Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

г. Самара 21 сентября 2017 года

Красноглинский районный суд г. Самары в составе

председательствующего судьи Щетинкиной И.А.,

при секретаре Старшиновой Е.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-602/2017 по иску ФИО1 к ФИО2 о признании соглашения недействительным и признании права собственности на долю жилого помещения,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании соглашения недействительным и признании права собственности на долю жилого помещения.

В обоснование заявленных требований истец указала, что ей на основании свидетельства о праве на наследство по закону принадлежит 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: 

<

адрес>. Другая 1/2 доли указанной квартиры принадлежит ФИО2 на основании соглашения о разделе совместно нажитого имущества от 01.09.2015 года, заключенного с умершим ФИО3

Истец считает, что спорная доля квартиры перешла в собственность ФИО2 незаконно. С-ны состояли в зарегистрированном браке, 25.02.2015 года брак был расторгнут. 01.09.2015 года между ФИО2 и ФИО3 было заключено соглашение о разделе имущества, а именно квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>. 

<

дата> ФИО3 умер.

ФИО1 считает соглашение недействительным в связи с тем, что брат проходил лечение и принимал сильнодействующие препараты, которые оказывали воздействие на его психическое состояние и поведение и, следовательно, при заключении соглашения он не был способным понимать значение своих действий или руководить ими. 

В уточненном исковом заявлении истец, указывая на недействительность соглашения от 01.09.2015 года, ссылается на хронический алкоголизм ФИО3, неоднократное прохождение лечения в стационарах г. Самары. Диагноз ему был поставлен до заключения соглашение о разделе совместно нажитого имущества, поэтому при заключении соглашения он не мог понимать значение действий, которые совершает и руководить ими, а также значение соглашения, которое он подписал. 

Так, после смерти матери в августе 2010 года ФИО3 начал злоупотреблять спиртными напитками, часто менял места работы в связи с увольнением, в том числе за нахождение на работе в нетрезвом состоянии. От ФИО2 неоднократно поступали жалобы на употребление братом алкоголя, хулиганство на почве алкоголизма. Также брат в ломбард закладывал вещи: золото, телевизор, ноутбук, телефон, которые ей приходилось выкупать. 07.05.2014 года ФИО3 просил оплатить его лечение в отделение 

<

данные изъяты>, но от лечения отказался, покинув лечебное учреждение. В октябре 2014 года истец, являясь медицинским работником, по месту жительства ответчика устанавливала ФИО3 системы для снятия 

<

данные изъяты>. 17.11.2014 года ФИО3 был госпитализирован в 

<

данные изъяты>, где лечился анонимно. Однако лечение оказалось безрезультатным, и по возвращению домой брат продолжил употреблять спиртные напитки. 

С декабря 2014 года ФИО3 стал проживать один в своей квартире на пятом этаже по адресу: 

<

адрес>, брал постоянно кредиты в «Быстро деньги», закладывал вещи в ломбард, употреблял спиртные напитки, в доме был беспорядок. При этом жаловался, что ему «голоса» в голове приказывают выпрыгнуть. После чего, с её помощью данная квартира была продана и приобретена квартира на первом этаже по адресу: 

<

адрес>, где также ФИО3 продолжал употреблять спиртные напитки. Со слов соседей ФИО3 просил у них деньги на спиртное, дверь квартиры всегда была открыта, в квартире был беспорядок, приходил к ним по ночам без одежды, говорил непонятные фразы. 

В марте и апреле 2015 года ФИО3 находился на лечении в больнице им. Середавина в связи с отравлением спиртом, где поставили диагноз 

<

данные изъяты>, после выписки продолжал употреблять спиртные напитки. Истец просила свою знакомую ФИО4 навещать брата и передавать продукты. В конце августа 2015 года ФИО3 приезжал к ней, выглядел плохо: грязный, неопрятный, с неприятным запахом. Брат постоянно находился в нетрезвом состоянии, жаловался на запах бензина от воды. Пройти курс лечения от алкоголизма брат отказывался, считая, что лечение ему не требуется. 

