Дело № 2-786/2018 В окончательной форме

изготовлено 21.11.18

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

06 ноября 2018 года г. Сосновый Бор

Ленинградской области

Сосновоборский городской суд Ленинградской области в составе:

председательствующего судьи Бучина В.Д.

при секретаре Мещеряковой Ю.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску публичного акционерного общества «Сбербанк России» (далее также – ПАО «Сбербанк России») к ФИО1, ФИО2 о возмещении вреда, причиненного работниками работодателю,

У С Т А Н О В И Л:

ПАО «Сбербанк России» обратилось в суд с иском к ФИО1, ФИО2 о солидарном возмещении ущерба, причиненного при исполнении трудовых обязанностей.

В обоснование заявленных требований истец указал, что ФИО2 является руководителем, а ФИО1 – заместителем руководителя дополнительного офиса № ПАО «Сбербанк России». В данном структурном подразделении также работает ФИО6, которая с 2014 года находилась в отпуске по уходу за ребенком. В июне 2014 года ФИО6 подала работодателю заявление о предоставлении отпуска по уходу за вторым ребенком. Вследствие того, что ФИО6 не была представлена справка с работы супруга о том, что ему такой отпуск не предоставлялся, в табеле учета рабочего времени последней указывалось, что она выходил на работу. В результате этого в период с июня 2016 года по май 2017 года ФИО6 были выплачены заработная плата и премии на общую сумму 315 009 рублей 82 копейки.

Учет рабочего времени сотрудников структурного подразделения возложен на заместителя руководителя такого подразделения. При этом руководитель структурного подразделения утверждает подготовленные его заместителем график работы сотрудников, график отпусков, график рабочего времени. Кроме того, ФИО2 и ФИО1 приказом головного отделения по Ленинградской области ПАО «Сбербанк России» № от 11 февраля 2016 года были назначены ответственными за формирование табеля учета рабочего времени в структурном подразделении №.

В связи с ненадлежащим исполнением обязанности по учету рабочего времени сотрудников, ФИО2 и ФИО1 были привлечены к дисциплинарной ответственности.

Поскольку с ответчиками были заключены договоры о полной материальной ответственности, при этом неправомерное начисление заработной платы и премий было осуществлено по вине последних, истец просил взыскать с ФИО2 и ФИО1 солидарно возмещение причиненного вреда в сумме 315 009 рублей 82 копейки, а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме 6 350 рублей 10 копеек.

Представитель истца ФИО3 в судебное заседание явился, исковые требования поддержал.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признал, в представленном отзыве на иск указал, что он и ФИО1 с июня 2017 года сообщали работодателю об имеющихся расхождениях сведений о работе ФИО6 в структурном подразделении № и ее нахождением в отпуске по уходу за ребенком (л.д. 110-113).

Ответчик ФИО1, ее представитель ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признали, согласно представленному отзыву на иск полагали, что предъявленные истцом требования не входят перечень случаев привлечения работника к материальной ответственности. Истцу было известно о подаче ФИО6 заявления о предоставлении ей второго отпуска по уходу за ребенком. При этом табель рабочего времени ФИО6 в спорный период неоднократно редактировался различными сотрудниками, что ставит под сомнение внесение сведений о присутствии данного работника на работе именно ответчиками. Также ответчик и ее представитель ссылались на пропуск истцом срока на обращение в суд (л.д. 227-228).

Суд, выслушав представителя истца, ответчика, представителя ответчика, оценив представленные доказательства, суд приходит к следующему:

В соответствии со статьей 238 Трудового кодекса Российской Федерации работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. Неполученные доходы (упущенная выгода) взысканию с работника не подлежат.

Под прямым действительным ущербом понимается реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества), а также необходимость для работодателя произвести затраты либо излишние выплаты на приобретение, восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам.

В силу статьи 242 Трудового кодекса Российской Федерации полная материальная ответственность работника состоит в его обязанности возмещать причиненный работодателю прямой действительный ущерб в полном размере.

Материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба может возлагаться на работника лишь в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом или иными федеральными законами.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 ноября 2006 года N 52 "О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю", к обстоятельствам, имеющим существенное значение для правильного разрешения дела о возмещении ущерба работником, обязанность доказать которые возлагается на работодателя, в частности, относятся: отсутствие обстоятельств, исключающих материальную ответственность работника; противоправность поведения (действия или бездействие) причинителя вреда; вина работника в причинении ущерба; причинная связь между поведением работника и наступившим ущербом; наличие прямого действительного ущерба; размер причиненного ущерба; соблюдение правил заключения договора о полной материальной ответственности.

Как следует из материалов дела на основании трудового договора, заключенного ОАО «Сбербанк России» (в настоящее время – ПАО «Сбербанк России») 23 сентября 2013 года, с ФИО2, последний был принят на работу к истцу на должность менеджера по продажам в операционный офис № (л.д. 71-75). Приказом от 02 февраля 2015 года был переведен на должность руководителя операционного офиса в операционный офис № (л.д. 76).

На основании трудового договора, заключенного ОАО «Акционерный коммерческий Сберегательный банк Российской Федерации» (в настоящее время – ПАО «Сбербанк России») 09 сентября 2007 года, с ФИО12 (в настоящее время – Черемных) А.В., последняя была принята на работу к истцу на должность контролера-кассира в дополнительный офис № (л.д. 54-56). Приказом от 09 июня 2012 года была переведена на должность заместителя руководителя операционного офиса в операционный офис № (л.д. 57).

Договор о полной материальной ответственности с ФИО2 был заключен 03 февраля 2015 года, с ФИО1 – 09 июня 2012 года.

Пункт 2.1 (направление 3) должностной инструкции ФИО2 предусматривала в числе его обязанностей утверждение подготовленные заместителем руководителя ВСП графика работы работников, графика отпусков, табеля учета рабочего времени (л.д. 78).

Пункт 2.10 должностной инструкции ФИО1 предусматривала в числе ее обязанностей ведение учета рабочего времени работников, а п. 2.1 (направление 4) – выполнение обязанностей по общему руководству ВСП в отсутствие руководителя ВСП (л.д. 65, 66).

На основании трудового договора от 28 июня 2013 года в операционный офис № на должность специалиста по обслуживанию частных лиц была принята ФИО6 (в настоящее время – ФИО6 (л.д. 12-16).

Согласно п. 2.3 трудового договора он заключался на период нахождения в отпуске по уходу за ребенком другого работника – ФИО10

02 февраля 2016 года на работу в операционный офис № на время отсутствия на работе ФИО6 по причине нахождения в отпуске по уходу за ребенком была принята ФИО11 (л.д. 174-179).

08 июля 2016 года ФИО6 на имя директора головного отделения по Ленинградской области ПАО «Сбербанк России» подала заявление о предоставлении ей отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трёх лет на период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Однако из представленных истцом расчетных листков и сведениях о движении денежных средств на счете ФИО6, последней в период ее нахождения в отпуске по уходу за ребенком начислялась заработная плата в период с июня 2016 года по май 2017 года.

Вместе с тем, как указывалось выше, ФИО6, уже находившаяся в отпуске по уходу за ребенком, 08 июля 2016 года подала заявление о предоставлении ей отпуска по уходу за вторым ребенком.

При этом, как пояснил представитель истца в судебном заседании 25 сентября 2018 года, сведения о нахождении ФИО6 в отпуске по уходу за первым ребенком были внесены в систему учета сведений о работе сотрудников не позднее 06 января 2015 года. Также внесены сведения об отсутствии работника на работе по данным основаниям до 25 октября 2017 года (л.д. 219).

Следовательно, еще при нахождении в отпуске по уходу за первым ребенком, истец, за отсутствием иных сведений, полагал, что в спорный период ФИО6 не будет выходить на работу.

Более того, несмотря на то, что, как пояснил представитель истца, ФИО6 не предоставила справку с места работы супруга о том, что последнему отпуск по уходу за ребенком не предоставлялся, фактически отпуск по уходу за вторым ребенком ей был предоставлен. Об этом также свидетельствует то обстоятельство, что, хотя приказ о предоставлении такого отпуска не издавался, ФИО6 к дисциплинарной ответственности на отсутствие на рабочем месте в течение длительного времени не привлекалась. При этом, как пояснил представитель истца, ФИО11, на период нахождения в отпуске которой была принята ФИО6, на работу не выходила, о чем также было известно работодателю (л.д. 224).

Таким образом, суд полагает, что заблаговременно, задолго до начала спорных выплат было известно о том, что его работник ФИО6 не выйдет на работу, находясь в отпуске по уходу за ребенком. При этом ею было подано заявление о предоставлении второго такого отпуска, которое было принято истцом, а отпуск данному сотруднику им был предоставлен.

Самостоятельным основанием для отказа в иске суд полагает пропуск истцом срока на обращение в суд, о применении которого было заявлено ответчиками в ходе рассмотрения дела.

В силу ст. 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого было нарушено.

Согласно ст. 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Пунктом 1 ст. 197 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

В силу ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель имеет право обратиться в суд по спорам о возмещении работником ущерба, причиненного работодателю, в течение одного года со дня обнаружения причиненного ущерба.

В соответствии с п. 1 ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В исковом заявлении истец просил взыскать с ответчиков причиненный ущерб в виде необоснованно начисленной и выплаченной заработной платы в период с июня 2016 года по май 2017 года.

Согласно приложенной к исковому заявлению справке о состоянии вклада ФИО6 последнее начисление заработной платы последней за спорный период было произведено 05 июня 2017 года (л.д. 44). Таким образом, срок исковой давности истекал 05 июня 2018 года, который являлся рабочим днем. Вместе с тем, исковое заявление было направлено в суд 06 июня 2018 года, то есть с пропуском установленного законом годичного срока исковой давности.

В соответствии с п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Таким образом, суд полагает необходимым применить последствия пропуска срока исковой давности в соответствии с заявлениями ответчиков, отказав в удовлетворении заявленных требований, в том числе по данному основанию, поскольку в ходе рассмотрения дела было установлено, что срок исковой давности по предъявленным исковым требованиям истек до подачи искового заявления. При этом доказательств уважительности пропуска данного срока истцом представлено не было. 

Доводы представителя истца о необходимости исчисления срока исковой давности со дня получения сведений о причиненном ущербе определенным руководителем структурного подразделения суд находит несостоятельными, поскольку закон связывает начало течения такого срока со дня установления либо дня, когда лицо должно было установить причинение ему вреда. В настоящем деле таким днем является выплата спорных сумм работнику истца, о которой ему стало известно в день ее осуществления.

Руководствуясь ст.ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Публичному акционерному обществу «Сбербанк России» в удовлетворении исковых требований к ФИО1, ФИО2 о возмещении вреда, причиненного работниками работодателю – отказать.

Решение может быть обжаловано в Ленинградский областной суд в течение месяца со дня изготовления в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Сосновоборский городской суд Ленинградской области.

Судья: