№ 22- 464/2024 судья ФИО2

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Рязань 09 июля 2024 года

Рязанский областной суд в составе:

председательствующего судьи – Савина Ю.Е., 

с участием прокуроров Шкробот А.В., ФИО2,

осужденного ФИО3, 

защитника осужденного – адвоката Егорова В.Н.

при секретарях Козакевич А.В., Зиминой А.А., Галкиной Е.Ю.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе осужденного ФИО3 и его защитника - адвоката Егорова В.Н., возражениями на неё заместителя прокурора Советского района г.Рязани ФИО17 на приговор Советского районного суда г. Рязани от 11 декабря 2023 года, которым 

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, гражданин 

<

адрес>, зарегистрированный и проживающий по адресу: 

<

адрес>, в 

<

скрыто>, имеющий одного малолетнего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, имеющий 

<

скрыто> образование, работающий в должности 

<

скрыто>», военнообязанный, ранее не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 286 УК РФ к 02 годам лишения свободы.

На основании ч.2 ст.53.1 УК РФ назначенное ФИО3 наказание в виде лишения свободы заменено принудительными работами сроком на 02 года с привлечением осужденного к труду в местах, определяемых учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы, с удержанием из заработной платы 10% в доход государства, перечисляемых на счет соответствующего территориального органа уголовно-исполнительной системы, с отбыванием наказания в исправительном центре, расположенном в пределах территории 

<

адрес>.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения в отношении ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена прежней.

Срок отбывания наказания согласно ч.1 ст.60.3 УИК РФ постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в исправительный центр.

По делу решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Савина Ю.Е., выступления осужденного ФИО3 и его защитника – адвоката Егорова В.Н., поддержавших доводы апелляционной жалобы и просивших об отмене приговора, мнение прокурора Шкробот А.В., ФИО2 полагавшей приговор подлежащим изменению, суд апелляционной инстанции

установил:

Приговором суда ФИО3 признан виновным в том, что он, являясь должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, и повлекшие существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

Подсудимый ФИО3 вину в инкриминируемом ему преступлении не признал. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 и его защитник - адвокат Егоров В.Н. просят обжалуемый приговор отменить и возвратить дело прокурору. 

Считают, что судебное решение является незаконным, необоснованным и несправедливым, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, принято с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, основано на неправильном применении уголовного закона и является несправедливым, в связи с чем, подлежит отмене.

Так, признавая подсудимого виновным в совершении преступления, суд пришел к выводу, что у ФИО3 возник преступный умысел на совершение действий, явно выходящих за пределы должностных полномочий, путем дачи судебному приставу- исполнителю ФИО9 незаконного распоряжения при окончании исполнительного производства фактическим исполнением требований, содержащихся в исполнительном листе, не взыскивать с ФИО11 исполнительский сбор.

Суд в приговоре сделал вывод о том, что ФИО3, помимо дачи правомерного указания о необходимости окончить фактическим исполнением основное исполнительное производство в отношении ФИО11 с отменой ограничения на выезд последнего за пределы РФ, совершил преступление путем дачи ФИО9 незаконного устного распоряжения не взыскивать с ФИО11 исполнительский сбор, то есть фактически отменить вынесенное ею же постановление, и, соответственно, не возбуждать в отношении последнего новое исполнительное производство по взысканию неоплаченного исполнительского сбора по причине якобы ненадлежащего уведомления должника.

В нарушение разъяснений, содержащихся в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 г. № 55 «О судебном приговоре», суд не дал оценку всем доводам подсудимого ФИО3, приведенным им в свою защиту, не осуществил тщательную проверку всех показаний подсудимого и не оценил их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами.

При этом суд существенно сократил и не полностью изложил в приговоре данные ФИО3 показания в ходе судебного следствия, что повлекло вышеуказанные нарушения и позволило постановить обвинительный приговор.

В тоже время ФИО3, как в ходе предварительного следствия, так и в ходе судебного разбирательства последовательно указывал, что в телефонном разговоре он сообщил ФИО9, что исполнительский сбор ФИО28 не оплатит, так как ФИО28 в только что состоявшимся с ним разговоре сообщил об отсутствии у него денежных средств для оплаты сбора в рамках основного исполнительного производства по требованиям, содержащимся в исполнительном листе. 

В состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ у него с ФИО27 телефонном разговоре он дал ей указание окончить именно основное исполнительное производство. При этом он полагал, что ФИО27 в соответствии с требованиями законодательства возбудит новое исполнительное производство по взысканию исполнительского сбора, и уже в рамках этого выделенного исполнительного производства будет осуществлять взыскание с ФИО28 исполнительского сбора.

При этом в приговоре суд пришел к правильному выводу, что судебный пристав- исполнитель ФИО9 в силу ч. 16 ст. 30, ч.ч. 1, 5, 7 ст. 47 ФЗ «Об исполнительном производстве» была обязана окончить исполнительное производство №-ИП фактическим исполнением требований, содержащихся в исполнительном листе, а также принять решение о возбуждении нового исполнительного производства по неисполненному взысканию с ФИО11 исполнительского сбора с сохранением ограничений, установленных для должника в ходе основного исполнительного производства в размерах, необходимых для исполнения вновь возбужденного исполнительного производства, за исключением временного ограничения на выезд за пределы Российской Федерации.

Суждение суда о том, что единственно правомерным способом не взыскивать с должника исполнительский сбор была отмена ФИО1, как руководителем службы судебных приставов, постановления о его взыскании, не только не опровергает показания подсудимого, но и подтверждает его последовательную позицию по делу. 

