Дело 

<

данные изъяты>

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Красногорск Московской области 6 ноября 2020 года 

Судья Московского областного суда Зепалова Н.Н. с участием

государственного обвинителя - прокурора отдела государственных обвинителей управления прокуратуры Московской области Саутовой В.В.;

подсудимого ФИО1.

защитников – адвокатов: Денисюк А.Г., представившей удостоверение 

<

данные изъяты>, ордер 

<

данные изъяты>, ФИО2, представившей удостоверение 

<

данные изъяты>, ордер 

<

данные изъяты>,

потерпевшего Потерпевший №3,

при ведении протокола судебного заседания секретарями Комаровым Г.П., Смирновой Л.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении: 

ФИО1, 

<

данные изъяты> года рождения, уроженца 

<

данные изъяты>, гражданина 

<

данные изъяты>, со 

<

данные изъяты>, зарегистрированного по адресу: 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п.п.«а,д,е» ч.2 ст.105, ч.2 ст.167 УК РФ; 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, трех лиц, совершенное общеопасным способом, а также умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества, повлекшие причинение значительного ущерба, совершенные путем поджога.

Преступления совершены при следующих обстоятельствах.

В период времени примерно с 22 часов 00 минут 

<

данные изъяты> по 01 час 00 минут 

<

данные изъяты>, более точный период времени следствием не установлен, у ФИО1 на почве личной неприязни к своему двоюродному брату С.И.Р., его сожительнице С.Е.Г. и иным посторонним лицам, систематически злоупотребляющим спиртными напитками в квартире С., расположенной по соседству с квартирой ФИО1, и причиняющим ему своим поведением неудобства, возник умысел на убийство всех лиц, находящихся в квартире С., расположенной по адресу: 

<

данные изъяты>, в т.ч. С.И.Р. и С.Е.Г.

Во исполнение своего преступного умысла ФИО1, находясь в вышеуказанный период времени по месту своего жительства по адресу: 

<

данные изъяты>, приискал металлический лом, который ранее использовал в хозяйстве, после чего проследовал с ним в комнату 

<

данные изъяты>, где на кровати находились С.И.Р. и С.Е.Г., с которыми ФИО1 вступил в словесный конфликт.

После чего он, реализуя свой преступный умысел, в тот же период времени, более точное время следствием не установлено, находясь в квартире С., с силой нанёс С.И.Р. не менее 16 ударных воздействий металлическим ломом в область головы, а также по телу, рукам и ногам. 

Продолжая реализовывать свой ранее возникший преступный умысел, направленный на убийство двух и более лиц, ФИО1 в тот же период времени, находясь по тому же адресу, с силой нанёс С.Е.Г. не менее 3 ударных воздействий металлическим ломом в область головы. 

Далее ФИО1, направившись к выходу из указанной квартиры, встретил в квартире С.И.Р. Р.Е.Л., находившуюся в алкогольном опьянении. 

На почве внезапно возникшей личной неприязни к Р.Е.Л., обусловленной нахождением ее в квартире С.И.Р. в состоянии алкогольного опьянения, ФИО1, реализуя ранее возникший умысел на убийство всех лиц, причиняющих ему неудобства систематическим распитием спиртного в квартире С.И.Р., с силой нанёс металлическим ломом Р.Е.Л. не менее 6 ударных воздействий в область головы. 

Далее, в период времени примерно с 22 часов 00 минут 

<

данные изъяты> по 01 час 00 минут 

<

данные изъяты>, точное время следствием не установлено, после нанесения телесных повреждений С.И.Р., С.Е.Г. и Р.Е.Л. ФИО1 решил поджечь квартиру С. на почве указанного выше негативного отношения к возникшей в данной квартире обстановке, связанной, в том числе со злоупотреблением в квартире спиртными напитками и бесконтрольным посещением домовладения посторонними лицами, при этом осознавая, что совершит уничтожение и повреждение чужого имущества, и, желая этого, а также осознавая, что в соседней 

<

данные изъяты> указанного дома находятся члены его семьи, а именно его супруга и малолетние дети, для жизни которых в результате поджога будет создана опасность, а также предвидя наступление в результате поджога смерти Р.Е.Л. и допуская ее наступление, т.е. тем самым осознавал, что совершит убийство общеопасным способом.

С указанной целью ФИО1 приискал в 

<

данные изъяты>, канистру со смесью светлых нефтепродуктов и тяжелых нефтяных фракций, после чего продолжая реализовывать свой преступный умысел, в вышеуказанный период времени, находясь перед входом в комнату 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> дома по вышеуказанному адресу из ранее приисканной канистры облил смесью светлых нефтепродуктов и тяжелых нефтяных фракций тела С.И.Р. и С.Е.Г., а так же предметы мебели и быта указанной квартиры, где также находилась Р.Е.Л., после чего, приискав и воспламенив спички, умышленно бросил их в комнату 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> дома по вышеуказанному адресу и покинул жилое помещение, закрыв за собой дверь, в результате чего произошло возгорание указанной квартиры и предметов мебели. 

Преступными действиями ФИО1 С.И.Р. были причинены следующие повреждения: открытая черепно-мозговая травма с переломами лобной кости справа, правой височной, правой теменной, затылочной кости, большого крыла клиновидной кости справа, верхней челюсти с полными вывихами 3,4 и 6 зубов справа, тела и правой ветви нижней челюсти, верхней, латеральной и нижней стенок правой глазницы, передней, средней и задней черепных ямок, кровоизлиянием над твердой мозговой оболочкой лобно-теменной области справа (50г), кровоизлиянием под твердой мозговой оболочкой в области левой гемисферы (45г), субарахноидальными кровоизлияниями левой височной и лобных долей, которая по признаку опасности для жизни у живых лиц расценивается как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью человека; кровоизлияния в мягкие ткани груди слева и правого плеча, которые у живых лиц, как в отдельности, так и в совокупности, не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.

Причиной смерти С.И.Р. явилась открытая черепно-мозговая травма с переломами костей свода, основания и лицевого отдела черепа. Между открытой черепно-мозговой травмой с переломами костей свода и основания черепа, переломом верхней стенки глазницы и наступлением смерти С.И.Р. имеется прямая причинно-следственная связь.

Преступными действиями ФИО1 С.Е.Г. были причинены следующие повреждения: черепно-мозговая травма, а именно, рана в лобной области справа с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани; кровоизлияние в мягкие ткани в затылочной области; травматическая экстракция 3-4 зубов на верхней челюсти слева с многооскольчатым переломом передней стенки альвеолярных отростков и разрывом слизистой оболочки нижней переходной складки преддверия полости рта, с кровоизлиянием в прилежащие мягкие ткани; линейный перелом костей свода и основания черепа; пластинчатое кровоизлияние под твердую мозговую оболочку в области лобной доли справа (18г); кровоизлияние под мягкую мозговую оболочку в области полюса правой лобной доли с признаками отека, набухания головного мозга с дислокацией и вклиниванием стволовых структур в большое затылочное отверстие, с наличием странгуляций на миндалинах мозжечка, которая является опасной для жизни, и по этому признаку расценивается как тяжкий вред, причиненный здоровью человека.

Смерть С.Е.Г. наступила в результате черепно-мозговой травмы с переломом костей свода и основания черепа и кровоизлияниями под оболочки мозга. Между причиненным тяжким вредом здоровью и наступлением смерти С.Е.Г. имеется прямая причинно-следственная связь.

Преступными действиями ФИО1 Р.Е.Л. были причинены следующие телесные повреждения: открытая черепно-мозговая травма - ушибленные раны в теменной области справа, кровоизлияние в мягких тканях левой височной области, 2 кровоизлияния в мягких тканях лобной области слева и по срединной линии, линейный перелом правой теменной кости с переходом на основание черепа, сверток крови под твердой мозговой оболочкой слева, кровоизлияние под мягкими мозговыми оболочками на базальной поверхности левой височной доли с ушибом головного мозга, кровоизлияние под мягкими мозговыми оболочками на левом полушарии мозжечка.

Открытая черепно-мозговая травма с переломами костей свода и основания черепа является опасной для жизни и поэтому расценивается как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью.

Смерть Р.Е.Л. наступила в результате отравления угарным газом, то есть, продуктом горения, возникшим в результате умышленных действий ФИО1 по поджогу 

<

данные изъяты> 

Кроме того, в результате совершенного ФИО1 поджога вышеуказанной квартиры были повреждены: устройства стен из бревна и каркасно – засыпного, в том числе стены, потолок, перегородки, пол, окна, двери, строительные элементы каркаса: перекрытия, стропила, кровля, элементы системы отопления, энергоснабжения, стоимость восстановления которых составляет 524391 руб. 02 коп., газовая плита марки «Индезит», стоимость затрат на восстановление которой составляет 8000 руб., а также уничтожены ввиду приведения в полную непригодность для использования: холодильник марки «Юрюзань» стоимостью 8000 руб., газовый счетчик СГМН стоимостью 2000 руб., газовая колонка стоимостью 4500 руб., пластиковые трубы, использовавшиеся в качестве разводки парового отопления, стоимостью 1000 руб., предметы мебели и посуды, не представляющие материальной ценности, в связи с чем собственнику квартиры - Потерпевший №3 был причинен значительный имущественный ущерб на общую сумму 547891 руб. 02 коп.

Подсудимый ФИО1 свою вину в совершении вышеуказанных преступлений НЕ ПРИЗНАЛ и показал, что убийств С., С.Е.А. и Р.Е.Л., а также поджог дома Потерпевший №3 он не совершал; в период инкриминируемых ему деяний он находился у себя дома до того момента, как жена сообщила ему о запахе гари. Выйдя из дома, он обнаружил, что дом его двоюродного брата С. горит, в связи с этим он попросил жену вызвать пожарную службу, а сам в это время стал тушить огонь своими силами; в какой-то момент он попытался зайти в дом к С., но из-за «огненного шара» не смог этого сделать. Он не знал, есть ли кто-то в горящем доме, но допускал, что там может находиться его брат со своей сожительницей, о чем он и сообщил сотрудникам пожарной службы, когда те приехали на место происшествия. О том, что в доме находится еще одна женщина, чей труп был извлечен из дома при тушении пожара, он не знал.

Он вынужденно признался в убийстве троих человек и поджоге дома, которые в действительности не совершал. Это был сделано в результате психологического давления, угроз и пыток со стороны сотрудников полиции.

Он предполагает, что инкриминируемое ему убийство мог совершить кто-нибудь из собутыльников его брата, постоянно злоупотребляющего спиртными напитками и фактически организовавшего в своей квартире притон, мешая тем самым нормальной жизни его, ФИО3, семье. Квартира брата располагалась в частном доме, расположенном в непосредственной близости от его, ФИО3, дома. Он, ФИО3, вынужден был постоянно заходить в квартиру к брату, чтобы контролировать, что там происходит, и периодически выгонять оттуда посторонних лиц. Среди лиц, которые он выгонял, были и уголовники, поэтому он не исключает, что кто-то из них мог совершить убийство. 

К своему брату он относился нормально, «по-братски», часто помогал ему, хотя брат не раз предавал его, и своими попойками с участием посторонних людей создавал невыносимые условия для его, ФИО3, жизни и жизни его семьи.

Незадолго до гибели брата он принес тому металлическую монтировку для защиты от непрошенных гостей, а также для починки двери, которая была сломана.

Последний раз он видел своего брата 

<

данные изъяты>г., в указанный день он дважды заходил к нему: в первой половине дня, купив брату спиртное и продукты, а также во второй половине, когда брат распивал спиртное в присутствии других людей. В тот день он, ФИО3, в компании брата спиртное почти не пил, его задачей было убедить И. не допускать присутствия посторонних людей в доме в ночное время. Вечером он ушел из дома брата совместно с одним из его гостей - Свидетель №19, которого пригласил к себе домой. Примерно в 22.00 он проводил Свидетель №19 с супругой, погулял с собакой и вернулся домой, откуда уже не выходил вплоть до того момента, когда жена сообщила ему о запахе гари.

По ходатайству государственного обвинителя, на основании ст.276 УПК РФ, в судебном заседании были оглашены показания ФИО1, данные им в ходе предварительного следствия на допросах в качестве подозреваемого, обвиняемого.