В феврале 2016 года ФИО3 был госпитализирован в 7-ю городскую больницу п. Управленческий г. Самара с диагнозом 

<

данные изъяты>, где 

<

дата> он умер. 

Кроме того, квартира, являющаяся предметом спора, приобретенная в период брака С-ных, по мнению истца, не является совместно нажитым имуществом супругов, поскольку не была приобретена за счет общих доходов супругов, а была куплена на личные средства ФИО3, полученные от продажи его квартиры по адресу: 

<

адрес>.

Истец с учетом уточнений просит суд признать соглашение от 01.09.2015 года о разделе совместно нажитого имущества, заключенное между ФИО3 и ФИО2, недействительным, прекратить запись о государственной регистрации права собственности на 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, распложенную по адресу: 

<

адрес>; признать за ФИО1 право собственности на 1/2 доли в квартире, расположенной по адресу: 

<

адрес>. 

В судебном заседании истец исковые требования с учетом уточнений поддержала, просила их удовлетворить. При этом пояснила, что после смерти матери, ФИО3 злоупотреблял спиртными напитками. 07 мая 2014 года ФИО5 звонил ей и просил денежные средства для помещения в токсикологическое отделение для лечения. По её просьбе дочь ФИО6 приезжала с деньгами в данное отделение, где сообщили, что брат ушел, оставив в залог сотовый телефон. Также были неоднократные звонки от ответчика о том, что ФИО3, проживающий с ней в одной квартире, злоупотребляет спиртными напитками. Квартира ФИО3 по адресу: 

<

адрес>, сдавалась в наем. Ответчик была для её брата вместо матери, ФИО3 самостоятельные решения принимать не мог. ФИО5 попытался продать квартиру, расположенную на пр. Кирова г. Самара, получил задаток в размере 60000 рублей. Истец возвратила задаток своими личными деньгами в сумме 60000 рублей для предотвращения сделки по продаже квартиры. В течение 10 лет ФИО3 нигде не работал. В ноябре 2014 года она в домашних условиях оказывала ему медикаментозное лечение. В декабре 2014 года она с дочерью забрала ФИО3 и его вещи от ответчика, перевезла его в квартиру по адресу: 

<

адрес>. Через некоторое время брат ей сообщил о невозможности находиться в указанное квартире, так как «голоса» говорят ему о необходимости выпрыгнуть. В этот период он начал сильно злоупотреблять спиртными напитками. Считает, что с 2014 года ФИО3 стал страдать 

<

данные изъяты>, поскольку данный диагноз был установлен в медицинском учреждении, а начал употреблять спиртные напитки с 2010 года. В феврале 2015 года они продали квартиру за 2000000 рублей и приобрели квартиру в мкр. Крутые Ключи г. Самара за 1750000 рублей на первом этаже, так как хотел брат. Она предложила оформить квартиру на её имя, но ФИО3 отказался. В марте-апреле 2015 года брат проходил лечение в больнице им. Середавина. О соглашении, заключенном между ФИО3 и ФИО2 ей стало известно после смерти брата от нотариуса.

Представитель истца ФИО7 в судебном заседании требования, изложенные в исковом заявлении, поддержала и просила суд удовлетворить их в полном объеме. 

Представитель ответчика ФИО2 – ФИО8, действующая на основании доверенности, в судебном заседании с исковыми требованиями не согласилась, просила в иске отказать. При этом указала, что со слов доверителя ей известно: ФИО3 и ФИО2 познакомились в 2005 году, начали проживать по месту жительства ответчика, так как у ФИО2 имелась престарелая мать, за которой требовался уход. Квартиру ФИО3 сдавали по найму. В 2007 году у ФИО2 наступила 

<

данные изъяты>. В 2008 году ФИО3 принял решение работать самостоятельно, уволился с основного места работы. На денежные средства, полученные от арендных платежей за квартиру ФИО3, они приобрели автомобиль Лада 2112340, на которой ФИО3 устроился работать водителем такси. 17.01.2009 года С-ны зарегистрировали брак. В 2009 году С-ны продают легковой автомобиль и приобретают автомобиль «Газель» синего цвета для осуществления грузоперевозок. ФИО3 размещал объявления и сотрудничал с диспетчерами по грузоперевозкам, свои доходы и расходы ФИО3 фиксировал в письменных записях. В 2012 году у ФИО2 диагностировали 

<

данные изъяты>. Ответчик оказывала супругу помощь в работе: принимала заказы по телефону. После смерти брата ФИО2, ФИО3 начал употреблять спиртные напитки. С 2013 года ответчик не работает, находилась на полном содержании супруга. К концу 2014 года отношения в семье испортились, мать ФИО2 настаивала на разводе. Они продолжали проживать совместно. Осенью 2014 года ФИО5 сообщил супруге о намерении продать квартиру и автомобиль. Через некоторое время истец сообщила о том, что нашелся покупатель, но супругов смутили услуги риэлтора, и ФИО3 отказался продавать квартиру. Через некоторое время С-ны продали квартиру и приобрели другую квартиру в мкр. Крутые Ключи, так как хотели там проживать. В конце апреля 2015 года С-ны продали автомобиль Газель синего цвета, приобрели автомобиль Газель белого цвета, на которой ФИО3 продолжает работать, денежные средства приносит в дом, содержит супругу инвалида и её мать, здоровье которой ухудшалось. Из-за состояния здоровья матери ФИО2 не могла постоянно проживать совместно с супругом в мкр. Крутые Ключи. По инициативе ФИО3 01.09.2015 было оформлено соглашение о разделе совместно нажитого имущества - квартиры. 17.02.2016 года мать ФИО2 умирает, а 03.03.2016 года умирает супруг ФИО3, на похоронах которого ответчик не участвует из-за поведения истца и её дочери. При жизни ФИО3 на состояние здоровья никогда не жаловался, отказывался обращаться за медицинской помощью. Лечение на ул. Южное шоссе было проведено ФИО3 по рекомендации сестры ФИО1 с целью избежать развода.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, Управление Росреестра по Самарской области о рассмотрении дела извещено, своего представителя в судебное заседание не направило. 

Выслушав явившихся лиц, свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, медицинские документы, суд полагает исковые требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно ч.1 ст. 46 Конституции РФ каждому гарантируется защита его прав и свобод.

Из материалов гражданского дела следует, 17.01.2009 года ФИО3 и ФИО9 зарегистрировали брак, после заключения которого последней присвоена фамилия ФИО5 (том 1, л.д. 105). 

В период с 25.04.2000 года по 12.02.2015 года ФИО3 являлся собственником жилого помещения по адресу: 

<

адрес> (том 1, л.д. 55). 

На основании договора купли-продажи квартиры от 16.02.2015 года лично ФИО3 приобрел квартиру по адресу: 

<

адрес> (том 1, л.д. 12-13). Право собственности на указанную квартиру зарегистрировано 20.02.2015 года № 63-63/001-63/001/001/2015-4758/3 (том 1, л.д. 56).

25.02.2015 года на основании решения мирового судьи судебного участка № 38 Промышленного судебного района г. Самара Самарской области от 17.12.2014 года прекращен брак между ФИО3 и ФИО2, о чем 04.03.2015 года составлена запись акта о расторжении брака № 186 (том 1, л.д. 80). 

01.09.2015 года ФИО3 и ФИО2 в связи с прекращением брака 25.02.2015 года заключили соглашением о том, что ФИО3 в период брака со ФИО2 за счет общих доходов было приобретено недвижимое имущество – квартира по адресу: 

<

адрес>. С целью прекращения права общей совместной собственности на приобретенную в период брака квартиру и раздела данной квартиры, стороны руководствуясь нормами права пришли к соглашению о том, что ФИО3 и ФИО2 каждому принадлежит по 1/2 доли в праве общей собственности на вышеуказанную квартиру (том 1, л.д. 8-9). Право долевой собственности за ФИО3 и ФИО2 зарегистрировано в установленном законом порядке 08.09.2015 (том 1, л.д. 56). 

