Дело № 2-04/2019 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

с. Дубёнки 10 января 2019 г.

Дубёнский районный суд Республики Мордовия в составе 

судьи Салахутдиновой А.М.,

при секретаре судебного заседания Кудосиной Л.Н.,

с участием в деле:

истца ФИО1,

представителей ответчика – администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия ФИО2, действующей на основании доверенности от 26 ноября 2018 г., ФИО3, действующей на основании доверенности от 17 декабря 2018 г.,

прокурора – помощника прокурора Дубёнского района Республики Мордовия Гурьяновой Д.А.,

комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Республики Мордовия,

Государственной инспекции труда в Республике Мордовия,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.

В обоснование требований указала, что с 02 апреля 2012 года она была назначена на должность ответственного секретаря комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Дубёнского муниципального района Республики Мордовия. На основании распоряжения от 21 марта 2017 года № 4 освобождена от занимаемой должности и назначена на должность главного специалиста управления по социальной работе администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия. 09 ноября 2018 года ею вынуждено подано заявление об увольнении по собственному желанию. Распоряжением от 14 ноября 2018 года № 39 уволена на основании пункта 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. 

Считает, что ответчик вынудил подать заявление об увольнении по собственному желанию, поскольку условия её труда намеренно были ухудшены. Так, она была выселена из ранее занимаемого кабинета и ей предоставлен кабинет организационно-правового управления, в котором работают еще трое сотрудников, имеющие разнонаправленную сферу деятельности, несмотря на то, что её деятельность была связана с систематической обработкой документации, содержащей сведения, относящиеся к категории «конфиденциальной». Также ей был закрыт доступ к сети «Интернет», в том числе к служебной электронной почте и справочно-правовой системе «Гарант».

03 октября 2018 года ответчик в лице ФИО4 совместно с руководителем аппарата администрации С.Г.А. принуждали её написать заявление об увольнении под предлогом перевода на другую работу в связи с производственной необходимостью. В результате чего вечером того же дня у неё ухудшилось состояние здоровья и она почувствовала боль в области сердца, в связи с чем вызвала «скорую помощь», которая её отвезла в районную больницу в целях оказания медицинской помощи, где она находилась до следующего утра, т.е. до 04 октября 2018 года.

Также в целях создания и обеспечения искусственных условий и оснований для увольнения по инициативе работодателя, ответчик намеренно истребовал от сотрудников комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Республики Мордовия письмо о ненадлежащем исполнении ею должностных обязанностей. 

Кроме того, в октябре и ноябре 2018 года в отношении неё было вынесено несколько надуманных дисциплинарных взысканий, которые не имеют обоснования причин, подтверждающих наличие в её действиях (бездействии) исполнения (неисполнения) прямых должностных обязанностей. В этот же период в отношении неё проводились комиссии, с привлечением сотрудников администрации, а именно 17 октября 2018 года, 06, 07, 08 и 09 ноября 2018 года, на которых в её адрес высказывались оскорбления и угрозы, периодически принуждая написать заявление об увольнении по собственному желанию.

Считает, что ответчик своими действиями причинил ей моральный вред, а также вред её деловой репутации, приведший к потере работы, который она оценивает в 300 000 рублей.

На основании изложенного просила суд признать её увольнение незаконным, т.к. заявление об увольнении было написано недобровольно, под принуждением; отменить распоряжение об увольнении от 14 ноября 2018 года № 39; признать запись об увольнении по пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации недействительной; обязать ответчика оформить дубликат трудовой книжки, без внесения записи об увольнении от 14 ноября 2018 года; восстановить её на работе в администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия в должности главного специалиста управления по социальной работе администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия; взыскать с ответчика в её пользу средний заработок за время вынужденного прогула за период с 15 ноября 2018 года по день восстановления на работе; взыскать в её пользу в счет компенсации морального вреда 300 000 рублей. 

В письменном отзыве от 18 декабря 2018 года администрация Дубёнского муниципального района Республики Мордовия просила в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать в полном объёме, поскольку она была уволена 14 ноября 2018 года по собственному желанию согласно пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. Все дисциплинарные взыскания на истца были наложены на основании представления прокуратуры Дубёнского района Республики Мордовия и письма комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Республики Мордовия после проверки её работы. Кроме того, ФИО1 не соблюдала нормы служебной, профессиональной этики и правила делового поведения, создавала конфликтные ситуации, допуская публичные грубые и оскорбительные высказывания, давая публичную оценку деятельности органов местного самоуправления, главы района, других должностных лиц администрации, коллег, сотрудников республиканской КДН. При этом перевод истца из отдельного кабинета в другой не может расцениваться как ухудшение условий труда, т.к. не были изменены организационные или технологические условия труда, не уменьшена заработная плата и не возложены обязанности по выполнению других трудовых функций. Ссылка ФИО1 на отключение интернета и отсутствие доступа к справочно-правовой системе «Гарант», а также принуждение ответчика совместно с С.Г.А. к написанию заявления об увольнении не соответствуют действительности, а обвинения истца являются голословными и безосновательными (т. 2 л.д. 9-18).