Так, из оглашенных в судебном заседании показаний ФИО1, данных им на допросе в качестве подозреваемого (том 2 л.д.309-316), следует, что он проживал в 

<

данные изъяты> на территории домовладения, ранее принадлежащего ему деду, а впоследствии поделенного на 4 части; несколько лет назад на одной из частей, оформленной в собственность на его отца, он, ФИО3, построил двухэтажный дом, где и стал жить со своей семьей: женой и двумя малолетними детьми. 

Его соседом был двоюродный брат С.И.Р., нигде на работающий и постоянно злоупотребляющий спиртными напитками в компании неизвестных ему, ФИО3, «собутыльников», ведущих антиобщественный образ жизни. У С.И.Р. была сожительница Е.. Приходившие к С. в гости люди систематически устраивали драки, громко ругались матом, справляли нужду с крыльца, выламывали дверь в квартиру, чем причиняли неудобство всем соседям, в т.ч. ему, ФИО3, и его семье, делая их жизнь невыносимой. С.И.Р. неоднократно предавал его, ФИО3, обращаясь к нему с просьбой выгнать непрошенных гостей, а потом сам приглашал их снова. Он, ФИО3, был вынужден периодически заходить в гости к С., чтобы проверять, все ли у того в порядке. Серьезных конфликтов между ним и братом не было, не считая небольших перепалок на почве его, ФИО3, нравоучений по поводу вечных «попоек» Ильи.

Утром 

<

данные изъяты>г. он проводил сына в школу, после чего зашел в гости к брату, по дороге купив ему спиртное и продукты.

Примерно в 15.00 его жена с детьми уехала в магазин, а он в это время снова зашел к И., предварительно сходив в магазин за спиртным. В ходе совместного распития спиртного в доме С., он сам, ФИО3, пил мало, его больше заботил разговор с братом по поводу ограничения времени пребывания гостей в доме. Они договорились, что после 20.00 в доме С. посторонних людей не будет, и что калитка на участок в ночное время будет закрыта. 

Около 18.00час. в гости к С. пришел Свидетель №19, с которым он, ФИО3, стал тесно общаться. Около 19.00 он пригласил Свидетель №19 к себе в гости, а потом они пошли на железнодорожную станцию, чтобы встретить жену Свидетель №19, а затем - снова к нему, ФИО3, домой. Он провел Свидетель №19 и его супругу в часть дома, где никто не проживал, и там они стали распивать водку. Он сам выпил только полрюмки водки, больше спиртного не пил. Посидев минут 40, они разошлись. Проводив гостей, он пошел гулять с собакой. 

Примерно в 22час. 40мин. он вернулся домой. В это время его жена на втором этаже занималась детьми. Он поднялся наверх, пообщался с сыном, а затем снова спустился вниз. 

Около 00час. 10мин. 

<

данные изъяты>г. посредством камер видеонаблюдения он увидел, что калитка на территорию участка С. раскрыта нараспашку, хотя еще недавно она была закрыта. Подумав, что С. в очередной раз нарушил их договоренности и пустил в дом маргинальных личностей, он очень разозлился. 

Спустившись вниз, он оделся, на всякий случай взял металлический прут, который стоял у него дома, и пошел с ним в дом С..

Через незапертую дверь он вошел в дом к брату и прошел в дальнюю комнату. Там он увидел И. и его сожительницу Е., лежащих на кровати. Е. курила. Он стал кричать на И. по поводу открытой калитки и курения в кровати, т.к. из-за этого уже не раз случались возгорания. На его замечания И. и Е. грубо ответили ему в нецензурной форме. Поскольку ими систематически нарушались нормы общежития, он не выдержал и ударил И. прутом в область плеча, скорее всего, правого. Далее И. и Е. стали кричать на него и попытались встать. Не давая им встать, он нанес металлическим прутом по голове С. несколько ударов в область головы, после чего этим же прутом ударил по голове Е., в результате чего брат и его сожительница остались лежать на кровати, а он направился в сторону выхода. 

Пройдя пару метров, он увидел силуэт человека, направлявшегося в его сторону. Не понимая, кто перед ним, он нанес по голове того человека несколько ударов металлическим прутом по голове. Тот человек, как впоследствии он понял, что это была женщина, упал. 

Опасаясь, что в открытую калитку могут зайти люди, он, выйдя из дома, побежал закрыть ее. Перед выходом из дома металлический прут он оставил в районе кухни, у холодильника; при этом никаких звуков и шумов со стороны С., его сожительницы и неизвестной женщины он не слышал. 

Будучи в панике, он решил взять воспламеняющуюся жидкость – остатки топлива бензопилы и поджечь всех находящихся в доме: С., его сожительницу и неизвестную женщину, для того, чтобы огонь уничтожил все это.

Он побежал в пустующую 

<

данные изъяты>, где хранил канистру с топливом для бензопилы, и вместе с этой канистрой вернулся в дом С.. Находясь примерно в 1,5 метрах от входа в дальнюю комнату, где лежали С. и его сожительница, он выплеснул топливо 2-3 движениями в сторону дальней комнаты. Потом, обнаружив, что с собою у него нет зажигалки, пошел на кухню, где взял спички. Бросив горящую спичку в сторону, где было разлито топливо, и, убедившись, что оно воспламенилось, он покинул дом С., прикрыв за собой входную дверь. 

По возвращению домой он понял, что забыл металлический прут в квартире С..

Буквально через несколько минут вниз спустилась его жена и сообщила про запах гари, а также про дым, увиденный посредством видеокамер. Он не стал ничего рассказывать своей жене о содеянном и сразу же побежал к дому С.; к тому моменту огонь уже сильно разгорелся. Осознав, что огонь может перекинуться на его дом, он попросил жену вызвать пожарную службу, а сам стал наливать в ведра воду, чтобы потушить пожар. Когда приехали пожарные, он всячески помогал им. Позднее он узнал, что той женщиной в доме С., которую он ударил, была Е.З. известная ему ранее.

Из оглашенных в судебном заседании показаний ФИО1, данных им на допросе в качестве обвиняемого (том 2 л.д.333-335), следует, что написанную им явку с повинной он подтверждает полностью, а ранее данные показания – частично. ФИО1 показал, что в ночь с 

<

данные изъяты> на 

<

данные изъяты>г. у него возник переросший в драку конфликт с С.И.Р. и его сожительницей, в ходе которого он убил последних металлическим прутом и поджег дом. Ранее данные показания не подтверждает, т.к. находился в состоянии физического и психологического истощения.

На последующем допросе в качестве обвиняемого (том 2 л.д.354-355) ФИО1 не признал свою вину в убийствах и поджоге дома, отказавшись от дачи показаний.

На дополнительном допросе в качестве обвиняемого (том 2 л.д.360-361) ФИО1, отрицая свою вину в инкриминируемых ему деяниях, сообщил о том, что он, опасаясь за свою жизнь и жизнь своей семьи, оговорил себя в преступлениях, которые не совершал. Сделал он это под воздействием пыток, давления и угроз со стороны сотрудников полиции. Признательные показания он логически придумал из информации, которую слышал от сотрудников полиции, сотрудников МЧС и свидетелей, а также из того, что видел во время тушения пожара. Металлический лом, о котором он говорил в своих показаниях, и который ранее находился у него дома, в действительности был отдан им за день до случившегося Потерпевший №3 по просьбе последнего для ремонта входной двери дома. 

На очной ставке со свидетелем Свидетель №22 (том 2 л.д.241-244) обвиняемый ФИО1 показал, что сведения о своей причастности к убийствам С. и С.Е.А., а также о поджоге дома он сообщил Свидетель №22 в состоянии сильного измождения, при практической потере сознания: до этого он не спал 36 часов, его все время опрашивали, унижали, ломали его волю, угрожали; сам С. никакого воздействия на него не оказывал, это делали другие сотрудники полиции. Оговорил он себя из-за переживаний за свою семью и желания вернуться к ним, а также из-за ложных обещаний сотрудников полиции отпустить его домой, если он признается в убийстве.

На очной ставке со свидетелем Свидетель №7 (том 6 л.д.24-26) обвиняемый ФИО1 показал, что на момент тушения пожара он был трезвым, при этом не говорил прибывшим пожарным о количестве людей, находящихся в горящем доме, и об их точном местонахождении; также он не говорил фразу при обнаружении трупа ФИО4: «Пусть теперь ищут, кто это сделал». 

На очной ставке со свидетелем А.И.К. (том 6 л.д.30-33) обвиняемый ФИО1 показал, что утром 

<

данные изъяты> его забрали в отдел полиции, после чего отвезли в 

<

данные изъяты> следственный комитет, где следователи стали угрожать ему и принуждать к даче признательных показаний, затем его снова отвезли в отдел полиции, где сотрудники полиции, среди которых был и А.И.К., продолжили склонять его к даче признательных показаний и убеждать его, что он - убийца. В какой-то момент А.И.К. пообещал ему дать выпить, покурить и разрешить позвонить домой, если он во всем признается. Под диктовку А.И.К. и под видеозапись он написал объяснение, после этого ему предоставили адвоката, но полноценно пообщаться с ним не дали; ночью он был допрошен следователем С.И.Р.. Несмотря на то, что А.И.К. уже рядом не было, он повторил следователю выдуманные показания, которые ранее дал оперуполномоченному Свидетель №22. Утром 

<

данные изъяты>г. его отвезли на место происшествия для проверки показаний на месте. 

Свои первоначальные признательные показания и явку с повинной подсудимый ФИО1 в судебном заседании не подтвердил, заявив, что дал их в результате психологического давления, оказанного на него сотрудниками полиции.

Несмотря на полное отрицание подсудимым ФИО1 своей вины, его вина в совершении вышеуказанных преступлений нашла свое подтверждение в ходе судебного разбирательства. 

В частности, вина ФИО1 подтверждается показаниями потерпевших, свидетелей. 

Так, потерпевший Потерпевший №3 показал суду, что погибший С. приходился ему сыном, а подсудимый ФИО1 является племянником его умершей жены. ФИО1 и его сын жили в одном доме, но в разных квартирах. Они были знакомы с детства, между ними были хорошие отношения, но последнее время ФИО1 стал придираться к его сыну И., мог и силу применить. Возмущение ФИО3 вызывало то, что И. злоупотреблял спиртным и принимал дома разных людей. 

Он, Потерпевший №3, навещал сына накануне случившегося и видел в квартире как своего сына, так и его сожительницу, а также ФИО1; каких-либо конфликтов между последними в тот раз не было. 

Сожительница сына С.Е.Г. (ее фамилию он узнал из материалов дела) занималась в доме уборкой, готовкой; каких-то теплых отношений между нею и сыном он не замечал, они часто ссорились.

Преступлением ему причинен значительный материальный ущерб, большую часть которого, в размере 502 тысяч рублей, компенсировала страховая компания, т.к. его дом был застрахован.

Из оглашенных в судебном заседании показаний потерпевшего Потерпевший №3, данных им в ходе предварительного следствия (том 1 л.д.321-323, том 2 л.д.5-7) и подтвержденных потерпевшим в суде, следует, что у него был сын С., 

<

данные изъяты> года рождения, который проживал в принадлежащей ему части жилого дома – 

<

данные изъяты>. В другой части дома, в 

<

данные изъяты>, проживал двоюродный брат И. - ФИО1 В этом же доме было еще 2 квартиры, в которых по состоянию на 

<

данные изъяты>. никто не проживал. 

Последние 10 лет его сын С.И.Р., нигде не работая, постоянно распивал спиртное в вышеуказанной квартире со своими приятелями. Он оплачивал за сына коммунальные услуги, иногда давал денег на жизнь. Своего сына он может охарактеризовать, как доброго, отзывчивого, абсолютно бесконфликтного человека. Даже в состоянии алкогольного опьянения И. вел себя спокойно, ни с кем не конфликтовал.

<

данные изъяты>г. он приезжал в вышеуказанный дом, чтобы проведать сына. В тот момент в квартире находились его сын с сожительницей и ФИО1; он пробыл в гостях у сына примерно 2 часа; никаких конфликтов между присутствующими не заметил.