03.03.2016 года ФИО3 умер.

Наследником по закону после смерти ФИО3 является его сестра истец по делу, ФИО1, которой выдано свидетельство о праве на наследство, состоящее из 1/2 доли в праве общей долевой собственности квартиры по адресу: 

<

адрес> (том 1, л.д. 7).

Из выписки ЕГРН следует, что право собственности по 1/2 доли квартиры по адресу: 

<

адрес>, зарегистрировано за ФИО1 и ФИО2 (том 1, л.д. 11). 

Согласно п.1 ст.166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с п. 1, п. 2 ст. 167 Гражданского кодекса РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу п.1 ст.177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Исходя из материальных норм оспариваемое соглашение от 01.09.2015 года является оспоримой сделкой, которая может быть признана недействительной лишь на основании соответствующего решения суда. 

Оспаривая соглашение от 01.09.2015 года о разделе совместно нажитого имущества, заключенное между ФИО3 и ФИО2, истец ссылается на то обстоятельство, что её брат ФИО3 в момент составления и подписания соглашения не понимал значения своих действий и не мог руководить ими, поскольку проходил лечение, принимал сильнодействующие препараты, являлся хроническим алкоголиком.

Согласно договору № 527 от 17.11.2014 года на оказание платных медицинских услуг Анонимно Д.В. и ГБУЗ «

<

данные изъяты>» заключили договор об оказании медицинских услуг. Сведений об оказанных услуг не имеется (том 1, л.д. 150).

Из представленных суду медицинских карт стационарного больного ФИО3, находившегося на лечении в ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им В.Д. Середавина» в период с 13 по 16 марта 2015 года и в период с 24 по 26 апреля 2015 года, ГБУЗ Самарской области «Самарская городская больница № 7» в период с 14 февраля по 03 марта 2016 года, следует об установлении больному диагноза «

<

данные изъяты>». При этом галлюцинаций, каких-либо психических расстройств не выявлено, рекомендаций о наблюдении у врача психиатра не выдавалось. 

Иных сведений об обращении ФИО3 в лечебные медицинские учреждения не имеется.

На учетах у врача нарколога и врача психиатра ФИО3 не состоял (том 1, л.д. 41, 44, 49).

Таким образом, из имеющихся в распоряжении суда медицинских документов, не следует о назначении и приеме ФИО3 сильнодействующих препаратов, которые оказывали воздействие на его психическое состояние и поведение, а также о неадекватности поведения ФИО3, не понимания происходящего, не ориентировании в окружающем пространстве, во времени, и прочее в период оформления соглашения 01.09.2015 года. 

Исходя из положений ст. 177 Гражданского кодекса РФ, юридически значимыми обстоятельствами являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления соглашения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Для разрешения вопроса о психическом состоянии ФИО3 и о наличии возможности у последнего понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления оспариваемого соглашения, т.е. 01.09.2015 года, по ходатайству истца судом была назначена посмертная судебная психиатрическая экспертиза.

Заключением судебно-психиатрической комиссионной экспертизы от 15.06.2017 года № 210, выполненным ГБУЗ «Самарская психиатрическая больница» на основании определения суда от 18.05.2017 года, установлено, что ФИО3 на момент оформления соглашения от 01.09.2015 года страдал хроническим психическим расстройством в 

<

данные изъяты> (ответ на вопрос № 1). Анализ материалов дела не позволяет достоверно установить на период юридически значимых действий (сделки) от 01.09.2015 года у ФИО3 грубо-выраженных нарушений психики, возникающих в исходе синдрома зависимости 

<

данные изъяты> и также соотнести с исследуемым периодом времени возникновение психических (галлюцинаторных) эпизодов. … Психические изменения (

<

данные изъяты>) в период оформления соглашения от 01.09.2015 года ограничивали способность ФИО3 в полной мере понимать значение своих действий и полноценно руководить ими, оценивать их юридические последствия (ответ на вопрос № 2) (том 1, л.д. 182-184). 