В письменных возражениях на отзыв от 09 января 2019 года ФИО1 указала, что с доводами ответчика не согласна, ссылаясь на работу комиссии по делам несовершеннолетних и защиты их прав администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия с января 2018 года в обычном штатном режиме, характеризуемой в целом удовлетворительно, за которую должен отчитываться председатель комиссии, а не её секретарь. При этом указала, что в представлении прокуратуры Дубёнского района Республики Мордовия от 18 сентября 2018 года отсутствовало требование о её привлечении к дисциплинарной ответственности, речь шла только о рассмотрении данного вопроса, а её обращение к власти в конце сентября 2018 года в соцсети «Одноклассники» с просьбой решить проблему уличного освещения оставлено без внимания до настоящего времени. Однако после этого её заставили 03 октября 2018 года написать заявление о переводе на несуществующую вакансию в администрации Дубёнского сельского поселения Дубёнского муниципального района Республики Мордовия. 26 октября 2018 года её с распоряжением не знакомили и она никогда не высказывала угроз расправы в адрес сотрудников администрации. 29 октября 2018 года ей был поставлен ультиматум о добровольном увольнении до 12 ноября 2018 года, иначе она будет уволена по статье 81 Трудового кодекса Российской Федерации, поэтому была вынуждена написать заявление об увольнении по собственному желанию 09 ноября 2018 года (т. 3 л.д. 55-60). 

Определением Дубёнского районного суда Республики Мордовия от 26 декабря 2018 года к участию в деле привлечены комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав Республики Мордовия и Государственная инспекция труда в Республике Мордовия для дачи заключения по вопросам, отнесенным к их компетенции (т. 3 л.д. 16-17).

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные исковые требования поддержала по основаниям, изложенным в исковом заявлении, просила их удовлетворить в полном объёме, пояснив также, что написание заявления об увольнении от 09 ноября 2018 года было вынужденной мерой с её стороны, т.к. на неё оказывалось давление со стороны руководителя аппарата С.Г.А., действовавшей с одобрения главы района, но при этом она знала, что в течение 2-х недель воспользуется своим правом и отзовет своё заявление, т.к. у неё было желание остаться на работе, которую она любит и скучает по ней. 

В судебном заседании представитель ответчика – администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия ФИО2 просила в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать в полном объёме по изложенным в письменном отзыве основаниям, пояснив также, что в распоряжении о расторжении трудового договора от 14 ноября 2018 года № 39 истец расписался без каких-либо замечаний и произвел также сдачу документов, что свидетельствует о согласии ФИО1 на увольнение, при этом заявление об увольнении написано ею добровольно, т.к. никто её не принуждал к его написанию, которое она продублировала, направив почтой, а 10 ноября 2018 года в кабинете главы района она четко выразила свою позицию уволиться, поскольку её пытались уговорить, чтобы она не увольнялась. 

В судебном заседании представитель ответчика – администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия ФИО3 также исковые требования не признала и просила в их удовлетворении отказать в полном объёме по основаниям, изложенным в письменном отзыве, пояснив также, что доводы, изложенные истцом в письменных возражениях на отзыв, свидетельствуют о том, что у ФИО1 отсутствуют намерения работать в администрации района, поливая её сотрудников и руководство «грязью», при этом любви к работе у неё не было, поскольку имелись нарушения в работе, что подтверждается проверками, с указанием конкретных нарушений. 

В заключении прокурор Гурьянова Д.А. полагала заявленные требования ФИО1 необоснованными и не подлежащими удовлетворению, т.к. процедура увольнения истца проведена в рамках действующего законодательства и ФИО1 осознавала суть поданного ею заявления об увольнении, которое являлось добровольным её волеизъявлением, а собранные по делу доказательства не подтверждают факт принуждения истца к увольнению.