<

данные изъяты>г., примерно в 11 часов ФИО1 по телефону сообщил ему о пожаре в принадлежащей ему, С., квартире и об обнаружении там 3-х трупов.

Он, С.Р.А., накануне случившегося не просил у ФИО1 никакого металлического лома; утверждения последнего об обратном являются явной ложью.

Из оглашенных показаний потерпевшего Потерпевший №3, данных им на дополнительных допросах в ходе предварительного следствия и подтвержденных в суде (том 2 л.д.8-9, том 8 л.д.16-18), следует, что преступными действиями, выразившимися в поджоге его квартиры, расположенной по адресу: 

<

данные изъяты>, ему причинен значительный материальный ущерб, выразившийся в повреждении конструкций помещений, строительных элементов каркаса, элементов системы отопления, энергоснабжения, стоимость восстановления которых составляет 524391 руб. 02коп. Также была повреждена газовая плита «Индезит», стоимость восстановления которой составляет 8000руб. Полностью были уничтожены: холодильник стоимостью 8000 рублей, газовый счетчик стоимостью 2000 рублей, газовая колонка стоимостью 4500 рублей, пластиковые трубы стоимостью 1000 рублей. Также были уничтожены и другие вещи: предметы мебели, кухонной посуды, не представляющие для него материальной ценности. Всего ему был причинен ущерб на сумму 547891 руб. 02 коп. 

Из оглашенных в судебном заседании показаний потерпевшей Т.Е.А.), данных ею в ходе предварительного следствия (том 1 л.д.264-266), следует, что Р.Е.Л. являлась ее матерью. С 

<

данные изъяты>. ФИО4 стала злоупотреблять спиртными напитками, перестала работать, часто уходила из дома. Ей известно, что ее мать много времени проводила в 

<

данные изъяты>. Со слов матери она знает, что хозяином того дома был И., проживавший с сожительницей Е.. Собиравшиеся в доме люди вели антиобщественный образ жизни, часто злоупотребляли спиртным. Летом 2017г. ее мать в ее присутствии поздоровалась с неизвестным мужчиной, пояснив позднее, что этот мужчина- ФИО7, брат И., у которого ФИО4 часто проводила время. Мать ей рассказывала, что иногда ФИО3 «разгонял» их компании у И., т.к. ему не нравились постоянные «попойки». 

<

данные изъяты>г. она обнаружила, что ее мать, Р.Е.Л., снова ушла из дома, а 

<

данные изъяты>г. сотрудники полиции сообщили о смерти ее матери при пожаре в 

<

данные изъяты>.

Из оглашенных в судебном заседании показаний потерпевшей Потерпевший №2, данных ею в ходе предварительного следствия (том 1 л.д.290-291, том 2 л.д.28-30), следует, что С.Е.Г. приходилась ей матерью; последний раз она видела мать в 

<

данные изъяты> году, когда та уехала на заработки в 

<

данные изъяты>. В 

<

данные изъяты>. она общалась с матерью по телефону - мать сообщила ей, что у нее все хорошо, и что она проживает в доме с мужчиной в 

<

данные изъяты>.

Свидетель Свидетель №1 показала суду, что она является супругой подсудимого ФИО1, с которым проживала в 

<

данные изъяты>. Это частный дом, поделенный на 4 квартиры, в одной из которых проживал С.И.Р. - двоюродный брат ее мужа. И. постоянно злоупотреблял спиртными напитками и приводил к себе в дом посторонних людей. 

Днем 

<

данные изъяты>г. она ходила с детьми в магазин, к вечеру они вернулись домой; позднее, примерно к 22.00, домой пришел ее супруг, который стал смотреть телевизор на 1-м этаже в то время, как она занималась детьми наверху. Около полуночи, посредством монитора, установленного на 2-м этаже, она увидела дым возле крыши квартиры С.И.Р.. Она спустилась вниз и рассказала об этом мужу. Он сразу же побежал на улицу, но вскоре вернулся и попросил вызвать пожарных, после чего снова вышел, чтобы тушить пожар. Как происходило тушение пожара, она не видела, т.к. сама она и дети на улицу в ту ночь не выходили. Позднее ей стало известно, что в доме С. были обнаружены три трупа. 

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля Свидетель №1, данных ею в ходе предварительного следствия (том 2 л.д.1-4), следует, что она состоит в браке с ФИО1 и растит с ним общих детей, 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> годов рождения. Они проживают в доме, состоящем из 4-х квартир. Их квартира, 

<

данные изъяты>, была построена ее мужем в 2012г. и оформлена в собственность на отца ФИО1 –Свидетель №3 Квартира 

<

данные изъяты>, другая часть 

<

данные изъяты>, принадлежит Потерпевший №3- мужу давно умершей родной сестры Свидетель №3; в этой квартире проживал сын Потерпевший №3- С.И.Р. 

С.И.Р., являвшийся двоюродным братом ее мужа, более 10 лет злоупотреблял спиртными напитками; в его квартире постоянно происходили «попойки» и драки; оттуда систематически раздавались крики и шум. В связи с этим ее муж регулярно заходил в квартиру к С. и выгонял оттуда посторонних людей. Сам С. нигде не работал, жил на подношения от своих «собутыльников». Последний год с С.И.Р. стала проживать женщина по имени Е., которая составляла ему компанию в распитии спиртного.

Днем 

<

данные изъяты> она с детьми уехала в магазин; домой они вернулись около 18.00; ФИО1 дома отсутствовал. Ее муж пришел домой примерно через 2 часа с каким-то незнакомым мужчиной, как позднее оказалось - с Свидетель №19, от которого пахло алкоголем. ФИО3 и Свидетель №19 прошли в другую часть дома - 

<

данные изъяты>; позднее к ним присоединилась жена Свидетель №19. Примерно в 23.00 ФИО1 вернулся домой, он был в состоянии алкогольного опьянения. Она поднялась наверх, к детям, а ФИО3 остался внизу; что он там делал – ей не известно, к ней наверх он не поднимался. Укладывая детей, она сама задремала; около 00 час. 20 мин. она была разбужена дочерью. Укачивая дочь, она обратила внимание на экран монитора видеокамеры, направленной в сторону участка С.И.Р., и заметила дым возле крыши его квартиры. Она спустилась вниз и разбудила спящего на диване кухни мужа, которому сообщила об увиденном. ФИО3 вышел на улицу, но спустя несколько минут вернулся в испуганном состоянии, сказав, что в доме С. пожар. По просьбе мужа в 00 час. 34 мин. она вызывала по номеру «112» пожарную службу, и через 15 минут к их участку приехали пожарные, а затем полиция и «скорая помощь». От сотрудников полиции ей стало известно, что в доме С. были обнаружены погибшие. Её муж помогал тушить пожар, поливая огонь водой из ведер. Никакого шума из квартиры С. в тот вечер она не слышала. 

На дополнительном допросе в ходе предварительного следствия свидетель Свидетель №1 (том 2 л.д.37-39) подтвердила свои ранее данные показания, сообщив, что некоторые вещи, в которых ее муж ФИО1 тушил пожар в доме С., она после случившегося постирала, поскольку они были мокрые и испачканы в саже, а некоторые вещи, не стирая, положила сушиться. 

Также свидетель показала, что у ФИО1 имелась бензопила, работавшая на специальной смеси, состоящей из бензина и машинного масла. Указанную смесь всегда готовил сам ФИО1 и хранил ее в различных местах: в 

<

данные изъяты>, в бане, в сарае. Среди прочего инструмента у ФИО1 был металлический лом, который обычно стоял в коридоре их дома, однако, на момент допроса лом в указанном месте отсутствовал.

Все свои оглашенные показания свидетель Свидетель №1 в судебном заседании подтвердила, за исключением сведений о том, что ее муж незадолго до пожара был в состоянии алкогольного опьянения.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Свидетель №15 показал, что ему был известен погибший С.И.Р.; он, Г., неоднократно приходил к И. в гости. Во время застолий к И. мог прийти его двоюродный брат ФИО3, который проживал рядом. ФИО3 всегда выражал недовольство по поводу мероприятий в квартире И. и, бывало, всех выгонял. Также он знает, что ФИО3 конфликтовал с С.И.Р., проявлял неприязнь к последнему, хотя сам С. был бесконфликтным человеком. Последний раз он видел С. за полгода до пожара. 

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля Свидетель №16, данных им в ходе предварительного следствия (том 2 л.д.147-149), следует, что у него был приятель С.И.Р., который проживал в 

<

данные изъяты> вместе со своей сожительницей по имени Е.. В квартире у С. часто собирались люди, которые злоупотребляли спиртным, вели асоциальный образ жизни. В гости к С. приходил и его двоюродный брат ФИО7, но спиртное тот не распивал. Отношения между С.И.Р. и ФИО7 были недружелюбные; Уткин мог ударить С., но сам С. никогда не шел на конфликт с братом. Последний раз он видел С. в 

<

данные изъяты>.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Свидетель №7 показал, что он работает в пожарной службе; 

<

данные изъяты>г. из Центрального пункта поступило сообщение о возгорании в частном доме на 

<

данные изъяты>. По прибытию к указанному дому было установлено, что горит одна из его частей - одноэтажный деревянный дом. На месте происшествия находился ФИО1, который сразу сказал, что в горящем здании могут быть люди, в т.ч. его брат. В ходе общения он, П., почувствовал запах алкоголя, исходящий от ФИО3. При тушении пожара выяснилось, что очаги возгорания располагались в дальней комнате и при входе. На кухне дома была найдена женщина; ее вынесли на улицу, думая, что она жива. Голова женщины была в крови. Позднее в доме были обнаружены два обгоревших трупа. 

Из оглашенных показаний свидетеля Свидетель №7, данных им в ходе предварительного следствия (том 2 л.д.65-67) и подтвержденных свидетелем в суде, следует, что он работает в пожарной части 

<

данные изъяты> ГКУ МО «Мособлпожспас» командиром отделения; 

<

данные изъяты>г. он заступил на суточное дежурство совместно с коллегами Свидетель №23 и Свидетель №8 

<

данные изъяты>г., примерно в 00час. 40мин. поступила информация о возникновении пожара по адресу: 

<

данные изъяты>. По прибытию на территорию частного дома их встретил неизвестный мужчина, представившийся ФИО3. Этот мужчина пояснил, что горит часть дома, где проживал его двоюродный брат С.И.Р.; сам он, со слов ФИО3, проживал в другой части дома вместе с женой и детьми. На улице было темно, но он, П., смог разглядеть часть дома, где был пожар - одноэтажный дом с чердачным помещением и дверью, выходящей на ул.ФИО3. Из входной двери и из-под крыши шел черный густой дым; с левой части дома, со второго по счету окна, вырывалось открытое пламя огня. ФИО3 пояснил, что в доме находятся три человека: две женщины и его брат. Также ФИО3 пояснил, что укажет место в доме, где именно находятся эти люди, что ему, Свидетель №7, показалось странным и подозрительным. ФИО3 был в возбужденном, нервном состоянии; на их просьбу вывести детей и жену отреагировал неадекватно, а именно не принял мер к их эвакуации в силу убежденности, что огонь на их часть дома не распространится. Он, П., заметил, что ФИО3 находился в состоянии опьянения, от него исходил запах алкоголя. ФИО3 высказывал недовольство по поводу своего двоюродного брата, заявляя, что у того были постоянные пьянки в доме. Через некоторое время он, П., наряду с другими сотрудниками пожарной бригады вошел через приоткрытую входную дверь в горящий дом, где обнаружил несколько очагов горения. Это натолкнуло его на мысль о поджоге дома. Все помещения в доме были в черном дыму. На полу кухни при входе он увидел тело неизвестной женщины (впоследствии оказавшейся Р.Е.), которую он и И. вынесли на улицу, после чего продолжили тушение пожара. Ликвидировав горение, в дальней комнате дома они обнаружили два неопознанных обгоревших трупа, лежащие один поверх другого. Когда ФИО3 узнал об обнаружении трупов, он, П., услышал, как тот сказал: «Пусть теперь ищут, кто это сделал». 

