14000 рублей. 

Определением суда от 25 января 2019 года принят отказ истца ФИО2 от исковых требований к ООО «СТ Тверь» в части восстановления ФИО2 на работе в ООО «СТ Тверь» в должности коммерческого директора, в указанной части производство по делу прекращено. 

Определением от 25 января 2019 года, занесенным в протокол судебного заседания, прокурор Центрального района г. Твери, привлеченный для дачи заключения по делу, исключен из участия в процессе.

В судебном заседании истец ФИО2, ее представитель ФИО3 исковые требования поддержали в полном объеме, обосновав доводами, изложенными в исковом заявлении, с учетом уточнений, просили их удовлетворить.

В судебном заседании представители ответчика - ООО «СТ Тверь» - ФИО4, ФИО5 просили в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме, поддержали доводы представленных отзывов, согласно которым аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника. 13 июня 2018 года между ООО «СТ Тверь» и ФИО2 был заключен трудовой договор №, согласно п.п. 1.1. работодатель предоставил работнику работу по должности коммерческий директор, договором был установоен испытательный срок продолжительностью 3 месяца. В конце августа 2018 года в ходе обоюдных переговоров было решено заключить соглашение о расторжении трудового договора. Истец была согласна подписать соглашение, выдвинула ряд требований, подготовила свою редакцию соглашения. Данный факт подтверждает сама ФИО2, предоставив копию договора об оказании юридических услуг от 31 августа 2018 года, где в предмете договора указано: редактирование соглашения о расторжении трудового договора. Соглашением о расторжении трудового договора от 04 сентября 2018 года трудовой договор от 13 июня 2018 года, заключенный между работником и работодателем, прекращен на основании п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ - соглашение сторон, о чем издан приказ от 28 сентября 2018 года. В соответствии с подписанным соглашением о расторжении трудового договора от 04 сентября 2018 года, трудовой договор расторгнут по соглашению сторон. Из указанного соглашения следует, что существенные вопросы между сторонами согласованы, а именно последний рабочий день - 28 сентября 2018 года, дата выдачи трудовой книжки и денежная компенсация в размере одного должностного оклада в размере 60000 рублей, сторонами собственноручно подписано указанное соглашение, в котором указано, что стороны взаимных претензий друг к другу не имеют. Обращаясь с исковыми требованиями в суд, истец ссылается на то, что работодатель ограничил ее доступ к рабочему месту, оказывал на нее психологическое воздействие, вынудив ее написать соглашение о расторжении договора, однако доказательств этому не предоставлено. 04 сентября 2018 года в день подписания соглашения ФИО2 написала заявление на отгулы, на что тоже получила согласие со стороны работодателя. Истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что работодатель обманным путем вынудил истца заключить с ним соглашение о расторжении трудового договора. Подписание истцом соглашения о расторжении трудового договора, фактическое прекращение работы в день подписания, и дальнейший не выход истца на работу свидетельствует о намерении истца расторгнуть трудовые отношения с ответчиком, то есть порок воли при заключении оспариваемого соглашения отсутствовал. 06 сентября 2018 года ФИО2 был выдан листок нетрудоспособности. Исходя из документов, представленных ФИО2 в суд, 18 сентября 2018 года она направила работодателю заявление, в котором просит аннулировать соглашение о расторжении трудового договора, ссылаясь на возможность привлечения новых клиентов, ни о каком давлении речи не идет. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника, такого соглашения между истцом и ответчиком достигнуто не было. Тот факт, что между ООО «СТ Тверь» и ФИО2 добровольно было заключено соглашение о расторжении трудового договора, что работодатель не ограничивал доступ истца к рабочему месту, не оказывал на нее психологического давления, подтверждается тем, что ФИО2 сама предоставила текст соглашения на электронном хранителе - флешке, отредактированный для нее юристом. На момент увольнения ей были произведены все выплаты. При сдаче работодателю листка нетрудоспособности он также будет оплачен. Таким образом, соглашение о прекращении трудового договора было подписано 04 сентября 2018 года лично истцом, надлежащих и достаточных доказательств того, что истца вынудили подписать соглашение о расторжении трудового договора, равно как обстоятельств, подтверждающих факт психологического воздействия на истца с целью ее увольнения по соглашению сторон, у истца нет. Совокупность и последовательность действий истца непосредственно после подписания соглашения о прекращении трудовых отношений, такие как прекращение осуществления трудовых обязанностей, получение денежных сумм при увольнении, свидетельствуют о достижении между сторонами соглашения о прекращении трудовых отношений на добровольной основе. Считает, что увольнение ФИО2 осуществлено в соответствии с законом, ее требования о признании увольнения соглашения незаконным и восстановлении на работе, а также о взыскании морального вреда удовлетворению не подлежат. Соглашение составлено в письменной форме. Продолжительность периода его согласования сторонами с 30 августа 2018 года по 04 сентября 2018 года показывает, что истец имела достаточно времени обдумать свои действия и их последствия. В указанный период истец обращалась за юридической помощью к третьим лицам за составлением соглашения о расторжении трудового договора. Из этого следует, что стороны заключили соглашение осознанно, по взаимному согласию и без какого-либо давления. Данный факт подтвержден истцом в суде. В судебном заседании истец также сообщила, что сама планировала увольняться из ООО «СТ Тверь», потому что ее не устраивали условия работы, и она уже вела переговоры о новой работе в ПАО «Ростелеком» и получила приглашение на собеседование. Довод истца о том, что она хотела уволиться по собственному желанию, а не по соглашению сторон, ничем не подтвержден, заявление работодателю она не подавала. Довод истца о том, что она изменила свое намерение увольняться, о чем 18 сентября 2018 года направила работодателю заявление, не может быть принят во внимание, и не может служить основанием к отмене приказа об увольнении и восстановлении на работе, поскольку, исходя из системного толкования положений ст. 78 ТК РФ, п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года N 2 «О применении судами РФ Трудового кодекса РФ», односторонний отказ от исполнения достигнутого соглашения не допускается. Установлено, что работодатель своего намерения относительно увольнения истца не изменял. Учитывая, что на момент увольнения – 18 сентября 2018 года между истцом и ответчиком договоренность относительно срока и основания увольнения не была аннулирована по взаимному согласию работодателя и работника, то работодатель был вправе уволить истца в этот день по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ. Кроме того, в судебном заседании 24 октября 2018 года исследовались доводы истца об оказании давления со стороны руководства при подписании соглашения. Желание руководства ответчика дать оценку результатам прохождения испытательного срока истцом нельзя расценивать как давление на работника, поскольку при заключении трудового договора с истцом в нем было предусмотрено условие о трехмесячном испытании работника в целях проверки его соответствия занимаемой должности. Возможность увольнения сотрудника при неудовлетворительном результате испытания предусмотрена действующим трудовым законодательством и не может быть расценена, как оказание давления. В материалах дела отсутствуют и истцом не представлены доказательства, свидетельствующие о вынужденном характере подписания соглашения о расторжении трудового договора, а также подтверждающие тот факт, что у истца имелись причины реально опасаться каких-либо неблагоприятных для нее последствий в случае отказа от подписания соглашения. Также в материалах дела отсутствуют и в ходе судебных заседаний не установлены доказательства, свидетельствующие о причинно-следственной связи между подписанием истцом соглашения о расторжении трудового договора и оформлением листа нетрудоспособности 06 сентября 2018 года. Ссылки истца на допущенные при увольнении нарушения требований ст. 81 ТК РФ не могут быть приняты во внимание, поскольку указанные гарантии в виде запрета увольнения работника в период его нетрудоспособности подлежат применению к отношениям, возникающим при расторжении трудового договора по инициативе работодателя. В данном случае трудовой договор расторгнут по соглашению сторон. Считает, что увольнение ФИО2 осуществлено в соответствии с законом, ее требования о признании недействительным соглашения о расторжении трудового договора, о восстановлении на работе, а также о взыскании морального вреда и расходов на представителя удовлетворению не подлежат. Считает, что довод истца, что ее уволили в период нетрудоспособности, не может быть принят во внимание, поскольку в силу ч. 6 ст. 81 ТК РФ увольнение в период временной нетрудоспособности не допускается только в случае увольнения по инициативе работодателя, в связи с чем увольнение истца по соглашению сторон в период нетрудоспособности не является нарушением порядка увольнения; увольнение ФИО2 осуществлено в соответствии с законом, ее требования о признании недействительным соглашения о расторжении трудового договора, о признании незаконным приказа о восстановлении на работе удовлетворению не подлежит, в связи с чем отсутствуют основания для взыскания заработной платы за время вынужденного прогула, а также компенсации морального вреда и взыскании расходов на представителя. 