В судебное заседание представитель комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Республики Мордовия не явился, в заявлении ответственный секретарь комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Республики Мордовия ФИО5, действующая на основании доверенности от 10 января 2019 года, просила рассмотреть исковое заявление ФИО1 в отсутствие представителя комиссии и принять решение на усмотрение суда, указывая также, что вопросы увольнения и принятия на работу гражданина в органы местного самоуправления рассматриваются главой муниципального района, при этом уполномоченный орган - Министерство юстиции Республики Мордовия имеет право на издание в пределах своей компетенции нормативных правовых актов по вопросам осуществления органами местного самоуправления государственных полномочий и осуществление контроля за их исполнением, а также обязан контролировать осуществление органами местного самоуправления государственных полномочий, а органы местного самоуправления, в свою очередь, при осуществлении государственных полномочий обязаны исполнять письменные предписания уполномоченного органа по устранению нарушений требований законодательства и представлять уполномоченному органу необходимую информацию, связанную с осуществлением государственных полномочий, а также исполнять иные обязанности, предусмотренные законодательством Российской Федерации и законодательством Республики Мордовия при осуществлении государственных полномочий (т. 3 л.д. 74, 75, 76). 

В судебное заседание представитель Государственной инспекции труда в Республике Мордовия не явился, в заявлении руководитель ФИО6 просил рассмотреть дело в отсутствие представителя Государственной инспекции труда в Республике Мордовия, указывая в заключении, что 22 ноября 2018 года в Государственную инспекцию труда в Республике Мордовия поступило заявление ФИО1 о нарушении трудовых прав и законных интересов администрацией Дубёнского муниципального района Республики Мордовия, в связи с чем в период с 03 декабря 2018 года по 19 декабря 2018 года в отношении ответчика была проведена проверка, по результатам которой установлено, что порядок применения к ФИО1 дисциплинарного наказания в виде выговора от 07 ноября 2018 года, установленный статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации, не нарушен, однако в нарушение требований Трудового кодекса Российской Федерации с истцом в день увольнения - 14 ноября 2018 года не был произведен полный денежный расчет, который был произведен только 15 ноября 2018 года, а также выявлена несвоевременность выплаты заработной платы 30 января 2018 года, 28 мая 2018 года, 27 июня 2018 года, 30 июля 2018 года, 28 августа 2018 года, 28 сентября 2018 года, 31 октября 2018 года, 13 ноября 2018 года, 14 ноября 2018 года, в связи с чем на имя главы Дубёнского муниципального района Республики Мордовия внесено предписание с требованием начислить и выплатить ФИО1 денежную компенсацию за дни задержки невыплаченных в срок сумм, при этом истцу рекомендовано обратиться за разрешением индивидуального трудового спора в суд (т. 3 л.д. 68, 69-71).

Суд в соответствии с частью пятой статьи 167 и статьей 47 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации считает возможным рассмотреть настоящее дело в отсутствие неявившихся представителей комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Республики Мордовия и Государственной инспекции труда в Республике Мордовия, поскольку их неявка не является препятствием к разбирательству дела. 

Выслушав объяснения сторон, исследовав письменные материалы дела, допросив свидетелей, заслушав заключение прокурора, оценив в совокупности представленные доказательства и рассмотрев дело в пределах заявленных исковых требований, суд считает необходимым исковые требования ФИО1 удовлетворить частично по следующим основаниям.

Судом из представленных материалов, пояснений сторон, установлено, что распоряжением главы администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия от 02 апреля 2012 года № 18 ФИО1 назначена на должность ответственного секретаря комиссии по делам несовершеннолетних и защиты их прав администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия, с испытательным сроком на 3 месяца (т. 1 л.д. 45).

Распоряжением главы администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия от 21 марта 2017 года № 04 ФИО1 освобождена от занимаемой должности ответственного секретаря комиссии по делам несовершеннолетних и защиты их прав администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия на основании решения Совета депутатов Дубёнского муниципального района от 20 марта 2017 года № 60 «О внесении изменений в решение Совета депутатов Дубёнского муниципального района от 08 апреля 2010 года № 190 «Об утверждении реестра должностей муниципальной службы в администрации Дубёнского муниципального района» и в соответствии со штатным расписанием назначена на должность главного специалиста отдела по делам молодежи, физической культуре и спорту управления по социальной работе администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия (т. 1 л.д. 46).

Распоряжением главы администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия от 14 ноября 2018 года № 39 с ФИО1 расторгнут трудовой договор с 14 ноября 2018 года на основании её личного заявления согласно пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (т. 1 л.д. 9, 123).

В этот же день истец ознакомлена с вышеуказанным распоряжением. 

В соответствии со статьей 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

На основании статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации трудовым законодательством и иными актами, содержащими нормы трудового права, регулируются трудовые отношения и иные непосредственно связанные с ними отношения.