Допрошенный в судебном заседании свидетель С. Д.В. показал, что ранее он работал оперуполномоченным уголовного розыска; в рамках уголовного дела, возбужденного по факту убийства и поджогу дома, он опрашивал ФИО1, и тот сам добровольно рассказал об обстоятельствах содеянного; никакого давления на ФИО3 при даче объяснения и составлении протокола явки с повинной не оказывалось; ФИО3 вел себя спокойно, ни на что не жаловался; он, С., напечатал все то, что ему сообщил ФИО3; ознакомившись с напечатанным текстом, ФИО3 подписал протокол. 

Из оглашенных показаний свидетеля Свидетель №22, данных им в ходе предварительного следствия и подтвержденных свидетелем в суде (том 2 л.д.228-232), следует, что он работал оперуполномоченным ОУР УМВД России по 

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты>г. в УМВД России поступило сообщение о возгорании 

<

данные изъяты>, при тушении которого были обнаружены три трупа. 

<

данные изъяты>г. в УМВД России обратился ФИО1 с заявлением о совершенном им убийстве С.И.Р. и сожительницы последнего, а также о поджоге дома. Ему, Свидетель №22, было поручено взять объяснение у ФИО1 В ходе общения с ФИО3 последний, подтвердив, что совершил убийство ФИО5 с сожительницей, выразил желание написать по данному факту явку с повинной. После этого он распечатал бланк явки с повинной, внес туда анкетные данные ФИО3 и сведения о разъяснении ему всех соответствующих прав, в т.ч. право пользоваться услугами защитника, от которого ФИО3 отказался. Впоследствии ФИО1 собственноручно, без какого-либо давления или принуждения с его, Свидетель №22, стороны указал в этом же протоколе обстоятельства совершенного им преступления и поставил под текстом свою подпись. 

Аналогичные показания были даны свидетелем Свидетель №22 и на очной ставке с обвиняемым ФИО1 (том 2 л.д.241-244).

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля А.И.К., данных им в ходе предварительного следствия (том 6 л.д.11-13), следует, что по состоянию на 

<

данные изъяты>. он работал ст.оперуполномоченным УУР ГУ МВД России по 

<

данные изъяты>. В 

<

данные изъяты>. он принимал участие в раскрытии убийства мужчины по имени И. и двух женщин, совершенном в 

<

данные изъяты>. В ходе проведения мероприятий по раскрытию убийства была установлена причастность к его совершению ФИО7, который написал явку с повинной. О содеянном ФИО3 рассказывал добровольно, без какого-либо физического или психологического воздействия. 

Кроме того, по ходатайству государственного обвинителя в судебном заседании были допрошены в качестве свидетелей Свидетель №28 и Свидетель №11

Так, свидетель Свидетель №28 показал суду, что он находится в приятельских отношениях с ФИО1 Ночью 

<

данные изъяты>г. ФИО3 позвонил ему и попросил прийти, т.к. в соседнем доме, в котором проживал брат ФИО3 - С. Илья, случился пожар. Он пришел на место происшествия вместе с женой и пробыл там до приезда сотрудников пожарной службы, после чего вскоре ушел. О том, что в доме были обнаружены трупы, он узнал позднее. ФИО1 он может охарактеризовать с положительной стороны, а С. – с отрицательной. С. постоянно злоупотреблял спиртными напитками, устраивал в доме притон и приводил туда различных маргинальных личностей, которые справляли нужду прямо во дворе. Из-за поведения брата и приходящих к тому гостей ФИО3 опасался за свою семью, в связи с чем несколько лет назад с его, Свидетель №28, помощью, ФИО3 установил на свой дом видеокамеры, позволяющие отслеживать, что происходит вокруг, в т.ч. на участке С.. С камер велась запись на видеорегистратор. Был ли этот видеорегистратор исправен в последнее время, ему, Свидетель №28, не известно; ФИО3 о его неисправности ему не сообщал. 

Из оглашенных показаний свидетеля Свидетель №28, данных им в ходе предварительного следствия (том 8 л.д.108-111), следует, что он проживает по соседству с семьей его знакомого ФИО1 в 

<

данные изъяты>; ему известен погибший родственник ФИО3 – С.И.Р., который жил рядом с ФИО3 и постоянно злоупотреблял спиртными напитками, приводя к себе домой неизвестных лиц. Сам он с С. не общался с 

<

данные изъяты>.

В ночь с 

<

данные изъяты> на 

<

данные изъяты>г. в доме ФИО3 и С. произошел пожар, о причинах которого ему ничего не известно. Примерно в 00час. 30мин. той ночи ему позвонил ФИО3 и сообщил о пожаре; он посоветовал ФИО3 вызвать пожарных. После этого он вместе с женой пошел к дому ФИО3. Придя на участок С., он увидел дым. Вскоре прибыли пожарные. Он побыл на участке еще 15 минут и ушел домой.

ФИО1 он знает давно, у них сложились приятельские отношения; именно он, Свидетель №28, несколько лет назад установил на дом ФИО3 систему видеонаблюдения, состоящую из 4-х видеокамер и видеорегистратора. Он точно знает, что первое время эта система функционировала исправно, запись велась непрерывно. ФИО3 по поводу ремонта видеосистемы к нему никогда не обращался, о ее неисправности ничего не сообщал. Последний раз до пожара он был в гостях у ФИО3 примерно в декабре 2017г.

Свои оглашенные показания свидетель Свидетель №28 подтвердил, за исключением утверждения о том, что Уткин мог обратиться по поводу ремонта установленных на доме видеокамер и видеорегистратора только к нему. 

Свидетель Свидетель №11 показал суду, что он с 

<

данные изъяты>. работает в БСМЭ 

<

данные изъяты>; однажды к ним в отдел поступили обгоревшие трупы: двух женщин и мужчины. В ходе манипуляций, проводимых экспертами в ходе экспертизы, он, Свидетель №11, соприкасался руками с одним из этих тел.

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля Свидетель №11, данных им в ходе предварительного следствия (том 2 л.д.75-76) и подтвержденных свидетелем в суде, следует, что с 

<

данные изъяты> он работал санитаром 

<

данные изъяты>; 

<

данные изъяты> он присутствовал при судебно-медицинском исследовании трупа Р.Е.Л., транспортировал труп в секционный зал и мог при этом соприкасаться с телом, оставив там свои биологические следы; также свои следы на теле ФИО4 при заборе биоматериалов могли оставить и другие сотрудники морга.

Вина подсудимого ФИО1 в вышеуказанных преступлениях подтверждается также материалами дела, исследованными в судебном заседании:

Так, согласно рапорту об обнаружении признаков преступления (том 1 л.д.141) 

<

данные изъяты>г. от радиотелефониста пожарной части ПЧ-80 было получено сообщение о пожаре в жилом 

<

данные изъяты>, при тушении которого были обнаружены тела трех человек.

Как следует из карточки происшествия 

<

данные изъяты> (том 1 л.д.148) и протокола осмотра предметов (том 6 л.д.4-10) 

<

данные изъяты>г. в 00час. 34 мин Свидетель №1 сообщила по телефону оператору «112» о дыме из 

<

данные изъяты>; в то же время о пожаре по телефону сообщил и ФИО1

Согласно рапорту (том 1 л.д.203) и протоколу осмотра места происшествия (том 1 л.д.204-212, 213-215,216) 

<

данные изъяты>г. во дворе 

<

данные изъяты> был обнаружен труп женщины с копотью на кожных покровах и повреждениями в области головы. При осмотре самой 

<

данные изъяты>, располагавшейся в одноэтажном доме, установлено наличие на стенах квартиры, предметах мебели и бытовой технике повсеместных следов закопчения и обугливания; на диване комнаты 

<

данные изъяты> обнаружены два трупа с обширными термическими повреждениями; в ходе осмотра квартиры произведено выборочное изъятие частей обгоревших предметов; к протоколу приобщена фототаблица и план-схема.

Согласно акту опознания (том 1 л.д. 156-157) потерпевшая Т.Е.А. опознала в трупе женщины, обнаруженном 

<

данные изъяты>г. в 

<

данные изъяты>, свою мать Р.Е.Л., 

<

данные изъяты> года рождения.

Из заключения молекулярно-генетической экспертизы №

<

данные изъяты> (том 3 л.д.31-40) следует, что С.Р.А., с вероятностью 99,9999996%, может являться биологическим отцом мужчины, чей обгоревший труп был обнаружен в ходе тушения пожара в 

<

данные изъяты>.

Из заключения молекулярно-генетической экспертизы №

<

данные изъяты> (том 3 л.д.59-67) следует, что женщина, чей обгоревший труп был обнаружен в ходе тушения пожара в 

<

данные изъяты>, вероятно является биологической матерью потерпевшей Потерпевший №2

Из заключения экспертизы трупа 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.10-27), заключения экспертизы трупа 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.36-48) следует, что на трупе неизвестного мужчины, обнаруженного 

<

данные изъяты>г. в 

<

данные изъяты>, как впоследствии установлено - С.И.Р., имелись:

1.1.Открытая черепно-мозговая травма с переломами лобной кости справа, правой височной, правой теменной, затылочной кости, большого крыла клиновидной кости справа, верхней челюсти с полными вывихами 3,4 и 6 зубов справа, тела и правой ветви нижней челюсти, верхней, латеральной и нижней стенок правой глазницы, передней, средней и задней черепных ямок, кровоизлиянием над твердой мозговой оболочкой лобно-теменной области справа, кровоизлиянием под твердой мозговой оболочкой в области левой гемисферы, субарахноидальными кровоизлияниями левой височной и лобных долей;

1.2.Признаки воздействия высокой температуры и открытого пламени: наложения копоти на кожных покровах, обугливание кожных покровов и костей своды черепа;

1.3.Наличие этилового спирта в крови и моче в концентрациях 2,6% и 3,7%, соответственно;

1.4 Кровоизлияния в мягкие ткани груди слева и правого плеча.

Повреждения, описанные в подпункте 1.1. причинены прижизненно, незадолго до наступления смерти.

Открытая черепно-мозговая травма сформировалась в результате не менее 10 ударных воздействий тупым твердым предметом (предметами); во вдавленном переломе свода черепа отразились признаки воздействия тупого твердого предмета с продолговатой травмирующей поверхностью цилиндрической формы.

Открытая черепно-мозговая травма с переломами костей свода и основания черепа, перелом верхней стенки глазницы по признаку опасности для жизни, расценивается как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью человека.

Причиной смерти С.И.Р. явилась открытая черепно-мозговая травма с переломами костей свода, основания и лицевого отдела черепа. Между повреждениями, причинившими тяжкий вред здоровью, и наступлением смерти, имеется прямая причинно-следственная связь.

Повреждения, описанные в подпункте 1.4, причинены прижизненно, незадолго до смерти; они сформировались в результате не менее 6 ударных воздействий тупым твердым предметом (предметами); данные повреждения расцениваются как не причинившие вреда здоровью.

Отсутствие карбоксигемоглобина в крови и отсутствие копоти в дыхательных путях свидетельствует о посмертном пребывании С.И.Р. в атмосфере пожара. 

Установленная концентрация этилового спирта в крови у живых лиц соответствует сильному алкогольному опьянению. 

Из заключения экспертизы трупа 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.57-68) и заключения экспертизы трупа 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.77-86) следует, что на трупе неизвестной женщины, обнаруженном 

<

данные изъяты>г. в 

<

данные изъяты>, как впоследствии установлено- С.Е.Г., имелись:

1.1. Черепно-мозговая травма: рана в лобной области справа с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани; кровоизлияние в мягкие ткани в затылочной области; травматическая экстракция 3-4 зубов на верхней челюсти слева с многооскольчатым переломом передней стенки альвеолярных отростков и разрывом слизистой оболочки нижней переходной складки преддверия полости рта, с кровоизлиянием в прилежащие мягкие ткани; линейный перелом свода и основания черепа; пластинчатое кровоизлияние под твердую мозговую оболочку в области лобной доли справа; кровоизлияние под мягкую мозговую оболочку в области полюса правой лобной доли;

1.2. Отек, набухание головного мозга с дислокацией и вклиниванием стволовых структур в большое затылочное отверстие, с наличием странгуляций на миндалинах мозжечка.

1.3.Наличие этилового спирта в крови и моче в концентрации 1,7% и 2,1 % соответственно.

