Судья Гунченко Л.А. Дело № 22-6718/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 17 ноября 2020 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Малыгина К.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Голдобиной Е.В., 

с участием прокурора Губановой С.В.,

защитника – адвоката Анфиловой С.А.,

осужденной ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1 и ее защитника – адвоката Анфиловой С.А. на приговор Кировского районного суда г. Перми от 21 сентября 2020 года, которым

ФИО1, родившаяся дата в ****, судимая:

30 сентября 2011 года Ессентукским городским судом Ставропольского края по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 4 годам лишения свободы, со штрафом в размере 25000 рублей, освободившаяся 3 июля 2015 года по отбытию наказания;

14 сентября 2016 года Ессентукским городским судом Ставропольского края по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы, освободившаяся 27 декабря 2018 года по отбытию наказания;

04 марта 2020 года Дзержинским районным судом г. Перми по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 5 годам лишения свободы,

осуждена по ст. 319 УК РФ (два преступления) к 6 месяцам исправительных работ, с удержанием из заработной платы 10% в доход государства, за каждое преступление; ч. 1 ст. 297 УК РФ к 360 часам обязательных работ; ч. 2 ст. 297 УК РФ к 1 году 6 месяцам исправительных работ, с удержанием из заработной платы 15% в доход государства; в соответствии со ст. 72, ч. 2 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний назначено 2 года исправительных работ, с удержанием из заработной платы 15% в доход государства; на основании ст. 71, ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказания, назначенного по настоящему приговору, и наказания, назначенного по приговору Дзержинского районного суда г. Перми от 4 марта 2020 года, окончательно к 5 годам 3 месяцам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с исчислением срока наказания со дня вступления приговора в законную силу;

зачтено в срок лишения свободы наказание, отбытое по приговору Дзержинского районного суда г. Перми от 4 марта 2020 года, с 21 мая 2020 года по 20 сентября 2020 года;

на основании ч. 3.2, п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачтено в срок лишения свободы время содержания под стражей по приговору Дзержинского районного суда г. Перми от 4 марта 2020 года с 12 декабря 2019 года по 20 мая 2020 года из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима; 

зачтено в срок лишения свободы время содержания под стражей с 21 сентября 2020 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу потерпевших В., Б1. компенсацию морального вреда в размере 25000 рублей каждому.

Решены вопросы о мере пресечения и судьбе вещественного доказательства.

Изложив содержание судебного решения, существо апелляционных жалоб и поступивших возражений, заслушав выступление осужденной ФИО1, адвоката Анфиловой С.А., поддержавших доводы жалоб, мнение прокурора Губановой С.В. об изменении приговора, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной в публичном оскорблении представителей власти – старшего следователя отдела по расследованию преступлений на обслуживаемой территории Дзержинского района следственного управления Управления МВД России по г. Перми Н1. и оперуполномоченного отдела уголовного розыска отдела полиции № 1 (дислокация Дзержинский район) Управления МВД России по г. Перми Б1., при исполнении ими своих должностных обязанностей.

Также ФИО1 признана виновной в неуважении к суду, выразившемся в оскорблении судьи Дзержинского районного суда г. Перми К1. и участника судебного разбирательства – следователя отдела по расследованию преступлений на обслуживаемой территории Дзержинского района следственного управления Управления МВД России по г. Перми В.

Преступления совершены 12 и 17 декабря 2019 года в г. Перми при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Анфилова С.А. считает приговор подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела. В обоснование защитник отмечает, что ФИО1 в судебном заседании пояснила, как в ходе проведения следственного действия в отделе полиции, а также в зале суда она громко выражала свое недовольство происходящим, пыталась доказать свою невиновность, хотела узнать о судьбе изъятых в ходе задержания вещей, при этом, ее слова объективно не содержали оскорблений. Кроме того, по мнению стороны защиты, оглашенные показания неявившихся свидетелей Б3., Л., О. не подтверждают факт оскорблений в адрес работников полиции, а к показаниям потерпевших как лиц заинтересованных следует отнестись критически. Аудиозапись судебного заседания от 17 декабря 2019 года не может в полной мере служить доказательством вины ФИО1, поскольку из ее содержания не понятно, кому были адресованы нецензурные слова. Адвокат просит уголовное дело прекратить, поскольку в действиях ФИО1 отсутствует состав преступлений, предусмотренных ст. 319, ч.ч. 1, 2 ст. 297 УК РФ. 

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 высказывает суждение о том, что приговор основан на показаниях заинтересованных лиц, просит его отменить как незаконный. Обращает внимание, что по делу отсутствует аудиозапись, подтверждающая факт оскорблений В. и Б1., а также сравнительная экспертиза голоса осужденной на аудиозаписи судебного заседания от 17 декабря 2019 года. Просит ее оправдать. 

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Лежнева И.В. считает приговор законным и обоснованным. 

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционной жалобы, заслушав мнение участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении данных преступлений при указанных фактических обстоятельствах подтверждаются достаточной совокупностью исследованных судом доказательств, подробное содержание и анализ которых содержится в обжалуемом приговоре.

Так, по фактам публичного оскорбления следователя Н1. и оперуполномоченного Б1. 12 декабря 2019 года осужденная не отрицает, что, будучи осведомленной об их должностном положении, в ходе проведения ее опознания свидетелем Б3., в присутствии понятых Н2. и Л. и других опознаваемых лиц – О. и Н2., она выражала недовольство действиями Н1. и Б1., связанными с проводимым следственным действием и осуществлением уголовного преследования.

Из показаний потерпевшей Б2. (ранее – Н1.) следует, что после того, как свидетель Б3. опознал ФИО1, последняя в присутствии участников следственного действия стала кричать, выражаться нецензурной бранью в адрес Б3., а когда она и оперуполномоченный Б1. попытались успокоить осужденную, последняя стала нецензурно оскорблять каждого из них. От данных действий ФИО1 она чувствовала себя морально угнетенной, униженной и оскорбленной, ее авторитет в присутствии адвоката и понятых, как женщины и представителя власти, был подорван.

Согласно показаниям потерпевшего Б1. в ходе проведения опознания ФИО1 со стороны свидетеля Б3., осужденная стала выражаться грубой нецензурной бранью в адрес этого свидетеля и следователя Н1. После того, как он попытался успокоить ФИО1, последняя также начала оскорблять его. При этом он испытывал моральные страдания, так как ФИО1 оскорбляла его публично, как представителя власти.

Свидетели Н2., О., Н2., участвовавшие в опознании, и свидетель Б4., присутствовавший при проведении следственного действия, также показали, что когда Б3. узнал ФИО1, последняя стала кричать и оскорбительно высказываться в адрес Б3. Следователь Н1. и оперуполномоченный Б1. попытались успокоить ФИО1, осужденная в ответ начала кричать и высказываться грубой нецензурной бранью в адрес Н1. и Б1. При этом слова осужденной были оскорбительными по содержанию, связанными с половыми органами, нетрадиционной сексуальной ориентацией. 

Из показаний свидетеля Б3. следует, что после того, как он опознал ФИО1, она стала очень оскорбительно высказываться в его адрес грубой нецензурной бранью, громко кричала. Н1. и один из оперативников призывали ФИО1 к порядку, но она не реагировала. Ему было очень неприятно слышать данные высказывания, поэтому он старался абстрагироваться, в связи с чем, плохо запомнил обстоятельства произошедшего и не может точно сказать оскорбляла ли ФИО1 Н1. и Б1., но не исключает этого и полагает, что это имело место. В то время, как остальные зашли в кабинет, он остался в коридоре, но слышал, что ФИО1 продолжала кричать, выражаясь нецензурными выражениями. 

Свидетель Л. заявил, что не помнит конкретных обстоятельств своего участия в опознании ФИО1, так как прошло много времени, но не исключает, что осужденная оскорбляла кого-либо в ходе следственного действия.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, показания потерпевших и указанных свидетелей в целом соответствуют друг другу и не содержат существенных противоречий, влияющих на их оценку с точки зрения достоверности. При этом ни свидетель Б3., ни свидетель Л., на которых авторы жалоб ссылаются, не оспаривали обстоятельств, изложенных потерпевшими Н1. и Б1., свидетелями Н2., О., Н2. и Б4. Напротив, допускали, что данные обстоятельства имели место, ссылаясь на запамятование событий. Свидетель Б3., как следует из изложенных выше показаний, подтверждал, что ФИО1 высказывала оскорбления, содержащие грубую нецензурную брань, в том числе после того, как ей делали замечания следователь Н1. и оперуполномоченный Б1. и когда Б3. находился в коридоре отдельно от остальных лиц.

Приведенными выше доказательствами опровергаются показания осужденной ФИО1 о том, что высказывая недовольство действиями Н1. и Б1., она их не оскорбляла, нецензурной бранью не ругалась.

Основания для оговора ФИО1 у потерпевших и указанных свидетелей отсутствуют. Сведений о наличии у данных лиц заинтересованности в исходе уголовного дела, нет.

По факту неуважения к суду, выразившегося в оскорблении судьи Дзержинского районного суда г. Перми К1. и участника судебного разбирательства – следователя В. 17 декабря 2019 года вина ФИО1 подтверждается, в том числе:

показаниями потерпевшей К1., из которых следует, что 17 сентября 2019 года в судебном заседании в присутствии секретаря судебного заседания П., сотрудников конвойной службы, в ходе оглашения ею постановления об избрании ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу по ходатайству следователя В., осужденная стала нарушать порядок судебного заседания, выкрикивая нецензурные выражения. Она предупредила ФИО1 о недопустимости подобного поведения, объявила замечание, которое последней было проигнорировано. Вследствие этого она постановила удалить ФИО1 из зала судебного заседания. Тогда ФИО1 стала выражаться в ее адрес и адрес следователя В. грубой нецензурной бранью. Вышеуказанные оскорбления унижали честь и достоинство ее и В., демонстрировали неуважение к суду. Данные оскорбления были обращены непосредственно в ее адрес и адрес следователя В., поскольку при их произношении ФИО1 переключалась, то есть переводила взгляд и жестикулировала от нее к В., а также требовала возврата ее имущества, изъятого в ходе следственных действий; 

показаниями потерпевшей В., согласно которым при оглашении судьей К1. постановления об избрании ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу, последняя выражалась грубой нецензурной бранью в адрес судьи и в ее адрес. Данные оскорбления унижали ее честь и достоинство как человека и как представителя власти; 

показаниями свидетеля П. (секретаря судебного заседания) о том, что во время оглашения судьей К1. постановления о мере пресечения ФИО1 кричала, выражаясь грубой нецензурной бранью в адрес К1., а затем повернулась к следователю В. и также стала оскорблять ее. Делая это, ФИО1 произносила местоимение «ты» либо обосновывала оскорбления конкретными действиями данных должностных лиц;

показаниями свидетелей К2. и К3. (полицейских конвойной службы), подтвердивших факт высказывания ФИО1 оскорблений в форме грубой нецензурной брани в адрес судьи К1., а также, вероятно, следователя В. в ходе судебного заседания при оглашении постановления по мере пресечения. При этом свидетели пояснили, что оскорбления осужденной носили адресный характер, поскольку она обращалась к К1. лично, «на ты», смотрела на нее. Сведения о факте оскорбления В. свидетели высказали предположительно, ввиду запамятования событий произошедшего;

показания потерпевших и свидетелей об оскорблении ФИО1 судьи К1. и следователя В. объективно подтверждаются аудиозаписью судебного заседания от 17 декабря 2020 года и протоколом ее осмотра, из которых следует, что ФИО1 выражалась именно в адрес потерпевших грубой нецензурной бранью в связи с принятыми в ходе судебного заседания и предварительного расследования процессуальными решениями;

заключением эксперта от 16 апреля 2020 года № 709/11-1, из выводов которого следует, что высказывания ФИО1 в адрес К1. и В. содержат значения унизительной оценки потерпевших, выраженные с помощью бранной, разговорной лексики, неприемлемой для использования в ситуации официального общения, а также с помощью обсценной лексики; 

и другими доказательствами.

Сама осужденная ФИО1 не отрицала, что 17 декабря 2019 года при рассмотрении судьей Дзержинского районного суда г. Перми К1. ходатайства следователя В. об избрании в отношении нее меры пресечения в виде заключения под стражу, в ходе оглашения вынесенного судебного решения она высказывала недовольство лишением ее свободы, недостатками производства по уголовному делу, при этом подтвердила, что на аудиозаписи судебного заседания, исследованного экспертами, содержится ее голос.

В то же время доводы ФИО1 о том, что она никого не оскорбляла, а ее выражения носили безадресный характер, опровергаются совокупностью приведенных выше доказательств.

Оснований ставить под сомнение достоверность данных доказательств, нет, поскольку они не противоречивы, полностью соответствуют друг другу. Поводы для оговора осужденной у потерпевших и свидетелей отсутствуют.

Доводы апелляционной жалобы осужденной о том, что по делу не была проведена сравнительная экспертиза ее голоса по аудиозаписи судебного заседания от 17 декабря 2019 года, о незаконности приговора не свидетельствуют. Данная аудиозапись осуществлялась судом в порядке ч. 1 ст. 259 УПК РФ, аутентичность голосов на аудиозаписи сомнений не вызывает, сама осужденная, как указывалось выше, принадлежность голоса на записи ей подтвердила. 

Все исследованные по настоящему уголовному делу доказательства были проверены и объективно оценены судом в полном соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела по существу, с соблюдением принципов презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ) и свободы оценки доказательств (ст. 17 УПК РФ).

Суд привел в приговоре убедительные мотивы, по которым одни доказательства приняты, а другие, в том числе показания осужденной о своей невиновности, отвергнуты.

Правильно установив фактические обстоятельства уголовного дела, суд дал им надлежащую правовую оценку и верно квалифицировал действия ФИО1 в отношении Н1. и Б1. по ст. 319 УК РФ (2 преступления), в отношении В. по ч. 1 ст. 297 УК РФ и в отношении К1. – по ч. 2 ст. 297 УК РФ.

При этом суд правильно установил, что Н1., занимая должность следователя отдела УМВД России по г. Перми (приказ начальника ГСУ ГУ МВД России по Пермскому краю от 21 апреля 2017 года № 87 л/с), и Б1. – оперуполномоченного отдела УМВД России по г. Перми (приказ начальника УМВД России по г. Перми от 26 января 2017 года № 117 л/с), как сотрудники правоохранительных органов, являются представителями власти. Их оскорбление ФИО1 носило публичный характер и было связано с исполнением ими своих должностных обязанностей в рамках производства по уголовному делу.

Оскорбление судьи Дзержинского районного суда г. Перми К1. и следователя отдела УМВД России по г. Перми В. имело место в ходе судебного заседания при рассмотрении судом ходатайства об избрании ФИО1 меры пресечения и выражало неуважение к суду.

Обстоятельства, исключающие преступность совершенных осужденной деяний, основания для освобождения ее от уголовной ответственности и наказания, отсутствуют.

Определенное ФИО1 наказание, является справедливым. При его назначении судом первой инстанции были в полной меры учтены характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, личность виновной, в том числе обстоятельство, смягчающее наказание – состояние здоровья, а также влияние наказания на исправление осужденной и условия жизни ее семьи.

Обстоятельством, отягчающим наказание за каждое преступление, суд верно признал рецидив преступлений, обоснованно применив при назначении наказания положения ч. 2 ст. 68 УК РФ.

Исключительных обстоятельств, предусмотренных ст. 64 УК РФ, оснований для применения ч. 3 ст. 68, ст. 73 УК РФ по настоящему уголовному делу, нет.

Окончательное наказание ФИО1 верно назначено по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ.

Исковые требования потерпевших разрешены в соответствии с требованиями ст.ст. 151 и 1101 ГК РФ, с учетом характера причиненных потерпевшим нравственных страданий, требований разумности и справедливости.

Процессуальных нарушений при производстве по настоящему уголовному делу, влекущих отмену приговора, допущено не было. Вместе с тем данный приговор подлежит изменению.

Так, по смыслу ст. 69 УК РФ при назначении наказания по совокупности преступлений, за каждое из которых назначены исправительные работы, при применении принципа полного или частичного сложения наказаний сложению подлежат только сроки исправительных работ. Проценты удержаний не складываются (п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»).

В нарушение данных положений уголовного закона, назначив ФИО1 наказание в виде исправительных работ по каждому из двух преступлений, предусмотренных ст. 319 УК РФ, и по ч. 2 ст. 297 УК РФ, суд установил для данных наказаний разный процент удержания из заработной платы осужденной – 10% и 15%, но распространил максимальный процент удержания (15%) на весь срок соответствующего наказания, назначенного по совокупности преступлений (ч. 2 ст. 69 УК РФ).

В этой связи, суд апелляционной инстанции считает необходимым снизить до 10% размер удержаний из заработной платы осужденной в доход государства при исполнении наказания в виде исправительных работ, назначенного по ч. 2 ст. 297 УК РФ и ч. 2 ст. 69 УК РФ.

Кроме того, суд указал в резолютивной части приговора конкретное учреждение – ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Пермскому краю, в котором ФИО1 следует содержать под стражей, что уголовно-процессуальным законом при избрании меры пресечения, не предусмотрено.

Данное решение подлежит исключению из приговора.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Кировского районного суда г. Перми от 21 сентября 2020 года в отношении ФИО1 изменить:

снизить до 10% размер удержаний из заработной платы осужденной в доход государства при исполнении наказания в виде исправительных работ, назначенного по ч. 2 ст. 297 УК РФ и ч. 2 ст. 69 УК РФ;

исключить указание о содержании ФИО1 в учреждении ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Пермскому краю. 

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и ее защитника – адвоката Анфиловой С.А. – без удовлетворения.

Судебное решение может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий подпись