Все работодатели (физические лица и юридические лица, независимо от их организационно-правовых форм и форм собственности) в трудовых отношениях и иных непосредственно связанных с ними отношениях с работниками обязаны руководствоваться положениями трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

На государственных служащих и муниципальных служащих действие трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права, распространяется с особенностями, предусмотренными федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации о государственной службе и муниципальной службе.

Частью 2 статьи 3 Федерального закона от 02 марта 2007 г. N 25-ФЗ "О муниципальной службе в Российской Федерации" предусмотрено, что на муниципальных служащих распространяется действие трудового законодательства с особенностями, предусмотренными данным Федеральным законом.

В силу части 1 статьи 19 Федерального закона от 02 марта 2007 г. N 25-ФЗ "О муниципальной службе в Российской Федерации" трудовой договор с муниципальным служащим может быть расторгнут по основаниям, предусмотренным Трудовым кодексом Российской Федерации, а также по инициативе представителя нанимателя (работодателя) в установленных данной статьей случаях.

Согласно пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации одним из оснований прекращения трудового договора является расторжение трудового договора по инициативе работника в порядке, установленном статьей 80 Трудового кодекса Российской Федерации.

Как разъяснено в подпункте "а" пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", при рассмотрении споров о расторжении по инициативе работника трудового договора, заключенного на неопределенный срок, а также срочного трудового договора (пункт 3 части 1 статьи 77, статья 80 Трудового кодекса Российской Федерации) судам необходимо иметь в виду, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением.

Не согласившись с законностью увольнения, ФИО1 обратилась за судебной защитой, ссылаясь на то, что подача заявления об увольнении носила вынужденный характер.

Применительно к настоящему спору, обязанность доказать факт принуждения написания заявления об увольнении со стороны работодателя возлагается на работника.

Между тем, в материалы настоящего дела ФИО1 не представила отвечающих требованиям главы 6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательств, свидетельствующих об оказании на неё ответчиком давления, в том числе психологического, с целью понуждения к увольнению в отсутствие волеизъявления к тому истца.

В ходе судебного разбирательства установлено, что истец ФИО1, проявляя инициативу и волеизъявление, 09 ноября 2018 года подала на имя главы Дубёнского муниципального района Республики Мордовия ФИО4 письменное заявление об увольнении по собственному желанию, написанное накануне у себя дома, продублировав заявление об увольнении, отправляя его заказным письмом посредством почтовой связи (т. 1 л.д. 124, 125, 126-127).

Оценив имеющиеся в деле доказательства, суд приходит к выводу о том, что факт принуждения истца к увольнению со стороны представителя работодателя, в ходе рассмотрения дела подтверждения не нашел.

Так, заявление об увольнении написано истцом собственноручно, при этом каких-либо оговорок, неточностей, допускающих двоякое толкование текста заявления, не имеется. Доказательств оказания на ФИО1 работодателем какого-либо рода давления (психологического, физического) с целью понудить написать заявление об увольнении, истец суду не представила.

Допрошенная по ходатайству стороны ответчика в качестве свидетеля главный специалист организационно-правового управления администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия С.Е.В. показала, что 09 ноября 2018 года ФИО1 отдала своё заявление об увольнении для регистрации в книге учета входящей документации, в чем ей было отказано, поскольку там регистрируются только документы делового оборота, поступающие почтой, а кадровые документы такой регистрации не подлежат, т.к. складываются в папку, которая последующем передается главе района, который после того, как поставит свою визу на заявлении, отдает их в отдел кадров. Однако ФИО1 не захотела оставлять своё заявление в соответствующей папке, в связи с чем отправила его почтой, которое поступило в районную администрацию 12 ноября 2018 года заказным письмом, зарегистрированное ею в книге учета входящей документации в тот же день.

Не доверять показаниям указанного свидетеля у суда оснований не имеется, поскольку они последовательны, логичны и согласуются с иными материалами дела, поэтому суд принимает их во внимание.

В качестве оснований вынужденного характера заявления об увольнении по собственному желанию, ФИО1 указывает, что в отношении неё проводились необоснованные комиссии по проведению проверки её работы, издавались незаконные распоряжения о привлечении к дисциплинарной ответственности от 18 октября 2018 года № 173, от 07 ноября 2018 года № 177 (т. 1 л.д. 17, 96, 110), ответчик требовал написать заявление об увольнении по собственному желанию, иначе её уволили бы по инициативе работодателя на основании статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

Доказательств, свидетельствующих, что главой Дубёнского муниципального района Республики Мордовия предпринималось давление на истца в период, непосредственно предшествующий написанию заявления, в суде установлено не было, а истцом не предоставлено.

Доводы ФИО1 о том, что неоднократное применение в отношении неё дисциплинарных взысканий, проведение комиссий, является давлением на неё с целью понуждения к увольнению с работы по собственному желанию, суд считает несостоятельными, не имеющими правового значения, поскольку результаты в ходе проведения проверки комиссиями не были положены в основу увольнения.

Само по себе проведение в отношении истца служебных проверок не может быть признано давлением со стороны работодателя, поскольку доказательств отсутствия оснований для их проведения в судебном заседании установлено не было.

При этом, как следует из акта проверки государственной инспекции труда в Республике Мордовия от 19 декабря 2018 года № 13/12-5007-18-И, порядок применения дисциплинарного наказания к ФИО1 в виде выговора от 07 ноября 2018 года, установленный статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации, не нарушен. 

Также в судебном заседании исследовалась аудиозапись, произведенная истцом 07 ноября 2018 года на её мобильный телефон, представленная суду на электронном носителе (СD-диске) в формате MPEG-4, содержание которой представители ответчика не оспаривали.

Оценивая данное доказательство по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд полагает, что аудиозапись не подтверждает факт оказания на истца ответчиком давления (психологического, физического) с целью понудить написать заявление об увольнении. Сам по себе зафиксированный факт разговора с руководителем аппарата администрации С.Г.А., не уполномоченной на увольнение, в ходе которого указывалось на ненадлежащее исполнение истцом своих служебных обязанностей, нельзя отнести к числу доказательств порока воли истца.

В суде истец пояснила также, что написала заявление об увольнении из боязни, что её могут уволить по отрицательным мотивам.

Однако обращение муниципального служащего с заявлением об увольнении по его инициативе по мотивам возможной отрицательной оценки его работы не свидетельствует о вынужденности написания такого заявления, поскольку эти действия обусловлены осознанным желанием (выбором) муниципального служащего избежать последствий отрицательной оценки его работы, вместе с тем, представитель работодателя вправе оценивать работу муниципального служащего как отрицательно, так и положительно, в случае же неправомерных действий представителя нанимателя при оценке труда муниципального служащего, последний имеет право оспорить действия представителя нанимателя, в том числе и в суде.

При этом доводы ФИО1 о том, что С.Г.А. разъяснялись ей положения трудового законодательства о возможности расторжения трудового договора по инициативе работодателя вследствие неоднократного неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание, и однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей, которые она восприняла как оказание на неё давления, не доказывает факта вынужденного характера увольнения, так как само по себе разъяснение положений об увольнении по инициативе работодателя при наличии предпосылок для такого увольнения не ухудшает положение работника, поэтому не может быть расценено как давление. Такое разъяснение не препятствовало отказу истца от написания заявления об увольнения по собственному желанию. Работник вправе был выбрать в данной ситуации наиболее приемлемый для себя вариант, что в данном случае и произошло, т.к. ФИО1 предпочла лично написать заявление об увольнении по собственному желанию.

Судом учитывается также, что в заявлении об увольнении от 09 ноября 2018 года наличие каких-либо причин, вынудивших истца уволиться по собственному желанию, не содержится. ФИО1 осознавала суть написанного ею заявления и его последствия, имея высшее юридическое образование.

Также при перемещении сотрудника из одного кабинета в другой в том же здании, его согласия не требует, и само по себе данное обстоятельство не свидетельствует о незаконности действий ответчика и основанием для вывода о совершении работодателем действий по умышленному ухудшению условий труда являться не могут.

Кроме того, по ходатайству истца в судебном заседании допрошена в качестве свидетеля её мать Л.Н.В., которая показала, что 24 октября 2018 года, когда её дочь находилась в командировке, на её мобильный телефон позвонила руководитель аппарата администрации С.Г.А. и сообщила, что ФИО1 вынесен выговор, поэтому она, как мать, должна поговорить с дочерью, чтобы та написала заявление об увольнении по собственному желанию, иначе, в отношении дочери будет вынесен еще один выговор и её уволят по статье, указав также, что у неё в сейфе лежит документ о том, что ФИО1 высказывала слова угрозы, и если она не напишет соответствующее заявление, данный документ поступит в полицию. В связи с чем она посоветовала дочери написать заявление об увольнении по собственному желанию, что она и сделала. Однако вечером 09 ноября 2018 года ей на сотовый телефон позвонил глава района ФИО4, который был удивлен тем, что её дочь увольняется и посоветовал поговорить с ней, чтобы она этого не делала, пообещав ей карьерный рост и отдельный кабинет. Кроме того, ФИО4 в ходе их разговора в присутствии К.Н.В. 10 ноября 2018 года упрашивал ФИО1 не уходить с работы, сказав, что её заявление он не подписал и чтобы она подумала, а её, как мать, убедительно просил поговорить с дочерью, но этот разговор оказался не в их пользу, т.к. её дочь ФИО1 была уволена, не отработав двухнедельный срок.

Между тем, суд критически относится к показаниям свидетеля Л.Н.В., поскольку данный свидетель является близким родственником истца ФИО1 (её матерью) и, соответственно, имеет заинтересованность в исходе дела в пользу последней.

Детализация телефонных переговоров, непризнанная доказательством по делу, на которую ссылается истец и её свидетель, сама по себе не подтверждает содержание (суть) разговоров, а отображает лишь информацию о соединении телефонных номеров в определенное время.

Представленная истцом справка ГБУЗ Республики Мордовия «Дубёнская районная больница» от 09 января 2019 года № 05 о доставке ФИО1 в приемный покой 03 октября 2018 года с жалобами на боли в груди, перебои и одышку и направлении для оказания медицинской помощи в стационар, где она находилась до утра 04 октября 2018 года, не подтверждает, что ухудшение состояния здоровья ФИО1 было вызвано неправомерными действиями работодателя и имеется прямая причинно-следственная связь, при этом на существо спора не влияет, поэтому судом во внимание принята быть не может.

Довод истца о том, что ответчик мстил ей за её обращение в социальной сети «Одноклассники.ru» с просьбой решить проблему уличного освещения, с учетом установленных обстоятельств является несостоятельным. Причинной связи между действиями истца, связанными с данным обращением, и увольнением по собственному желанию не имеется.

На иные факты, которые могли быть расценены в качестве давления со стороны работодателя с целью увольнения, истец ФИО1 не ссылалась и доказательств не представила.

Исходя из оценки приведенных выше норм материального права и представленных доказательств, суд приходит к выводу о недоказанности в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации факта понуждения ФИО1 к подаче заявления об увольнении по собственному желанию. Напротив, совокупность указанных обстоятельств свидетельствует о совершении истцом последовательных действий, направленных на увольнение по собственному желанию, что подтверждает добровольный характер увольнения.

Однако суд считает, что ответчиком не соблюдена процедура увольнения ФИО1

В силу части 1 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении.

По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении (часть 2 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 4 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации до истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с настоящим Кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора.

Норма, предоставляющая работнику право отозвать свое заявление до истечения срока предупреждения об увольнении, имеет целью максимальный учет интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении.

Из вышеизложенного следует, что основанием для расторжения трудового договора является письменное заявление работника, в котором он выражает свое добровольное волеизъявление расторгнуть трудовой договор. При этом в заявлении работник вправе указать, что он просит уволить его по собственному желанию в определенный день, то есть до истечения срока предупреждения. В этом случае между работником и работодателем до издания приказа об увольнении должно быть достигнуто соглашение о сокращении срока предупреждения. Если такое соглашение не достигнуто, трудовой договор не может быть расторгнут работодателем до истечения двухнедельного срока предупреждения об увольнении без выяснения действительных намерений работника.

Поскольку в заявлении ФИО1 не была указана желаемая дата увольнения, работодатель не вправе был уволить её до истечения двух недель после подачи ею заявления об увольнении, т.е. до 24 ноября 2018 года. Досрочное увольнение истца лишило её права на отзыв заявления, тогда как поведение работника свидетельствовало о намерении совершить данное действие.

Доводы представителя ответчика ФИО2 о достигнутой между сторонами договоренности о досрочном расторжении трудового договора, сделанный исходя из того, что истец при ознакомлении с распоряжением о расторжении трудового договора не выразила свое нежелание увольняться, а была согласна на увольнение, не основан на законе и доказательствах.

Сведений о том, что до истечения срока предупреждения об увольнении ФИО1 на её место в письменной форме приглашался другой работник, которому в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации и иными федеральными законами не могло быть отказано в заключении трудового договора, материалы дела не содержат и ответчиком не представлены.

Учитывая изложенное, действия работодателя по расторжению трудового договора с ФИО1 14 ноября 2018 года после подачи ею заявления об увольнении 09 ноября 2018 года в отсутствие на то выраженного в письменной форме волеизъявления увольняющегося лица являются незаконными, а доводы представителей ответчика о правомерности увольнения истца противоречит положениям трудового законодательства.

