Дело (УИД) № 69RS0026-01-2024-001684-26 Производство № 2-916/2024

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

15 ноября 2024 года город Ржев Тверской области

Ржевский городской суд Тверской области

в составе

председательствующего Степуленко О.Б.,

при секретаре судебного заседания Дубковой Л.А.,

с участием помощника Ржевского межрайонного прокурора Струниной А.М.,

истца ФИО1, участие которого в судебном заседании обеспечено посредством видеоконференц-связи,

представителя ответчиков ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области, УФСИН России по Тверской области и ФСИН России – ФИО2, действующей на основании доверенностей,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области, УФСИН России по Тверской области, ФСИН России о взыскании компенсации за нарушение условий содержания под стражей и незаконное наложение дисциплинарных взысканий, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с административным иском (с учётом его дополнения) к ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области, ФСИН России о взыскании с Российской Федерации в лице ФСИН России компенсации морального вреда: в размере 30 000 рублей 00 копеек за незаконное наложение дисциплинарных взысканий; в размере 20 000 рублей 00 копеек за нарушение условий содержания под стражей в камере ШИЗО № 1 и № 4, расходов по уплате государственной пошлины и почтовых расходов в размере 1 000 рублей 00 копеек.

Требования мотивированы тем, что истец осужден приговором Мытищинского городского суда Московской области от 23 марта 2015 года по ч. 4 ст. 228.1 УК РФ на срок 11 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. На данный момент отбывает наказание в ФКУ ИК-10 УФСИН России по Тверской области с 14 октября 2015 года. В период с августа 2015 года по 14 октября 2015 года проходил «этапом» из ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Московской области города Волоколамск, через ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области города Ржев и ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области город Тверь. 13 октября 2022 года при рассмотрении ходатайства о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания, в судебном заседании ему стало известно о наличии ряда взысканий, о которых ранее было неизвестно. В ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области были наложены ряд взысканий: рапорт № 587 от 19 сентября 2015 года и № 590 от 20 сентября 2015 года. Наложение указанных взысканий было обжаловано в Ржевский городской суд Тверской области. Решением Ржевского городского суда от 20 февраля 2023 года в удовлетворении его административных исковых требований о наложении незаконных взысканий отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Тверского областного суда от 28 июля 2023 года действия ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области по факту нарушений рапортов № 587 от 19 сентября 2015 года и № 590 от 20 сентября 2015 года признаны незаконными. Определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 01 ноября 2023 года апелляционное определение оставлено без изменения. Допущенные нарушения при производстве по применению к нему взыскания существенно повлияли на его права и свободы. Должностными лицами ответчика на него были наложены взыскания, которые не соответствуют действительности в условиях принудительного содержания под стражей. Тем самым были нанесены нравственные страдания, а именно: нарушение душевного спокойствия, моральный вред, выразившийся в длительном депрессивном переживании, эмоциональное расстройство, в связи с чем, пришлось неоднократно обращаться к психологу ФКУ ИК-10 УФСИН России по Тверской области. Кроме того, в период с 13 августа 2015 года по 28 сентября 2015 года на него были наложены взыскания в виде водворения в ШИЗО от 14 августа 2015 года (15 суток) и от 04 сентября 2015 года (15 суток). За время пребывания в ШИЗО находился в нечеловеческих условиях в камерах ШИЗО № 1 и № 4. В санузле указанных камер отсутствовала приватность, отсутствовали какие-либо перегородки, нет дверей, из-за чего в камере была постоянный запах канализации. Ввиду нарушения условий приватности, камеры видеонаблюдения видят осужденных, что вызывало чувство стыда, ущемлённости, неполноценности. Такие условия вызвали у него чувства тревоги, ненужности, нервозности и непонимания, в связи с чем, ему был причинен существенный физический и моральный вред. В качестве правового обоснования исковых требований ссылается на положения ст. ст. 15, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Протокольным определением суда от 21 августа 2024 года осуществлён переход к рассмотрению и разрешению настоящего спора в порядке гражданского судопроизводства согласно ч.1 ст.16.1, ч.6 ст.227.1 КАС РФ.

Определением суда, занесённым в протокол судебного заседания от 15 октября 2024 года, к участию в деле в качестве ответчика привлечено УФСИН России по Тверской области, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: Министерство финансов Российской Федерации, Министерство финансов Тверской области.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержал заявленные им исковые требования по доводам, изложенным в исковом заявлении и дополнении к нему. Также уточнил, что отбывал взыскания в камерах ШИЗО: с 14 августа 2015 года - № 1 и с 04 сентября 2015 года - № 5. Просил заявленные требования удовлетворить в полном объеме.