1.4. Обширные термические повреждения по всем поверхностям головы, шеи, туловища и конечностей.

Черепно-мозговая травма причинена воздействиями твердого тупого предмета (предметов) с ограниченной травмирующей поверхностью, при этом рана в лобной области с переломом костей свода и основания черепа причинена действием предмета, травмирующая часть которого имела удлиненную (вытянутую) форму.

У пострадавшей имелось, как минимум, три места приложения травматического воздействия на голове.

Термические повреждения были причинены после наступления смерти.

Черепно-мозговая травма с переломом костей свода и основания черепа является опасной для жизни, и по этому признаку расценивается как тяжкий вред здоровью.

Смерть С.Е.Г. наступила в результате черепно-мозговой травмы с переломом костей свода и основания черепа и кровоизлияниями под оболочки мозга. Между причиненным тяжким вредом здоровью и наступлением смерти усматривается прямая причинно-следственная связь.

Выявленная концентрация алкоголя в крови и моче у живого лица могла обусловить опьянение средней степени.

Из заключения экспертизы трупа 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.95-109) и заключения экспертизы трупа 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.118-126) следует, что при исследовании трупа Р.Е.Л., обнаруженном 

<

данные изъяты>г. в 

<

данные изъяты>, установлено:

1.1. розоватый цвет кожи, внутренних органов и мягких тканей, жидкая алая кровь в полостях сердца и в просвете крупных сосудов, копоть в верхних дыхательных путях, венозное полнокровие внутренних органов и вещества головного мозга, инородные частицы (по типу копоти) в просвете трахеи и отдельных хрящевых и мелких бронхов, острая эмфизема легких с очагами отека, очаговые интраальвеолярные кровоизлияния, бронхоспазм;

1.2. Концентрация карбоксигемоглобина в крови 74%;

1.3. Открытая черепно-мозговая травма – ушибленные раны в теменной области справа, кровоизлияние в мягких тканях левой височной области, 2 кровоизлияния в мягких тканях лобной области слева и по срединной линии, линейный перелом правой теменной кости с переходом на основание черепа, сверток крови под твердой мозговой оболочкой слева, кровоизлияние под мягкими мозговыми оболочками на базальной поверхности левой височной доли с ушибом головного мозга, кровоизлияние под мягкими мозговыми оболочками на левом полушарии мозжечка; кровоизлияния в мягких тканях левой височной области.

1.4.Повреждение на препарате кожи с головы является ушибленной раной, образовавшейся от воздействия тупого твердого предмета, имеющего, вероятнее всего, плоскую, выходящую за пределы соударения, поверхность, не исключено ограниченную ребром. Повреждение правой теменной и височной костей являются локально-конструкционными переломами, которые образовались не менее чем от двукратного воздействия тупого твердого предмета, имеющего, вероятнее всего, плоскую, выходящую за пределы соударения, поверхность, с местом приложения травмирующей силы в области правой теменно-височной кости.

Установленные повреждения являются прижизненными.

Раны на волосистой части головы (п.1.3) являются ушибленными и причинены не менее, чем 2 воздействиями твердого тупого предмета, имеющего, вероятнее всего, плоскую, выходящую за пределы соударения поверхность, не исключено ограниченную ребром. Переломы правой теменной и височной костей являются локально-конструкционными, которые образовались не менее чем от двукратного воздействия тупого твердого предмета, имеющего, вероятнее всего, плоскую, выходящую за пределы соударения поверхность. Кровоизлияния в мягких тканях левой височной и лобной области причинены не менее, чем 3 воздействиями твердого тупого предмета.

Таким образом, открытая черепно-мозговая травма причинена на менее, чем 6 ударными воздействиями тупого твердого предмета, незадолго до наступления смерти, не более чем за 1 час; открытая черепно-мозговая травма с переломами костей свода и основания черепа является опасной для жизни, и поэтому расценивается как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью.

Смерть Р.Е.Л. наступила в результате отравления угарным газом, примерно за 2-5 часов до осмотра трупа на месте происшествия.

Открытая черепно-мозговая травма с ушибом вещества головного мозга сопровождалась потерей сознания, что обусловило беспомощное состояние Р.Е.Л. при нахождении ее в атмосфере пожара.

В крови и моче Р.Е.Л. обнаружен этиловый спирт в концентрации 3,6% и 4,7% соответственно, что при жизни могло обусловить алкогольное опьянение сильной степени. 

Как следует из протокола осмотра места происшествия (том 1 л.д.222-229), при повторном осмотре 

<

данные изъяты>, проведенном 

<

данные изъяты>г., при разборе обстановки обгоревшей кухни был обнаружен металлический лом длиной 113,5см, со сгустками вещества бурого цвета ( том 1 л.д.231-252).

Данный лом, согласно протоколу предъявления предмета для опознания (том 5 л.д.216-219), был опознан свидетелем Свидетель №1, как лом, ранее находившийся в пользовании ее мужа- ФИО1

Из заключения молекулярно-генетической экспертизы №

<

данные изъяты> (том 3 л.д.142-175) следует, что на металлическом ломе, изъятом при осмотре места происшествия в 

<

данные изъяты>, обнаружены следы крови и эпителиальные клетки, часть из которых (объекты 

<

данные изъяты>,16,17) произошли от Р.Е.Л., а часть (объекты 

<

данные изъяты>) - от С.И.Р.

Согласно заключению дополнительной судебно-медицинской медико-криминалистической экспертизы 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.145-161), форма и размеры раны, характер повреждений свода черепа Р.Е.Л. не исключают возможность образования указанных повреждений как представленным на исследование ломом (изъятым в 

<

данные изъяты>), так и другим предметом, имеющим подобную форму.

Из заключения дополнительной судебно-медицинской медико-криминалистической экспертизы 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.171-178) следует, что повреждение на черепе Р.Е.Л. могло быть причинено, как боковой поверхностью представленного на исследование лома (изъятого в 

<

данные изъяты>), так и другими предметами, имеющим подобную травмирующую поверхность.

Из заключения медико-криминалистической экспертизы 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.191-204), заключения дополнительной медико-криминалистической экспертизы 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.214-223) следует, что вдавленные переломы в лобно-теменной области справа на черепе С.И.Р. могли образоваться от воздействия лома, обнаруженного и изъятого на месте происшествия (в 

<

данные изъяты>); нельзя исключить вероятность причинения этим же металлическим стержнем и остальной массы зафиксированных повреждений костей черепа С.И.Р., в которых не отобразились групповые и частные свойства травмирующего предмета.

Из заключения экспертизы вещественных доказательств 

<

данные изъяты> (том 4 л.д.236-240) следует, что не исключена возможность образования перелома на черепе от трупа С.Е.Г. ломом, представленным на экспертизу (изъятым в 

<

данные изъяты>).

Как следует из явки с повинной (том 1 л.д.160-161), 

<

данные изъяты>г. ФИО1 добровольно сообщил органам полиции о совершенном им в ночь с 

<

данные изъяты> на 

<

данные изъяты>г. преступлении – убийстве при помощи металлического прута своего двоюродного брата С.И.Р. и сожительницы последнего, а также о поджоге дома брата при помощи топлива от бензопилы.

При проверке показаний на месте (том 2 л.д.317-323), проведенной после допроса, подозреваемый ФИО1 подтвердил ранее данные им признательные показания и продемонстрировал на месте происшествия, где и как именно он, находясь в ярости от постоянных «пьянок» в доме С. и грубого ответа последнего на его замечание, убил троих человек с помощью металлического прута (лома) и поджег дом, используя топливо для бензопилы.

Из заключения 

<

данные изъяты> (том 3 л.д.204-208), заключения судебной молекулярно-генетической экспертизы 

<

данные изъяты> (том 3 л.д.253-278) следует, что ряд следов крови на диване, где были обнаружены обгоревшие трупы ФИО6 и С., произошли от С.Е.Г., а ряд – от С.И.Р.

Согласно заключения пожарно-технической судебной экспертизы 

<

данные изъяты> (том 5 л.д.10-29), зона очага пожара в 

<

данные изъяты> была расположена в комнате, обозначенной под 

<

данные изъяты> в плане-схеме, являющейся приложением к протоколу осмотра места происшествия от 

<

данные изъяты> причиной пожара послужило воспламенение горючих материалов, расположенных в зоне очага пожара вследствие воздействия на них источника пламенного горения в виде пламени спички с применением инициатора горения в виде ЛВЖ и ГЖ; на представленных на экспертизу образцах пожарного мусора, изъятых с места пожара по вышеуказанному адресу (упаковка 

<

данные изъяты>: фрагменты обугленной древесины, частицы грунта, термически поврежденный фрагмент бумажного листа), обнаружены следы горючей жидкости, являющейся смесью сильно выгоревших нефтепродуктов, состоящей из светлых нефтепродуктов (автомобильные бензины, керосины и т.д.) и тяжелых нефтяных фракций (масло, мазут и т.д.); на представленных на экспертизу образцах пожарного мусора, изъятых с места пожара по вышеуказанному адресу (упаковка 

<

данные изъяты>: фрагменты обугленной древесины), обнаружены следы горючей жидкости, являющейся сильно выгоревшими нефтепродуктами тяжелых фракций нефти; на лоскутах ткани с трупов мужчины и женщины (С. и С.Е.Г.) обнаружены следы горючей жидкости, являющейся смесью сильно выгоревших нефтепродуктов, состоящей из светлых нефтепродуктов (автомобильные бензины, керосины и т.д.) и тяжелых нефтяных фракций (масло, мазут и т.д.).

Из заключения строительно-технической экспертизы 

<

данные изъяты> (том 5 л.д.132-137) следует, что стоимость восстановления одной части жилого 

<

данные изъяты>) по адресу: 

<

данные изъяты>, принадлежащей Потерпевший №3 на основании свидетельства о государственной регистрации права 

<

данные изъяты> (том 1 л.д.179), по состоянию на 

<

данные изъяты>. составляет 524391 руб. 02 коп.

Анализируя совокупность вышеприведенных доказательств, суд находит доказанной вину подсудимого ФИО1 в инкриминируемых ему преступлениях.

Вывод о его виновности суд основывает, в т.ч., на показаниях потерпевшего Потерпевший №3, сообщившего, что ФИО1 в последнее время постоянно придирался к его сыну И. из-за злоупотребления тем спиртным и наличия посторонних людей в доме; на показаниях свидетелей Свидетель №15 и Свидетель №16, приятелей С.И.Р., о том, что ФИО1 регулярно заходил в дом к С.И.Р., конфликтовал с последним и применял к нему силу, выражая неприязнь и недовольство по поводу присутствия большого количества народу в доме; на показаниях свидетеля Свидетель №1, супруги ФИО1, подтвердившей, что непосредственно перед пожаром, определенный период времени, исчисляемый десятками минут, а именно с момента, как она поднялась на второй этаж дома, чтобы уложить детей и до того момента, как спустилась вниз сообщить мужу о запахе гари, она мужа не видела, и чем он занимался, ей не известно, а также пояснившей, что в распоряжении ее мужа имелась бензопила, топливо для которой он делал самостоятельно, и металлический лом, который обычно хранился дома; впоследствии лом с биологическими следами С. и ФИО4, обнаруженный в квартире С., был опознан свидетелем Свидетель №1, как принадлежащий ее мужу; на показаниях свидетеля Свидетель №7, сотрудника пожарной службы, участвовавшего в тушении пожара квартиры С. и слышавшего, как ФИО3 на месте происшествия негативно высказывался о брате и говорил «Пускай, теперь найдут, кто это сделал», что показалось ему странным, поскольку криминальный характер смерти погибших в пожаре на тот момент еще не был установлен; на показаниях свидетелей Свидетель №22 и А.И.К. об обстоятельствах написания ФИО1 явки с повинной.

Суд полагает, что по основным обстоятельствам, влияющим на правовую оценку действий подсудимого, показания вышеуказанных лиц являются логичными, последовательными и объективными. Из материалов дела не следует, что у потерпевших и свидетелей, имелись какие-либо основания для умышленного искажения фактических обстоятельств дела или для оговора ими подсудимого. По этой причине суд доверяет их показаниям, взаимно дополняющим друг друга и согласующимся не только между собой, но и с письменными материалами дела, т.ч. протоколами следственных действий, которые также признаются судом допустимыми доказательствами, поскольку они получены в соответствии с требованиями УПК РФ.