Сам факт издания распоряжения о расторжении трудового договора и увольнение истца с нарушением предусмотренных законом сроков, вручение истцу вышеуказанного распоряжения и трудовой книжки, передача ФИО1 членам комиссии работодателя дел комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Дубёнского муниципального района Республики Мордовия за 2018 год (т. 3 л.д. 2, 3-5) также не могут свидетельствовать о законности действий работодателя и являться препятствием для работника выразить свое нежелание увольняться предусмотренным трудовым законодательством способом - путем отзыва своего личного заявления и выражения намерения продолжить трудовые отношения.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что ответчиком был нарушен установленный статьей 80 Трудового кодекса Российской Федерации порядок увольнения работника по собственному желанию, поэтому распоряжение от 14 ноября 2018 года № 39 нельзя признать законным и он подлежит отмене.

В случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор (часть 1 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации).

Поскольку Х.Е.А., назначенная на должность главного специалиста управления по социальной работе администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия на основании распоряжения главы администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия от 04 декабря 2018 года № 41 (т. 3 л.д. 1), не относится к числу лиц, которым в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора, ФИО1 подлежит восстановлению на работе в прежней должности с 15 ноября 2018 года.

Исходя из того, что увольнение ФИО1 признано незаконным, то в соответствии с частью 2 пункта 30 Правил ведения и хранения трудовых книжек, изготовления бланков трудовой книжки и обеспечения ими работодателей, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 16 апреля 2003 г. N 225 "О трудовых книжках", запись в трудовой книжке истца от 14 ноября 2018 года за № 6 подлежит признанию недействительной.

Согласно пункту 33 постановления Правительства Российской Федерации от 16 апреля 2003 г. N 225 "О трудовых книжках" при наличии в трудовой книжке записи об увольнении или переводе на другую работу, признанной недействительной, работнику по его письменному заявлению выдается по последнему месту работы дубликат трудовой книжки, в который переносятся все произведенные в трудовой книжке записи, за исключением записи, признанной недействительной. Трудовая книжка оформляется в установленном порядке и возвращается ее владельцу.

Учитывая, что требование истца выдать ей дубликат трудовой книжки без внесения в него записи, признанной недействительной, прямо предусмотрено законом и производно от удовлетворения требований о признании записи об увольнении недействительной, следовательно, является обоснованным, поэтому подлежит удовлетворению.

В соответствии со статьей 139 Трудового кодекса Российской Федерации для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных настоящим Кодексом, устанавливается единый порядок ее исчисления. Для расчета средней заработной платы учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя, независимо от источников этих выплат.

При любом режиме работы расчет заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата.

Согласно положению "Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы", утвержденному постановлением Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 года N 922, для расчета среднего заработка учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые в соответствующей организации, независимо от источников этих выплат, к которым относятся, в частности, заработная плата, начисленная работникам по тарифным ставкам (должностным окладам) за отработанное время, премии и вознаграждения, предусмотренные системой оплаты труда, другие виды выплат по заработной плате, применяемые у соответствующего работодателя.

Расчет среднего заработка работника независимо от режима его работы производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохранятся средняя заработная плата.

При определении среднего заработка во всех случаях, кроме применения суммированного учета рабочего времени, используется средний дневной заработок.

Средний заработок работника определяется путем умножения среднего дневного заработка на количество дней (рабочих, календарных) в периоде, подлежащим оплате.

Средний дневной заработок, кроме случаев определения среднего заработка для оплаты отпусков и выплате компенсаций за неиспользованные отпуска, исчисляется путем деления суммы заработной платы, фактически начисленной за отработанные дни в расчетном периоде, включая премии и вознаграждения, учитываемые в соответствии с пунктом 15 настоящего положения, на количество фактически отработанных в этот период дней (пункт 9 положения).

Из справки-расчета от 14 декабря 2018 года, представленной ответчиком (т. 1 л.д. 130), расчетных листков за период с 01 ноября 2017 г. по 31 октября 2018 г. (т. 1 л.д. 131-142), реестров денежных средств с результатами зачислений за период с 01 ноября 2017 г. по 31 октября 2018 г. (т. 1 л.д.144-201), табелей учета использования рабочего времени и расчета заработной платы за период с 01 ноября 2017 г. по 31 октября 2018 г. (т. 1 л.д. 206-231), усматривается, что истцом за данный период отработано фактически 219 рабочих дней, размер фактически начисленной заработной платы - 183 404 руб. 49 коп.

Следовательно, средний дневной заработок ФИО1 за период с 01 ноября 2017 г. по 31 октября 2018 г. составляет 837 руб. 46 коп. (183 404 руб. 49 коп. / 219 дн.), что согласуется также с расчетом, представленным стороной ответчика, который истцом не оспорен.

Принимая во внимание, что период вынужденного прогула с 15 ноября 2018 года по 10 января 2019 года согласно производственным календарям на 2018-2019 годы при пятидневной рабочей неделе составляет 35 рабочих дня, то средний заработок за указанный период – 29 311 руб. 10 коп. (35 дн. х 837 руб. 46 коп.).

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что с ответчика в пользу истца подлежит взысканию заработная плата за время вынужденного прогула за период с 15 ноября 2018 года по 10 января 2019 года в сумме 29 311 руб. 10 коп.

Решение суда в части восстановления на работе и взыскании заработной платы подлежит немедленному исполнению в силу статьи 211 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Рассматривая требования ФИО1 о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в размере 300 000 руб., суд исходит из следующего.

Как разъяснено в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии с частью четвертой статьи 3 и частью девятой статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации суд вправе удовлетворить требование лица, подвергшегося дискриминации в сфере труда, а также требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконно переведенного на другую работу, о компенсации морального вреда.

Учитывая, что Трудовой кодекс Российской Федерации не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

В соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Таким образом, факт незаконного увольнения является достаточным основанием для решения вопроса о компенсации морального вреда, причиненного этим действием истцу.

Статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно пункту 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При определении размера денежной компенсации морального вреда суд учитывает конкретные обстоятельства данного дела, связанные с увольнением истца, объем и характер причиненных истцу нравственных страданий, отсутствие тяжких необратимых последствий, степень вины работодателя, необходимость обращения в суд для отстаивания своих прав, лишения стабильного ежемесячного дохода, длительность вынужденного прогула, а также требования разумности и справедливости, в связи с чем полагает возможным взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 2000 руб.

Доводы представителей ответчика о том, что ФИО1 не соблюдала нормы этики и с ней боялись работать сотрудники администрации, при этом у истца отсутствует намерение работать, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку за какие-либо иные нарушения в работе, в том числе в связи с несоблюдением норм служебной и профессиональной этики, кроме тех, которые указаны в представлениях прокуратуры Дубёнского района Республики Мордовия и комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Республики Мордовия (т. 2 л.д. 97-101, 105-106), ФИО1 к дисциплинарной ответственности не привлекалась.

При подаче иска истец ФИО1 была освобождена от уплаты государственной пошлины, а потому расходы по уплате государственной пошлине не понесла и поскольку администрация Дубёнского муниципального района Республики Мордовия является органом местного самоуправления, то в силу подпункта 19 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, а также части 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина с ответчика взысканию не подлежит.

В соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

решил:

исковые требования ФИО1 к администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Отменить распоряжение главы Дубёнского муниципального района Республики Мордовия от 14 ноября 2018 года № 39 о расторжении трудового договора с ФИО1, главным специалистом отдела по делам молодежи физической культуры и спорта управления по социальной работе администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия, по инициативе работника с 14 ноября 2018 года на основании пункта 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. 

Восстановить ФИО1 в должности главного специалиста отдела по делам молодежи физической культуры и спорта управления по социальной работе администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия с 15 ноября 2018 года.

Признать запись в трудовой книжке ФИО1 от 14 ноября 2018 года за № 6 о расторжении трудового договора по инициативе работника на основании пункта 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации недействительной.

Обязать администрацию Дубёнского муниципального района Республики Мордовия оформить дубликат трудовой книжки ФИО1 в порядке, предусмотренном пунктом 33 Правил ведения и хранения трудовых книжек, изготовления бланков трудовой книжки и обеспечения ими работодателей, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 16 апреля 2003 г. N 225, без внесения в неё записи, признанной недействительной.

Взыскать с администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия в пользу ФИО1 заработную плату за время вынужденного прогула за период с 15 ноября 2018 года по 10 января 2019 года в размере 29 311 (двадцать девять тысяч триста одиннадцать) рублей 10 копеек, компенсацию морального вреда в сумме 2000 (две тысячи) рублей.

Решение в части восстановления на работе и взыскании заработной платы согласно статье 211 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежит немедленному исполнению.

Исковые требования ФИО1 к администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия о признании увольнения по пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации незаконным ввиду подачи заявления об увольнении под принуждением со стороны работодателя, взыскании компенсации морального вреда в размере 298 000 рублей оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Мордовия в течение месяца со дня принятия в окончательной форме путём подачи жалобы через Дубёнский районный суд Республики Мордовия.

Судья Дубёнского районного суда

Республики Мордовия (подпись) А.М. Салахутдинова

Мотивированное решение составлено 11 января 2019 года.

Судья Дубёнского районного суда

Республики Мордовия (подпись) А.М. Салахутдинова