В судебном заседании представитель ответчиков ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области, УФСИН России по Тверской области и ФСИН России – ФИО2 возражала против удовлетворения требований ФИО1 по доводам, изложенным в письменных возражениях на исковое заявление и дополнениях к ним.

Третьи лица Министерство финансов Российской Федерации, Министерство финансов Тверской области, будучи надлежащим образом извещёнными о дате, времени и месте судебного разбирательства, в суд своих представителей не направили. Ходатайство об отложении судебного разбирательства от них не поступало.

Заслушав в судебном заседании объяснения лиц, участвующих в деле, заключение помощника прокурора об удовлетворении требований истца в части, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующему.

В силу требований статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Статьей 151 ГК РФ предусмотрено, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Гражданский кодекс Российской Федерации определяет моральный вред как физические или нравственные страдания гражданина, причиненные действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага, который подлежит возмещению путем возложения судом на нарушителя обязанности денежной компенсации указанного вреда; устанавливает обязанность суда при определении размеров компенсации морального вреда принимать во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства, учитывать характер, степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред, степень вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда, а также исходить из требований разумности и справедливости. При этом характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред (ст. 151, п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО1 осужден приговором Мытищинского городского суда Московской области от 23 марта 2015 года за совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 11 лет 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. 

ФИО1 содержался в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области в период с 14 августа по 28 сентября 2015 года.

Заявляя требование о взыскании компенсации морального вреда в размере 30 000 рублей 00 копеек, ФИО1 обосновывает его фактом незаконного наложения взыскания в виде профилактических бесед по фактам нарушений, зафиксированных в рапортах № 590 от 20 сентября 2015 года и № 587 от 19 сентября 2015 года.

Судом установлено, что ФИО1 обращался с административным иском к начальнику Федерального казённого учреждения «Следственный изолятор № 3» Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Тверской области ФИО3 и Федеральному казённому учреждению «Следственный изолятор № 3» Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Тверской области о признании незаконными и отмене постановлений о наложении взысканий в виде выговоров № 518 от 14 августа 2015 года, № 519 от 14 августа 2015 года, № 554 от 04 сентября 2015 года, № 590 от 20 сентября 2015 года, № 587 от 21 сентября 2015 года, и о возложении обязанности на Федеральное казённое учреждение «Следственный изолятор № 3» Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Тверской области исключить оспариваемые взыскания из справки о поощрениях и взысканиях в личном деле.

Решением Ржевского городского суда Тверской области от 20 марта 2023 года в удовлетворении административных исковых требований ФИО1 отказано.

Указанное решение суда ФИО1 обжаловано, апелляционным определением Судебной коллегии по административным делам Тверского областного суда от 28 июня 2023 года, оставленным без изменения кассационным определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 01 ноября 2023 года, решение Ржевского городского суда Тверской области от 20 февраля 2023 года отменено в части отказа в удовлетворении административных исковых требований ФИО1 к начальнику ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области ФИО3, ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области, УФСИН России по Тверской области, ФСИН России о признании незаконными и отмене постановлений о наложении взысканий № 590 от 20 сентября 2015 года, № 587 от 21 сентября 2015 года. В данной части принято новое решение, заявленные ФИО1 требования о признании незаконными действий ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области по проведению профилактических бесед по фактам нарушений, зафиксированных в рапортах № 590 от 20 сентября 2015 года и № 587 от 19 сентября 2015 года, удовлетворены. Признаны незаконными действия ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области по проведению профилактических бесед по фактам нарушений, зафиксированных в рапортах № 590 от 20 сентября 2015 года и № 587 от 19 сентября 2015 года. Это же решение изменено, абзац первый резолютивной части после фразы «постановлений о наложении взысканий» дополнен фразой «вынесенных по фактам нарушений, зафиксированных в рапортах». В остальной части решение суда оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО1 – без удовлетворения.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

При рассмотрении указанного административного дела судом установлены следующие обстоятельства.

ФИО1 допускал нарушения обязанностей дежурного по камере. По фактам указанных нарушений, зафиксированных в рапортах № 590 от 20 сентября 2015 года и № 587 от 19 сентября 2015 года, с истцом проведены профилактические беседы. 

По фактам, изложенным в данных рапортах, фио поручено провести проверки. Однако материалы дела не содержат доказательств информирования ФИО1 о проведении проверок по фактам, указанным в рапортах № 590 от 20 сентября 2015 года и № 587 от 19 сентября 2015 года, предложения ему дать объяснения по ним. В связи с чем, суд апелляционной инстанции пришёл к выводу о невозможности признать законными применённые к осужденному меры воздействия.

Таким образом, вступившими в законную силу судебными актами установлен факт нарушения прав истца на возможность защищаться от изложенного в рапорте утверждения о допущенном нарушении установленного порядка содержания под стражей (отбывания наказания) как непосредственно после составления рапорта и применения мер профилактического характера, так и на стадии рассмотрения судом вопроса об условно-досрочном освобождении или замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания.

Таким образом, факт нарушения прав истца не должен доказываться вновь и не подлежит оспариванию при рассмотрении настоящего дела, поскольку в нем участвуют те же лица.

Компенсация морального вреда осуществляется при доказанности наличия состава гражданского правонарушения, включающего в себя наличие вреда, противоправное поведение причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и вину причинителя вреда. При этом потерпевший должен представить доказательства, подтверждающие факт причинения вреда, его размер, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, обязанным в силу закона возместить вред. На ответчике лежит обязанность доказать отсутствие своей вины в причинении вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», по общему правилу, отсутствие хотя бы одного из элементов правонарушения исключает возможность удовлетворения иска о возмещении морального вреда. Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований (п. 25). Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26). Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 27).

Доводы стороны ответчика о недоказанности истцом факта причинения ему морального вреда, а также об отсутствии причинной связи между незаконными действиями должностного лица, выразившихся в проведении профилактической беседы, и причиненным истцу вредом опровергаются представленными в дело доказательствами.

Довод стороны ответчика о том, что истец по собственной инициативе не обращался за психологической помощью в период отбывания им наказания в ФКУ ИК-10 УФСИН России по Тверской области не может быть принят во внимание судом, поскольку судом достоверно установлен факт нарушения личных неимущественных прав заявителя.

При изложенных обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что в ходе судебного разбирательства достоверно установлен факт нарушения личных неимущественных прав истца, в том числе права на защиту вследствие неправомерных действий ответчика. 

Таким образом, определяя размер компенсации морального вреда с учетом установленных нарушений прав ФИО1, перенесенных истцом нравственных страданий, связанных с незаконным применением к нему мер взысканий, конкретных обстоятельств по делу, учитывая характер и степень нравственных страданий истца, исходя из требований разумности и справедливости, суд в соответствии со ст. ст. 151, 1101 ГК РФ полагает необходимым определить размер компенсации морального вреда в размере 2000 рублей 00 копеек, взыскав указанную сумму в пользу ФИО1 с Российской Федерации в лице главного распорядителя Федеральной службы исполнения наказаний РФ за счет средств казны Российской Федерации.

Разрешая требование о компенсации морального вреда в размере 20 000 рублей 00 копеек за нарушение условий содержания под стражей в камере ШИЗО № 1 и № 4 ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области, суд приходит к следующему.

Из положений статьи 21 Конституции Российской Федерации следует, что достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

В силу положений ч. 1 ст. 9 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) в ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действии и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.

В п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания» разъяснено, что условия содержания лишённых свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учётом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий.

Так, судам необходимо учитывать, что о наличии нарушений условий содержания лишённых свободы лиц, могут свидетельствовать, например, переполненность камер (помещений), невозможность свободного перемещения между предметами мебели, отсутствие индивидуального спального места, естественного освещения либо искусственного освещения, достаточного для чтения, отсутствие либо недостаточность вентиляции, отопления, отсутствие либо не предоставление возможности пребывания на открытом воздухе, затруднённый доступ к местам общего пользования, соответствующим режиму мест принудительного содержания, в том числе, к санитарным помещениям, отсутствие достаточной приватности таких мест, не обусловленное целями безопасности, невозможность поддержания удовлетворительной степени личной гигиены, нарушение требований к микроклимату помещений, качеству воздуха, еды, питьевой воды, защиты лишённых свободы лиц от шума и вибрации.

Обращаясь с настоящим иском в суд, ФИО1 ссылается на нарушение условий содержания под стражей в ФКУ СИЗО - 3 УФСИН России по Тверской области в период с 13 августа по 28 сентября 2015 года, выразившиеся в ненадлежащем оборудовании камер ШИЗО № 1 и № 4.

Судом из представленных административным ответчиком доказательств установлено, что ФИО1 содержался в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области в период с 14 августа по 28 сентября 2015 года на основании указания ФСИН России № 03-11032 от 0 марта 2015 года для ожидания рассмотрения апелляционной жалобы на приговор суда, как обвиняемый.

ФИО1 содержался в карцере № 1 с 14 по 29 августа 2015 года и в карцере № 5 с 04 сентября по 19 сентября 2015 года.

В ходе судебного заседания, истец пояснил, что ввиду значительного срока, прошедшего с даты содержания в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области, мог забыть номера карцера. Не оспаривает тот факт, что согласно сведениям ответчика содержался в карцере № 1 с 14 по 29 августа 2015 года и в карцере № 5 с 04 сентября по 19 сентября 2015 года.

Статьей 40 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» гласит, что подозреваемые и обвиняемые могут быть водворены в одиночную камеру или карцер за: притеснение и оскорбление других подозреваемых и обвиняемых; нападение на сотрудников мест содержания под стражей или иных лиц; неповиновение законным требованиям сотрудников мест содержания под стражей или иных лиц либо за оскорбление их; неоднократное нарушение правил изоляции; хранение, изготовление и употребление алкогольных напитков, психотропных веществ; хранение, изготовление и использование других предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию; участие в азартных играх; мелкое хулиганство.

Водворение в карцер осуществляется на основании постановления начальника места содержания под стражей и заключения медицинского работника о возможности нахождения подозреваемого или обвиняемого в карцере. 

Содержание подозреваемых и обвиняемых в карцере одиночное. В карцере подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются индивидуальным спальным местом и постельными принадлежностями только на время сна в установленные часы. В период содержания в карцере подозреваемым и обвиняемым запрещаются переписка, свидания, кроме свиданий с защитником и проведения бесед членами общественной наблюдательной комиссии с ними, а также приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости, получение посылок и передач, пользование настольными играми, просмотр телепередач. Посылки и передачи вручаются подозреваемым и обвиняемым после окончания срока их пребывания в карцере. Подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся в карцере, пользуются ежедневной прогулкой продолжительностью один час. 

Иные ограничения, не предусмотренные настоящей статьей, в отношении подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в карцере, не допускаются. Направление ими предложений, заявлений и жалоб осуществляется в порядке, предусмотренном статьей 21 настоящего Федерального закона. 

Приказом ФСИН РФ от 27 июля 2006 года № 512 «Об утверждении номенклатуры, норм обеспечения и сроков эксплуатации мебели, инвентаря, оборудования и предметов хозяйственного обихода (имущества) для учреждений, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы, и следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы» предусмотрено оборудование карцера откидной металлической кроватью с деревянными покрытием, табуретом для сиденья, столом для приема пищи, напольной чашей (унитазом), умывальником. 

Проверяя доводы истца о необеспечении условий приватности при пользовании санитарным узлом, судом установлено, что в камере СИЗО в период содержания истца, санузел оборудован согласно требований Норм проектирования следственных изоляторов и тюрем Минюста России СП 15-01 от 2001 года (п. 8.66), в соответствии с которыми, в камерных помещениях на два и более мест унитазы в кабинах следует размещать в кабинках с дверьми, открывающимися наружу. Кабины должны иметь перегородки высотой 1 м от пола до уборной.

В соответствии с приложением 8а к Приказу Министерства юстиции Российской Федерации от 03 октября 2005 года № 204-дсп «Об утверждении Инструкции об обеспечении надзора за подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными, содержащимися в следственных изоляторах и тюрьмах уголовно-исполнительной системы» оборудование перегородками санузла карцера не предусматривается.

Согласно справке старшего инженера ИТОСиВ ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области, санитарные узлы в СИЗО-3 располагаются в углу камер, которые огорожены и полностью изолированы от остальной части камер кирпичной кладкой и полимерной перегородкой. В карцерах и ШИЗО санитарный узел также расположен в углу помещений, унитаз огражден ширмой. Видеокамеры в режимном корпусе СИЗО-3 в камерах, карцерах, ШИЗО размещены таким образом, что они не захватывают обзор непосредственно внутри туалетной кабинки и размещения унитаза. Видеонаблюдение не осуществляется в туалетных комнатах, душевых помещения, которые приватны и не доступны для видеонаблюдения.

При таких условиях, как считает суд, отсутствие ограждения санитарного узла в условиях содержания истца в одиночной камере при отсутствии иных подозреваемых, обвиняемых и осужденных, требование приватности при пользовании санузлом нарушено быть не может. 

Доводы истца ФИО1 о нарушении норм приватности при осуществлении за ним круглосуточного видеонаблюдения сотрудниками ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области суд находит несостоятельными в силу следующего.

Согласно ст. 15 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» обеспечение режима, установленного в местах содержания под стражей, возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей. 

В соответствии с ч. 1 ст. 83 УИК РФ администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных. 

Перечень технических средств надзора и контроля и порядок их использования устанавливаются нормативными правовыми актами Российской Федерации (ч. 3 ст. 83 УИК РФ). 

Приказом Минюста России от 4 сентября 2006 года №279 утверждены Наставления по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы. 

Разделом VIII названного Приказа регламентируется оборудование инженерно-техническими средствами охраны запретной зоны следственных изоляторов (тюрем), в том числе видеокамерами. 

Таким образом, законодателем установлены требования к местам возможного размещения видеокамер в постоянных объектах следственных изоляторов. При этом количество видеокамер и процент охвата (обзора) площади помещений видеонаблюдением в Приказе Минюста России от 04 сентября 2006 года № 279 не содержится. 

По мнению суда, само по себе использование следственным изолятором технических средств контроля и надзора является частью механизма, обеспечивающего личную безопасность подозреваемых, обвиняемых, осужденных и персонала соответствующего учреждения, режим содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных, соблюдение их прав и исполнение ими своих обязанностей и не может расцениваться как действие, унижающее человеческое достоинство лиц, содержащихся под стражей. 

Суд учитывает, что с жалобами в Управление Роспотребнадзора по Тверской области о ненадлежащих условиях содержания, в том числе, по факту нарушения условий приватности в ШИЗО в период его нахождения в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области, ФИО1 не обращался.

При изложенных обстоятельствах суд приходит к выводу, что возможность постоянного беспрепятственного наблюдения должностными лицами следственного изолятора за поведением лица, содержащегося в карцере, обусловлена условиями содержания лица, туда водворенного, и вызвана необходимостью осуществления надзора за его поведением, предусмотрена действующим законодательством и не превышает тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, направлен на обеспечение существующего режима содержания под стражей и безопасности как должностных лиц следственного изолятора, так и самих подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, и, соответственно, не нарушает права и законные интересы последних. 

Суд приходит к выводу о том, что истец, вопреки обязанности, предусмотренной ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, не представил бесспорных доказательств несения им нравственных и физических страданий в период нахождения в карцере ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области.

Согласно имеющимся в материалах дела документам, в том числе фотоматериалам, установленная в карцерах ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области система видеонаблюдения не охватывает обзор непосредственно внутри туалетной кабинки. Расположение санитарного узла обеспечивает достаточную степень изолированности и приватности.

Указывая на нарушение условий содержания в следственном изоляторе, доказательств в подтверждение данных обстоятельств ФИО1 не представил.

Таким образом, не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела доводы истца об отсутствии приватности при использовании туалета в карцере № 1 и № 5 ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области.

Кроме того, суд учитывает, что истец обратился за судебной защитой спустя длительный период времени - 9 лет, материалы дела не содержат доказательств невозможности обращения истца в суд за защитой своих прав в разумный период после осознания им допущенных с его точки зрения ответчиком нарушений, несмотря на то, что пропуск срока обращения в суд не может являться основанием для отказа в удовлетворении иска, тем не менее, факт длительного не обращения истца в суд за защитой своих прав подлежит оценке в совокупности с иными обстоятельствами по спору, которые не подтверждают наличие негативных последствий у истца в результате его пребывания в СИЗО-3 в спорные периоды, факт длительного не обращения истца в суд в отсутствии объективных препятствий для такого обращения лишил ответчика возможность предоставить дополнительные доказательства.

При изложенных обстоятельствах в удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащими условиями содержания под стражей, следует отказать. 

Разрешая заявленные требования о возмещении судебных расходов в размере 1 000 рублей 00 копеек, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесённые по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 ГПК РФ. В случае, если иск удовлетворён частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Для реализации права на обращение в суд и в целях восстановления своего нарушенного права истец понёс расходы по оплате государственной пошлины при подаче искового заявления в суд в размере 300 рублей 00 копеек, что подтверждается чеком по операции ПАО Сбербанк от 08 апреля 2024 года. 

Доказательств несения истцом почтовых расходов и иных судебных расходов на общую сумму 700 рублей 00 копеек суде не представлено.

На основании ст. 98 ГПК РФ суд считает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца судебные расходы, состоящие из государственной пошлины, уплаченной истцом при подаче искового заявления в суд, в размере 300 рублей 00 копеек. В удовлетворении требования о взыскании судебных расходов в остальной части отказать.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца 

<

адрес>, компенсацию морального вреда за незаконное наложение дисциплинарных взысканий в размере 2 000 рублей 00 копеек и понесенные судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей 00 копеек, а всего 2 300 (Две тысячи триста) рублей 00 копеек.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тверской области, УФСИН России по Тверской области, ФСИН России в остальной части заявленных требований отказать.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тверской областной суд через Ржевский городской суд Тверской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий О.Б. Степуленко

Мотивированное решение суда составлено 29 ноября 2024 года.