мотивированное 

апелляционное определение

 изготовлено 3 марта 2026 года

Судья Терентьева М. В. № 22-820/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 2 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Смагиной С. В., судей Мохначевой И. Л., Меледина Д. В. при секретаре Мальцевой Ю. А.

с участием оправданного ФИО1, адвоката Ломейко Г. Н., прокурора отдела прокуратуры Свердловской области Сасько А. С.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению и дополнении к нему государственного обвинителя Шатохиной И. В. на приговор Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга с участием присяжных заседателей от 14 мая 2025 года, которым

ФИО1, родившийся 

<

дата> в г.Свердловске,

оправдан по ч. 4 ст. 111 УК РФ на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в соответствии с п. п. 2, 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с его непричастностью к совершению преступления.

За оправданным ФИО1 признано право на реабилитацию и разъяснено, что он имеет право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в иных правах.

Заслушав доклад судьи Меледина Д. В., выступления прокурора Сасько А. С., просившего приговор отменить, дело вернуть прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, оправданного ФИО1, адвоката Ломейко Г. Н., полагавших необходимым приговор суда оставить без изменения, представление без удовлетворения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором суда на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей ФИО1 оправдан по обвинению в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего в связи с его непричастностью к совершению преступления.

В апелляционном представлении и дополнении к нему государственный обвинитель Шатохина И. В. просила приговор отменить, направить уголовное дело на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе со стадии судебного разбирательства.

В обоснование указывала, что при рассмотрении дела допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов, ответов на эти вопросы, а также на постановление вердикта, являющегося неясным, противоречивым.

Как следует из вопросного листа, ответ присяжных заседателей на первый вопрос был положительным "Да, доказано". Вместе с тем в вопросном листе не указано принято ли это решение единодушно или путем голосования. По второму вопросу ответ присяжных отсутствует, указаны лишь данные о проведенном голосовании.

Вопросный лист не содержит информации о времени ухода коллегии присяжных заседателей в совещательную комнату и выхода из нее.

Несмотря на наличие в вердикте явных противоречий, в нарушение ч. 2 ст. 345 УПК РФ, председательствующий не указал присяжным заседателям на его противоречивость и не предложил им возвратиться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Без внесения необходимых уточнений суд был лишен возможности постановить как обвинительный, так и оправдательный приговор по уголовному делу.

К тому же в состав коллегии присяжных заседателей вошли кандидаты, при отборе которых были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона в связи с чем вердикт в отношении ФИО1 вынесен незаконным составом коллегии присяжных заседателей.

В силу ч. 3 ст. 328 УПК РФ кандидаты в присяжные заседатели обязаны правдиво отвечать на задаваемые вопросы, а также представлять необходимую информацию о себе и об отношениях с другими участниками уголовного судопроизводства.

По мнению автора представления, из материалов уголовного дела следует, что приведенные выше требования закона по делу соблюдены не были.

Кандидат в присяжные заседатели КЕВ, вошедшая в коллегию, умолчала о том, что ее близкие родственники (отец ЯВП и бывший муж БАН) ранее привлекались к уголовной ответственности, отбывали наказание в виде лишения свободы. В судебном заседании при формировании коллегии присяжных заседателей кандидатам задавались вопросы, направленные на установление обстоятельств о наличии судимости у них и их близких родственников, однако данную информацию старшина присяжных заседателей КЕВ не сообщила, а между тем эти обстоятельства следует расценивать как препятствующие к ее участию в рассмотрении уголовного дела в качестве присяжного заседателя.

Кандидат в присяжные заседатели ДДВ, вошедший в коллегию, скрыл при отборе присяжных заседателей факты привлечения к административной ответственности по ст. 19.16 КоАП РФ 26.12.2016 года, по ч. 1 ст. 6.24 КоАП РФ 12.11.2024 года.

