Дело № 2 – 89/2020 

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации 

п. Сернур 

07 мая 2020 года 

Сернурский районный суд Республики Марий Эл в составе председательствующего судьи Поповой Д.Г., при секретаре Антипиной Е.В., с участием представителя третьего лица Прокуратуры Республики Марий Эл заместителя прокурора Сернурского района Кибардина В.Н., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 ФИО9 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в Сернурский районный суд Республики Марий Эл с исковым заявлением к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, указывая, что в производстве следователя следственной части Следственного управления МВД по Республике Марий Эл находилось уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226.1 УК РФ, по факту незаконного перемещения через Государственную границу Российской Федерации с государством-членом таможенного союза в рамках ЕврАзЭС сильнодействующих веществ. 30 января 2019 года в связи с производством предварительного расследования по уголовному делу в его жилище по адресу: 

<

адрес>, сотрудниками полиции произведен обыск, в ходе которого изъят ноутбук. 26 марта 2019 года он был допрошен следователем в качестве подозреваемого, в отношении него избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. 23 мая 2019 года ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226.1 УК РФ. 12 июля 2019 года уголовное дело направлено в Сернурский районный суд Республики Марий Эл для рассмотрения по существу. 13 сентября 2019 года уголовное дело возвращено прокурору Республики Марий Эл для устранения препятствий его рассмотрения судом. 30 декабря 2019 года следователем вынесено постановление о прекращении в отношении ФИО1 уголовного преследования по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, в связи с непричастностью к совершению преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226.1 УК РФ, за ним признано право на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ. 31 декабря 2019 года ему направлено уведомление с разъяснением права на реабилитацию. Полагает, что незаконным уголовным преследованием, незаконными действиями следователя на стадии предварительного расследования нарушены его нематериальные блага. Длительное незаконное уголовное преследование, избрание в отношении истца меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на срок более семи месяцев и предъявление обвинения в совершении тяжкого преступления, производство в его жилище необоснованного обыска оказали огромное отрицательное влияние на его моральное и психологическое состояние. В результате незаконных действий следователя истцом утрачена часть социальных связей, среди соседей и знакомых, коллег по работе, его руководства о ФИО1 сложилось неблагоприятное мнение. На период нахождения под подпиской о невыезде не имел возможности выехать за пределы места жительства для отдыха, испытывал нравственные страдания и переживания. При незаконном уголовном преследовании каждый человек испытывает как нравственные, так и физические страдания, что является общеизвестным фактом, не требующим доказывания в силу ч. 1 ст. 61 ГПК РФ. Полагает, что с ответчика подлежит взысканию компенсация морального вреда за незаконное уголовное преследование в размере 120000 рублей, из которых 70000 рублей – за применение меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на срок более семи месяцев, 50000 рублей – в связи с необоснованным производством обыска в его жилище. Просит взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в результате незаконного уголовного преследования в размере 120000 рублей. 

В отзыве на исковое заявление представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Марий Эл указывает, что указанные в исковом заявлении нравственные страдания в период уголовного преследования не могут быть приняты в обоснование степени тяжести перенесенных истцом нравственных страданий и размера компенсации морального вреда, так как им не представлено подтверждающих доказательств. Действия сотрудников правоохранительного органа по производству осмотра жилища истца проводились с целью выполнения неотложных следственных действий, предусмотренных законодательством. Что касается применения в отношении истца меры пресечения в виде подписки и о невыезде и надлежащем поведении, ответчик считает, что подписка о невыезде и надлежащем поведении – мера пресечения, минимально ограничивающая права обвиняемого и подозреваемого, состоящая в ограничении передвижения, а не права на передвижение. Следователь, лицо, проводящее дознание, прокурор или суд не могут сами определять место проживания обвиняемого (подозреваемого), они вправе лишь запретить без разрешения покидать место жительства или временного нахождения. Следовательно, сама по себе подписка о невыезде в отсутствие доказательств отказов на выезд от правоохранительных органов не может существенно нарушать прав гражданина на передвижение. Истцом не представлено доказательств того, что он обращался в правоохранительные органы за разрешением о выезде за пределы республики, и ему в этом было отказано. Таким образом, отсутствие фактического проявления ограничения права свободного передвижения не может доказывать наличие существенного нарушения прав, причинение истцу нравственных или физических страданий. Обязательство о явке, как мера иного процессуального принуждения согласно ст. 112 УПК РФ состоит в письменном обязательстве лица своевременно являться по вызовам дознавателя, следователя или в суд, а в случае перемены места жительства незамедлительно сообщать об этом. Обязательство о явке (в отличие от подписки о невыезде) не содержит в себе никаких ограничений свободы или прав гражданина. Кроме того, применение меры пресечения или меры иного процессуального принуждения к подозреваемому по уголовному делу являются не исключением, а правилом, так как с момента выдвижения против лица тезиса публичного уголовного преследования (приобретения лицом статуса подозреваемого или обвиняемого) его ненадлежащее поведение должно быть обеспечено мерами процессуального принуждения. Считают, что при определении размера компенсации морального вреда необходимо учесть не срок производства по уголовному делу в отношении истца, а незначительное количество следственных действий с его участием. По мнению ответчика, сам факт признания нарушения прав истца является достаточно справедливым удовлетворением его требований и частично компенсирует истцу причиненные его переживания и страдания. Более того, определяя размер компенсации морального вреда, суд должен в полной мере учитывать предусмотренные ст. 1101 Гражданского кодекса РФ требования разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего. Таким образом, по мнению Министерства финансов Российской Федерации, размер заявленных исковых требований о компенсации морального вреда является чрезмерным, противоречит требованиям разумности и справедливости, не подтвержден достаточными доказательствами в обоснование степени тяжести перенесенных истцом нравственных страданий. Просит отказать истцу в удовлетворении требований в заявленном размере.

В возражении на исковое заявление представитель третьего лица МВД по Республике Марий Эл указывает, что с требованиями истца не согласны в полном объеме. Причинение морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием истца не находит своего подтверждения. Материалы дела также не дают оснований для вывода о том, что истец в связи с осуществлявшимся в отношении него предполагаемым им незаконным уголовным преследованием испытывал нравственные страдания такой степени, которая требовала бы возмещения причиненного ему морального вреда в виде компенсации в денежном выражении. В своем иске ФИО1 указывает на то, что такая мера пресечения как подписка о невыезде и надлежащем поведении оказала огромное отрицательное влияние на моральное и психологическое состояние истца. В системе мер пресечения подписка о невыезде и надлежащем поведении относится к числу самых необременительных мер процессуального принуждения по сравнению, например, с домашним арестом и заключением под стражу. Считают, что требования истца необоснованно завышены, просят суд в удовлетворении требований отказать. 

Истец ФИО1, представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Марий Эл, представитель третьего лица МВД по Республике Марий Эл, третье лицо следователь следственной части следственного управления МВД по Республике Марий Эл ФИО2, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания, в судебное заседание не явились, просят рассмотреть дело в их отсутствие.

Суд в соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса РФ счел возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Представитель третьего лица Прокуратуры Республики Марий Эл заместитель прокурора Сернурского района Кибардин В.Н. в судебном заседании пояснил, что исковые требования ФИО1 считает подлежащими удовлетворению в части, в минимальном размере, с учетом характера нравственных страданий, принципов соразмерности и разумности. 

Выслушав представителя третьего лица, изучив материалы дела, материалы уголовного дела № (№), суд приходит к следующему. 

Конституция РФ закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц (ст. 53), реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию, и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52), а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (ч. 1 ст. 45, ст. 46).

В силу положений ч. 1 ст. 8 и ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Федеральным законом от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», каждый имеет право на уважение его личной жизни и право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено людьми, действовавшими в официальном качестве.

Согласно п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Разрешение вопросов, связанных с возмещением реабилитированному вреда, регламентируется нормами главы 18 УПК РФ.

В силу п. 34 ст. 5 УПК РФ под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда.

Частью 1 ст. 133 УПК РФ предусмотрено, что право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В соответствии с ч. 2 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 4 - 6 ч. 1 ст. 27 настоящего Кодекса.

Право на возмещение вреда в порядке, установленном настоящей главой, имеет также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу (ч. 3 ст. 133 УПК РФ).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», основанием для возникновения у лица права на реабилитацию является постановленный в отношении него оправдательный приговор или вынесенное постановление (определение) о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, указанным в ч. 2 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса РФ, либо отмене незаконного или необоснованного постановления о применении принудительных мер медицинского характера.

В силу ч. 2 ст. 136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Пунктом 1 ст. 1099 Гражданского кодекса РФ установлено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 названного Кодекса.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ (абзац третий ст. 1100 Гражданского кодекса РФ).

Общие основания ответственности за причинение вреда установлены ст. 1064 Гражданского кодекса РФ, согласно которой вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Из положений ст.ст. 1064, 1070 и 1100 Гражданского кодекса РФ в их системном толковании следует, что компенсация морального вреда, причиненного в результате уголовного преследования, осуществляется независимо от вины причинителя в случаях наступления последствий, указанных в п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса РФ (в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста), и только при условии причинения его должностными лицами либо государственными органами, указанными в данной норме закона.

В соответствии с положениями ст. 1071 Гражданского кодекса РФ и позицией Верховного Суда РФ субъектом, обязанным возместить вред по правилам ст. 1070 Гражданского кодекса РФ, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает Министерство финансов Российской Федерации, поскольку эта обязанность Гражданским кодексом РФ, Бюджетным кодексом РФ или иными законами не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 17 октября 2011 года № 22-П по делу о проверке конституционности частей первой и второй ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса РФ, применимость специального порядка возмещения государством вреда предрешается не видом уголовного преследования, а особым статусом причинителя вреда, каковым могут обладать лишь упомянутые в ч. 1 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса РФ государственные органы и должностные лица – орган дознания, дознаватель, следователь, прокурор и суд – независимо от занимаемого ими места в системе разделения властей (пункт 3).

Как указано в Постановлениях Конституционного Суда РФ от 14 июля 2011 года № 16-П и от 21 ноября 2017 года № 30-П, незаконное или необоснованное уголовное преследование представляет собой грубое посягательство на человеческое достоинство, а потому возможность реабилитации, восстановления чести и доброго имени опороченного неправомерным обвинением лица является непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности, презумпции невиновности, права каждого на защиту его прав и свобод.

Согласно ст. 1101 Гражданского кодекса РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

На основании разъяснений, содержащихся в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Согласно п. 105 Постановления Европейского Суда по правам человека от 24 июля 2003 года № 46133/99, № 48183/99 некоторые формы морального вреда, включая эмоциональное расстройство, по своей природе не всегда могут быть предметом конкретного доказательства. Однако, это не препятствует присуждению судом компенсации, если он считает разумным допустить, что заявителю причинен вред, требующий финансовой компенсации. Причинение морального вреда при этом не доказывается документами, а исходит из разумного предположения, что истцу причинен моральный вред незаконными действиями ответчика.

Как следует из материалов дела и установлено судом, постановлением дознавателя группы дознания МО МВД России «Сернурский» ФИО6 от 12 января 2019 года возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 234 УК РФ, и 30 января 2019 года на основании постановления Сернурского районного суда Республики Марий Эл от 24 января 2019 года произведен обыск в жилище ФИО1

08 февраля 2019 года в связи с наличием в действиях ФИО1 признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226.1 УК РФ, - незаконного перемещения через Государственную границу РФ с государствами членами Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС сильнодействующих веществ, преступление переквалифицировано с ч. 1 ст. 234 УК РФ на ч. 1 ст. 226.1 УК РФ.

Постановлением заместителя прокурора Сернурского района Республики Марий Эл от 10 февраля 2019 года уголовное дело изъято из производства дознавателя группы дознания МО МВД России «Сернурский» ФИО6 и передано по подследственности для производства предварительного следствия начальнику СО МО МВД России «Сернурский» ФИО7

На основании постановления заместителя министра – начальника следственного управления МВД по Республике Марий Эл от 15 февраля 2019 года уголовное дело из следственного отделения МО МВД России «Сернурский» изъято и передано для производства дальнейшего расследования следователю следственной части следственного управления МВД по Республике Марий Эл ФИО2

Постановлением от 18 февраля 2019 года следователем следственной части следственного управления МВД по Республике Марий Эл ФИО2 уголовное дело принято к своему производству.

26 марта 2019 года постановлением следователя следственной части следственного управления МВД по Республике Марий Эл в отношении подозреваемого ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

04 апреля 2019 года мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении подозреваемого ФИО1 отменена.

13 мая 2019 года в отношении ФИО1 постановлением следователя следственной части следственного управления МВД по Республике Марий Эл подозреваемому вновь была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. 

22 мая 2019 года мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена. 23 мая 2019 года в отношении истца вновь была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. 

23 мая 2019 года постановлением следователя следственной части следственного управления МВД по Республике Марий Эл ФИО1 привлечен в качестве обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226.1 УК РФ, и допрошен в качестве обвиняемого.

В этот же день постановлением следователя о частичном прекращении уголовного преследования от 23 мая 2019 года прекращено уголовное преследование в отношении подозреваемого ФИО1 в части подозрения его в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226.1 УК РФ.

09 июля 2019 года утверждено обвинительное заключение по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226.1 УК РФ.

Постановлением Сернурского районного суда Республики Марий Эл от 13 сентября 2019 года уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226.1 УК РФ, возвращено прокурору Республики Марий Эл для устранения препятствий рассмотрения уголовного дела судом.

На основании постановления руководителя следственного органа – заместителя начальника следственного управления – начальника следственной части следственного управления МВД по Республике Марий Эл от 22 октября 2019 года производство предварительного следствия по уголовному делу № возобновлено, производство предварительного расследования по уголовному делу поручено следователю по особо важным делам следственной части следственного управления МВД по Республике Марий Эл ФИО2, которой постановлением от 22 октября 2019 года уголовное дело принято к производству. 

В соответствии с постановлением следователя по особо важным делам следственной части следственного управления МВД по Республике Марий Эл от 02 декабря 2019 года в отношении ФИО1 избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке. 

Постановлением следователя по особо важным делам следственной части следственного управления МВД по Республике Марий Эл ФИО2 от 30 декабря 2019 года уголовное преследование в отношении подозреваемого ФИО1 в части подозрения в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226.1 УК РФ, а именно по факту контрабанды флакона с жидкостью, содержащей в своем составе 

<

данные изъяты>, прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, за непричастностью к совершению преступления.

В соответствии со ст.ст. 133, 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию.

Прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям влечет полную реабилитацию лица и указывает на незаконность уголовного преследования. Незаконность уголовного преследования истца, сопровождающаяся избранием меры пресечения, установленная постановлением о прекращении уголовного дела, в соответствии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ в доказывании не нуждается.

Таким образом, поскольку в отношении истца имело место незаконное уголовное преследование, суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда.

С учетом всех конкретных обстоятельств по делу суд считает установленным, что на протяжении периода времени с момента производства первых следственных действий в виде обыска и до вынесения постановления о прекращении уголовного преследования находился под воздействием психотравмирующей ситуации, испытывал нравственные страдания в связи с привлечением его к уголовной ответственности.

При таких обстоятельствах, исходя из того, что у ФИО1 возникло право на реабилитацию ввиду прекращения в отношении него уголовного преследования, принимая во внимание степень и характер нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, в том числе его возраст, семейное положение – нахождение на его иждивении двоих несовершеннолетних детей, категорию преступления, в совершении которого он обвинялся – тяжкое преступление, продолжительность производства по уголовному делу, общий срок которого составил более 9 месяцев, совершенные по делу следственные действия с участием истца, нахождение его в статусе подозреваемого и обвиняемого, учитывая основания прекращения уголовного преследования в отношении ФИО1, вид избранных меры пресечения (подписка о невыезде и надлежащем поведении) и меры процессуального принуждения (обязательство о явке), длительность их применения, стресс и другие факторы, а также проведение обыска в жилище истца, степень нравственных страданий в связи с необоснованным уголовным преследованием по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226.1 УК РФ, а также учитывая требования разумности и справедливости, суд считает необходимым взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 50000 рублей.

Обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для большего снижения денежной компенсации морального вреда, по делу не установлено.

При этом судом принимается во внимание то, что обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан. Определяя размер компенсации морального вреда, суд должен исходить не только из обязанности максимально возместить причиненный моральный вред реабилитированному лицу, но и не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Доводы представителей Министерства финансов Российской Федерации, МВД по Республике Марий Эл о недоказанности факта причинения истцу морального вреда не могут быть приняты во внимание судом, поскольку они основаны на неверном толковании норм материального права, в силу которых факт причинения такого вреда незаконным уголовным преследованием предполагается и не требует специального доказывания. Факт причинения нравственных страданий лицу, в отношении которого было возбуждено уголовное дело и избиралась мера пресечения, не нуждается в подтверждении дополнительными доказательствами.

Указание ответчика на соответствие примененных процессуальных действий требованиям уголовно-процессуального законодательства и правомерности действий должностных лиц при возбуждении уголовного дела и осуществлении уголовного преследования, судом во внимание не принимается, поскольку в силу ч. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного уголовного преследования, незаконного применения в качестве меры пресечения подписки о невыезде и надлежащем поведении, проведении обыска в жилище, возмещается независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, и не опровергает сам факт причинения истцу морального вреда, не освобождает от его возмещения в силу закона.

Доводы ответчика о том, что примененная в отношении истца мера пресечения в виде подписки о невыезде не лишала его возможности свободно передвигаться, так как не ограничивала его право покидать место жительства с разрешения следователя, однако он за таким разрешением не обращался, а также доводы третьего лица МВД по Республике Марий Эл, что мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении относится к числу самых необременительных мер процессуального принуждения, судом во внимание не принимаются, так как причинение истцу морального вреда заключается в самом факте незаконного уголовного преследования и избрания в отношении него данной меры пресечения, которой нарушаются его личные неимущественные права, такие как достоинство личности, личная неприкосновенность, право свободного передвижения, затрагиваются его честь и доброе имя. Также не вызывает сомнения тот факт, что в результате применения меры процессуального принуждения в виде обязательства о явке истец переживал нравственные страдания.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО1 ФИО9 удовлетворить в части.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 ФИО9 компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 50000 (пятьдесят тысяч) рублей. 

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Марий Эл через Сернурский районный суд в апелляционном порядке в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме.

Председательствующий: Д.Г. Попова

Мотивированное решение составлено 07 мая 2020 года.