Дело № 2-566/2019

Решение

Именем Российской Федерации

25 сентября 2019 г. г. Вышний Волочек

Вышневолоцкий городской суд Тверской области в составе 

председательствующего судьи Станововой А.Е.

при секретаре Григорьевой Л.В.

с участием прокурора Остудиной А.М.

представителя ответчика ФИО19,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО20, ФИО21, ФИО22 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Тверской области «Вышневолоцкая центральная районная больница» о компенсации морального вреда в связи с причинением вреда здоровью, 

у с т а н о в и л :

ФИО20, ФИО21 и ФИО22 обратились в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Тверской области «Вышневолоцкая центральная районная больница», в котором просят взыскать с ответчика компенсацию морального вреда, причиненного в результате смерти ФИО1, умершего 

<

дата>, по 2 000 000 рублей в пользу каждого истца. 

В обосновании иска указано, что 19 сентября 2016 г. в 23:00 час. на 283 км + 830 м автодороги Россия М-10 «Москва-Санкт-Петербург» Вышневолоцкого района Тверской области произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобилей «Renault Logan», государственный регистрационный знак 

<

№>, под управлением водителя ФИО1, и автомобиля «2790-0000010-03» государственный регистрационный знак 

<

№> под управлением ФИО23 20 сентября 2016 г. ФИО1 поступил в ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ»; 

<

дата> в 09:30 час. ФИО1 скончался. Полагая, что смерть ФИО1 наступила в результате действий врачей ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ», истцы обращались в Министерство здравоохранения Тверской области, Вышневолоцкий межрайонный следственный отдел Следственного Управления Следственного Комитета Российской Федерации.

Согласно сообщению Министерства здравоохранения Тверской области от 1 июня 2017 г., в результате проведенной проверки в действиях сотрудников ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» выявлены нарушения. В ходе предварительного расследования по уголовному делу № 11702280003040080, возбужденному 4 декабря 2017 г. Вышневолоцким МСО СУ СК Российской Федерации по Тверской области, по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, по факту ненадлежащего исполнения медицинским персоналом ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» своих обязанностей при лечении ФИО1 была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза (заключение эксперта № 123 от 12 декабря 2017 г.) и дополнительная комиссионная судебно-медицинская экспертиза (заключение эксперта № 136 от 2 августа 2018 г.). В данных заключениях указано, что прямой причинно-следственной связи между дефектами, допущенными врачами ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» при оказании медицинской помощи ФИО1 и наступившей смертью, нет. Неблагоприятный (летальный) исход обусловлен тяжестью травмы, полученной ФИО1 при ДТП, а выявленные дефекты оказания медицинской помощи могли лишь способствовать наступлению смерти. Лицом, допустившим диагностическую ошибку, является хирург, проводивший первичную хирургическую обработку ран. При допросе эксперт ФИО24 показал, что при своевременной и правильной диагностике травмы и ее осложнений у ФИО1 имелась возможность благоприятного исхода. 4 октября 2018 г. уголовное дело № 11702280003040080 было прекращено. ФИО20 является матерью умершего ФИО1, ФИО21 и ФИО22 – сестрами умершего. Между недостатками оказания медицинской помощи ФИО1 врачами ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» и развитием неблагоприятного исхода (наступление смерти) усматривается косвенная причинно-следственная связь, поскольку несвоевременно выставленный диагноз и отсутствие адекватного лечения способствовали наступлению летального исхода. В результате некачественно оказанной медицинской помощи ФИО1 врачами ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» истцам причинен моральный вред, вызванный наступившей смертью ФИО1 Размер компенсации морального вреда истцы оценивают в размере 2 000 000 рублей каждый.

Определением судьи от 8 апреля 2019 г. к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Министерство имущественных и земельных отношений Тверской области и Министерство здравоохранения Тверской области.

Также названным определением к участию в деле для дачи заключения привлечен Вышневолоцкий межрайонный прокурор.

Истцы ФИО20, ФИО21 и ФИО22 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дел извещены по правилам ст.113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (уведомления о вручении телеграмм в деле); ходатайств не представлено.

Представитель истцов ФИО25, извещенный о времени и месте судебного заседания по правилам ст.113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (уведомление о вручении телеграммы в деле), в судебное заседание представил телефонограмму о рассмотрении дела в свое отсутствие; разрешение спора оставил на усмотрение суда.

Представитель ответчика ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» ФИО19 в судебном заседании исковые требования не признала по основаниям, изложенным в письменных возражениях, в которых указано, что согласно выводам проведенной по делу судебной экспертизы недостатков оказания медицинской помощи работниками ответчика, повлекшими неблагоприятные последствия для ФИО1, не установлено; полагают, что дефекты оказания медицинской помощи не повлияли на исход заболевания ФИО1 и не привели к нарушению прав и законных интересов истцов.

Третье лицо Министерство имущественных и земельных отношений Тверской области и Министерство здравоохранения Тверской области, извещенные о времени и месте судебного заседания по правилам ст.113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в суд представили письменные отзывы с ходатайствами о рассмотрении дела в отсутствие своих представителей.

В письменных отзывах содержатся доводы, аналогичные доводам, указанным в отзыве ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ», в частности указано, что выводы, изложенные в проведенной по делу судебной экспертизы № 300.19, подтверждают правомерность поведения работников ответчика и отсутствие причинно-следственной связи с неблагоприятными последствиями; в материалах дела отсутствуют даже указание на наличие «косвенной» причинно-следственной связи между действиями ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» и неблагоприятными последствиями для ФИО1; доказательств противоправности поведения ответчика и его вины, наличия причинно-следственной связи между действиями ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» и наступившими последствиями в материалы дела не представлено.

Выслушав представителя ответчика, заключение прокурора, полагавшего заявленные исковые требования не подлежащими удовлетворению, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

Из материалов дела следует, что ФИО1, 

<

дата> года рождения, умерший 

<

дата>, приходится сыном ФИО20 и братом ФИО21, 

<

дата> года рождения, и ФИО22, 

<

дата> года рождения, что подтверждается копиями свидетельств о рождении, свидетельств о заключении брака и свидетельства о смерти.

Поводом для обращения истцов в суд с настоящим иском послужило наступление 

<

дата> смерти ФИО1, скончавшегося в ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ».

Как следует из положений ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ, органы государственной власти и органы местного самоуправления, должностные лица организаций несут ответственность за обеспечение реализации гарантий и соблюдение прав и свобод в сфере охраны здоровья, установленных законодательством Российской Федерации.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно положениям п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», качество медицинской помощи – совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Из положений ст. 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» следует, что каждый имеет право на медицинскую помощь (ч.1). 

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. 2). 

Пациент имеет право на выбор врача и выбор медицинской организации в соответствии с настоящим Федеральным законом (п. 1 ч. 5).

Судом установлено, что 4 декабря 2017 г. Вышневолоцким межрайонным следственным отделом следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Тверской области возбуждено уголовное дело № 11702280003040080 по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, по заявлению ФИО20, по факту ненадлежащего исполнения медицинским персоналом ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» своих обязанностей при лечении ее сына ФИО1

Из представленных материалов уголовного дела следует, что поводом для возбуждения уголовного дело явилось сообщение о совершенном преступлении, а основанием послужило наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В ходе предварительного следствия установлено, что 20 сентября 2016 г.в 01:00 час. ФИО1 поступил в приемное отделение ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» с телесными повреждениями после ДТП, произошедшего 19 сентября 2016 г., с диагнозом: 

<

данные изъяты>. Состояние расценено как шоковое 2-3 ст., госпитализирован, где после оперативного вмешательства 20.09.2016 с 01:00 часа до 02:00 часов, больной находился в операционной под наблюдением реаниматолога.

ФИО1 22 сентября 2016 г. для дальнейшего лечения переведен в травматологическое отделение ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» с подробной рекомендацией по инфузионной терапии, медикаментозному лечению.

В связи с ухудшением состояния 24 сентября 2016 г. ФИО1 переведен в отделение реанимации ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ», где в период лечения регулярно осматривался дежурными хирургами, врачом-травматологом. Несмотря на проводимое лечение, состояние ФИО1 прогрессивно ухудшалось. На фоне прогрессирования полиорганной недостаточности, ССВР, РДСЗ, больших доз вазопрессоров наступила полная декомпенсация сердечно-сосудистой деятельности организма и 

<

дата> в 09:00 часов наступила клиническая смерть ФИО1

Причиной смерти ФИО1 явился 

<

данные изъяты>.