В судебное заседание представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, - Государственной инспекции труда в Тверской области не явился, будучи извещенным о дате, времени и месте рассмотрения дела слушанием надлежащим образом, об отложении дела слушанием не просил, возражений на исковое заявление не представил, заявлением просил рассмотреть дело в его отсутствие.

Допрошенная в судебном заседании 24 октября 2018 года по ходатайству стороны ответчика свидетель ФИО1 суду пояснила, что истец принесла флешку с соглашением, до этого свидетель представила ей стандартный вариант соглашения, но истца это не устроило, и она подготовила свой вариант. Свидетель распечатала соглашение, и стороны его подписали в ее присутствии. Сначала соглашение подписал директор ФИО4, затем истец ФИО2 в присутствии друг друга. Свидетель считает, что соглашение подписано добровольно. По мнению свидетеля, психологическое состояние истца было нормальное. Свидетель присутствовала при разговоре ФИО2 с директором, в ходе которого поняла, что истец просто будет ознакомлена с квалификационным экзаменом и будет проходить квалификацию. Приказ о квалификационном экзамене готовила она. Истец подписала раньше соглашение, чем успели ее ознакомить с приказом. 

Судом определено рассматривать гражданское дело в отсутствие неявившегося представителя третьего лица. 

Выслушав истца, представителя истца, представителей ответчика, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему. 

Положениями ч. 1 ст. 37 Конституции Российской Федерации закреплен основополагающий принцип свободы труда. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду и выбирать род деятельности и профессию.

Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом РФ в Определении от 23 сентября 2009 года N 1091-О-О, свобода труда в сфере трудовых отношений проявляется, прежде всего, в договорном характере труда, в свободе трудового договора. Свобода труда предполагает также возможность прекращения трудового договора по соглашению его сторон, то есть на основе добровольного и согласованного волеизъявления работника и работодателя. Достижение договоренности о прекращении трудового договора на основе добровольного соглашения его сторон допускает возможность аннулирования такой договоренности исключительно посредством согласованного волеизъявления работника и работодателя, что исключает совершение как работником, так и работодателем произвольных односторонних действий, направленных на отказ от ранее достигнутого соглашения. Такое правовое регулирование направлено на обеспечение баланса интересов сторон трудового договора и не может рассматриваться как нарушающее конституционные права работника. 

Согласно ст. 56 ТК РФ трудовой договор - соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ основанием прекращения трудового договора является в том числе соглашение сторон.

В силу ст. 78 ТК РФ трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора. 

Согласно ст. 84.1 ТК РФ прекращение трудового договора оформляется приказом (распоряжением) работодателя.

С приказом (распоряжением) работодателя о прекращении трудового договора работник должен быть ознакомлен под роспись. По требованию работника работодатель обязан выдать ему надлежащим образом заверенную копию указанного приказа (распоряжения). В случае, когда приказ (распоряжение) о прекращении трудового договора невозможно довести до сведения работника или работник отказывается ознакомиться с ним под роспись, на приказе (распоряжении) производится соответствующая запись.

Днем прекращения трудового договора во всех случаях является последний день работы работника, за исключением случаев, когда работник фактически не работал, но за ним, в соответствии с настоящим Кодексом или иным федеральным законом, сохранялось место работы (должность).

В день прекращения трудового договора работодатель обязан выдать работнику трудовую книжку и произвести с ним расчет в соответствии со ст. 140 настоящего Кодекса.

Запись в трудовую книжку об основании и о причине прекращения трудового договора должна производиться в точном соответствии с формулировками настоящего Кодекса или иного федерального закона и со ссылкой на соответствующие статью, часть статьи, пункт статьи настоящего Кодекса или иного федерального закона.

В случае, когда в день прекращения трудового договора выдать трудовую книжку работнику невозможно в связи с его отсутствием либо отказом от ее получения, работодатель обязан направить работнику уведомление о необходимости явиться за трудовой книжкой либо дать согласие на отправление ее по почте. Со дня направления указанного уведомления работодатель освобождается от ответственности за задержку выдачи трудовой книжки. По письменному обращению работника, не получившего трудовую книжку после увольнения, работодатель обязан выдать ее не позднее трех рабочих дней со дня обращения работника.

Как разъяснено в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статьи 78 Трудового кодекса Российской Федерации), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника. Отсутствие взаимного согласия работника и работодателя на увольнение по основанию, предусмотренному ст. 78 Трудового кодекса Российской Федерации, является юридически значимым фактом.

Согласно п. 22 указанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации при рассмотрении споров о расторжении по инициативе работника трудового договора судам необходимо иметь в виду, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

В части распределения бремени доказывания указанная позиция распространяется в равной мере на увольнение работников по основаниям ст. 78 Трудового кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании установлено, что с 13 июня 2018 года ФИО2 принята на должность коммерческого директора в штат коммерческий департамент на неопределенный срок с установлением испытательного срока на 3 месяца в период с 13 июня 2018 года по 13 сентября 2018 года, что подтверждается приказом о приеме на работу от 13 июня 2018 года № и копией трудового договора № от 13 июня 2018 года.

Как следует из материалов дела и не отрицалось стороной истца, 31 августа 2018 года сторонами обсуждался вопрос о заключении соглашения о расторжении трудового договора. Работодателем был предложен соглашения о расторжении трудового договора.

31 августа 2018 года ФИО2 обратилась за юридической помощью в ООО «Центр юридической защиты», заключив договор на оказание юридических услуг № 31/08/18, согласно которому исполнитель принял на себя обязательства за плату редактировать соглашение о расторжении трудового договора.

04 сентября 2018 года работником и работодателем было подписано соглашение о расторжении трудового договора № от 13 июня 2018 года, согласно п.п. 1, 2 которого стороны пришли к взаимному согласию о расторжении трудового договора № от 13 июня 2018 года по соглашению сторон в соответствии с п.1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ. Днем увольнения работника (последним днем работы) является 28 сентября 2018 года. Как установлено в судебном заседании, сторонами подписан вариант соглашения о расторжении трудового договора, предложенный ФИО2

В соответствии с п.п. 4, 5 соглашения о расторжении трудового договора в последний рабочий день работника работодатель обязуется: выплатить работнику компенсацию за неиспользованный отпуск, заработную плату, единовременную компенсацию в связи с увольнением по соглашению сторон в размере одного должностного оклада в размер 60000 рублей, а работник обязуется получить указанные выплаты под расписку; выдать работнику заполненную трудовую книжку, а работник обязуется принять ее под расписку; выдать работнику положительную характеристику по месту работы. В случае неисполнения настоящего соглашения, работодатель не освобождается от выполнения настоящих условий и выплачивает работнику штраф в размере 60000 рублей, а также неустойку в размере 0,1 % за каждый день просрочки денежных обязательств. Работодатель обязуется произвести окончательный расчет с работником 28 сентября 2018 года. В соглашении указано, что стороны взаимных претензий друг к другу не имеют. 

П. 8 соглашения установлено, что оно может быть изменено, расторгнуто по соглашению сторон.

04 сентября 2018 года ФИО2 написано заявление о предоставлении дней отдыха в счет ранее отработанного времени с сохранением заработной платы с 05 сентября 2018 года по 28 сентября 2018 года включительно. Резолюцией работодателя данное заявление согласовано.

05 сентября 2018 года ФИО2 было выдано направление на консультацию психотерапевта ОПНД с диагнозом реактивная депрессия.

06 сентября 2018 года ФИО2 на личном приеме была подана жалоба в прокуратуру Центрального района г. Твери с просьбой проведения проверки, защиты ее прав.

В соответствии с ч. 3 ст. 8 ФЗ от 02 мая 2006 года № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» жалоба ФИО2 от 06 сентября 2018 года была направлена по компетенции для рассмотрения в Государственную инспекцию труда Тверской области. 

06 сентября 2018 года ФИО2 поступила на лечение в дневной стационар № 3 Областного клинического психоневрологического диспансера, согласно выписки из карты № 1640 пациенту выставлен следующий диагноз: расстройство адаптации, смешанное расстройство эмоций и поведения у личности, акцентуированной по истероидному типу, депрессивный синдром.

ФИО2 выдан листок нетрудоспособности № 309737010291 от 06 сентября 2018 года.

18 сентября 2018 года истцом в адрес ответчика почтовым отправлением с простым уведомлением в описью вложения направлено заявление, согласно которому ФИО2 просила рассмотреть вопрос об аннулировании соглашения о расторжении трудового договора от 04 сентября 2018 года № от 13 июня 2018 года в связи с возможностью привлечь при ее непосредственном участии новых клиентов, заинтересованных в долгосрочном сотрудничестве с организацией, что позволить повысить EBITDA ООО «СТ Тверь» на 15%. Указала на готовность и дальше исполнять обязанности коммерческого директора в ООО «СТ Тверь» на том же высоком уровне, как исполняла их с 13 июня 2018 года.

Согласно сведениям почтового идентификатора указанное письмо возвращено обратно отправителю.

Как следует из ответа УФПС Тверской области – филиал ФГУП «Почта России» ОСП Тверской почтамт от 15 октября 2018 года, доставка извещения ф.22 на почтовое отправление № 17010027469285 почтальоном осуществлялась 20 сентября 2018 года и передано представителю организации. На основании п. 34 «Правил оказания услуг почтовой связи вторичные извещения ф.22-в на регистрируемые почтовые отправления не формируются и не доставляются.

В соответствии с приказом о прекращении (расторжении) трудового договора с работником № от 18 сентября 2018 года ФИО2 была уволена 28 сентября 2018 года по соглашению сторон в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ. При этом в качестве основания указано соглашение о расторжении трудового договора от 04 сентября 2018 года, что подтверждается копией приказа об увольнении.

В судебном заседании ФИО2 не отрицала факт того, что отказалась от подписи об ознакомлении с приказом об увольнении, данное обстоятельство также подтверждается актом от 28 сентября 2018 года № 01, согласно которому в день увольнения ФИО2 было предложено подписать приказ об увольнении. ФИО2 отказалась подписать приказ.

Также истец отказалась от получения трудовой книжки, что подтверждается актом от 28 сентября 2018 года № 02, согласно которому 28 сентября 2018 года в день увольнения ФИО2 было предложено получить трудовую книжку под роспись. ФИО2 отказалась от получения трудовой книжки.

28 сентября 2018 года работодателем ФИО2 направлено уведомление о необходимости забрать трудовую книжку после увольнения.

Факт выплаты денежных сумм при увольнении сторонами не оспаривался.

09 октября 2018 года Государственной инспекцией Тверской области ФИО2 дан ответ, согласно которому при осуществлении мероприятий по федеральному государственному надзору за соблюдением трудового законодательства и иных нормативно правовых актов, содержащих нормы трудового права, в ходе телефонного разговора с ФИО2 было установлено, что она обратилась с исковым заявлением в суд к ООО «СТ Тверь» по вопросам указанным в обращении, в связи с чем в соответствии со ст. 357 ТК РФ в случае обращения работника с иском в суд по вопросам, находящимся на рассмотрении Государственной инспекции труда, государственный инспектор труда не имеет право выдавать работодателю предписание. 

Из табеля учета рабочего времени за период с 01 сентября 2018 года по 30 сентября 2018 года следует, что ФИО2 с 06 сентября 2018 года по 28 сентября 2018 года отсутствовала на рабочем месте.

Табель учета рабочего времени за период с 01 октября 2018 года по 31 октября 2018 года сведений об ФИО2, коммерческом директоре, не содержит.

Согласно листку нетрудоспособности № 309437010291 истец была освобождена от работы в связи с болезнью с 06 сентября 2018 года по 12 октября 2018 года.

Как следует из пояснений сторон, листок нетрудоспособности был оплачен ответчиком после его закрытия.

Приказом о приеме на работу от 15 января 2019 года ФИО2 была принята постоянно на работу с 15 января 2019 года руководителем направления в Отдел продаж корпоративным и государственным клиентам в ПАО «Ростелеком» Тверской филиал.

Обращаясь с исковыми требованиями в суд, истец ссылается на то, что работодатель фактически склонял ее к увольнению, отнял оборудование, заставлял других сотрудников не выполнять ее приказы, в связи с чем истец не могла выполнять свою работу, оказывал на нее психологическое воздействие, ее вынудили заключить соглашение о расторжении трудового договора от 04 сентября 2018 года, в дальнейшем она хотела аннулировать указанное соглашение, увольнение произведено в период временной нетрудоспособности. 

Доказательств заключения соглашения о расторжении трудового договора от 04 сентября 2018 года под давлением работодателя истцом суду не представлено. Соглашение о расторжении трудового договора было подписано собственноручно ФИО2 и генеральным директором ООО «СТ Тверь» ФИО4, что не отрицалось сторонами. Заключение истцом договора на оказание юридических услуг в целях редактирования соглашения о расторжении трудового договора, представление истцом свей редакции соглашения, подписание соглашения о расторжении трудового договора в редакции истца, написание заявлений на предоставление дней отдыха до момента увольнения свидетельствуют о добровольном волеизъявлении истца на расторжение трудового договора по соглашению сторон, то есть порок воли при заключении оспариваемого соглашения отсутствовал. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника, такого соглашения между истцом и ответчиком достигнуто не было. Надлежащих и достаточных доказательств, опровергающих данные обстоятельства, истцом при рассмотрении дела представлено не было, а равно доказательств, свидетельствующих о том, что истец предпринимал меры к достижению взаимного согласия с работодателем относительно срока и основания увольнения.

Тот факт, что между ООО «СТ Тверь» и ФИО2 соглашение о расторжении трудового договора было заключено добровольно, сторонами собственноручно подписан вариант соглашения, предложенного истцом, подтверждается показаниями свидетеля ФИО1, не доверять которым у суда не имеется оснований, поскольку они последовательны, логичны, согласуются с материалами дела, свидетель была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Таким образом, судом установлено, что соглашение о расторжении трудового договора было подписано 04 сентября 2018 года лично истцом и представителем ответчика, надлежащих и достаточных доказательств того, что истца вынудили подписать соглашение о расторжении трудового договора, равно как обстоятельств, подтверждающих факт психологического воздействия на истца с целью ее увольнения по соглашению сторон, материалы дела не содержат. Кроме того, то обстоятельство, что совокупность и последовательность действий истца непосредственно после подписания соглашения о прекращении трудовых отношений, такие как прекращение осуществления трудовых обязанностей, получение денежных сумм при увольнении свидетельствуют о достижении между сторонами соглашения о расторжении трудовых отношений на добровольной основе.

Довод истца о том, что на нее было оказано психологическое давление работодателем путем сообщения истцу о прохождении ею аттестации не могут быть приняты судом во внимание, поскольку само по себе проведение аттестации не может рассматриваться как оказание на истца давления в целях понуждения к увольнению, поскольку право работодателя проводить аттестацию работников предусмотрено трудовым законодательством. Довод истца о том, что у нее забрали ноутбук с целью вынуждения увольнения опровергается представленными в материалы дела актом о приемке-передаче ноутбука в ремонт в связи с залипанием клавиш. Довод истца о получении ее подчиненными приказа не выполнять ее приказы не может быть принят во внимание, поскольку не подтвержден относимыми и допустимыми доказательствами. 