Ввиду того, что данные присяжные заседатели скрыли важные сведения о себе, сторона обвинения была лишена возможности в полной мере воспользоваться своим правом на отвод указанных кандидатов в присяжные заседатели и, как следствие, на формирование беспристрастной и объективной коллегии присяжных заседателей. Включение в состав коллегии присяжных заседателей указанных кандидатов ставит под сомнение вопрос объективности суда, рассмотревшего дело.

В соответствии с ст. ст. 335, 336 УПК РФ сторонам в ходе судебного следствия и прениях с участием присяжных заседателей запрещается исследовать данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого, стороны не вправе касаться обстоятельств, которые рассматриваются без участия присяжных заседателей.

Вместе с тем на стадии прений сторон адвокат Маркова Е. Н., в последнем слове подсудимый ФИО1 систематически допускали нарушения требований ст. 335 УПК РФ, в присутствии присяжных заседателей ими неоднократно акцентировалось внимание на систематическое злоупотребление погибшим и очевидцем преступления ШИА алкогольных напитков: "Из показаний ФИО2 с утра пили спирт…, Вавилов был до такой степени пьян…, ФИО1 пояснил, что человек до такой степени был пьян...".

Таким образом, защитник Маркова Е. Н. неоднократно, в том числе, несмотря на замечания председательствующего, нарушила требования ч. ч. 7, 8 ст. 335 УПК РФ.

Оценивая в прениях сторон заключения судебно-медицинских экспертиз, адвокат Маркова Е. Н. довела до сведения присяжных заседателей информацию о судебно-медицинском диагнозе, поставленном ВНА, который, по ее мнению, отразился на причине смерти ВНА, чем подвергла сомнению выводы о причине смерти потерпевшего, усомнившись в их допустимости, тогда как данные заключения судом недопустимыми доказательствами не признавались.

Адвокат Маркова Е. Н. несколько раз допускала существенные искажения выводов судебно-медицинских экспертиз, на замечания председательствующего судьи не реагировала. Адвокат исказила выводы экспертов в части давности причинения телесных повреждений ВНА, повлекших его смерть: "Не ранее четырех утра 17.08.2003 года нанесены телесные повреждения, то есть повреждения нанесены за рамками предъявленного обвинения…, государственный обвинитель сказала не ранее четырех утра 17.08.2003 года…, повреждения причинены не ранее четырех утра 17.08.2003 года…".

Согласно же заключению экспертов № 385/4631-23 и № 34/4631-24, травма туловища ВНА с развитием травматического шока, состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти, образовалась в результате не менее одного травмирующего воздействия тупого твердого предмета, давностью образования около 2-5 суток к моменту наступления смерти, то есть в период не ранее 4 часов 14.08.2003 года и не позднее 9 часов 17.08.2003 года. Однако адвокат Маркова Е.Н. неоднократно в прениях обращала внимание на этом, тем самым исказила выводы судебно-медицинских экспертиз, довела до присяжных заседателей не соответствующую экспертным выводам информацию относительно давности причинения телесных повреждений погибшему.

Аналогичные нарушения допущены адвокатом Марковой Е. Н. при цитировании показаний свидетеля ШИН: "Мама спрашивала ШИА, почему та не рассказала нам об этом раньше и почему они не обратились в больницу. ШИА пояснила, что ВНА запретил ей обратиться в больницу и говорить нам об инциденте". Адвокат вырвала фразу из контекста, убеждала присяжных заседателей о том, что ШИН указала, что ВНА запретил говорить об инциденте.

Таким образом, имело место искажение стороной защиты представленных обвинением доказательств. Разъяснения председательствующего о том, что они не должны принимать во внимание сообщенные адвокатом искаженные сведения о давности причинения телесных повреждений, с учетом их неоднократности, не могут служить гарантией того, что эти сведения не оказали влияния на присяжных заседателей при вынесении ими вердикта.

По ходатайству стороны защиты допрошен свидетель ЗИВ, который не допрашивался в ходе предварительного расследования. В связи с чем был нарушен принцип состязательности сторон, сторона обвинения была лишена возможности проверить правдивость показаний ЗИВ в присутствии присяжных заседателей по обстоятельствам событий, произошедших более двадцати лет назад. Свидетель ответил на вопросы адвоката в соответствии с избранной линией защиты об обстоятельствах ночи 18.07.2003 года, вспомнив точное время событий, а на вопросы государственного обвинителя свидетель пояснил, что ничего не помнит в связи с давностью произошедшего.

Допущенные нарушения уголовно-процессуального закона отразились на формировании мнения присяжных заседателей по уголовному делу и на содержании ответов при вынесении вердикта, что в соответствии с ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ является основанием для отмены оправдательного приговора.

В прениях сторон адвокат Маркова Е. Н. своими высказываниями дискредитировала сторону обвинения в ходе анализа доказательств, а именно: "Вот государственный обвинитель мог говорить, а я не буду.. государственный обвинитель излагал версию..., а я факты.., прошу объявить замечание государственному обвинителю…", что оказало влияние на присяжных заседателей.

Адвокат Маркова Е. Н. во вступительном слове, в прениях сторон отождествила себя с присяжными заседателями, представила себя лицом, который вместе с присяжными рассмотрит уголовное дело в отношении ФИО1, вместе с ними вынесет судебное решение.

Такое оказание воздействия на присяжных заседателей необходимо расценивать как существенное нарушение уголовно процессуального закона, которое могло повлиять на ответы присяжных заседателей на поставленные вопросы.

Председательствующий не обратил внимание на эти высказывания адвоката, в результате чего до присяжных доведена информация, которая противоречит уголовно-процессуальному закону (ст. ст. 334, 343 УПК РФ), об установлении события преступления, причастности к нему и виновности лица только коллегией присяжных заседателей.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и дополнения к нему, судебная коллегия приходит к выводу, что приговор в отношении ФИО1 постановлен судом в соответствии с оправдательным вердиктом коллегии присяжных заседателей, основанном на всестороннем и полном исследовании материалов дела, что оснований для отмены настоящего приговора не имеется.

В соответствии со ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.

Оправдательный приговор, постановленный на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, подлежит отмене, если при неясном и противоречивом вердикте председательствующий не указал присяжным заседателям не неясность и противоречивость вердикта и не предложил им вернуться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист.

В п. 42.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2005 N 23 (в ред. от 28.06.2022) "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей" обращено внимание судов на то, что по смыслу ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств, могут быть признаны совершенные при отсутствии предусмотренных законом оснований и с нарушением порядка, установленного УПК РФ: признание недопустимыми доказательств, представленных стороной обвинения, и исключение их из уголовного дела; отказ в исследовании представленных стороной обвинения доказательств; отказ в удовлетворении ходатайств стороны обвинения о вызове новых свидетелей, экспертов и специалистов, об истребовании вещественных доказательств и документов; нарушение права потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на участие в судебном заседании.

Иные существенные нарушения уголовно-процессуального закона могут быть признаны основанием для отмены оправдательного приговора лишь в случае, если судом апелляционной инстанции будет установлено, что они повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов. К таким нарушениям может быть отнесено, например, оказание на присяжных заседателей незаконного воздействия. При этом суду необходимо установить, что в результате таких нарушений присяжные заседатели не могли быть объективными и беспристрастными при вынесении вердикта.

Таких нарушений закона судом первой инстанций по данному делу не допущено.

Как видно из протокола судебного заседания, формирование коллегии присяжных заседателей было проведено с соблюдением требований ст. ст. 327, 328 УПК РФ. Сторонам было разъяснено право заявления отводов кандидатам в присяжные заседатели и предоставлена возможность задать каждому из кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые, по их мнению, связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении данного уголовного дела. Данное право сторонами реализовано в полном объеме.

Доводы, изложенные в апелляционном представлении о том, что при формировании коллегии присяжных заседателей в ее состав вошли КЕВ, ДДВ, которые скрыли информацию о себе, а именно, сведения о судимости близких родственников и привлечение к административной ответственности, что свидетельствует об их необъективности при вынесении вердикта, судебная коллегия находит несостоятельными.

Вхождение данных кандидатов в состав коллегии не противоречит ст. 3 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" от 20.08.2004 N 113-ФЗ, содержащей требования, предъявляемые к присяжным заседателям. То есть ссылка в представлении на вышеуказанные обстоятельства, как исключающие участие данных лиц в качестве присяжных заседателей, таковыми в силу закона не являются.

Кроме того, в представлении не приведены сведения, указывающие на умышленное сокрытие кандидатом в присяжные заседатели КЕВ, информации о судимости ее отца ЯВП Более того, судимость последнего от 4 июня 1985 года по ст. 198, ч. 1 ст. 209 УК РСФСР, указанная в приложенных к апелляционному представлению документах (рапорт оперуполномоченного, копия документа "ОСК") на момент отбора являлась погашенной. То есть в силу ч. 6 ст. 86 УК РФ все правовые последствия, связанные с этой судимостью, были аннулированы и, соответственно, кандидат КЕВ не скрывала сведения о судимости своего отца ЯВП, скончавшегося 31 марта 1987 года.

Судимости БАН от 9 июня 1997 года по ч. 2 ст. 148.1 УК РФ, 15 сентября 1999 года по ч. 1 ст. 228 УК РФ, 3 августа 2001 года по ч. 1 ст. 228 УК РФ также являются погашенными, не влекущими правовых последствий. Кроме того, согласно закону (п. 4 ст. 5 УПК РФ), бывший супруг близким родственником не является, и вопрос о судимостях бывших супругов при отборе кандидатов в присяжные заседатели не задавался, соответственно, кандидат в присяжные заседатели КЕВ умышленно информацию о судимостях близких родственников не скрывала.

Вопреки утверждению автора апелляционного представления, привлечение кандидата в присяжные заседатели ДДВ к административной ответственности по ст. 19.16 КоАП РФ (Умышленная порча, утрата паспорта), ч. 1 ст. 6.24 КоАП РФ (Нарушение установленного федеральным законом запрета курения табака, потребления никотин содержащей продукции или использования кальянов на отдельных территориях, в помещениях и на объектах) не является препятствием для его участия в качестве присяжного заседателя в рассмотрении уголовного дела.

К тому же, как видно из протокола судебного заседания, кандидат в присяжные заседатели ДДВ не скрывал привлечение его к административной ответственности по указанным статьям, поскольку государственный обвинитель спрашивал кандидатов о привлечении к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения с использованием камер фото и видеофиксации, а также о формировании у них негативной реакции к судебной системе, в случае, если они сталкивались с ней (т. 4 л. д. 11). О какой-либо негативной реакции к судебной системе кандидаты в присяжные заседатели не высказывали, в том числе КЕВ, ДДВ

Следовательно, кандидат в присяжные заседатели ДДВ не сообщил, что привлекался к административной ответственности за указанные правонарушения, в связи с тем, что такой вопрос кандидатам не задавался.

Тем самым доводы апелляционного представления о том, что кандидаты в присяжные заседатели КЕВ, ДДВ от участников процесса скрыли сведения, которые свидетельствовали о невозможности исполнения им обязанностей присяжного заседателя и могли повлечь мотивированный либо немотивированный отвод, несостоятельны. Оснований для заявления им по указанным основаниям мотивированного отвода не имелось, довод представления о том, что данные обстоятельства не могли не повлиять на объективность вердикта, ни на чем не основан.

Судебное разбирательство по данному уголовному делу проведено с соблюдением установленного законом порядка и с учетом особенностей, предусмотренных главой 42 УПК РФ, при этом не было допущено нарушений требований закона, указанных в апелляционном представлении и дополнении к нему, в том числе положений ст. ст. 252, 335 УПК РФ.

Как видно из протокола судебного заседания, судебное следствие и прения сторон с участием присяжных заседателей были проведены в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.

Стороны в обоснование своей позиции ссылались на доказательства, которые были признаны судом допустимыми, и которые исследовались в судебном заседании.

Несмотря на доводы автора апелляционного представления, адвокат Маркова Е. Н., оправданный ФИО1, в ходе судебного разбирательства, прениях сторон с участием присяжных заседателей, не оспаривали допустимость доказательств, исследованных с участием присяжных заседателей. Вопросы, касающиеся допустимости доказательств, сторонами в присутствии присяжных заседателей не обсуждались. Недопустимые доказательства в присутствии присяжных заседателей не исследовались. Доказательства исследовались в объеме и последовательности, заявленных сторонами, с учетом положений ст. 252, ч. 1 ст. 274, ст. 335 УПК РФ.

Оправданным ФИО1, адвокатом Марковой Е. Н. в ходе судебного разбирательства в присутствии присяжных заседателей не было допущено нарушений закона, которые можно было бы расценить как незаконное воздействие на присяжных заседателей.

Из протокола судебного заседания видно, что председательствующим прерывались высказывания стороны защиты в тех случаях, когда ими затрагивались обстоятельства, не подлежащие исследованию с участием присяжных заседателей в силу ст. 334 УПК РФ или не относящиеся к существу рассматриваемого уголовного дела.

В необходимых случаях, когда председательствующий прерывал участников процесса, затрагивавших вопросы, не подлежащие исследованию в присутствии присяжных заседателей, то разъяснял присяжным заседателям, что они при вынесении вердикта не должны учитывать сообщенные стороной защиты сведения, поскольку эти сведения не касаются фактических обстоятельств дела. Аналогичные разъяснения были даны им в напутственном слове.

Само по себе количество замечаний председательствующего, сделанное стороне защиты, без учета конкретного содержания и характера нарушений процессуального порядка рассмотрения дела, не является критерием для вывода о наличии оснований для отмены приговора.

Несмотря на доводы апелляционного представления, принцип состязательности председательствующим не нарушен, в том числе при допросе с участием присяжных заседателей свидетеля защиты ЗИВ, показания которого судом не признавались недопустимым доказательством. Сторона обвинения не была ограничена в представлении доказательств и активно участвовала в допросе свидетелей, в том числе ЗИВ, и в исследовании других доказательств. Показания ЗИВ наряду с другими доказательствами оценены присяжными, а оснований для отмены оправдательного приговора по доводам представления, основанных на неверных, по мнению государственного обвинителя, показаниях данного свидетеля, противоречит требованиям уголовно-процессуального закона.

Каких-либо ограничений стороне обвинения в возможности оспорить доводы стороны защиты, представленные ей доказательства, судом не допущено. Стороне обвинения была предоставлена возможность представить доказательства в необходимом ей объеме и дать в прениях свою оценку исследованным доказательствам, а также акцентировать внимание коллегии присяжных заседателей на тех или иных доказательствах. Судебное следствие было окончено при отсутствии возражений государственного обвинения.

Адвокат Маркова Е. Н. в своих выступлениях в прениях сторон, анализируя исследованные в судебном заседании доказательства, высказывала свою точку зрения о недоказанности вины ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния, равно как и сторона обвинения высказала свою позицию относительно доказанности его виновности.

В целом выступление стороны защиты не содержит негативных оценок, касающихся расследования дела, искажения исследованных доказательств, суждений и оценки обстоятельств, находящихся за пределами компетенции присяжных заседателей, не были постоянными и систематическими, а потому не могут рассматриваться, как способные вызвать предубеждение у присяжных заседателей в отношении оправданного. В прениях сторон адвокат Маркова Е. Н. и в последнем слове оправданный ФИО1 не ссылались на недопустимые доказательства, а лишь анализировали исследованные в судебном заседании доказательства и давали им собственную оценку.

Судебная коллегия отмечает, что доводы апелляционного представления о нарушении стороной защиты в ходе судебного следствия уголовно-процессуального закона сведены к формальному перечислению тех или иных высказываний стороны защиты без учета вышеизложенных обстоятельств, оценки степени их существенности и достаточности для признаниях их повлиявшими на содержание ответов, данных присяжными заседателями.

Что касается доводов апелляционного представления в части нарушения стороной защиты в судебных прениях оценки доказательств, представленных стороной обвинения, то оправданный и его защитник вправе были высказывать свои доводы и суждения по данному вопросу, при этом стремление стороны защиты, в рамках предусмотренной законом процедуры, убедить присяжных заседателей в невиновности подсудимого, довести до них свою позицию о недостаточности представленных обвинением доказательств, оспаривание достоверности того или иного доказательства, а также выражение несогласия с позицией государственного обвинителя, нельзя расценивать как оказание незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей, поскольку такое поведение подсудимого и его защитника в состязательном процессе является способом реализации права на защиту от предъявленного обвинения.

Из протокола судебного заседания следует, что в прениях сторон с участием присяжных заседателей адвокат Маркова Е. Н., оправданный ФИО1 в последнем слове довели до присяжных заседателей свою позицию по делу, что полностью соответствует процессуальной функции стороны защиты, которая в суде, в том числе с участием присяжных заседателей, призвана ставить под сомнение предъявленное обвинение, его доказанность и, следовательно, сами доказательства, на которых такое обвинение основано. Запрет стороне защиты выдвигать свою версию произошедших событий, отличную от фабулы предъявленного обвинения, ставить под сомнение достоверность представленных стороной обвинения доказательств и их достаточность, не только не основан на положениях уголовно-процессуального закона, но и противоречит принципам презумпции невиновности и обеспечения права на защиту.

Судебная коллегия отмечает, что оценка доказательств на предмет их достоверности и достаточности относится к компетенции присяжных заседателей, в связи с чем любая из сторон, участвующая в прениях, не может быть ограничена в возможности изложить коллегии присяжных заседателей соответствующие доводы, не затрагивая вопросы допустимости доказательств.

В связи с чем являются несостоятельными доводы апелляционного представления и дополнения к нему о недопустимости оценки в прениях сторон с участием присяжных заседателей адвокатом Марковой Е. Н. судебно-медицинских экспертиз в части выводов эксперта о давности причинения потерпевшему телесных повреждений, повлекших смерть, возможности причинения данных повреждений в период времени совершения преступления, инкриминируемого ФИО1, а также сопоставления выводов экспертов с другими доказательствами, анализ адвокатом показаний свидетеля ШИН

Кроме того, вопреки доводам автора апелляционного представления и дополнения к нему, об оспаривании адвокатом Марковой Е. Н. в прениях сторон причины смерти потерпевшего, установленной судебно-медицинскими экспертизами, последняя причину смерти потерпевшего не оспаривала, как видно из протокола судебного заседания.

Несогласие стороны обвинения с оценкой доказательств, изложенной стороной защиты в прениях сторон, в последнем слове, не могут расцениваться как оказание на присяжных заседателей незаконного воздействия, повлиявшего на ответы по поставленным перед ними вопросам.

В случае, если стороны, выступая в прениях, репликах допускали высказывания, делали умозаключения, не относящиеся к фактическим обстоятельствам, председательствующий делал замечания, обращался к присяжным заседателям с просьбой не принимать соответствующие высказывания во внимание.

Напутственное слово председательствующего соответствует положениям ст. 340 УПК РФ. В нем приведено содержание обвинения ФИО1 и уголовного закона, предусматривающего ответственность за инкриминированное ему деяния. Председательствующий напомнил присяжным заседателям обо всех исследованных доказательствах, изложил им позиции государственного обвинителя и защиты, разъяснил им основные правила оценки доказательств в их совокупности.

В напутственном слове председательствующий акцентировал, что присяжные заседатели не должны принимать во внимание вопросы, относящиеся к порядку ведения следствия и способу получения доказательств, обстоятельства, характеризующие личность подсудимого и потерпевшего.

Присяжные заседатели не заявляли о том, что им было непонятно напутственное слово председательствующего.

Вопросный лист отвечает требованиям ст. 339 УПК РФ, сформулированные в нем вопросы, учитывают предъявленное обвинение, результаты судебного следствия и прений сторон. Вердикт коллегии присяжных по делу является ясным и непротиворечивым, соответствует ст. 343 УПК РФ, вынесен и провозглашен без нарушений требований ст. ст. 343, 345 УПК РФ.

Доводы представления о том, что ответ на первый вопрос составлен неполно, без указания принятия решения единогласно, судебная коллегия признает несостоятельными, поскольку вопросный лист и ответы на вопросы каких-либо сомнений в их трактовке не вызывают, в том числе единодушное мнение коллегии присяжных заседателей по первому вопросу о наличии события преступления. В связи с чем отсутствие в ответе на 1-й вопрос фразы "единогласно", не может расцениваться как сомнения в результатах вопросного листа.

Согласно содержанию вердикта, на вопрос N 2 о причастности РАЮ к событию преступления, указанному в первом вопросе, голоса присяжных разделились поровну (3 на 3), в связи с этим судом правильно оценен вердикт как оправдательный и постановлен оправдательный приговор по указанному в нем преступлению.

Вопреки доводам представления, ответ коллегии присяжных заседателей на второй вопрос является понятным и не содержит противоречий, несмотря на то, что сразу после вопроса в ответе не указано словосочетание: "Нет, не доказано". Такой ответ коллегии присяжных заседателей содержится в графах о распределении голосов присяжных заседателей, из которых однозначно следует, что их голоса распределились поровну, за ответ: "Нет, не доказано" и за ответ: "Да, доказано", что означает, в силу закона при распределении голосов поровну, непричастность РАЮ к событию преступления.

С учетом ответа коллегии присяжных заседателей на второй вопрос о непричастности РАЮ к преступлению, в котором он обвинялся, последующие основные вопросы коллегией присяжных заседателей оставлены без ответа, что также не оставляет сомнений в оправдательном вердикте.

На основании ч. 2 ст. 348 УПК вердикт является обязательным для председательствующего судьи. Оснований для применения положений ч. ч. 4 и 5 ст. 348 УПК РФ суд обоснованно не усмотрел.

Несмотря на доводы апелляционного представления и дополнения к нему, в протоколе судебного заседания, составленного в соответствии с требованиями ст. 259 УПК РФ, отражен ход судебного процесса, в том числе указано время удаления присяжных заседателей в совещательную комнату для вынесения вердикта и возвращения из нее по истечение 3 часов. При этом уголовно-процессуальный закон не требует дублирование этого времени в самом вердикте.

Приговор постановлен председательствующим в соответствии с требованиями ст. 351 УПК РФ, определяющей особенности в суде с участием присяжных заседателей.

Таким образом, доводы апелляционного представления и дополнения к нему о том, что при вынесении вердикта присяжные заседатели не были свободны в оценке представленных им доказательств и находились под влиянием незаконно оказанного на них давления стороны защиты, не могут быть признаны обоснованными.

Учитывая изложенное, апелляционное представление, дополнение к нему государственного обвинителя удовлетворению не подлежит, так как в суде первой инстанции не было допущено нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих за собой отмену оправдательного приговора.

Судебная коллегия отмечает, что в связи с отсутствием апелляционного повода коллегия не входит в обсуждение вопроса об отмене приговора и направлении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения в связи с истечением срока давности привлечения РАЮ к уголовной ответственности по ч. 4 ст. 111 УК РФ (ст. 78 УК РФ), несмотря на такое мнение прокурора в суде апелляционной инстанций. Кроме того, оправданный РАЮ в суде апелляционной инстанции заявил, что не согласен с прекращением уголовного дела в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, п. 1 ч. 1 ст.389.20, ст. ст. 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга с участием присяжных заседателей от 14 мая 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление, дополнение к нему - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационных жалоб и представления в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу апелляционного определения. Оправданный вправе участвовать в рассмотрении судом кассационной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному защитнику, либо ходатайствовать о назначении защитника.

Председательствующий

Судьи