В ходе следствия допрошенный в качестве свидетеля ФИО2. показал, что он работает врачом дежурным реаниматологом; согласно истории болезни (мед. карте) может пояснить, что ФИО1 поступил в ЦРБ после ДТП и он работал с данным больным на 2 сутки, то есть 21 сентября 2016 г., когда ФИО1 находился в реанимации; состояние больного было стабильно тяжелое и он принял ФИО1 уже в тяжелом состоянии; ФИО1 проводилась 

<

данные изъяты>; в реанимации ФИО1 пролечили 2 суток, после чего его перевели в травматологическое отделение, где он также проходил лечение; 24 сентября 2016 г. он был вызван в травматологию для консультации по ухудшению состояния ФИО1, после чего он забирал ФИО1 в отделение реанимации, где он перевел ФИО1 на 

<

данные изъяты>; при нахождении ФИО1 в реанимации он проводил все необходимые мероприятия по лечению и стабилизации его состояния, но состояние ФИО1 ввиду тяжести травмы ухудшалось, несмотря на проводимое лечение; 27 сентября 2016 г. он вновь заступил на дежурство и продолжал лечить ФИО1, состояние больного оставалось стабильно тяжелым; 30 сентября 2016 г. состояние ФИО1 также оставалось стабильно тяжелым, ему проводились все стандартные мероприятия по лечению; больной ФИО1 скончался в виду тяжелого состояния и наступивших осложнений в виду тяжелой травмы; медицинская помощь больному ФИО1 оказана в полном объеме.

В ходе следствия допрошенный в качестве свидетеля ФИО3. показал, что согласно записям медицинской карты больного, может пояснить, что он первый раз осмотрел ФИО1 20 сентября 2016 г. в 08:00 часов в реанимации, последний был с положительной динамикой; в 14 часов ФИО1 был снят с 

<

данные изъяты>, в 19 часов полностью в сознании, адекватен, но вялый, жалобы на боли в левом бедре; мониторинг состояния ФИО1 за сутки расценивали как тяжелое состояние с положительной динамикой; следующий раз он осматривал ФИО1 26 сентября 2016 г. состояние больного было тяжелое, после повторной госпитализации в реанимацию, состояние очень тяжелое, сознание спутанное, 

<

данные изъяты>; 29 сентября 2016 г., состояние оставалось тяжелым, без динамики, сознание спутанное, находится на аппарате 

<

данные изъяты>, проводится седация, температура; следующей раз ФИО1 видел 2 октября 2016 г. с 08 часов, он наблюдал ФИО1, а в 09 часов последний умер; состояние было как 

<

данные изъяты>, то есть крайне-тяжелое, уровень сознания – 

<

данные изъяты>; смерть наступила в результате тяжести травмы; при поступлении ФИО1 последнему проводилось 

<

данные изъяты> до выхода из наркоза, после того как пришел в сознание и не было явления дыхательной недостаточности, был снят с 

<

данные изъяты>; далее проводилась противошоковая терапия: инфузионная терапия, обезболивание, антибиотики терапия; профилактическая терапия, терапия, профилактика острых язв, гемостатическая терапия, мониторинг функций организма.

В ходе следствия допрошенный в качестве свидетеля ФИО4. показал, что ФИО1 поступил к ним в ЦРБ после ДТП; он его консультировал в отделении реанимации 26 сентября 2016 г. по вызову заведующего отделением; в ходе осмотра ФИО1 был поставлен диагноз: 

<

данные изъяты>; ФИО1 был без сознания на 

<

данные изъяты>; после этого было согласовано дальнейшее лечение и тактика ведения больного. 

В ходе следствия допрошенный в качестве свидетеля ФИО5. показал, что на основании записи медицинской карты, он может пояснить, что 20 сентября 2016 г. он дежурил, и примерно 01:10 час. к ним в экстренную операционную поступил ФИО1, больной находился в сознании, был вялый, заторможенный; ФИО1 была начата 

<

данные изъяты> с его стороны, для поддержания состояния больного; после проведения рентгенограммного обследования, хирургом осматривался ФИО6 и проводилось скелетное вытяжение, был установлен диагноз: 

<

данные изъяты>; примерно в 03 часа ФИО1 перевели в реанимационное отделение, где продолжили необходимое лечение и искусственную вентиляцию легких; после, в отделении реанимации 25 сентября 2016 г. он когда заступил на дежурство, ФИО1 также находился в отделении, он продолжил лечение; им проводилось искусственная вентиляция легких, инфузионная терапия; по поводу того, что согласно заключению эксперта выявлены нарушения в проведении искусственной вентиляции легких не соответствует Клиническим рекомендациям Федерации анестезиологов-реаниматологов России, он с данным выявленным нарушением не согласен, и он считает, что больной нуждался в проведении адекватного обезболивании и проведении искусственной вентиляции легких, так как состояние больного было тяжелым.