По инициативе представителя ответчика определением суда от 11.07.2017 года назначена повторная посмертная судебная психиатрическая экспертиза. 

Согласно заключению повторной посмертной комиссионной судебно-психиатрической экспертизы № 70/08-2017 от 28.08.2017, выполненному АНО «Региональный медико-правовой центр» на основании определения суда от 11.07.2017 года, ФИО3 страдал при жизни, в том числе на момент составления соглашения 01.09.2015 года психическим расстройством в 

<

данные изъяты>. Установить степень выраженности личностных изменений, а также актуальное состояние ФИО3 на момент подписания соглашения 01.09.2015 года …, не предоставляется возможным в силу отсутствия медицинского описания состояния ФИО3 на этот период, и противоречивости свидетельских показаний, а также отсутствия четкого соотнесения их с конкретной датой (ответ на вопрос 1). Ответить на вопрос мог ли ФИО3 понимать значение своих действий на момент составления соглашения, т.е. на 01.09.2015 года, не предоставляется возможным (ответ на вопрос № 2) (том 1, л.д. 209-247). 

Вместе с тем, согласно п.7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 года №23 «О судебном решении» судам разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст.67, п.3 ст.86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Суд критически относится к заключению экспертов ГБУЗ «Самарская психиатрическая больница», не принимая его в качестве доказательства по делу, в связи с противоречивостью выводов эксперта при ответе на второй вопрос, а также его неполнотой – отсутствием ссылок на содержание медицинских документов, явившиеся основанием к выводу. Указанные обстоятельства противоречат «Инструкции о производстве судебно-психиатрической экспертизы» и «Методическим указаниям по составлению акта (заключения) судебно-психиатрической экспертизы».

В качестве доказательства по делу судом принимается заключение АНО «Региональный медико-правовой центр», имеющего лицензию на право осуществления медицинской деятельности, эксперты которого были предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения. Оснований не доверять экспертному заключению, а также оснований сомневаться в компетенции экспертов у суда не возникло, поскольку в состав комиссии включен врач-психиатр-нарколог, в соответствии с требованиями Порядка проведения судебно-психиатрической экспертизы, утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 12.01.2017 № 3н г.Москва. Заключение содержит подробное описание исследований медицинских документов, материалов дела, объяснений сторон и показания свидетелей, не противоречащие фактическим обстоятельствам дела, и в результате сделанные выводы содержат обоснованные ответы на поставленные вопросы. Указанный документ отвечает требования законодательства, выполнено в соответствии с нормативными актами, зарегистрированными в Министерстве юстиции, эксперты являются независимыми специалистами по настоящему спору.

В материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о неполноте заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов от 28 августа 2017 года, о том, что оно имеет неясности и не может быть признано относимым и допустимым доказательством по делу.

Такие заболевания, как алкоголизм, наркомания и токсикомания, к категории тяжелых психических расстройств не относятся (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2015).

Допрошенные судом свидетели: ФИО10 и ФИО11 подтвердили, что осенью 2015 года при общении со ФИО3 по телефону и лично соответственно, не заметили неадекватного поведения, нахождение в алкогольном опьянении.

Показания свидетелей последовательны, не противоречат друг другу и материалам дела, в связи с чем принимаются судом в качестве доказательств по делу. 

К показаниям свидетелей ФИО12 и ФИО13 суд относится критически, поскольку они являются близкими родственниками истца. Обстоятельства, доведенные до сведения суда указанными лицами, не нашли своего подтверждения в судебном заседании совокупностью представленных доказательств, в том числе опровергаются информацией врачей ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» об отсутствии галлюцинаций у больного ФИО3

Судом не принимаются во внимание показания свидетелей ФИО4, ФИО14, ФИО15 о состоянии ФИО3 в период до осени 2015 года, как не имеющие отношение ко времени составления и подписания оспариваемого соглашения. При этом пояснения ФИО14 в части высказывания ФИО3 в состоянии опьянения о запахе от воды из крана, также правого значения для спора не имеют. 