Голословные утверждения подсудимого ФИО1 о том, что трупы С.И.Р. и С.Е.А. находились в доме в ином месте, нежели указано в протоколе осмотра, отвергаются судом, как надуманные и несоответствующие действительности, поскольку они опровергаются совокупностью исследованных доказательств, в т.ч. протоколом осмотра места происшествия, в котором подробно, в деталях, описана обстановка на месте пожара. Аналогичным образом относится суд и к предположению ФИО1 о том, что трупы С.И.Р. и С.Е.А. были вывезены с места происшествия еще до их осмотра следователем.

Как установлено судом, все осмотры в 

<

данные изъяты> были проведены в строгом соответствии с положениями ст.176,177 УПК РФ, надлежащими процессуальными лицами, с участием понятых, с применением технических средств фотофиксации; по результатам проведенных осмотров были составлены соответствующие протоколы, в которых все участвующие лица расписались, не сделав никаких замечаний.

В материалах настоящего дела отсутствуют данные о наличии у следователей какой-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения против ФИО1 либо в их фальсификации, в связи с чем не имеется оснований считать, что ход осмотров, обстановка на месте происшествия или перечень изъятых объектов искажались следователями в протоколах. 

У суда нет оснований подвергать сомнению и результаты предъявления для опознания признанного вещественным доказательством металлического лома, поскольку в ходе следствия свидетель Свидетель №1 предварительно описала находившийся в распоряжении ее мужа лом, а в последующем уверенно опознала его, указав на соответствующие признаки, по которым был опознан этот предмет (характерные следы коррозии на поверхности). При таких обстоятельствах суд не усматривает оснований для исключения из числа доказательств указанного лома, как об этом просила сторона защиты в прениях.

Не видит суд причин не доверять и исследованным в судебном заседании заключениям экспертиз, полнота, объективность и обоснованность выводов которых не вызывает сомнений. Вопреки доводам защиты, в положенных в основу настоящего приговора экспертных заключениях отсутствуют данные, ставящие под сомнение выводы суда о виновности подсудимого ФИО1 

Суд критически оценивает показания свидетеля Свидетель №1 в части того, что ее супруг дремал, когда она спустилась вниз сообщить ему о запахе гари. При этом суд исходит из несоответствия этих показаний фактическим обстоятельствам дела, установленным судом. В остальном показания данного свидетеля вызывают доверие суда, поскольку они последовательны и согласуются с другими доказательствами по делу.

Давая оценку показаниям подсудимого, суд учитывает, что в ходе судебного разбирательства ФИО1 пытался представить, что убийства С.И.Р., С.Е.Г. и Р.Е.Л. совершил не он, а другое лицо. При этом подсудимый пояснил, что вечером 

<

данные изъяты>г. он действительно был у своего брата- С.И.Р., но ушел оттуда примерно в 19.00 час. совместно с новым знакомым по имени Свидетель №19, которого пригласил к себе в гости; больше к брату в тот вечер он не заходил; проведя время с Свидетель №19 и его супругой и проводив их, он погулял с собакой и примерно в 23 часа вернулся домой, где и находился вплоть до того момента, как жена сообщила ему о гари и дыме из-под крыши дома С.И.Р.

Суд отвергает данную версию и показания подсудимого, как явно надуманные, противоречивые и не соответствующие действительности, поскольку они опровергается совокупностью вышеприведенных доказательств, в т.ч. показаниями ФИО1, данными им в ходе предварительного следствия на допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого, при проверке их на месте, о том, что именно он, будучи разозленным на брата из-за асоциального поведения последнего, мешающего жизни его семьи, а также из-за грубого ответа брата, последовавшего на его замечание, убил С., его сожительницу Р.Е.Л. и неожиданно для него находившуюся в доме ФИО4, нанеся им по голове металлическим прутом неоднократные удары, а также поджег с помощью топлива для бензопилы дом с находящимися в нем потерпевшими.

Критически оценивая доводы ФИО1 о своей невиновности, суд не может не учесть непоследовательность его показаний. Так, в ходе предварительного следствия ФИО1, отрицая свою вину в убийстве и объясняя причины обнаружения его лома на месте происшествия, показал, что накануне случившегося он отдал этот лом Потерпевший №3 по просьбе последнего для починки двери. Однако, в последующем, после того, как потерпевший Потерпевший №3 категорически опроверг данное обстоятельство, ФИО1 изменил свои показания, заявив, что накануне случившегося он принес в квартиру С. не лом, а металлическую монтировку, которую отдал Илье. 

Отрицание подсудимым своей вины, изменение им ранее данных показаний с искажением фактических обстоятельств произошедшего суд расценивает, как защитную позицию, преследующую цель избежать уголовной ответственности за содеянное. 

Судом тщательно проверялись утверждения ФИО1 о том, что «после его задержания сотрудники полиции применяли к нему недозволенные методы психологического воздействия, под угрозами и пытками заставили его признаться в преступлениях, которые он не совершал, навязали написание явки с повинной и дачу несоответствующих действительности признательных показаний», которые своего объективного подтверждения не нашли.

Так, допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля следователь С.К.И. пояснил, что все показания ФИО1, в том числе сведения, сообщенные при проверке показаний на месте, заносились им в протоколы исключительно со слов самого ФИО1, в присутствии защитника, который совместно с допрашиваемым подписывал протоколы после ознакомления с их содержимым; все показания давались ФИО3 добровольно, без принуждения; жалоб на свое самочувствие ФИО3 ему не высказывал.

Свидетели С. Д.В. и А.И.К. – оперативные сотрудники, занимавшиеся раскрытием убийства С., С.Е.А. и Р.Е.Л., факты какого-либо незаконного воздействия на ФИО1 не подтвердили, показав, что все объяснения о содеянном и явку с повинной ФИО3 давал добровольно.

Заявление ФИО1 о применении к нему сотрудниками полиции недозволенных методов психологического давления, пыток и угроз, было предметом отдельной проверки, проводимой в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ СО по 

<

данные изъяты> ГСУ СК РФ по 

<

данные изъяты>, по результатам которой 

<

данные изъяты>г. было отказано в возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, о чем было вынесено соответствующее постановление, копия которого была представлена в судебное заседание стороной обвинения.

Данное постановление в должной степени мотивировано, противоречий в его выводах не содержится, поэтому оснований не доверять результатам проверки у суда не имеется.

Исследованное в судебном заседании заключение судебно-медицинской экспертизы о наличии у ФИО1 по состоянию на 

<

данные изъяты>. ссадины носа, не причинившей вреда его здоровью, в качестве доказательства примененного к ФИО3 сотрудниками полиции насилия не принимается, поскольку данное повреждение, согласно показаниям свидетеля Свидетель №7 появилось у ФИО3 еще до его задержания сотрудниками полиции.

Отвергая утверждения ФИО1 о своей невиновности, суд не может не учесть, что последний неоднократно, в деталях, сообщал об обстоятельствах совершенных им убийств, как на первоначальной стадии предварительного следствия, так и при производстве судебно-психиатрических экспертиз, и только по истечению нескольких месяцев с момента возбуждения уголовного дела перестал признавать себя виновным, заявив, что из-за психологического давления и угроз со стороны оперативных сотрудников он вынужденно оговорил себя.

Учитывая, что суду не представлено каких-либо объективных данных, подтверждающих достоверность голословных утверждений подсудимого ФИО1 об оказанном на него в каком-либо виде незаконном воздействии со стороны сотрудников полиции, не имеется таковых и в материалах дела, суд признает данные утверждения надуманными, преследующими цель любым способом избежать ответственности за содеянное и лишить юридической силы свои признательные показания.

Равным образом суд оценивает и утверждения ФИО1 о том, что в ходе проверки показаний он не всегда знал, что говорить, т.к. преступления не совершал, и следователь прерывал видеозапись, чтобы добиться от него последовательного изложения показаний. Данное заявление опровергается, как показаниями допрошенного свидетеля С.К.И., так и содержанием соответствующего протокола, которому у суда нет оснований не доверять. 

При этом суд исходит из того, что все допросы ФИО1, в т.ч. проверка его показаний на месте, осуществлялись с участием профессионального защитника - адвоката, т.е. в условиях, исключающих возможность применения к допрашиваемому незаконных методов воздействия и фиксации в протоколах недостоверной информации.

Каких-либо данных, которые могли бы указывать на недобросовестное исполнение назначенным в порядке ст.51 УПК РФ адвокатом профессиональных обязанностей при осуществлении защиты ФИО1, в деле не имеется, и сам подсудимый на это не ссылался.

Содержание оспариваемых стороной защиты показаний, наличие в них ряда существенных и детальных подробностей, которые могли быть известны только лицу, непосредственно совершившему преступление, и которые не были на момент первоначальных допросов известны оперативным сотрудникам и следователю, позволяет суду прийти к выводу о том, что все сведения, зафиксированные в протоколах допросов в качестве подозреваемого, обвиняемого, проверки показаний на месте были сообщены лично ФИО1 

Как видно из вышеупомянутых протоколов следственных действий, никаких замечаний от их участников - ни на содержание протокола, ни на ход следственного действия - не поступало; правильность изложенных в протоколах показаний, данных подозреваемым, обвиняемым, удостоверена, как подписями ФИО1, так и его защитника, а в ряде случаев – и понятых.

Допрос ФИО1 в качестве подозреваемого, законно, в соответствии с ч.3 ст.164 УПК РФ, был проведен в ночное время, поскольку, как видно из материалов дела, проведение этого следственного действия после явки с повинной ФИО1 и его процессуального задержания было вызвано необходимостью собирания доказательств в условиях, не терпящих отлагательства. При этом ни сам ФИО1, ни его защитник не высказывали возражений против проведения допроса в ночное время.

Таким образом, показания ФИО1, как в ходе его допросов в качестве подозреваемого, обвиняемого, так и его пояснения в ходе проверки показаний на месте, были получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, после разъяснения ему прав, предусмотренных ст.ст.46,47 УПК РФ, с участием профессионального защитника - адвоката, в связи с чем указанные доказательства суд признает допустимыми, а сами признательные показания ФИО1 (в той части, в которой они не противоречат установленным обстоятельствам дела), согласующиеся с другими доказательствами по делу, - достоверными, и по этой причине считает возможным положить оспариваемые стороной защиты протоколы в основу настоящего обвинительного приговора. 

Допустимым доказательством признает суд и протокол явки с повинной ФИО1, который оформлен в соответствии с требованиями УПК РФ: данный протокол содержит данные о должностном лице, принявшем явку, а также текст признания, выполненный собственноручно ФИО1 после разъяснения ему права на защиту и положений ст.51 Конституции РФ, в котором тот в деталях сообщил о совершенном им преступлении. Доводы ФИО1 о недобровольном характере явки с повинной и составлении рукописного текста под диктовку оперативных сотрудников были проверены и не нашли своего объективного подтверждения, в связи с чем отвергаются судом по основаниям, изложенным в приговоре выше. Признавая данный протокол допустимым доказательством, суд исходит, помимо прочего, из того, что после написания явки с повинной ФИО1 неоднократно в присутствии защитника давал признательные показания, в целом соответствующие содержанию протокола явки; при этом каких-либо замечаний и жалоб от ФИО1 по поводу написания им явки с повинной на тот момент не поступало; более того, он прямо указал в ходе допроса в качестве обвиняемого, что написал явку с повинной добровольно.

Вместе с тем к показаниям ФИО1 на первоначальном допросе в качестве обвиняемого о том, что сотрудники полиции накануне его допроса в качестве подозреваемого пытали его голодом и жаждой, суд относится критически, как к надуманным и несоответствующим действительности, поскольку доводы подсудимого о недозволенном обращении с ним со стороны сотрудников полиции, как указано в приговоре выше, не нашли своего объективного подтверждения.