Как правильно указал суд, ФИО3 имел право отменить указанное постановление, однако, не сделал этого, поскольку у него отсутствовала цель полностью освободить ФИО11 от обязанности уплаты исполнительского сбора, так как он знал, что такой сбор будет взыскан в рамках нового производства по неисполненному взысканию сбора, которое ФИО9 была обязана возбудить одновременно с окончанием производства по основному требованию. 

ФИО3, давая распоряжение ФИО9 окончить основное исполнительное производство в связи с фактическим исполнением без взыскания исполнительского сбора действовал в строгом соответствии с ч. 16 ст. 30, ч.ч. 1, 5, 7 ст. 47 ФЗ «Об исполнительном производстве», ожидал, что и она будет действовать согласно указанных положений. Оснований предполагать, что ФИО9 выйдет за рамки данных им полностью законных указаний и самостоятельно, по своей инициативе совершит противоправные действия, у ФИО3 не имелось.

Исследованные в ходе судебного следствия фонограмма телефонного разговора ФИО3 с ФИО9, результаты проведенных лингвистических и фоноскопических судебных экспертиз противоречат суждению суда о совершении ФИО3 преступления путем дачи ФИО9 незаконного устного распоряжения не взыскивать с ФИО11 исполнительский сбор, то есть фактически отменить вынесенное ею же постановление, и, соответственно, не возбуждать в отношении последнего новое исполнительное производство по взысканию неоплаченного исполнительского сбора по причине якобы ненадлежащего уведомления должника, поскольку какие-либо материалы уголовного дела не содержат сведений о подобных действиях с его стороны.

Так, согласно заключению лингвистической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ и заключению дополнительной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 было дано указание ФИО27 об окончании исполнительного производства без взыскания исполнительного сбора, указаний совсем не взыскивать исполнительский сбор с ФИО28 им ФИО27 не давалось, как не давалось и указаний об отмене постановления о взыскания исполнительского сбора, так не давалось и распоряжений не возбуждать в отношении ФИО11 новое исполнительное производство по взысканию неоплаченного исполнительского сбора.

Таким образом суд, не обладая соответствующими специальными познаниями в области лингвистики, из содержания телефонного разговора сделал вывод, о совершении ФИО3 преступления путем дачи ФИО9 незаконного устного распоряжения не взыскивать с ФИО11 исполнительский сбор, то есть фактически отменить вынесенное ею же постановление, и, соответственно, не возбуждать в отношении последнего новое исполнительное производство по взысканию неоплаченного исполнительского сбора.

Допрошенная в ходе судебного заседания ДД.ММ.ГГГГ эксперт ФИО10, проводившая лингвистическую экспертизу № от ДД.ММ.ГГГГ, пояснила о возможности проведения дополнительной экспертизы с целью выяснения, содержится ли в речи ФИО3 побуждение не возбуждать в отношении ФИО11 новое исполнительное производство по взысканию неоплаченного исполнительского сбора, а также в рамках какого исполнительного производства - основного оканчиваемого или выделяемого вновь возбуждаемого, ФИО3 дано распоряжение не взыскивать исполнительский сбор.

В этой связи сторона защиты заявляла ходатайства о проведении дополнительных лингвистических экспертиз с постановкой соответствующих вопросов, однако суд отказал в их удовлетворении. При этом отказ был мотивирован судом тем, что такие вопросы подразумевают ответы эксперта, содержащие явно расширительную смысловую нагрузку по сравнению с текстом самого диалога.

В тоже время такую расширительную смысловую нагрузку, по сравнению с текстом самого состоявшегося диалога, в постановленном приговоре применил сам суд, не имеющий специальных познаний в области лингвистики.

Таким образом, речь ФИО3 по телефону в данном случае именно судом была истолкована расширительно и истинный ее смысл материалами дела не подтвержден, а выводы суда являются необоснованными и немотивированными.

Кроме того, ФИО3 судом вменено, что, отдавая распоряжения ФИО9, он умышленно принудил её к нарушению положений ФЗ «Об исполнительном производстве», обязывающих её одновременно с принятием решения об окончании основного исполнительного производства возбудить в отношении ФИО11 исполнительное производство для взыскания исполнительского сбора.

Однако суд не указал ни одного доказательства принуждения ФИО3 ФИО9 к нарушениям законодательства, а также не раскрыл способ, которым ФИО3 принуждал ее к таким нарушениям. Более того, из материалов дела следует, что ФИО3 никаких контактов и общения с ней по поводу должника ФИО28 как до ДД.ММ.ГГГГ, так и после этого, не имел вообще.

Таким образом характер участия ФИО3 в противоправных действиях, совершенных ФИО9 и выразившихся в уклонении ею от взыскания с ФИО11 исполнительского сбора, отмены вынесенного ею же постановления и от возбуждения в отношении последнего нового исполнительного производства по взысканию неоплаченного исполнительского сбора, основан на предположениях суда.

Принимая во внимание вышеизложенное, в целях реализации права на представление в суд апелляционной инстанции дополнительных материалов в подтверждение доводов, приведенных в апелляционных жалобе, сторона защиты ходатайствует о назначении дополнительной судебной лингвистической экспертизы для получения соответствующего экспертного заключения и последующего его исследования в качестве доказательства по делу.

По мнению защиты, суд допустил существенное нарушение уголовно-процессуального закона, изменив формулировку предъявленного обвинения.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 г. № 55 «О судебном приговоре», всякое изменение обвинения в суде должно быть обосновано в описательно-мотивировочной части приговора.

При этом согласно указанным разъяснениям более тяжким считается обвинение, когда в обвинение включаются дополнительные, не вмененные обвиняемому факты (эпизоды), увеличивающие фактический объем обвинения, хотя и не изменяющие юридической оценки содеянного.

Существенно отличающимся обвинением от первоначального по фактическим обстоятельствам следует считать всякое иное изменение формулировки обвинения (вменение других деяний вместо ранее предъявленных или преступления, отличающегося от предъявленного по объекту посягательства, форме вины и т.д.), если при этом нарушается право подсудимого на защиту.

В абз. 2 на стр. 6 приговора при описании обвинения суд указал, что «реализуя задуманное, ФИО3... дал ей (прим. - ФИО9) незаконное устное распоряжение не взыскивать с ФИО11 исполнительский сбор, то есть фактически отменить вынесенное ею же постановление.. .».

Между тем, органами предварительного следствия ФИО3 ранее не вменялся способ совершения преступления в виде дачи ФИО9 незаконного устного распоряжения отменить вынесенное ею постановление о взыскании исполнительского сбора, указанное обвинение ни в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, ни в обвинительном заключении сформулировано не было.

Далее, в абз. 4 на стр. 7 приговора суд, описывая установленную им субъективную сторону вмененного ФИО3 преступления, вновь указал, что «превышая свои должностные полномочия.. . ФИО3 действовал умышленно, поскольку осознавал, что он не имел.. . оснований для дачи судебному приставу-исполнителю ФИО9 устного распоряжения не взыскивать исполнительский сбор с ФИО11 без отмены данного постановления в установленном законом порядке...».

Указанное обвинение является более тяжким, поскольку суд в обвинение включил дополнительный, не вмененный следствием обвиняемому факт дачи ФИО9 незаконного устного распоряжения отменить вынесенное ею постановление о взыскании исполнительского сбора, что, хотя и не изменило юридической оценки судом вмененного ФИО3 деяния, существенно отличается от первоначального обвинения и, следовательно, безвозвратно нарушило право подсудимого на защиту. При этом изменение судом формулировки обвинения в приговоре никак не обосновано.

Кроме того, судом неправильно применен уголовный закон в результате нарушения требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации.

Судом в приговоре способ совершения инкриминируемого ФИО3 преступления определен в виде дачи незаконного устного распоряжения судебному приставу-исполнителю. Между тем, дача распоряжения не относится к активным действиям по признакам, придаваемым им пунктом 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», в связи с чем в его действиях отсутствует объективная сторона, являющаяся неотъемлемой частью состава преступления.

В этой связи действия ФИО3, как действия вышестоящего должностного лица по отношению к судебному приставу-исполнителю ФИО9, по вынесению такого распоряжения должны были быть рассмотрены как подстрекательство к совершению преступления или организация этого преступления и квалифицированы со ссылкой на часть 3 или часть 4 статьи 33 УК РФ, чего судом сделано не было.

При этом суд, мотивируя квалификацию преступления и приводя в приговоре разъяснения п. 14 постановления Пленума ВС РФ, исказил их дословное содержание, исключив из цитаты постановления фразу «и квалифицировать по соответствующей статье Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации со ссылкой на часть 3 или часть 4 статьи 33 УК РФ» (абз. 1 стр. 22), и не применил разъяснения Пленума Верховного Суда РФ ни по отношению к ФИО3, ни по отношению к ФИО9, что повлекло неверные выводы о квалификации преступления.

Далее, суд допустил существенное нарушение уголовно-процессуального закона, не мотивировав вывод о существенном нарушении подсудимым охраняемых законом интересов общества или государства.

Суд, квалифицируя действия ФИО3 по ч. 1 ст. 286 УК РФ и высказываясь о наличии общественно-опасных последствий, наступивших в результате вмененного подсудимому деяния, в виде существенного нарушения охраняемых законом интересов общества или государства, в приговоре указал, что действия подсудимого «повлекли подрыв авторитета органов принудительного исполнения Российской Федерации, выразившийся в подрыве авторитета органов принудительного исполнения». 

Данное суждение суда является тавтологией, которое не раскрывает обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в действиях ФИО3 признака, относящегося к оценочной категории, а именно последствия инкриминированного преступления в виде подрыва авторитета органов принудительного исполнения.

В чем конкретно выразился подрыв авторитета органов принудительного исполнения и перед кем непосредственно этот авторитет подорвался, суд в приговоре не указал, данный вывод никак не мотивировал.

При этом суд не учел и не дал оценки тем обстоятельствам, что допрошенные в судебном заседании и ФИО9, и ФИО11, показали, что должность старшего судебного пристава - начальника Межрайонного отдела по особым исполнительным производствам была и остается для них авторитетной; органы принудительного исполнения Российской Федерации, как федеральный орган исполнительной власти, руководствующийся в своей деятельности основным законодательным актом - Конституцией Российской Федерации, призванный защищать интересы государства и общества в системе принудительного исполнения по прежнему представляют для них авторитет и они им доверяют, испытывают к ним уважение; и ФИО9, и ФИО11 подтвердили, что произошедшее ДД.ММ.ГГГГ каждого из них общение с ФИО3 никоим образом не повлиял на их отношение к органу принудительного исполнения, они всё также сохранили к этим органам уважение, авторитет и доверие.

Одновременно в качестве существенного нарушения подсудимым охраняемых законом интересов общества или государства суд указал прямой материальный ущерб в размере 557 109 руб. 35 коп, поскольку сумма исполнительского сбора не была своевременно взыскана с ФИО11 и зачислена в федеральный бюджет Российской Федерации. Между тем в силу п. 1 ст. 395 ГК РФ в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. В этой связи, в соответствии с вышеприведенной правовой нормой, несвоевременность взыскания суммы исполнительского сбора не влечет возникновения убытков на всю сумму несвоевременно уплаченного сбора, а влечет уплату процентов на эту сумму в размере установленной ключевой ставки. В противном случае, принимая во внимание, что сумма исполнительского сбора ДД.ММ.ГГГГ была полностью уплачена должником ФИО11, возмещение причинителем ущерба - подсудимым ФИО3 суммы причиненного ущерба влекло бы неосновательное обогащение для казны Российской Федерации.