Из материалов дела следует, что ФИО3 проходил военную службу в ВМФ с декабря 1991 по январь 1995 года – курсант, матрос-курсант, старший инструктор по вождению автомобилей, присвоено воинское звание «прапорщик» (том 1, л.д. 114-117); служил в органах внутренних дел с 01.06.1995 года по 21.03.1996 года (том 1, л.д. 122); решением экзаменационной комиссии ДОСААФ от 23.10.2002 года по итогам изучения ПДД, вождения и сдачи экзамена присвоена квалификация «мастер производственного обучения вождению» (том 1, л.д. 123); был трудоустроен с 15.04.1999 года по 28.12.2007 года (том 1, л.д. 124-133).

07.04.2015 года со ФИО3 был заключен договор о техническом обслуживании и ремонте внутридомового и внутриквартирного газового оборудования (том 1, л.д. 138-141). 

Согласно договору купли-продажи от 29.04.2015 года лично ФИО3 пробрел автомобиль ГАЗ 33302, 2008 года выпуска, белого цвета, за 125000 рублей (том 1, л.д. 111). 29.04.2015 года страхователем и собственником транспортного средства ФИО3 заключен договор обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств в отношении автомобиля ГАЗ 33302, государственный номер №. При этом лицом, допущенным к управлению транспортным средством, указан только ФИО3 (том 1 л.д. 145). Аналогичный договор был заключен ФИО3 14.05.2014 года в отношении транспортного средства ГАЗ 33023, государственный номер №, принадлежащего ФИО2 (том 1 л.д. 146). 

Из списка нарушений Правил дорожного движения следует, что за период с 2004 года по 2015 год ФИО3 к ответственности за управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения не привлекался. 30.06.2015 года ФИО3 допустил нарушение скоростного режима при управлении транспортным средством, имеющим государственный регистрационный знак №, и 23.07.2015 года был привлечен по ч.1 ст. 12.9 КоАП РФ к ответственности в виде штрафа, наказание исполнено 14.12.2015 года. 

Анализируя материалы дела, суд приходит к выводу, что в феврале 2015 года ФИО3 осуществлены две сделки по отчуждению и приобретению недвижимого имущества, в апреле 2015 года по приобретению транспортного средства. Указанные сделки прошли регистрационный учет в соответствующих учреждениях, т.е. сомнений в дееспособности ФИО3 у регистраторов не возникло. При этом ФИО3 управлял приобретенным транспортным средством, иные лица собственником не допускались к управлению. 

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Доказательств употребления ФИО3 сильнодействующих препаратов и прохождение лечение, оказывающих воздействие на его психическое состояние и поведение, о приобретении и диагностировании психических расстройств от употребления алкоголя истцом суду не представлено и судом не установлено. 

Судом признаются голословными доводы истца о не управлении ФИО3 транспортными средствами в 2014-2015 годах из-за постоянного нахождения в алкогольном опьянении, об отсутствии у него постоянного источника существования (места работы) и получения денежных средств для приобретения спиртных напитков от сдачи ценных вещей в ломбард, которые выкупались ФИО1, а также получение ФИО3 средств в микрофинансовых организациях в долг, поскольку в нарушение ст. 56 ГПК РФ не подтверждены письменными доказательствами. 

Тогда как материалы дела и свидетельские показания подтверждают доводы ответчика о том, что ФИО3 зарабатывал денежные средства водителем по перевозке грузов на личном транспортном средстве. 

Вместе с тем из расписки, представленной суду ответчиком, следует, что ФИО1 18.02.2015 года получила 64000 рублей от ФИО3, претензий к нему не имеет (том 1, л.д. 134). В судебном заседании истец подтвердила факт получения денежных средств от ФИО3 в счет расчета по долгам перед ней. По мнению суда, факт отбирания ФИО3 расписки у сестры о произведенных денежных расчетах свидетельствует об адекватности поведения и сознания ФИО3 

Доводы истца о том, что на поведение ФИО3 оказывали влияние сильнодействующие препараты и хронический алкоголизм, неоднократное лечение, неопрятный внешний вид при встрече в конце августа 2015 года, по мнению суда недостаточны для подтверждения неадекватности поведенияФИО3 в период оформления оспариваемого соглашения. При этом судом отмечается нелогичность в пояснениях ФИО1 о времени начала употребления и злоупотребления ФИО3 спиртными напитками, и возможности работать водителем с целью приобретения спиртного. 

При таких обстоятельствах и учитывая, что исковые требования заявлены именно на основании ст.177 Гражданского кодекса РФ, утверждение истца о нахождении наследодателя ФИО3 в момент заключения соглашения об определение долей в совместно нажитом имуществе 01.09.2015 года в состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, не доказано представленными суду доказательствами, в том числе не подтверждается заключением судебной экспертизы.

Ссылки истца о том, что приобретённая ФИО3 квартира не являлась совместно нажитым имуществом, поскольку куплена на полученные денежные средства от продажи другой квартиры, во внимание судом не принимается, как не подтвержденные письменными доказательствами. 

Так, из выписки ЕГРН следует, что право собственности ФИО3 на квартиру по адресу: 

<

адрес>, прекращено 12.02.2015 года. Из справки о состоянии вклада ФИО3 следует, что на счет были зачисления 1030000 рублей 09.02.2015 года и 1000000 рублей 14.02.2015 года, а также произведено списание 16.02.2015 года 1730000 рублей двумя платежами. При этом из договора купли-продажи квартиры от 16.02.2015 года следует, что покупатель ФИО3 до подписания договора предал продавцам по 875000 рублей, т.е. оплатил стоимость квартиры в размере 1750000 рублей. 

В нарушение ст. 56 ГПК РФ истцом суду не представлены доказательства факта зачисления на счет ФИО3 денежных средств, полученных от продажи жилого помещения и отсутствия вложения денежных средств как ФИО2, так и совместно нажитых С-ными.

При этом суд принимает во внимание, совершение сделки по приобретению квартиры до прекращения брака С-ными, в силу положений ч.1 ст. 25 Семейного кодекса РФ. 

Заключенное сторонами соглашение 01.09.2015 года об определении режима совместно нажитого имущества в виде квартиры требованиям закона соответствует, регистрация права собственности по соглашению осуществлена регистрирующим органом – Управлением Росреестра по Самарской области.

В данном случае судом установлено, что волеизъявление ФИО3 было направлено именно на совершение определения режима совместно нажитого имущества супругов в виде квартиры, что подтверждается его подписью в документе, присутствием при регистрации права, составление собственноручного заявления, оплатой пошлины, что подтверждается распиской о сдачи документов на регистрацию. 

Исходя из установленных обстоятельств, совокупности собранных по делу доказательств, судом не усматривается оснований для утверждения о нахождении ФИО3 в момент подписания соглашения от 01.09.2015 года в состоянии непонимания значения своих действий и невозможности ими руководить. Соглашением, содержащим волю ФИО3, определен режим совместного имущества супругов, форма документа соответствует требованиям закона.

Учитывая обстоятельства установленные в судебном заседании, нормы материального права, суд приходит к выводу, что заявленные истцом требования являются необоснованными и не подлежат удовлетворению.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании соглашения от 01.09.2015 года об определении режима совместного имущества, заключенного между ФИО3 и ФИО2, недействительным и признании права собственности на 1/2 доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, - оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в Самарский областной суд через Красноглинский районный суд г. Самара в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Мотивированное решение в окончательной форме изготовлено 26.09.2017 года.

Судья: И.А. Щетинкина