Доказательств намерения ФИО2 уволиться по собственному желанию, а не по соглашению сторон, истцом вопреки положениям ст. 56 ГПК РФ суду не представлено, равно как и доказательств наличия на момент подписания соглашения о расторжении трудового договора проблем со здоровьем, записи на прием к психотерапевту на 04 сентября 2018 года.

Ссылки истца на нарушение процедуры увольнения в части того, что ни 18, ни 28 сентября 2018 года не могли являться ее последними днями работы, а также на увольнение в период временной нетрудоспособности не могут быть признаны состоятельными, поскольку трудовое законодательство не ограничивает возможность расторжения трудового договора по соглашению сторон в любое время в срок определенный сторонами (ст. 78 ТК РФ). Гарантия, запрещающая увольнение в период временной нетрудоспособности, предусмотрена ст. 81 ТК РФ и распространяется на случаи расторжения трудового договора по инициативе работодателя. При этом истец не отрицает, что 28 сентября 2018 года приходила на работу, и ответчик пытался ее ознакомить с приказом об увольнении и вручить трудовую книжку. 

Нарушения процедуры увольнения, которое может повлечь признание увольнения незаконным, судом не установлено. Иные доводы, приводимые истцом в обоснование заявленных требований в исковом заявлении, не являются юридически значимыми при разрешении настоящего спора, либо основаны на неверном системном толковании действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения.

Отсутствие подписи ФИО2 об ознакомлении с приказом об увольнении при наличии акта об отказе ФИО2 об ознакомлении с приказом также не является нарушением процедуры увольнения. Оплата работодателем листка нетрудоспособности не является нарушением процедуры увольнения и не свидетельствует в данном случае о том, что трудовые отношения были продолжены после 28 сентября 2018 года. 

С учетом изложенного, оснований полагать увольнение ФИО2 из ООО «СТ Тверь» незаконным у суда не имеется. 

Доказательств, опровергающих указанные выводы, в соответствии с требованиями ст. 56 ГПК РФ, истцом суду не представлено. 

При таких обстоятельствах, требования истца о признании недействительным соглашения о расторжении трудового договора № от 13 июня 2018 года, подписанное между ООО «СТ Тверь» и ФИО2 04 сентября 2018 года, признании незаконным приказа № об увольнении ФИО2 с должности коммерческого директора ООО «СТ Тверь» с 28 сентября 2018 года по основанию п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, изданного 18 сентября 2018 года удовлетворению не подлежат.

Согласно ст. 234 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться.

Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в том числе, в результате незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу.

Из ч. 2 ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации следует, что орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула.

В соответствии со ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Поскольку в удовлетворении требований ФИО2 о признании недействительным соглашения о расторжении трудового договора, признании незаконным приказа об увольнении отказано, требование истца о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат. 

В соответствии со ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей.

Согласно ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. При этом судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Согласно ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось судебное решение, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В соответствии с п.п. 12, 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах. При неполном (частичном) удовлетворении требований расходы на оплату услуг представителя присуждаются каждой из сторон в разумных пределах и распределяются в соответствии с правилом о пропорциональном распределении судебных расходов.

Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» расходы на оформление доверенности представителя также могут быть признаны судебными издержками, если такая доверенность выдана для участия представителя в конкретном деле или конкретном судебном заседании по делу.

Истцом затрачено 14000 рублей на оплату юридических услуг по договору №, по договору №, по договору №, что подтверждается квитанциями к приходному кассовому ордеру б/н от 31 августа 2018 года, б/н от 04 сентября 2018 года, № от 28 сентября 2018 года. 

Принимая во внимание, что в удовлетворении исковых требований ФИО2 отказано в полном объеме, требования о взыскании судебных расходов удовлетворению не подлежат. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 к Обществу с ограниченной ответственностью «СТ Тверь» о признании недействительным соглашения о расторжении трудового договора, признании незаконным приказа об увольнении, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании судебных расходов, компенсации морального вреда оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тверской областной суд через Центральный районный суд г. Твери в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Председательствующий Т.В. Кузьмина

Решение в окончательной форме изготовлено 25 февраля 2019 года.

Председательствующий Т.В. Кузьмина