Таким образом, определение и вменение ФИО3 материального ущерба в размере суммы исполнительского сбора является несостоятельным ввиду неправильного применения судом норм материального права, выразившемся в неприменении закона, подлежащего применению.

Автор жалобы полагает, что суд допустил существенное нарушение уголовно-процессуального закона, положив в основу обвинения недопустимое доказательство.

Органом предварительного расследования оптический диск CD-R рег. №/CD от ДД.ММ.ГГГГ с материалами оперативно-розыскной деятельности (результатами оперативно-розыскного мероприятия прослушивание телефонных переговоров в отношении ФИО3) признан и приобщен к указанному уголовному делу в качестве вещественного доказательства.

В постановленном приговоре суд пришел к обоснованному выводу, что аудиофонограмма на указанном оптическом диске представлена в копии аудиоматериала, полученного при проведении ОРМ, с переносом наиболее важной части (события и разговора) на отдельный носитель, то есть является копией записи телефонного разговора, состоявшегося ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 и ФИО9

В соответствии с пунктом 17 Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной совместным Приказом МВД России N 776, Минобороны России N 703, ФСБ России N 509, ФСО России N 507, ФТС России N 1820, СВР России N 42, ФСИН России N 535, ФСКН России N 398, СК России N 68 от 27.09.2013 г., допускается представление материалов, документов и иных объектов, полученных при проведении ОРМ, в копиях (выписках), в том числе с переносом наиболее важных частей (разговоров, сюжетов) на единый носитель, о чем обязательно указывается в сообщении (рапорте), и на бумажном носителе записи переговоров.

Между тем, сообщение УФСБ России по Рязанской области от ДД.ММ.ГГГГ № (т. №), опись к нему (т. №), рапорт об обнаружении признаков преступления рег. № от ДД.ММ.ГГГГ (т. №), постановление о предоставлении результатов ОРД от ДД.ММ.ГГГГ (т. №), постановление о передаче сообщения по подследственности от ДД.ММ.ГГГГ (т. №), сообщение УФСБ России по Рязанской области от ДД.ММ.ГГГГ № (т. №), постановление о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну от ДД.ММ.ГГГГ (т. №), справка о проведении ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» от ДД.ММ.ГГГГ (т. №) не содержат обязательного указания на предоставление полученного при проведении ОРМ аудиоматериала, содержащегося на оптическом диске CD-R рег. №/ CD, в копии и с переносом наиболее важных частей (разговоров, сюжетов) на единый отдельный носитель.

Кроме того, фонограмма, содержащаяся на указанном оптическом диске, в последующем явилась объектом нескольких экспертиз по уголовному делу, положенных в основу предъявленного обвинения. 

Между тем, проведение идентификационных исследований голоса и речи не по фонограммам-оригиналам, а по фонограммам-копиям, которые могли быть изготовлены путем копирования наиболее важных частей разговоров и сюжетов на отдельный носитель, без учета технических условий производства записи первичных фонограмм в цифровой форме на диске компьютера и последующего их копирования на новый носитель может привести к экспертной ошибке.

Таким образом, результаты оперативно-розыскной деятельности, содержащиеся на оптическом диске CD-R рег. №/ CD от ДД.ММ.ГГГГ с материалами ОРД (результатами ОРМ ПТП в отношении ФИО3), в силу прямого запрета, установленного ст. 89 УПК РФ не могут быть использованы в доказывании по настоящему уголовному делу, поскольку получены с нарушением процессуального порядка сбора доказательств, не отвечают предъявляемым к доказательствам требованиям допустимости, то есть, получены с нарушением требований УПК РФ и являются недопустимым по основаниям, указанным в п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ.

При этом ни стороной обвинения, ни судом не было принято никаких процессуальных способов восполнения ущербности данного доказательства, имеющего ключевое значение по делу.

Существенные нарушения закона, допущенные в стадии досудебного производства, исключили возможность постановления судом законного, обоснованного и справедливого приговора.

Уголовное дело № в отношении ФИО3 было возбуждено ДД.ММ.ГГГГ следователем Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области ФИО13 и принято им к своему производству (т№

Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ руководитель Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области ФИО12 изъял указанное уголовное дело из производства следователя ФИО13 и передал для дальнейшего производства предварительного расследования следователю того же подразделения ФИО14 (т. №), который в тот же день своим постановлением принял его к своему производству и приступил к расследованию (т. №

Постановлением следователя ФИО14 от ДД.ММ.ГГГГ предварительное следствие по делу приостановлено (т. №).

Данное постановление о приостановлении производства по уголовному делу отменено ДД.ММ.ГГГГ постановлением заместителя руководителя СУ СК России по Рязанской области. Следовательно, с указанного периода времени уголовное дело № в отношении ФИО1 вновь стало находиться в производстве лица, необоснованно вынесшего постановление о приостановлении производства по делу - следователя Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области ФИО14

Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ следователь Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области ФИО15 также принял указанное уголовное дело к своему производству и приступил к расследованию (т. №).

Между тем руководителем Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области постановление о поручении производства предварительного следствия следователю ФИО15 либо одновременно следователям ФИО14 и ФИО15 не выносилось, уголовное дело из производства следователя Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области ФИО14 соответствующим постановлением не изымалось, следователю того же подразделения ФИО15 для дальнейшего производства предварительного расследования не передавалось, постановления об этом руководителем следственного органа не выносилось.

Таким образом, следователь Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области ФИО15 в отсутствие законных на то оснований принял уголовное дела в отношении ФИО3 к своему производству и осуществлял по нему предварительное расследование, производил следственные действия по нему, рассматривал ходатайства участников уголовного судопроизводства, предъявлял обвинение ФИО3, избирал в отношении него меру пресечения, приостанавливал и возобновлял производство по уголовному делу, ходатайствовал о продлении сроков предварительного следствия.

Совершенные в рамках возбужденного в отношении ФИО3 уголовного дела № процессуальные действия неуполномоченным на то следователем Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области ФИО15 являются незаконными, грубо нарушили права ФИО3, в том числе его право на защиту.

Действия следователя ФИО15 по принятию уголовного дела к своему производству и его расследованию в отсутствие законных на то оснований породили процессуальную неопределенность у бывшего на тот момент подозреваемого, ставшего в результате вынесения следователем ФИО15 соответствующего постановления обвиняемым, ФИО3, который был лишен своих прав заявлять ходатайства и отводы надлежащему лицу, осуществляющему расследование по возбужденному в отношении него делу, давать ему показания по поводу имеющегося подозрения и обвинения, представлять ему доказательства, возражать против обвинения, ставить вопросы эксперту, защищаться всеми иными средствами и способами, не запрещенными УПК РФ.

Кроме того, производство предварительного следствия неуполномоченным лицом влечет недопустимость полученных доказательств по делу, несоблюдение процессуальных сроков по уголовному делу.

Принятие постановлением от ДД.ММ.ГГГГ следователем Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области ФИО15 уголовного дела к своему производству и последующее расследование им его в отсутствие постановления руководителя Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области об изъятии этого уголовного дела из производства следователя Московского МСО г. Рязани СУ СК России по Рязанской области ФИО14, поручении производства предварительного следствия следователю ФИО15 и передаче ему уголовного дела для дальнейшего производства предварительного расследования свидетельствует о фактическом производстве предварительного следствия по уголовному делу в отношении ФИО3 следственной группой. При этом решение о производстве предварительного следствия следственной группой не принималось, ее состав до сведения обвиняемого ФИО3, не доводился.

Указанные нарушение и ограничение прав обвиняемого ФИО3, допущенное в результате принятия уголовного дела к своему производству неуполномоченным лицом органа предварительного следствия, являются невосполнимыми и не могут быть устранены судом, в результате чего уголовное дело подлежало возвращению прокурору.

Согласно постановлению от ДД.ММ.ГГГГ о возбуждении уголовного дела ДД.ММ.ГГГГ примерно в 10 часов 10 минут ФИО3 дал устное распоряжение приставу- исполнителю ФИО9, которая находилась в его непосредственном подчинении, о том, чтобы та в тот же день окончила исполнительное производство в отношении ФИО11, не взыскивая с него исполнительский сбор, а также о снятии с него ограничения на выезд из Российской Федерации. Получив указанное распоряжение и выполняя его, в тот же день пристав-исполнитель ФИО9, находившаяся в служебной зависимости от ФИО3, вынесла постановление о снятии с должника ФИО11 возложенных на него в ходе основного исполнительного производства ограничений, в том числе и о снятии временного ограничения на его выезд за пределы Российской Федерации (т. №).

Согласно обвинительному заключению ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 вынесла постановление об окончании основного исполнительного производства в отношении ФИО11 в связи с его фактическим исполнение, после чего, будучи в служебной зависимости от ФИО3, который в силу предоставленных ему ФЗ «Об органах принудительного исполнения РФ» и его Должностным регламентом полномочий по осуществлению контрольных функций за подчиненными ему судебными приставами-исполнителями, имел возможность инициировать перед руководством УФССП России по Рязанской области принятие решений о привлечении последних к дисциплинарной ответственности, опасаясь, что в случае неподчинения ФИО3 последний сможет умышленно создать ей проблемы по службе, в том числе связанные с искусственным созданием ситуаций, при которых она может быть привлечена к дисциплинарной ответственности, вынуждено выполняя его незаконное распоряжение, в нарушение требований ч. 16 ст. 30 и ч. 7 ст. 47 ФЗ «Об исполнительном производстве» не вынесла постановление о возбуждении нового исполнительного производства о взыскании с ФИО11 неоплаченного последним исполнительского сбора в размере 557 109 рублей 35 копеек и не сохранила ограничения прав на имущество последнего в размерах, необходимых для исполнения вновь возбужденного исполнительного производства в соответствии с ч. 5 ст. 47 ФЗ «Об исполнительном производстве».

Таким образом, в ходе расследования уголовного дела № органом предварительного следствия фактически было осуществлено уголовное преследование ФИО9, имеющей процессуальный статус свидетеля, а фактически подозреваемой в совершении преступления.

Между тем, несмотря на то обстоятельство, что в отношении ФИО9 было осуществлено уголовное преследование, обвинительное заключение юридической оценки о её причастности к превышению должностных полномочий не содержит.

В этой связи ФИО9, как должностное лицо, совершившее умышленное преступление, предусмотренное ст. 286 УК РФ, во исполнение заведомо для него незаконного приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. При этом действия вышестоящего должностного лица - ФИО3, издавшего такое распоряжение, не рассмотрено как подстрекательство к совершению преступления или организация этого преступления и не квалифицировано со ссылкой на часть 3 или часть 4 статьи 33 УК РФ.

Таким образом, обвинительное заключение по уголовному делу не содержит сведений о привлечении ФИО9 к уголовной ответственности и обвинение ей не сформулировано, информации о принятом в отношении нее процессуального решения обвинительное заключение не содержит. В этой связи в обвинительном заключении действиям ФИО3 не дана юридическая оценка со ссылкой на часть 3 или часть 4 статьи 33 УК РФ, а суждений, позволяющих прийти к выводу о неосознании ФИО9 незаконности распоряжения ФИО3, ввиду чего он подлежит ответственности как единственный исполнитель преступления, обвинительное заключение не содержит.

Указанное нарушение и ограничение прав обвиняемого ФИО3, являются невосполнимыми и не могут быть устранены судом, в результате чего уголовное дело подлежало возвращению прокурору.

В постановленном приговоре суд, описывая обстоятельства и мотивируя выводы совершения ФИО3 действий, явно выходящих за пределы его полномочий, и повлекших существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, пришел к выводу о нарушении ФИО3 требований, предусмотренных п. 2 ст. 10 ФЗ «Об органах принудительного исполнения» (стр. 1 приговора).

Между тем, в то время как ФИО3 инкриминировано совершение преступление ДД.ММ.ГГГГ, указанный Федеральный закон вступил в силу только с ДД.ММ.ГГГГ, то есть только через восемь месяцев с определенной следствием даты совершения преступления, в связи с чем ФИО3 не мог им руководствоваться при исполнении своих должностных обязанностей.

При этом п. 2 ст. 10 ФЗ «Об органах принудительного исполнения» включает в себя шестнадцать абзацев, содержащих различные по своему характеру и назначению полномочия старшего судебного пристава, которые были сформулированы в редакциях, позже даты, определенной судом в качестве даты совершения преступления. Превышение каких конкретно прав и обязанностей из шестнадцати, включенных в п, 2 ст. 10 названного Федерального закона, вменено ФИО3, в приговоре судом не указано.

Суд, излагая в приговоре доказательства вины подсудимого, сослался в числе прочего на протокол очной ставки между свидетелем ФИО9 и обвиняемым ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ, приведя его краткое содержание (абз. №).

Между тем, вывод суда о виновности подсудимого со ссылкой на указанное доказательство сделан в нарушение положений ст. 240 УПК РФ, поскольку протокол очной ставки от ДД.ММ.ГГГГ между ФИО9 и ФИО3 в ходе судебного разбирательства не исследовался.

Суд положил в основу приговора показания свидетеля, которые им не давались. Приводя в приговоре показания свидетеля ФИО16 в обоснование своего мнения о законности действий ФИО9, суд полностью исказил их, поскольку тех показаний, которые суд привел в приговоре свидетель ФИО16 ни на предварительном следствии, ни в судебном заседании не давала (абз. №).

Приговор является несправедливым вследствие чрезмерной суровости.

В нарушение указанных положений суд не привел в приговоре мотивов, по которым ФИО3 не могут быть назначены штраф, либо лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, в то время как санкция ч. 1 ст. 286 УК РФ предусматривает подобные меры наказания. При этом суд никак не мотивировал невозможность исправления осужденного без реального отбывания наказания в порядке ст. 73 УК РФ. Кроме того, принимая во внимание, что перечень смягчающих обстоятельств не является исчерпывающим, то в качестве таких обстоятельств в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ следовало учесть положительные характеристики ФИО3 как по месту его жительства, так и по настоящему месту работы и предыдущему месту службы.

Ссылка в постановленном приговоре на наличие у ФИО3 малолетнего ребенка и данных о его личности является формальной, фактически указанные сведения не учтены судом в полном объеме, что повлекло назначение несправедливого по своему виду и размеру чрезмерно сурового наказания, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, поскольку не было учтено последующее влияние наказания на условия жизни его семьи и в первую очередь малолетнего ребенка, в воспитании которого осужденный принимает непосредственное активное участие, резкого ухудшения их материального содержания.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника - адвоката Егорова В.Н., заместитель прокурора Советского района г.Рязани ФИО17 просит апелляционную жалобу защиты оставить без удовлетворения, а приговор суда без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражения на неё, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор суда первой инстанции подлежащим изменению.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и основан на правильном применении уголовного закона.

Обжалуемый приговор соответствует требованиям ст. ст. 307, 308 УПК РФ, содержит подробное описание преступного деяния, совершенного осужденным ФИО3

Судом установлены и учтены все обстоятельства, подлежащие доказыванию, имеющие значение для уголовного дела.

Как следует из приговора суда первой инстанции, вина ФИО3 в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу в ходе следствия. Доказательства полно и объективно исследованы в судебном заседании, их анализ и оценка подробно изложены в приговоре. Все доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, проверены судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, сопоставлены между собой и признаны судом относимыми и допустимыми доказательствами. 

Суд апелляционной инстанции непосредственно исследовав в ходе судебного следствия повторно все доказательства не имеет оснований для иной оценки доказательств, чем приведена в приговоре суда первой инстанции. Оценив собранные доказательства в их совокупности, суд обоснованно квалифицировал действия ФИО3 по ч. 1 ст. 286 УК РФ.

По мнению суда апелляционной инстанции, обвинительный приговор суда содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа совершения, формы вины, мотива, последствий преступления, в нем изложены доказательства, на которых основаны вывода суда.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены верно, выполнены требования уголовно-процессуального закона, строгое соблюдение которых обеспечивает полное, всестороннее и объективное рассмотрение дела.

Судом первой инстанции правильно установлены фактические обстоятельства дела. Все представленные доказательства, которыми согласно ст. 74 УПК РФ являются сведения, на основе которых устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, судом исследованы, проанализированы, проверены и оценены в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности и все собранные доказательства с точки зрения их достаточности для разрешения уголовного дела.

Процедура судопроизводства соблюдена. Судебное разбирательство проведено с соблюдением уголовно-процессуального закона, объективно и с достаточной полнотой, в условиях состязательности и равноправия сторон, в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ.

Процессуальные права участников процесса не нарушены. 

Согласно материалам дела, ДД.ММ.ГГГГ ФИО3, обладая организационно-распорядительными функциями, явно превысил свои полномочия в части понуждения в устной форме судебного пристава-исполнителя ФИО9 совершить незаконные действия, направленные на освобождение должника ФИО11 от обязанности уплаты исполнительского сбора, снятия с него ранее наложенных ограничений. 

При этом его действия повлекли прямой материальный ущерб в размере 557109 рублей 35 копеек, поскольку сумма исполнительского сбора не была своевременно взыскана с ФИО11 и зачислена в федеральный бюджет Российской Федерации, и в этой части какой либо дополнительной квалификации действий ФИО3 не требовалось, а также подрыв авторитета органов принудительного исполнения Российской Федерации.

В суде первой инстанции ФИО3 вину в совершении преступления не признал, изложив свою версию произошедших событий, вместе с тем, его виновность в совершении инкриминируемого ему преступления, по мнению суда апелляционной инстанции, нашла свое обоснованное подтверждение совокупностью доказательств, отраженных в приговоре суда, а также доказательствах непосредственно исследованных в суде апелляционной инстанции.

Как верно указал суд первой инстанции, вина ФИО3 подтверждается исследованными показаниями со стороны обвинения, а именно: показаниями свидетелей: ФИО9, ФИО18, ФИО19, ФИО11, ФИО20, ФИО21 и ФИО16

Кроме того, вина ФИО3 подтверждается и иными, исследованными судом доказательствами, а именно: протоколом очной ставки между свидетелем ФИО9 и обвиняемым ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ, который был оглашен в суде апелляционной инстанции стороной обвинения; заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, заключением лингвистической судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, пояснениями эксперта ФИО10, проводившей экспертизу № от ДД.ММ.ГГГГ, пояснениями эксперта ФИО10, проводившей экспертизу № от ДД.ММ.ГГГГ, заключением дополнительной лингвистической судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, пояснениями эксперта ФИО22, проводившего экспертизу № от ДД.ММ.ГГГГ, протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, протоколом осмотра и прослушивания фонограммы от ДД.ММ.ГГГГ, протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, постановлением о предоставлении результатов ОРД от ДД.ММ.ГГГГ, протоколом обследования помещений, зданий сооружений, участков местности и транспортных средств от ДД.ММ.ГГГГ, протоколом обследования помещений, зданий сооружений, участков местности и транспортных средств от ДД.ММ.ГГГГ, справкой о проведении ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров» от ДД.ММ.ГГГГ, справкой о проведении ОРМ «Наведение справок» от ДД.ММ.ГГГГ, копией приказа УФССП по Рязанской области №-К от ДД.ММ.ГГГГ, копией приказа УФССП по Рязанской области№-ко от ДД.ММ.ГГГГ, копией приказа УФССП по Рязанской области №-К от ДД.ММ.ГГГГ, копией должностного регламента начальника отдела - старшего судебного пристава межрайонного отдела по особым исполнительным производствам УФССП по Рязанской области (утв. ДД.ММ.ГГГГ руководителем УФССП России по Рязанской области ФИО23), копией Положения о Межрайонном отделе по особым исполнительным производствам УФССП по Рязанской области (утв. приказом УФССП России по Рязанской области № от ДД.ММ.ГГГГ).

Правовая оценка и квалификация действиям ФИО3, исходя из установленных судом обстоятельств совершенного преступления, дана правильная по ч. 1 ст. 286 УК РФ, поскольку он, являясь должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства.

Вопреки доводам жалобы осужденного и его защитника наказание ФИО3 назначено в соответствии со ст. 6, 60 УК РФ и с учетом характера и степени общественной опасности преступления, данных о личности виновного, влияния назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, смягчающих обстоятельств, в том числе и тех, о которых указано в жалобе. При этом отягчающих наказание обстоятельств в действиях осужденного судом не установлено, в связи с чем, назначенное наказание является справедливым. 

Исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивами совершенного преступления, либо с поведением осужденного во время совершения преступления или после его совершения, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного им, по делу не усматривается.

Между тем, суд первой инстанции обоснованно назначил наиболее строгий вид наказания, соразмерное характеру преступления, предусмотренный санкцией статьи, в виде лишения свободы, без применения положений ст.73 УК РФ, поскольку учел, что ФИО3, как государственным служащим, 

<

скрыто> совершено умышленное преступление средней тяжести против интересов государственной службы, в результате которого причинен не только материальный ущерб, но и подрыв авторитета органов принудительного исполнения Российской Федерации. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание судом признаны, в соответствии с п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ - наличие у него малолетнего ребенка.

Кроме того, суд обоснованно учел при назначении наказания данные о личности подсудимого, а именно, что он имеет постоянное место жительства и работы, на учете в лечебных учреждениях, оказывающих психиатрическую и наркологическую помощь, не состоит, к уголовной ответственности привлекается впервые.

Отягчающих наказание обстоятельств в отношении осужденного не установлено.

Назначенное осужденному наказание отвечает принципу справедливости и соразмерно содеянному. Оснований для его смягчения, применения ч. 6 ст. 15, ст. ст. 64 УК РФ не имеется. Выводы суда об этом в приговоре убедительно мотивированы. 

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, с учетом того, что ФИО3 впервые привлекается к уголовной ответственности, о возможности его исправления без реального отбывания наказания в местах лишения свободы, с применением положений ст.53.1 УК РФ.

Вопреки доводам защиты, судом первой инстанции оценены результаты, проведенные по уголовному делу лингвистической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ и дополнительной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ во взаимосвязи с показаниями свидетеля ФИО9 и результатами оперативно-розыскной деятельности.

Кроме того, выводы суда соответствуют требованиям Постановления Пленума Верховного суда от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», и вопреки доводам защиты в приговоре суда (лист 7) указаны какие именно были существенно нарушены охраняемые законом интересы общества и государства.

Доводы апелляционной жалобы адвоката ФИО8 о признании судом в качестве вещественного доказательства оптический диск CD-R рег. №/ CD, являющейся недопустимым доказательством, основаны на неверном толковании закона.

Следует учесть, что аудиозапись телефонного разговора переносилась на носитель CD-R рег. №/ CD, ДД.ММ.ГГГГ, то и дата сохранения информации на диске указана ДД.ММ.ГГГГ. И не указание в сообщении (рапорте) сведений о переносе информации на носитель не является существенным нарушением действующего законодательства. Результаты оперативно-розыскной деятельности представлены следователю в соответствии с требованиями уголовно- процессуального законодательства и соответственно являются допустимыми доказательствами.

Также, вопреки доводам защиты, оперативно-розыскное мероприятие, проведенное в отношении ФИО3, а именно прослушивание телефонных переговоров, проводилось на основании решения суда. 

Согласно ст. 89 УПК РФ в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым доказательствам Уголовно-Процессуальным Кодексом РФ.

Суд апелляционной инстанции не усматривает нарушений закона при проведении в отношении ФИО3 оперативно-розыскных мероприятий «Прослушивание телефонных переговоров», оформлении и представлении следователю результатов оперативно-розыскной деятельности, влекущих за собой признание недопустимыми доказательств полученных в результате указанных оперативно-розыскных мероприятий.

Согласно ст. 13 Закона РФ "Об оперативно-розыскной деятельности" на территории Российской Федерации право осуществлять оперативно-розыскную деятельность предоставляется оперативным подразделениям органов внутренних дел Российской Федерации, Федеральной службы безопасности. 

Таким образом, полученные результаты ОРМ в отношении осужденного ФИО1 отвечают требованиям ст. 89 УПК РФ.

Довод со стороны защиты, о том, что являющийся основанием для возвращения уголовного дела прокурору, является тот факт, что уголовное дело расследовано следователем Московского МСО г. Рязань СУ СК России по Рязанской области ФИО15, в отсутствие постановления об изъятии уголовного дела из производства старшего следователя следственного органа ФИО14, суд апелляционной инстанции считает не состоятельным.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 39 УПК РФ, руководитель следственного органа уполномочен поручать производство предварительного следствия следователю либо нескольким следователям, а также изымать уголовное дело у следователя и передавать его другому следователю.

ДД.ММ.ГГГГ заместителем руководителя СУ СК России по Рязанской области ФИО24 отменено постановление о приостановлении уголовного дела №, вынесенное следователем Московского МСО г. Рязань СУ СК России по Рязанской области ФИО14

ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело поступило в Московский МСО г. Рязань СУ СК России по Рязанской области, где в тот же день руководителем следственного органа поручено к производству старшему следователю Московского МСО г. Рязань СУ СК России по Рязанской области ФИО15 (т. №).

ДД.ММ.ГГГГ старший следователь ФИО15 принял уголовное дело к производству и приступил к его расследованию, о чем вынесено соответствующее постановление.

Кроме того, довод защиты о том, что в ходе расследования уголовного дела фактически было осуществлено уголовное преследование судебного пристава-исполнителя ФИО9, которая имеет процессуальный статус свидетеля, а фактически является подозреваемой в совершении преступления, суд апелляционной инстанции считает не основанными на материалах дела.

Так, ДД.ММ.ГГГГ в Московском МСО г. Рязань СУ СК России по Рязанской области зарегистрирован рапорт старшего следователем Московского МСО г. Рязань СУ СК России по Рязанской области ФИО15 об обнаружении в действиях судебного пристава-исполнителя ФИО9 признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ (т. №).

ДД.ММ.ГГГГ, по результатам проверки, проведенной в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ, вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в отсутствиях в действиях ФИО9 состава преступления (т. 4 л.д. 72-74), в связи с чем, органом предварительного следствия обоснованно квалифицированы действия ФИО3 без ссылки на ч.3 или ч. 4 ст. 33 УК РФ, так как он является исполнителем совершенного преступления. 

Суд апелляционной инстанции считает также не обоснованными доводы защиты о неверном применении положений п.2 ст. 10 ФЗ «Об органах принудительного исполнения», как не основанные на законе, так как с 2009 года в этой части каких – либо изменений в её редакцию не вносилось и согласно приговору суда имеют место быть сведения о нарушениях подсудимым Федерального закона «Об исполнительном производстве», действовавшим на момент совершения ФИО3 инкриминируемого деяния.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, показания свидетеля ФИО16 не искажались, стороной защиты замечания на протокол судебного заседания в этой части не приносились.

Таким образом, из установленных обстоятельств и подтверждающих данные обстоятельства доказательств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии предусмотренных уголовно - процессуальным законом оснований для отмены или изменения обжалуемого приговора в отношении ФИО3 по доводам апелляционной жалобы.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает необходимым внести изменения в описательно – мотивировочную часть приговора, указав в качестве доказательств, представленных стороной обвинения в суде апелляционной инстанции - протокол очной ставки между свидетелем ФИО9 и обвиняемым ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ, (т.№

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 38915, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Советского районного суда г.Рязани от 11 декабря 2023 года в отношении ФИО3 - изменить,

Включить в описательно – мотивировочную часть приговора в качестве доказательств, представленных стороной обвинения в суде апелляционной инстанции - протокол очной ставки между свидетелем ФИО9 и обвиняемым ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ, (т№);

В остальной части приговор суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу осужденного ФИО3 и его защитника - адвоката ФИО8 – без удовлетворения.

Апелляционное решение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции (г. Москва) в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационных жалоб (представлений) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения, а осужденным ФИО3 содержащимся под стражей в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного постановления суда. 

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалобы (представления) подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 - 401.12 УПК РФ.

В случае рассмотрения дела в кассационном порядке осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья Савин Ю.Е.