Критически оценивает суд и сведения, сообщенные ФИО1 на допросе в качестве подозреваемого о том, что он нанес С.И.Р. около двух-трех ударов металлическим прутом по голове. Суд не доверяет этим пояснениям в части количества нанесенных ударов, поскольку они противоречат заключениям судебно-медицинских экспертиз. По мнению суда, ФИО1, заявляя о меньшем количестве нанесенных ударов, тем самым пытался умалить свою роль в содеянном. Между тем, само по себе данное обстоятельство, так и то, что при допросе в качестве подозреваемого ФИО3 называл лом «металлическим прутом», никоим образом не свидетельствуют о наличии признаков самооговора ФИО1

Кладя в основу настоящего приговора признательные показания ФИО1, данные им на допросах в качестве подозреваемого, обвиняемого, суд не может не учесть, что эти показания и основанные на них фактические обстоятельства предъявленного подсудимому обвинения, подтверждаются иными вышеперечисленными доказательствами. 

Так, на допросе в качестве подозреваемого ФИО1 заявил, что изначально ударил С.И.Р. длинным металлическим предметом по плечу, скорей всего, по правому, а затем уже по голове. Данные показания подтверждаются заключениями судебно-медицинских экспертиз (том 4 л.д.10-27, 36-48) о наличии на трупе С.И.Р., помимо повреждений на голове, кровоизлияния в области правого плеча.

Показания подозреваемогоФИО1 о том, что на момент нанесения повреждений С. и ФИО6 находились на диване в дальней комнате дома, соответствуют как месту обнаружения трупов, зафиксированному в протоколе осмотра места происшествия (том 1 л.д.204-212), так и заключениям судебно-биологических экспертиз о наличии на указанном диване значительного количества следов крови погибших (том 3 л.д.204-208,253-278).

Сообщая о содеянном, подозреваемый ФИО1 показал, что он поджег дом вскоре после нанесения им ударов по голове ФИО4. Данные показания находят свое подтверждение в результатах судебно-медицинской экспертизы (том 4 л.д.118-126), согласно которой черепно-мозговая травма ФИО4, скончавшейся от отравления угарным газом, была причинена незадолго до ее смерти. 

Показания подозреваемого ФИО1 о том, что он поджег квартиру С. с помощью топлива для бензопилы, расплескав его в месте нахождения тел С.И.Р. и С.Е.Г., согласуются с выводами пожарно-технической экспертизы (том 5 л.д.10-29), как о месте очага пожара, так и о горючей жидкости, следы которой были обнаружены на лоскутах ткани с трупов С. и ФИО6 и на образцах пожарного мусора, изъятого в квартире С..

Заявления подозреваемого ФИО1 о том, что повреждения потерпевшим были нанесены им металлически предметом, оставленным впоследствии на кухне квартиры С., соответствуют, как результатам осмотра места происшествия – квартиры Потерпевший №3, на кухне которой 24.01.2018г. был обнаружен металлический лом со следами вещества бурого цвета (том 1 л.д.222-229), так и заключению экспертиз: медико-биологической - о наличии биологических следов С. и ФИО4 на ломе (т.3 л.д.142-175) и медико-криминалистических - не исключающих нанесение ударов потерпевшим этим предметом (т.4 л.д.145-161,171-178, 191-204,214-223,236-240).

Таким образом, из совокупности всех исследованных доказательств с очевидностью следует, что убийство С.И.Р., С.Е.А. и Р.Е.Л. было совершено именно ФИО1, и что признательные показания ФИО1 не были результатом его самооговора.

Отвергая утверждение ФИО1 о том, что соответствие выдуманных им признательных показаний материалам дела было вызвано тем, что при их даче он брал за основу те сведения, которые слышал от сотрудников МЧС, сотрудников полиции и которые лично наблюдал на месте происшествия, суд не может не учесть, что на момент дачи ФИО1 первоначальных показаний, еще не было проведено большинство экспертиз, а, значит, не было сделано выводов о локализации и причинах пожара в доме, о точном местонахождении повреждений на теле потерпевших и о наличии их биологических следов на металлическом ломе, обнаруженном в квартире С.. Таким образом, на тот момент ФИО3 не мог получить эти данные из внешних источников, а, следовательно, давая показания об обстоятельствах содеянного, он сообщал информацию, известную именно ему, как участнику описываемых событий. 

Делая вывод о достоверности признательных показаний ФИО1 и необоснованности доводов последнего о его физической и эмоциональной истощенности на момент их дачи, суд, помимо прочего, принимает во внимание заключение комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы 

<

данные изъяты> (том 5 л.д.94-119), согласно которому в видеозаписи проверки показаний на месте подозреваемого ФИО1 от 26.01.2018г. не установлено лингвистических и психологических признаков оказания на ФИО3 со стороны допрашивающего психологического давления, принуждения, внушения или иного воздействия, которые могут свидетельствовать о недобровольности дачи ФИО1 показаний в ходе данного следственного действия, а также выраженных лингвистических и психологических признаков фантазирования, конструирования ложных сообщений и скрываемых обстоятельств в части утверждений о том, что в ночь с 

<

данные изъяты> на 

<

данные изъяты>г. он поочередно нанес удары металлическим прутом трем людям, находившимся в 

<

данные изъяты> в результате чего наступила их смерть, а затем поджег указанную квартиру; в речевом поведении ФИО1 не выявлено лингвистических признаков значимых отклонений от нормы в активности и сознании субъекта, свидетельствующих о дезорганизации психической деятельности допрашиваемого, в т.ч. признаков сниженного психоэмоционального тонуса; в ходе проверки показаний на месте ФИО1, по мнению экспертов, проявлял умеренную эмоциональную напряженность, которая может быть обусловлена стрессогенным характером, как ситуации производства следственного действия, так и описываемыми обстоятельствами произошедшего; также ФИО1 находился в состоянии средней (оптимальной) психической активности, то есть не проявлял признаков усталости, переутомления, заторможенности умственной деятельности.

В указанном заключении изложены мотивированные, научно обоснованные выводы экспертов по поставленным перед ними вопросам, со ссылкой на используемые методики и материалы дела, предоставленные в их распоряжение. Вопреки доводам защиты, у суда отсутствуют основания ставить под сомнение компетентность и квалификацию экспертов и признавать составленное ими заключение недопустимым доказательством.

Проверив все доводы, приводимые стороной защиты в обосновании невиновности ФИО1, суд приходит к выводу об отсутствии по делу каких-либо достоверных доказательств, подтверждающих непричастность ФИО1 к инкриминируемым ему деяниям.

Исследованные в судебном заседании доказательства: заключения экспертиз №

<

данные изъяты> (том 3 л.д.128-130), 

<

данные изъяты>,

<

данные изъяты> (том 3 л.д.188-192) 

<

данные изъяты> (том 3 л.д.218-228), 

<

данные изъяты> (том 5 л.д.147-167) об отсутствии следов крови и горючих жидкостей на одежде ФИО1; заключение молекулярно-генетической экспертизы №

<

данные изъяты> (том 3 л.д.142-175) о наличии на срезах ногтевых пластин Р.Е.Л. эпителиальных клеток и крови, образовавшихся в результате смешения биологического материала трех и более неизвестных лиц, в т.ч. мужского генетического пола; заключение молекулярно-генетической экспертизы №

<

данные изъяты> (том 3 л.д.291-314) о наличии в глубоких смывах с фрагментов ногтевых пластин С.Е.Г. крови и эпителиальных клеток, которые могли произойти от С.Е.Г. с примесью биологического материала, как минимум трех неизвестных лиц мужского генетического пола, выводы суда о виновности ФИО1 не опровергают, также как и показания свидетеля Свидетель №28

Само по себе отсутствие на одежде и обуви ФИО1 крови потерпевших и горючей жидкости, следы которой были обнаружены на месте происшествия, вопреки доводам защиты, никоим образом не свидетельствует о непричастности подсудимого к инкриминируемым ему убийствам и поджогу дома. При этом суд исходит из совокупности вышеприведенных доказательств и основанных на них фактических обстоятельств дела. Суд не может не учесть, что у потерпевших, согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз, не имелось фонтанирующих кровотечений, а сам ФИО1, согласно его же первоначальным показаниям и другим материалам дела, наносил все удары длинным металлическим предметом (длиной более 1 метра), что позволяло ему находиться на определенном расстоянии от потерпевших; кроме того, как показала свидетель Свидетель №1, после пожара она постирала часть одежды, в которой ее муж, ФИО1, был одет в ночь с 

<

данные изъяты> на 

<

данные изъяты>г., в т.ч. те предметы одежды, по котором проводилась экспертиза (том 3 л.д.188-192).

Обнаружение под ногтями ФИО4 и ФИО6 биологических следов неизвестных лиц, с учетом личности потерпевших и образа жизни, который они вели, на невиновность ФИО1 никоим образом не указывают. 

Вопреки доводам защиты, существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона при расследовании дела органами предварительного следствия не допущено. Наличие в обвинительном заключении технических ошибок, в т.ч. в ссылках на доказательства, на существо предъявленного ФИО1 обвинения не влияет, его право на защиту не нарушает и доказательством предвзятости следственных органов не служит.

На основании совокупности всесторонне исследованных и проверенных доказательств, которые были добыты в соответствии с законом, являются допустимыми и достоверными, судом установлено, что ФИО1 в ночь с 

<

данные изъяты> на 

<

данные изъяты>г., в период примерно с 22 часов до 1 часа, точное время не установлено, находясь в 

<

данные изъяты>, в ходе ссоры со своим братом С.И.Р. и его сожительницей С.Е.Г., на почве личной неприязни к брату и всем посторонним лицам, находящимся в квартире С.И.Р., вызванной, в т.ч. злоупотреблением последними спиртными напитками и бесконтрольным посещением квартиры С., нанес заранее принесенным с собой металлическим ломом удары по голове, телу, рукам и ногам С.И.Р., а затем тем же предметом – по голове С.Е.Г., причинив потерпевшим телесные повреждения, причинившие тяжкий вред их здоровью, от которых потерпевшие впоследствии скончались на месте происшествия. Затем, обнаружив, что в доме С. находится пребывающая в состоянии алкогольного опьянения Р.Е.Л., ФИО1, продолжая испытывать неприязнь ко всем находящимся в квартире С. лицам, умышлено нанес по голове ФИО4 удары металлическим ломом, причинив ей травму, повлекшую тяжкий вред здоровью. После этого ФИО1 на почве негативного отношения к обстановке, возникшей в квартире С., умышленно поджег эту квартиру с находящейся там Р.Е.Л., которая впоследствии скончалась от отравления угарным газом. В результате совершенного поджога было уничтожено и повреждено имущество Потерпевший №3 на общую сумму 547891 руб. 02 коп., что причинило потерпевшему значительный материальный ущерб.

Об умысле подсудимого ФИО1 на причинение смерти С.И.Р., С.Е.Г. и Р.Е.Л. бесспорно свидетельствует целенаправленный характер его действий, количество и локализация нанесенных им ударов по каждому из потерпевших, использование в качестве орудия убийства заранее принесенного с собой тяжелого металлического предмета, которым наносились удары со значительной силой, в результате чего были причинены черепно-мозговые травмы всем потерпевшим, а также последующее поведение подсудимого, который после нанесенных ударов поджег квартиру с потерпевшими, в т.ч. с пребывающей в бессознательном состоянии Р.Е.Л., впоследствии скончавшейся от отравления угарным газом. Обстоятельства содеянного, в т.ч. тот факт, что после нанесенных ударов ФИО3 не пытался оказать помощь никому из потерпевших, не проверил их состояние, оставив пребывающую без сознания Р.Е.Л. в подожженной им квартире, бесспорно свидетельствуют о том, что он осознавал, предвидел и допускал смерть Р.Е.Л. 

В результате умышленных действий ФИО1 была причинена смерть трем лицам, при этом ФИО1, совершая в ночное время поджог деревянного, газифицированного дома С.И.Р., находящегося в непосредственной близости от другой части этого же дома, в которой находились его жена и дети, не мог не понимать, что его умышленные действия являются общеопасными, поскольку создают реальную опасность причинения смерти членам его семьи. Наличие угроз жизни жены и детей ФИО3 во время пожара подтвердил и сотрудник пожарной службы Свидетель №7, настойчиво рекомендовавший ФИО3 эвакуировать своих родственников. 

