Судья Степанова И.В. УИД 61RS0059-01-2025-000392-41

Дело № 33-17552/2025

Дело № 2-380/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

8 декабря 2025 года г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по гражданским делам Ростовского областного суда в составе:

председательствующего Панченко Ю.В.,

судей Татуриной С.В., Простовой С.В.,

при секретаре Орнацкой Я.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2, третье лицо Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ростовской области, о признании договора дарения недействительным и применении последствий его недействительности по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Цимлянского районного суда Ростовской области от 25 августа 2025 года.

Заслушав доклад судьи Панченко Ю.В., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО2 о признании договора дарения недействительным и применении последствий его недействительности, ссылаясь на то, что ответчик является дочерью истца. Между ними была договоренность о проживании и содержании ответчиком истца, а истец подарит единственную квартиру.

Впоследствии между ними не сложились отношения по договоренности о заботе и внимании, истец после очередной ссоры вынуждена была вернуться в квартиру, однако вернуть квартиру обратно матери отказалась.

Истец указала, что при заключении договора дарения истец предполагала фактически договор пожизненного содержания, но по настоянию ответчика заключила договор дарения единственного жилого помещения истца, однако в силу возраста и отсутствия юридического понимания, заключила договор аренды.

На основании изложенного истец просил суд признать недействительным договор дарения от 21.11.2023 года АДРЕС ОБЕЗЛИЧЕН АДРЕС ОБЕЗЛИЧЕН, заключенный между ФИО1 и ФИО2, применить последствия недействительности сделки, прекратить право собственности на АДРЕС ОБЕЗЛИЧЕН, за ФИО2 кадастровый НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, признать за ФИО1 право собственности на АДРЕС ОБЕЗЛИЧЕН АДРЕС ОБЕЗЛИЧЕН, судебные расходы возложить на ответчика.

Решением Цимлянского районного суда Ростовской области от 25 августа 2025 года исковые требования ФИО1 к ФИО2, о признании договора дарения недействительным и применении последствий его недействительности оставлены без удовлетворения.

С решением не согласилась истец ФИО1, подала апелляционную жалобу, в которой просила решение отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

В обоснование доводов жалобы приводит доводы, аналогичные изложенным в исковом заявлении. Кроме того, указывает, что истец свою волю на заключение договора дарения не выражала, поскольку не имела намерения лишить себя права собственности на единственное жилье.

Апеллянт настаивает, что ожидание встречных представлений в виде помощи и ухода, намерение передать имущество в собственность ФИО2 после своей смерти свидетельствуют об ошибочном понимании истицей правовой природы подписанного договора и заключения его под влиянием заблуждения относительно возникающих на основании договора прав и обязанностей сторон.

Стороны в заседание суда апелляционной инстанции не явились, о дате, месте и времени судебного разбирательства извещены надлежаще, в связи с чем судебная коллегия в соответствии с частью 3 статьи 167, частью 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) определила рассмотреть настоящее дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела, проверив доводы апелляционной жалобы, заслушав представителя истца ФИО3, поддержавшую доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия не установила оснований для переоценки сделанных судом первой инстанции выводов.

В силу статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) собственнику принадлежат права владения пользования и распоряжения своим имуществом.

Пунктом 2 статьи 218 ГК РФ предусмотрено, что право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу статей 421, 422 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам).

Из содержания положений статьи 153 ГК РФ, а также общих условий действительности сделок, они представляют собой осознанные, целенаправленные, волевые действия лица, совершая которые, эти лица ставят цель достижения определенных правовых последствий.

Обязательным условием сделки, как волевого правомерного юридического действия субъекта гражданских правоотношений, является направленность воли лица при совершении сделки на достижение определенного правового результата (правовой цели), влекущего установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей на основе избранной сторонами договорной формы.

Применительно к положениям статьи 572 ГК РФ правовой целью вступления одаряемого в правоотношения, складывающиеся по договору дарения, является принятие дара с оформлением владения, поскольку наступающий вследствие исполнения дарителем такой сделки правовой результат (возникновения права владения) влечет для одаряемого возникновение имущественных прав и обязанностей. В свою очередь даритель, заинтересован исключительно в безвозмездной передаче имущества без законного ожидания какого-либо встречного предоставления от одаряемого (правовая цель). При этом предполагается, что даритель имеет правильное понимание правовых последствий дарения в виде утраты принадлежащего ему права на предмет дарения и возникновения данного права в отношении имущества у одаряемого.

Согласно пункту 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Согласно статье 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Под заблуждением понимается неправильное, ошибочное, не соответствующее действительности представление лица об элементах совершаемой им сделки. Внешнее выражение воли в таких случаях не соответствует ее подлинному содержанию.

Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

По смыслу приведенной нормы права, сделка признается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду.

Юридически значимым обстоятельством, подлежащим доказыванию по данному спору, являлось выяснение вопроса о понимании истицей сущности сделки на момент ее заключения.

Как установлено судом, 17.11.2023 года между ФИО1 (даритель) и ФИО2 (одаряемой) заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу: Россия, АДРЕС ОБЕЗЛИЧЕН

Согласно выписки из ЕГРН об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости от 21.11.2023 г., право собственности на квартиру площадью 35кв.м. с кадастровым номером НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН по адресу: АДРЕС ОБЕЗЛИЧЕН, зарегистрировано за ФИО2, дата государственной регистрации 21.11.2023 г.

Разрешая спор, суд первой инстанции руководствовался положениями ст. 153, 154, 166, 167, 170, 209, 218, 223, 572, 583 ГК РФ, разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и исходил из того, что даритель лично присутствовала при заключении сделки в МАУ «МФЦ» г. Волгодонска Ростовской области, одаряемая действовала также самостоятельно. Сам по себе возраст дарителя на момент совершения сделки (НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН года) не препятствует ее заключению, недееспособной ФИО1 не признана.

Суд указал, что доказательств того, что волеизъявление сторон направлено на заключение договора ренты, как указывает истец, суду не представлено. При этом, совершение сделки по дарению квартиры между близкими родственниками на ее недействительность не указывает.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, поскольку они соответствуют установленным по делу обстоятельствам и основаны на правильном применении норм материального права.

Как следует из решения суда первой инстанции и исследованных им доказательств, после заключения договора дарения квартиры право собственности ФИО2 на указанную квартиру зарегистрировано в установленном законом порядке. Договор оформлен в письменной форме, удостоверяет безвозмездную передачу права собственности, содержит необходимые сведения о сторонах и предмете, не включает условий о встречных обязанностях одаряемой по содержанию и уходу за дарителем, обеспечению её жильём, оплате коммунальных платежей или лечению.

Судебная коллегия, соглашаясь с выводами суда первой инстанции, указывает, что истец при заключении договора лично присутствовала, договор подписала, недееспособной не признавалась, сведений о нахождении её в состоянии, исключающем понимание значения своих действий или возможность руководить ими, в материалы дела не представлено.

Апеллянт утверждает, что договор дарения является притворной сделкой, совершённой с целью прикрыть договор пожизненного содержания с иждивением, поскольку заключению договора предшествовали устные договорённости о совместном проживании, уходе и содержании истца, а также об оплате ответчиком расходов по содержанию спорной квартиры.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна; к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учётом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

По договорам пожизненного содержания с иждивением закон (глава 33 ГК РФ) исходит из возмездного характера отношений, необходимости согласования сторонами объёма и стоимости содержания, порядка и сроков его предоставления, что находит отражение в тексте договора и, как правило, в расчётах, подтверждающих эквивалентность встречных предоставлений.

Исследованный судом первой инстанции текст спорного договора дарения не содержит каких-либо указаний на наличие встречных обязательств ответчика по содержанию и уходу за истцом, обеспечению её жильём, оплате коммунальных платежей либо лечению. В договоре отсутствуют условия о характере и объёме предоставляемого содержания, его стоимости, порядке и периодичности оказания, ответственности за неисполнение, то есть те параметры, которые являются существенными для договора пожизненного содержания с иждивением.

Каких-либо письменных соглашений, предварительных договорённостей, переписки между сторонами о заключении договора ренты или пожизненного содержания с иждивением, документов, из которых бы следовало согласование сторонами конкретного объёма содержания и его стоимости, истцом не представлено. Расчётов понесённых истцом либо ответчиком расходов, подтверждающих наличие между ними именно возмездных отношений ренты, судом первой инстанции также не установлено.

Факт временного проживания истца по месту жительства дочери и оказания последней определённой помощи по уходу и сопровождению лечения, принимая во внимание близкие родственные отношения и установленную статьёй 87 Семейного кодекса Российской Федерации обязанность совершеннолетних трудоспособных детей содержать своих нетрудоспособных нуждающихся родителей и заботиться о них, сам по себе не свидетельствует о заключении между сторонами договора пожизненного содержания с иждивением и не подтверждает направленность их общей воли именно на возникновение такого обязательства, прикрываемого договором дарения.

Учитывая изложенное, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что совокупность исследованных доказательств не подтверждает, что общая воля обеих сторон спорного договора была направлена на заключение договора пожизненного содержания с иждивением, а не на безвозмездное отчуждение квартиры по договору дарения.

В апелляционной жалобе ФИО1 дополнительно указывает, что договор дарения был заключён под влиянием обмана со стороны ответчика, ссылается на пункт 2 статьи 179 ГК РФ, полагая, что обещания ответчика по уходу и содержанию изначально не намеревались к исполнению.

Пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что сделка, совершённая под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего; обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Согласно разъяснениям Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» судам предписано при разрешении споров о признании сделки недействительной по основанию обмана устанавливать: имели ли место сообщение потерпевшему заведомо недостоверных сведений либо умышленное умолчание об обстоятельствах, которые сторона была обязана раскрыть; была ли цель ввести потерпевшего в заблуждение; находилось ли волеизъявление потерпевшего в причинной связи с допущенным обманом; а также действовал ли контрагент умышленно. Одновременно обращается внимание на то, что при притворной сделке участники осознают действительное содержание своего соглашения, тогда как при обмане воля одной из сторон формируется под влиянием искажённого представления о действительных обстоятельствах, что не позволяет одновременно квалифицировать одну и ту же сделку как притворную и как совершённую под влиянием обмана.

Из содержания искового заявления усматривается, что в суд первой инстанции истец обращалась с требованиями, обоснованными, прежде всего, ссылками на пункт 2 статьи 170 ГК РФ, указывая на притворный характер договора и прикрытие им договора пожизненного содержания.

Вместе с тем приведённый в жалобе довод об обмане не подтверждён доказательствами, исследованными судом первой инстанции и оценёнными судебной коллегией.

Каких-либо данных о том, что при заключении договора дарения ответчик сообщала истцу заведомо ложные сведения, существенные для волеизъявления последней, либо умышленно умалчивала о значимых обстоятельствах, о которых по требованиям добросовестности должна была сообщить, материалы дела не содержат.

Истец ссылается на то, что обещания ответчика по уходу, проживанию и лечению впоследствии не были выполнены в том объёме, на который она рассчитывала, однако несбывшиеся ожидания в отношении поведения близкого родственника после сделки, последующее ухудшение семейных отношений, конфликты между родными не свидетельствуют сами по себе о наличии обмана в момент заключения договора и не подтверждают изначальный умысел ответчика не исполнять принятые на себя обязательства.

Апеллянт полагает, что суд первой инстанции формально сослался на положения статей 1, 2, 87 Семейного кодекса Российской Федерации, не выяснил в полном объёме, каким образом фактически исполнялись дочерью обязанности по содержанию и уходу за матерью, не дал оценки материальным затратам истца по содержанию квартиры.

Согласно статье 87 Семейного кодекса Российской Федерации трудоспособные совершеннолетние дети обязаны содержать своих нетрудоспособных нуждающихся родителей и заботиться о них.

Судебная коллегия указывает, что обязанность детей по содержанию и заботе о родителях носит императивный характер, возникает непосредственно из закона и может быть предметом самостоятельной защиты.

Вместе с тем наличие такой законной обязанности, равно как и неудовлетворённость родителя объёмом фактически оказываемой помощи, само по себе не трансформирует безвозмездный договор дарения в возмездный договор ренты или пожизненного содержания и не свидетельствует о притворном характере сделки.

Из содержания решения суда первой инстанции усматривается, что суд исследовал пояснения истца и её представителя об условиях проживания, состоянии здоровья, характере помощи, оказываемой дочерью, а также дал оценку отсутствию каких-либо письменных документов, подтверждающих согласование и исполнение конкретного объёма содержания и ухода, соотносимого с договором пожизненного содержания с иждивением. Каких-либо расчётов понесённых истцом расходов по содержанию квартиры, подтверждённых документально и предъявленных в адрес ответчика, в материалах дела не отражено; требований о взыскании с дочери алиментов на содержание в рамках настоящего дела истец также не заявляла.

При указанных условиях суд первой инстанции правомерно исходил из того, что спор носит характер спора о действительности договора дарения, а не о надлежащем исполнении обязанностей по содержанию родителя в силу семейного законодательства, и пришёл к обоснованному выводу о том, что представленных истцом сведений недостаточно для вывода о заключении между сторонами договора пожизненного содержания с иждивением и притворном характере дарения.

Довод апелляционной жалобы о неполноте исследования судом первой инстанции фактических отношений по уходу и содержанию, с учётом изложенного, является необоснованным и подлежит отклонению.

Апеллянт указывает, что суд первой инстанции неправомерно критически оценил показания свидетеля В. ссылаясь на наличие конфликтных отношений между ним и ответчиком, не дав надлежащей оценки их содержанию.

В силу статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании доказательств, никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Из протоколов судебных заседаний усматривается, что свидетель В. был допрошен судом первой инстанции по ходатайству представителя истца, он сообщал о совместном проживании с матерью, характере отношений между сторонами, состоянии здоровья истца и иных обстоятельствах.

При этом суд указал на наличие личного конфликта между свидетелем и ответчиком, что объективно свидетельствует о его заинтересованности в исходе спора, и учёл это при оценке показаний в совокупности с другими доказательствами.

Существенным является то, что показания свидетеля, указывающие на факты проживания, конфликтов и недостаточности ухода со стороны ответчика, не подтверждены письменными доказательствами – в материалах дела не отражены документы о регистрации свидетеля в спорной квартире на момент заключения договора дарения, квитанции об оплате коммунальных платежей именно ответчиком, медицинские документы, подтверждающие несение ею расходов на лечение истца, либо иные письменные доказательства исполнения конкретного объёма содержания, о котором заявляет истец.

Таким образом, вывод суда первой инстанции о недоказанности притворности сделки и отсутствии оснований для признания спорного договора дарения недействительным не может быть признан основанным на неправильной оценке свидетельских показаний. Довод апелляционной жалобы о нарушении судом правил оценки доказательств не находит подтверждения.

Ссылки апеллянта на наличие, по её мнению, недостоверных сведений в договоре о зарегистрированных в спорной квартире лицах, а также на то, что ответчик не оплачивает отдельные коммунальные платежи, сами по себе не образуют оснований для признания сделки притворной или совершённой под влиянием обмана. Указанные обстоятельства могут иметь значение при разрешении споров, связанных с регистрационным учётом граждан и распределением бремени содержания имущества, но не свидетельствуют о несоответствии волеизъявления сторон содержанию договора дарения и не опровергают вывод суда первой инстанции о действительном характере заключённого договора.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 330 ГПК РФ безусловным основанием к отмене решения суда первой инстанции, в том числе связанных с рассмотрением дела в отсутствие участвующих в деле лиц, лишением истца или ответчика возможности представить доказательства либо дать объяснения по существу заявленных требований, судом апелляционной инстанции не установлено.

Судебная коллегия исходит из того, что суд первой инстанции правильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, дал им надлежащую оценку, верно применил подлежащие применению нормы материального права (статьи 170, 179, 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 87 Семейного кодекса Российской Федерации) и нормы процессуального права, учёл разъяснения Верховного Суда Российской Федерации по вопросам недействительности сделок и разграничения притворных сделок и сделок, совершённых под влиянием обмана, а также общие правовые подходы, сформированные Конституционным Судом Российской Федерации в части баланса свободы договора и защиты конституционных прав.

Доводы апелляционной жалобы направлены, по существу, на иную оценку установленных судом первой инстанции обстоятельств и имеющихся доказательств, не содержат указаний на новые юридически значимые обстоятельства и не свидетельствуют о допущенных судом нарушениях норм материального или процессуального права, влекущих отмену или изменение решения.

Оснований для вывода о незаконности или необоснованности решения Цимлянского районного суда Ростовской области от 25.08.2025 по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Цимлянского районного суда Ростовской области от 25 августа 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 12 декабря 2025 года.