В ходе следствия допрошенный в качестве свидетеля ФИО7. показал, что согласно записям медицинской карты больного, 24 сентября 2016 г. в 14:05 час. его вызвали в травматологическое отделение, где со слов персонала больной ФИО1 был возбужден, дезориентирован, не спит, питается снять вытяжение, на замечания не реагирует; при осмотре внешне был суетлив, тревожен, дезориентирован в месте, времени, фантазирует, без критики; данное поведение ФИО1 свидетельствует о тяжести полученных травм при ДТП; им был поставлен диагноз «

<

данные изъяты> было назначено 

<

данные изъяты>, а также лекарственные препараты.

В ходе следствия допрошенный в качестве свидетеля ФИО8. показал, что в эту ночь он был дежурным по отделению реанимации и в 03 часа к нему в отделении из операционной поступил ФИО1; при поступлении состояние больного было тяжелое, находился на искусственной вентиляции легких, кома-1, после наркозная депрессия; продолжена интенсивная терапия и мониторинг показателей пациента; ФИО1 находился под его наблюдением с момента поступления до 20 сентября 2016 г.; состояние больного было стабильное; на утро он сменился и приступил к обязанностям заведующего отделением; смену у него принял врач ФИО9.; 21 сентября 2016 г. ФИО10. наблюдал ФИО11., а 22 сентября 2016 г. ФИО1 был переведен в травматологическое отделение со стабильным средней тяжести состоянием; он принимал участие на обсуждении лечения ФИО1, после чего он ушел в отпуск; как ему стало известно ФИО1 

<

дата> скончался; согласно медицинской карте ФИО1, у последнего имелось повреждение: 

<

данные изъяты> состоянии больного стабилизировалось; при поступлении ФИО1, последнему проводили 

<

данные изъяты>, после того как пришел в сознание и не было явления дыхательной недостаточности, был снят с 

<

данные изъяты>: далее проводилась 

<

данные изъяты> выявленное нарушение в проведении 

<

данные изъяты> не соответствует Клиническим рекомендациям Федерации анестезиологов-реаниматологов России, он с данным нарушением не согласен, так как у больного было 

<

данные изъяты>, требующая согласно Клиническим рекомендациям Федерации анестезиологов-реаниматологов проведение длительной 

<

данные изъяты> с глубокой седацией и релаксацией, для профилактики нарастания отека головного мозга; считает, что оказание медицинской помощи больному ФИО1 в его отделении проведена в полном объеме.

В ходе следствия допрошенный в качестве свидетеля ФИО12. показал, что согласно истории болезни (мед. карта), он про ФИО1 узнал 22 сентября 2016 г. в отделении травматологии; в это время он исполнял обязанности зав. Отделением, Лечащий врач был ФИО13 который принял ФИО1; врач осмотрел ФИО1, состояние было оценено средней тяжести, и было назначено стандартное лечение; угрожающего состояния ФИО1 не было, последний был в сознании, адекватно разговаривал, жалоб на умеренные боли от травмы, давление было в норме; после, 23 сентября 2016 г. им проводился общий обход вместе с врачом ФИО14, состояние ФИО1 было оценено средней тяжести, давление было в норме 120/90, лечение осталось тоже, но с продолжением 

<

данные изъяты> обезболивания; 24 сентября 2016 г. состояние больного стало ухудшаться, из ясного сознания переход 

<

данные изъяты>, его осматривает невролог, назначает психиатра; в течении дня состояние больного ухудшается и в 20 часов ФИО1 переведен в реанимационное отделение; он осматривал ФИО1, то есть следил за повреждением, за местным статусом, который был нормальный, а общее лечение проводили врачи реаниматологи; состояние ФИО1 какое-то время оставалось стабильным, но после, состояние стало вновь ухудшаться, и 

<

дата> больной ФИО1 скончался; смерть наступила в результате жировой 

<

данные изъяты> что привело к смерти больного; 

<

данные изъяты> проявляется не у всех больных с такими повреждениями, но лечение ФИО1 проводили соответствующее его заболеванию; в области травматологии ФИО1 все необходимые мероприятия были проведены в полном объеме.

В ходе следствия допрошенный в качестве свидетеля ФИО15. показал, что ФИО1 был переведен к ним в травматологию из отделения реанимации, был на скелетном вытяжении, ему было назначено стандартное лечение при данных повреждениях при ДТП; в ходе осмотра каких-либо опасений по состоянию здоровья ФИО1 не было, последний был адекватный, тяжесть его травмы соответствовало его состоянию; проводились все необходимые мероприятий по его лечению; в четверг ФИО1 перевели к ним, он его осматривал, после он его совместно с заведующим отделением, осматривал на следующий день ФИО1 в пятницу, состояние его здоровья оставалось средней степени тяжести; на следующий день в субботу состояние ФИО1 ухудшилось и тот был переведен обратно в реанимацию; ФИО1 в травматологии было проведено лечение в полном объеме по стандартам; лечение оказывали квалифицированный врачи и лечение оказано в полном объеме; смерть ФИО1 наступила в результате тяжести травмы и ухудшение состояния здоровья на этом фоне.

В ходе следствия допрошенный в качестве свидетеля ФИО16 показал, что согласно истории болезни (мед. карта) ФИО1, последний поступил в ЦРБ после ДТП, и он работал с данным больным на 8 сутки – 1 октября 2016 г., когда ФИО1 находился уже в реанимации; состояние больного было тяжелое и он принял ФИО1 уже в тяжелом состоянии; пациент находился на 

<

данные изъяты>, в 

<

данные изъяты> и ему проводилась 

<

данные изъяты>; при нахождении ФИО1 в реанимации он проводил все необходимые мероприятия по лечению и стабилизации его состояния; но состояние ФИО1 в виду тяжести травмы ухудшалось, несмотря на проводимое лечение; 2 октября 2016 г. в 08:00 часов он сдал смену другому врачу, тогда состояние ФИО1 оставалось крайне тяжелое; 

<

дата> ФИО1 скончался; о том, что выявлены нарушения в проведении 

<

данные изъяты> по несоответствию Клиническим рекомендациям Федерации анестезиологов-реаниматологов России, он не согласен, так как у больного было 

<

данные изъяты>, а также ухудшение состояния в течении дежурства, и были прямые показания к продолжению 

<

данные изъяты>; считает, что оказание медицинской помощи больному ФИО1 в отделении проведено в полном объеме.

В ходе следствия допрошенный в качестве свидетеля ФИО17 показал, что согласно истории болезни (мед. карта) ФИО1, последний поступил 20 сентября 2016 г. в приемный покой после ДТП, около 23 часов; при осмотре был выставлен диагноз: открытый 

<

данные изъяты> после осмотра, больной был поднят в операционную, где было произведено первичная 

<

данные изъяты>; после операции ФИО1 перевели в реанимационное отделение, где в дальнейшем лечение проводили врачи травматологи и реаниматологи, более он ФИО1 не осматривал и лечение не проводили; при поступлении ФИО1 был в сознании, состояние тяжелое и во время операции повреждения сосудисто-нервного пучка не выявлены, так как нога была теплая и пульсация на ноге была сохранена; ФИО1 прожил 12 дней после ДТП, и если бы у ФИО1 было повреждение сосудистой нервного пучка, то это вызвало бы гангрену ноги, но у ФИО1 такого не наблюдалось.

Согласно заключению эксперта № 123 от 12 декабря 2017 г., следует, что ФИО1 поступил в ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» 20 сентября 2016 г. в 01:00 час; доставлен с места дорожно-транспортного происшествия - травма в салоне легкового автомобиля при столкновении с грузовым транспортом; диагноз при поступлении: открытый оскольчатый перелом левой бедренной кости, множественные рваные раны левого бедра, левой голени, лица, ушиб, ссадины грудной клетки; травматический шок II степени. Срочно произведена первичная хирургическая обработка ран, наложено скелетное вытяжение, проводились противошоковая и симптоматическая терапия, введение обезболивающих средств консультации невролога и психиатра. На фоне лечения нейролептиками и бензодиазепином состояние пострадавшего ухудшилось (учащенное поверхностное дыхание, до 40 в минуту, бред, АД 12о/50 мм рт. столба, частота сердечных сокращений 100 в минуту, дезориентацияв месте, времени, попытка снять скелетное вытяжение) и 24.09.2016 года для дальнейшего лечения перев

При судебно-медицинском исследовании трупа ФИО1 установлен диагноз: 

<

данные изъяты>. Осложнения: 

<

данные изъяты> Причиной смерти ФИО1 явился 

<

данные изъяты>.

Лечение ФИО1 в ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» начато своевременно, но проведено не в полном объеме. При оказании ему медицинской помощи допущены следующие дефекты диагностического и лечебного характера: 

- нарушен Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации № 422н от 0.07.2015 г. «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». В частности, у ФИО1 не было диагностировано повреждение 

<

данные изъяты>, что повлекло за собой недостаточную терапию и усугубило течение травматической болезни. Это привело к развитию 

<

данные изъяты>;

- не соблюдены требования приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 2 апреля 2013 г. №183п «Об утверждении правил клинического использования донорской крови и (или) ее компонентов». Больному без показаний проводилась 

<

данные изъяты> (СЗП). Свежезамороженная плазма не используется для профилактики диссеминированного внутрисосудистого свертывания (ДСВ);

- проведение 

<

данные изъяты> седации и миорелаксации не соответствует Клиническим рекомендациям Федерации анестезиологов реаниматологов России (ФАР) «Диагностика и интенсивная терапия ОРДС (2015 г.)», «Седация больных в отделениях ОРИТ (отделении реанимации и интенсивной терапии) 2015 г.»;

- не соблюдено требование приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20.12.2012 г. № 1175н «Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов, а также форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядки оформления указанных бланков, их учета и хранения; недостаточная анальгетическая терапия в первые 4 суток; одновременное назначение нейролептиков и транквилизаторов привело к депрессии дыхания и выраженной дыхательной недостаточности, что потребовало протезирования функции дыхания (перевод на искусственную вентиляцию легких): больной с 24.09 ежедневно получал, без каких бы то показаний. «Дексаметазон», его дозы достигали 32 мг/сут. (25.09 и 26.09).

Прямой причинно-следственной связи между дефектами, допущенными врачами ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» при оказании медицинской помощи ФИО1, и наступившей смертью, нет. Такая связь судебно-медицинской экспертной комиссией устанавливается в том случае, если действия медицинских работников причинили больному какие-либо повреждения (вред здоровью), есть имели место, так называемые, ятрогенные повреждения, или само по себе лечение явилось причиной отравления (при передозировке, ошибочной дозе лекарственных препаратов) и т.п.

Неблагоприятный (детальны) исход обусловлен тяжестью травмы, полученной ФИО1 при дорожно-транспортном происшествии, а выявленные дефекты оказании медицинской помощи могли лишь способствовать наступлению смерти.

Из акта судебно-медицинского исследования трупа ФИО1 № 483 от 28 октября 2016 г., выполненной экспертом ГКУ «БСМЭ», следует, что на основании судебно-медицинского исследования трупа ФИО1, изучения медицинской карты и результатов лабораторных исследований на его имя, эксперт пришел к выводу, что причиной его смерти явился 

<

данные изъяты> При исследовании трупа обнаружен 

<

данные изъяты> по признаку опасности для жизни расценивается как тяжкий вред здоровью. Остальные повреждения, имеющие с переломом единый механизм образования, могут расцениваться в совокупности с ним как тяжкий вред здоровью.

Согласно протоколу заседания КИЛИ от 9 декабря 2016 г. по случаю смерти пациента ФИО1, следует, что медицинская помощь больному ФИО1 оказана своевременно, в полном объеме; дефекты выявленные при оказании медицинской помощи ФИО1 не повлияли на исход заболевания.

Согласно заключению эксперта № 136 от 2 августа 2018 г., следует, что возможность наступления благоприятною исхода при недопущении дефектов диагностики и лечебного характера врачами ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» при оказании медицинской помощи ФИО1 была крайне маловероятной учитывая тяжесть травмы, полученной им при дорожно-транспортном происшествии.

У ФИО1 при поступлении в больницу, осмотре и проведению ПХО (первичная хирургическая обработка) ран не было диагностировано повреждение 

<

данные изъяты> что повлекло за собой недостаточную терапию и усугубило течение травматической болезни. Лицом, допустившим диагностическую ошибку, является хирург, проводивший первичную хирургическую обработку ран. В дальнейшем наблюдение за больным осуществлялось в реанимационном отделении врачами реаниматологами и в травматологическом отделении лечащим врачом под контролем заведующего отделения.

Прямой причинно-следственной связи между дефектами, допущенным врачами ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» при оказании медицинской помощи ФИО1, и его смертью нет. Неблагоприятный (летальный) исход обусловлен тяжестью самой травмы.

Согласно показаниям эксперта ФИО18., при своевременной и правильной диагностике травмы и ее осложнений у ФИО1 имелась возможность благоприятного исхода, однако при наличии такой тяжелой травмы утверждать об этом на 100% нельзя; причиной смерти ФИО1 явилась травма, полученная им в ДТП, а допущенные дефекты при оказании ему медицинской помощи в ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» могли лишь способствовать ее наступлению.

17 апреля 2017 г. ФИО20 обратилась в Министерство здравоохранения Тверской области с жалобой на действия врачей ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» при оказании медицинской помощи ФИО1

Из акта № 108 по ведомственному контролю качества и безопасности медицинской деятельности Министерства здравоохранения Тверской области от 2 июня 2017 г. следует, что в ходе проверки медицинской документации ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» установлено, что со стороны ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» при оказании помощи ФИО1 выявлены следующие нарушения:

- соблюдения требований приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 07.07.2015 №422ан «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»: 1) В приемном статусе при описании повреждений бедра не указано состояние сосудисто-нервного пучка, как и во всех последующих дневниках. В протоколе ПХО раны левого бедра отсутствует обоснование наличия открытого перелома, не описывается состояние мягких тканей и мышц, их кровоточивость. Нет данных о дренировании п/о раны. Во время нахождения больного в реанимационном отделении не ставился вопрос о выполнении трахеостомии и санации трахеобронхиального дерева, а также о консультации со специалистом ГБУЗ «ОКБ». 2) Не был установлен диагноз повреждения сосудисто-нервного пучка в результате открытого перелома левого бедра, значительного повреждения мышечной ткани бедра в виде размятая и размозжения, что усугубило течение травматической болезни и привело к полиорганной недостаточности, жировой эмболии, респираторному дистресс-синдрому, гнойной пневмонии.

- соблюдения требований приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 2 апреля 2013г. №183н «Об утверждении правил клинического использования донорской крови и (или) ее компонентов». Пациенту без показаний проводилась трансфузия СЗП. СЗП не используется для профилактики ДВС.

- проведение ИВЛ в условиях глубокой седации и миорелаксации не соответствует Клиническим рекомендациям Федерации анестезиологов-реаниматологов России (ФАР) «Диагностика и интенсивная терапия ОРДС (2015 г)», «Седация больных в отделениях ОРИТ 2015 г».

- соблюдения требований приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20.12.2012 №1175н «Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов, а также форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета хранения»: Недостаточная анальгетическая терапия в первые 4 суток; одновременное назначение нейролептиков и транквилизаторов привело к депрессии дыхания и выраженной дыхательной недостаточности, что потребовало протезирования функции дыхания (перевод на ИВЛ); пациент с 24.09 ежедневно получал, без каких бы то показаний, «Дексаметазон», его дозы достигали 32 мг/сут. (25.09, и 26.09), что соответствовало 224 мг преднизолона. Впоследствии дозы «Дексаметазона» составляли 16 мг/сут. Назначение дексаметазона в больших дозах привело к иммуносупрессии, что способствовало развитию сепсиса и септического шока.

Положениями ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации предписано, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. 

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно положений п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Из разъяснений, содержащихся в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» следует, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. 1079, п. 1 ст. 1095, ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации). Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Положениями ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора (п. 1). 

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (п. 2). 

В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом (п. 3).

Изложенное свидетельствует о том, что обязательство по компенсации морального вреда возникает при наличии следующих условий: претерпевание морального вреда; неправомерные действия (бездействие) причинителя вреда; причинная связь между неправомерными действиями и моральным вредом; вина причинителя вреда. 

Из приведенного текста Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 также следует, что суд в каждом своем решении должен раскрыть содержание морального вреда и оценить степень нравственных или физических страданий с учетом фактических обстоятельств причинения такого вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Пункт 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 г. №10 устанавливает, что суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. Вместе с тем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Истцы полагают, что в результате некачественно оказанной медицинской помощи врачами ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» 

<

дата> наступила смерть ФИО1, ссылаясь в обоснование своих доводов на сообщение Министерства здравоохранения Тверской области от 1 июня 2017 г., в котором указано на проведение внеплановой документальной проверки качества оказания медицинской помощи ФИО1 в отношении указанной медицинской организации.

Для разрешения вопросов относительно установления причин смерти ФИО1, наличии причинно-следственной связи дефектов оказания медицинской помощи с наступлением смерти пациента, определением суда от 29 мая 2019 г. по делу назначена комплексная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам Бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Воронежское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

На разрешение экспертов были поставлены следующие вопросы:

- имеется ли причинно-следственная связь между действиями врачей ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» и наступлением 

<

дата> смерти ФИО1? В случае, если имеется причинно-следственная связь между действиями врачей ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» и наступлением смерти ФИО1, то каков ее характер;

- имелась ли у ФИО1 возможность наступления благоприятного исхода при недопущении дефектов диагностики и лечебного характера врачами ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» при оказании медицинской помощи ФИО1;

- могли ли дефекты, допущенные при оказании медицинской помощи ФИО1, способствовать наступлению его смерти;

- имеется ли причинно-следственная связь между полученными ФИО1 повреждениями после дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 19 сентября 2016 г. в 23:00 часов на 283 км. + 830 м автодороги М-10 «Россия» и его смертью, последовавшей 

<

дата>

Из заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы № 300.19 от 23 августа 2019 г. следует, что по результатам изучения и оценки представленных документированных материалов, экспертная комиссия не усматривает каких-либо недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи работниками ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» прямо или косвенно причинно связанных с развившимися неблагоприятными последствиями в виде ухудшения состояния здоровья и летальным исходом ФИО1 

У экспертной комиссии отсутствуют объективные основания утверждать, что оказание медицинской помощи, отличное от осуществленного в ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ», в силу сущности развившегося патологического процесса, приведшего к ухудшению состояния больного и сформировавшего через свои осложнения его летальный исход, а также возможностей современной клинической медицины при имеющемся уровне ее развития, способно было не допустить летальный исход ФИО1

В экспертной практике под прямой причинно-следственной связью между явлениями понимается триединство признаков: наличие связи этиологической (причинной), наличие связи патогенетической (закономерный механизм развития) и отсутствие иных объективных причин, которые бы могли привести к этому следствию в данное время.

Поскольку повреждение в виде 

<

данные изъяты>, полученное ФИО1 в ходе дорожно-транспортного происшествия, при обычном течении способно привести к развитию жировой эмболии, которая в данном случае через свои осложнения (респираторный дистресс-синдром) привела к полиорганной недостаточности, явившейся причиной летального исхода, то между повреждением бедра и наступлением смерти ФИО1 усматривается прямая причинно-следственная связь.

В исследовательской части экспертного заключения дана подробная оценка результатам исследования как медицинских документов, представленных на имя ФИО1, так и результатам лабораторного исследования гистологических препаратов, изготовленных из кусочков органов и тканей ФИО1, умершего 

<

дата>

Указанное экспертное заключение сторонами по делу не оспаривалось.

Как видно из вышеуказанного заключения экспертами приняты во внимание все материалы, представленные на экспертизу, экспертами дан им соответствующий анализ, заключение эксперта подробное описание проведенного исследования, и сделаны научно обоснованные выводы, кроме того, судом принимается во внимание квалификация экспертов и большой стаж экспертной деятельности, а также соблюдение процессуальных норм при проведении исследования и дачи заключения, в связи с чем суд приходит к выводу, что заключение экспертов является допустимым доказательством.

Заключение комиссии судебно-медицинских экспертов ГБУЗ ВО «Воронежское областное бюро СМЭ» содержит четкие выводы о том, что дефектов оказания медицинской помощи в учреждении ответчика с учетом правильно поставленного диагноза установлено не было, летальный исход обусловлен закономерным течением болезни и с оказанием медицинской помощи не связан.

Оснований не доверять заключению экспертов, имеющих необходимую квалификацию и опыт работы, предупрежденных об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за заведомо ложное заключение, не имеется.

О проведении дополнительной судебно-медицинской экспертизы в рамках настоящего дела не заявлялось. 

Таким образом, анализируя представленные суду доказательства и оценивая их в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о недоказанности наличия виновных противоправных действий либо бездействия со стороны работников ответчика, причинно-следственной связи между действиями работников ответчика и наступившими последствиям.

Сам по себе факт выявленных в работе ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» нарушений, на которые указывается в акте по ведомственному контролю качества и безопасности медицинской деятельности Министерства здравоохранения Тверской области от 2 июня 2017 г. № 108, в силу вышеприведенных норм материального права не является достаточным основанием для взыскания с ответчика в пользу истцов компенсации морального вреда.

Исходя из отсутствия в материалах дела доказательств того, что в результате неправомерных действий (бездействий) медицинских работников ГБУЗ «Вышневолоцкая ЦРБ» ФИО20, ФИО21 и ФИО22, являющимся близкими родственниками ФИО1, был причинен моральный вред, который выразился в их нравственных страданиях по поводу ненадлежащей и несвоевременной медицинской помощи, оказанной ФИО1, суд полагает необходимым заявленные исковые требования оставить без удовлетворения.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

Отказать ФИО20, ФИО21, ФИО22 в удовлетворении исковых требований к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Тверской области «Вышневолоцкая центральная районная больница» о компенсации морального вреда в связи с причинением вреда здоровью.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Тверской областной суд через Вышневолоцкий городской суд Тверской области в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий А.А. Становова

.

.