При таких обстоятельствах, суд считает обоснованным вменение ФИО1 квалифицирующих признаков убийства, предусмотренных п.«а,е» ч.2 ст.105 УК РФ.

Соглашаясь с правильностью квалификации действий ФИО1 по ч.2 ст.167 УК РФ, суд считает полностью доказанным факт причинения его действиями по уничтожению и повреждению имущества путем поджога значительного ущерба Потерпевший №3 Делая вывод о значительности ущерба, суд исходит из того факта, что сумма причиненного ущерба в десятки раз превышала размер ежемесячной пенсии Потерпевший №3, являющейся его единственным источником дохода. То обстоятельство, что потерпевшему принадлежит только часть 

<

данные изъяты>, вопреки доводам защиты, не ставит под сомнение сумму причиненного ущерба, установленную экспертами на основании расчета стоимости восстановительного ремонта по конкретной квартире, принадлежащей именно Потерпевший №3 

Между тем, суд считает необходимым внести изменения в обвинение ФИО1, исключив указание на нахождение подсудимого в момент совершения преступлений в состоянии алкогольного опьянения.

Так, сам ФИО1 на протяжении всего разбирательства по делу отрицал наличие у него опьянения к моменту возникновения пожара в доме С.. Из первоначальных показаний жены подсудимого Свидетель №1 следует, что вечером 

<

данные изъяты>г. ее муж вернулся домой в состоянии опьянения, но в чем оно выражалось, в протоколе допроса не отмечено; впоследствии свидетель отказалась от своих показаний в этой части, заявив, что ее муж был трезвым. Свидетель Свидетель №7, сотрудник пожарной службы, указывая, что ФИО1 в момент пожара находился в состоянии опьянения, сослался на запах алкоголя, который исходил от последнего. Другой свидетель обвинения, Свидетель №28, также присутствующий при тушении пожара, напротив, отрицал наличие какого-либо запаха от ФИО1 Учитывая, что никаких других доказательств нахождения ФИО1 в состоянии опьянения суду не представлено, а вышеуказанные, противоречащие в данной части друг другу доказательства для категоричного вывода о наличии состояния опьянения не достаточны, суд, в силу положений ст.14 УПК РФ, считает необходимым исключить из обвинения ссылку на данное обстоятельство, как не нашедшее своего объективного подтверждения.

Кроме того, подлежит изменению и квалификация действий подсудимого. 

Так, органами предварительного следствия действия ФИО7 по убийству С. и С.Е.Г. были квалифицированы, в т.ч. по п.«д» ч.2 ст.105 УК РФ, как совершенные с особой жестокостью, которая, по мнению стороны обвинения, выразилась в том, что ФИО3 нанес большое количество телесных повреждений С. в присутствии близкого ему лица (С.Е.А.), а затем - С.Е.Г. в присутствии близкого ей лица (С.). Таким образом, делая вывод об особой жесткости действий ФИО1 органы следствия, а затем и государственный обвинитель в прениях, исходили исключительно из того, что С. и С.Е.Г. в силу их сожительства были близкими друг другу людьми, и их убийство на глазах друг друга причинило им душевные страдания.

Между тем, данный вывод основан на предположениях. В ходе судебного разбирательства было установлено, что С.Е.А. и С. действительно проживали последний год в одном доме, совместно употребляя спиртные напитки, однако доказательств того, что они были близкими друг другу людьми, суду не представлено. Отец погибшего С.И.Р. – потерпевший Потерпевший №3, напротив, утверждал, об обратном. Так, потерпевший показал, что ФИО6 и его сын постоянно ругались между собой, конфликтовали, близких отношений между ними он никогда не наблюдал; данные показания не были опровергнуты в судебном заседании.

При таких обстоятельствах выводы следствия об умышленном причинении ФИО1 особых страданий и мучений находящимся в состоянии опьянения С. и С.Е.Г. тем, что на их глазах причинялись повреждения другому лицу: С. - в присутствии С.Е.Г., а С.Е.Г. – в присутствии тяжелораненого к тому моменту С., вызывают сомнения в своей обоснованности; данные сомнения не были устранены в ходе судебного разбирательства, а, следовательно, в силу положений ст.14 УПК РФ, должны толковаться в пользу подсудимого. 

Каких-либо доказательств, подтверждающих, что умыслом ФИО1 охватывалось совершение убийства с особой жестокостью, суду не представлено; установленные судом фактические обстоятельства содеянного ФИО1 сами по себе об этом не свидетельствуют. 

В связи с этим суд исключает из обвинения данный квалифицирующийся признак, как необоснованно вмененный.

С учетом установленных в ходе судебного разбирательства фактических обстоятельств содеянного суд квалифицирует действия подсудимого ФИО1:

-по п. «а,е» ч.2 ст.105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, трех лиц, совершенное общеопасным способом;

-по ч.2 ст.167 УК РФ, как умышленные уничтожение и повреждение чужого имущества, повлекшие причинение значительного ущерба, совершенные путем поджога. 

В ходе предварительного расследования ФИО1 была проведена стационарная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, согласно заключению которой (том 5 л.д.68-74) подсудимый каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики, лишающим его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить им в период инкриминируемых ему деяний, не страдал и не страдает каким-либо психическим расстройством в настоящее время; у ФИО1 обнаруживаются акцентуированные личностные черты в виде эмоциональной неустойчивости, демонстративности, эгоцентричности, недоверчивости. В период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям, у ФИО1 также не обнаруживалось и признаков какого-либо временного психического расстройства, в его состоянии не было признаков расстроенного сознания, психотической симптоматики (бреда, галлюцинаций), он был правильно ориентирован в окружающем, имел адекватный речевой контакт, следовательно, мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию ко времени производства по уголовному делу и в настоящее время ФИО1 мог и может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию прав и обязанностей, может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать показания; в применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. В период инкриминируемых деяний ФИО1 не находился в состоянии аффекта, ином эмоциональном состоянии, которое существенно ограничивало его способность к произвольной саморегуляции. 

Указанное заключение экспертов не вызывает у суда сомнений в его обоснованности, поскольку составлено в соответствии с требованиями закона, содержит аргументацию и мотивировку сделанных экспертами выводов. Сведений и обстоятельств, вызывающих сомнение в психическом здоровье ФИО1, судом не установлено, на учете у психиатра и нарколога он не состоит (том 2 л.д.378,379), в судебном заседании вел себя адекватно, в связи с чем суд признает ФИО1 вменяемым.

При назначении наказания подсудимому ФИО1 суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных им преступлений, данные о его личности, состоянии здоровья его и его родителей-пенсионеров, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

Материалами дела подтверждается, что ФИО1 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> (том 2 л.д.372,377).

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого ФИО1, суд признает наличие у подсудимого 

<

данные изъяты>, его явку с повинной, активное способствование в раскрытии и расследовании преступлений, выразившееся в даче подробных признательных показаний на первоначальной стадии следствия. 

Кроме того, обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, суд признает явившуюся поводом для совершения преступления аморальность поведения потерпевшего С.И.Р., который, как следует из фактических обстоятельств дела, сам систематически злоупотреблял спиртными напитками и допускал нахождение на территории своего домовладения, расположенного в непосредственной близости от дома ФИО3, большого количества посторонних лиц, распивающих спиртные напитки и нарушающих нормы общежития. Именно конфликтная ситуация, сложившаяся с братом, согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы (том 5 л.д.68-74), явилась для ФИО1 субъективно сложной и фрустрирующей, вызвала рост эмоционального напряжения, снижение эмоциональной устойчивости со стремлением в момент наиболее выраженной межличностной конфронтации как можно быстрее разрешить возникшую проблему с ситуационно обусловленным, недостаточно продуманным характером решений без учета всех возможных негативных последствий его действий.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого ФИО1, судом не установлено. 

Суд не находит оснований для изменения категорий совершенных преступлений в порядке ч.6 ст.15 УК РФ, и для назначения подсудимому наказания с применением положений ст.ст. 64 и 73 УК РФ, считая, что за совершенные преступления ему надлежит назначить наказание в виде реального лишения свободы, поскольку цели наказания могут быть достигнуты исключительно в условиях изоляции подсудимого от общества. 

При назначении наказания ФИО1 за преступление, предусмотренное ч.2 ст.167 УК РФ, суд учитывает требования ч.1 ст.62 УК РФ.

На основании п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ суд определяет ФИО1 отбывание наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения подсудимому ФИО1, с учетом назначаемого наказания, суд оставляет без изменения. При этом суд засчитывает в срок наказания время содержания подсудимого под стражей с момента его фактического задержания, т.е. с 

<

данные изъяты>г. 

Судьбу вещественных доказательств суд считает необходимым разрешить в соответствии со ст.81 УПК РФ.

На основании изложенного и, руководствуясь ст.ст.307,308 и 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п.п.«а,е» ч.2 ст.105, ч.2 ст.167 УК РФ, и назначить ему наказание:

-по п.п.«а,е» ч.2 ст.105 УК РФ - в виде 17 (семнадцати) лет лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 (один) год 6 (шесть месяцев);

-по ч.2 ст.167 УК РФ - в виде лишения свободы сроком на 2 (два) года.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы сроком на 18 (восемнадцать) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы сроком на 1 (один) год 6 (шесть месяцев).

В соответствии с частью 1 статьи 53 УК РФ установить осужденному ФИО1 следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в период с 22 часов до 06 часов, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования по месту жительства или пребывания, не изменять место жительства или пребывания, избранное им после освобождения от основного наказания, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. Обязать ФИО1 являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

Срок основного наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В срок лишения свободы зачесть время содержания ФИО1 под стражей по настоящему делу в период предварительного следствия и судебного разбирательства с 

<

данные изъяты>г. до дня вступления настоящего приговора в законную силу из расчета в соответствие с п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Меру пресечения в виде содержания под стражей ФИО1 оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Вещественные доказательства:

букальный эпителий ФИО1, Свидетель №8, Свидетель №10, Свидетель №9, Свидетель №5, З.И.С., Я.И.А., Свидетель №11, Свидетель №13, П.А.Е., Г.Р., Потерпевший №2, обгоревшие части предметов из комнат 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>, лом, пожарный мусор, тубфер с веществом бурого цвета, вырез ткани с дивана, ткань, пропитанную веществом бурого цвета, осколки стекла, бутылку из-под портвейна «777», два соскоба с лома, срезы ногтевых пластин с трупа, кровь на марлевом бинте, трусы, футболку, пуловер, носки, брюки, колготки ФИО4; кровь на марлевом бинте, срезы ногтевых пластин, фрагмент ткани бордового цвета, фрагмент ткани темно-синего цвета с трупа ФИО6, фрагмент ткани темно-синего цвета, фрагмент ткани серого цвета с трупа С., череп, нижнюю челюсть трупа С., свод черепа, кожный лоскут раны с трупа ФИО4, череп, кожный лоскут с трупа ФИО6, образцы волос и желчи трупа Р.Е.Л., образцы волос и желчи с трупа С.Е.П., образцы волос и желчи с трупа С.И.Р. – уничтожить;

одежду ФИО1: черные штаны (спортивные брюки), черную футболку, куртку-пуховик, носовой платок синий, футболку серую, носовой платок белый, 4 камеры наружного наблюдения; блок питания (в сборе), 2 ключа от него, 2 коннектора (зажима); коммутирующие провода; жесткий диск «Toshiba» s/n 

<

данные изъяты>; видеорегистратор 

<

данные изъяты>- вернуть по принадлежности ФИО1 или иному лицу при наличии соответствующей доверенности от ФИО1;

компакт-диск PWD 

<

данные изъяты>, компакт-диск 

<

данные изъяты> с видеозаписью объяснения ФИО1, компакт-диск 

<

данные изъяты>, истребованный в 

<

данные изъяты>»; компакт-диск с детализацией соединений по абонентскому номеру Г.Р.; компакт-диск с детализацией соединений по абонентскому номеру ФИО1– хранить при уголовном деле. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, с подачей апелляционной жалобы через Московский областной суд.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем должно быть указано в подаваемой жалобе, а в случае подачи апелляционного представления или жалобы другими участниками - в возражениях на таковые либо в отдельном ходатайстве.

Председательствующий: